Шесть пуль снайпера

Как умирает автор?
Когда в нем заканчивается душевная страсть ...
Когда хочется лишь лежать на диване, пить пиво и думать о том как много ты сделал для человечества.
В душе заканчивается волнение. Есть лишь покой.
- А-а-а-а! - Кричишь ты в отчаянии. Я же ещё не умер. Почему у меня такой покой в душе?
И начинаешь бороться с покоем - звонишь своей первой любви по телефону, мастурбируешь на красивых телушек, слушаешь заводные песни по телевизору.
Но покой - как тихая смерть надвигается на твою душу.
Он как океан. Громадный и бездонный.
Он захватывает тебя.
Тебя перестает волновать любовь, страх, волнение. даже аппетит пропадает.
И ты с удивлением понимаешь - вот так начинается смерть.
С покоя в душе.
Смотришь на себя в зеркало - высокий, статный. красивый.
Но только ты знаешь - ты уже мёртв. В душе.

Почему старикам уступают место в трамвае?
Когда уступают мне - я сажусь, но чувствую себя как будто наебал кого-то. Как будто знаю - что меня по правде говоря, должны были выкинуть пинком с трамвая.
- Сам подумай. На хер ты нужен в этом мире?
Я вжимаюсь в кресло со страхом ожидая услышать эту фразу.
Но кто-то, живший до меня -  убедил молодёжь что стариков надо уважать. Спасибо ему за это!
Только что это изменит?
Толку от меня  в этом мире мало.
Ни ебу, ни пою, ни танцую, ни работаю.

Только ещё пишу. Ибо когда перестану - значит сдох окончательно.

Цензор внутри меня работает на отлично. - Это можно писать... а это нельзя! - Бубнит он все время.
Нудный, скучный мужик.
Ему сказочки подавай, про вечное и светлое.
- Да посмотри на меня - говорю ему - я старый, слепой, слюна наверное капает из-за рта. Так что написать новую "Войну и мир" - не потяну наверное.
- Что? И вправду?
- Гарантирую. Я не автор. У меня нет желания - ни к славе, ни к гонорарам. ни к почёту. Лишь бы свой геморрой вылечить ...
- Ну и пошёл нах тогда - обиделся цензор - пиши что хочешь.
Тут по правде говоря и я обиделся слегка.
Поясняю ему - это молодые могут писать такое. А когда становятся старыми - так все одинаковые. Дрочат на диване и считают оставшиеся зубы.

У меня их половина осталось.

А дрочат - на тех кого знали в молодости. Там, в памяти - они молодые, красивые, горячие. 
Я вспоминаю их запах, цвет волос, тела ....
Всех тех, кого я имел когда-то.

И ещё.
Отцепившись от цензора - я получил полную свободу.
Пишу что хочу.
И тогда, обрывки моих и чужих воспоминаний - хлынули на меня откуда-то. Наверное из космоса. Где ничего и никогда не пропадает.
А ждёт того - кто их услышит.
Кто однажды приобретёт  свободу.
От цензора

Рядовой Степаненко с трудом приходил в себя ... земля набилась ему в рот ... солёный вкус слюны... попробовал пошевелить руками -вроде получилось.
 Память с трудом начинала работать. Как будто отрывками.
Было чувство - что все это страшный сон.
Противное, мерзкое чувство.
С трудом приподнял голову. Свет солнца - яркий, жаркий.
Это уже было.
Он светил и тогда, когда они шли по лесной дороге.
Вспомнил что он шёл позади всех.
Значит это был не сон.
Он нагнулся что бы сорвать травинку и ... раздался выстрел.
Похожий на хлопушечный, с весёлым коротким свистом в придачу. Как будто дразнящий - А вот ты меня и не поймал.
Что-то есть в нем от детской игры.
Может поэтому они не сразу поняли что происходит.
Сколько их было? Каяться двенадцать.
Двенадцать новобранцев которые  ещё не научились бояться выстрелов.
Тебе кажется что если поймаешь эту свистящую бирюльку в руки - то тебя похвалят.
Первую поймал сержант Званицкий.
- М-м-м-м! - Замычал и стал валиться назад.
Потом упал Егоров.
Закрутился на месте ефрейтор Болицкий.
Свист ... свист ... свист ...
- Стреляют! - Крикнул кто-то.
И только тогда до них дошло. И что прячется за этим весёлым тонким свистом.
Он вырывал куски тела, разрывал их на части. не жалея ни их тел, ни их души.
Что-то адское было в нем - жуткое, подлое  и коварное.
Но самое отвратительное что оно пряталось за жалобным детским свистом.
- Иди ко мне ...
- Вот Ђлядь ... - произнёс Степаненко и в тот же миг что-то с силой бросило его на землю.
Наступила темнота.
Очнулся он когда солнце уже было в зените.
- Я живой? - Мелькнула первая мысль. Оглянулся - чьи-то ноги рядом. Попробовал шевелить руками - получается.
- Надо выбираться из этого ада.
Пополз вдоль этих сапог не поднимая головы - руки стали липкими - чья-то кровь.
- Эй! - Тихо произнёс.
В ответ тишина.
Привстал на колени - тела солдат разбросаны вдоль дороги. Кажется никто не шевелится.
И тут же новый свист заставил его кинуться на землю снова.
- Чрик!
Он повторится снова. И ещё раз.
- Тьфу - выплюнул Степаненко - на этот раз свистела не пуля. Какая-то маленькая птичка сидела в кустах невдалеке и с изумлением рассматривала его.
- Выжил?
Степаненко приподнял голову рассматривая её тоже. Не сразу понял что он может не прятаться от неё.
Снова попытался приподняться но тут же снова:
- Чрик
И он снова инстинктивно упал на землю.
Птичка тут же взлетела и пролетела прямо над его головой чуть не задевая крыльями.
- Сука - Внезапно не выдержав закричал он на неё. В этом крике было все - отчаяние, страх, боль ...
И ненависть к этой птичке которая как будто издевалась над ним. За то что он один выжил.
Она сделала ещё один круг над ним, то опускаясь то подымаясь в воздух.
- Обожди ка ... обожди ... - И забыл об опасности от оглянулся что бы взять автомат.
Увидел выглядывающий из травы приклад и потянул к себе.
Из травы вылезла снайперская винтовка, кажется он была у командира взвода. Он лежал где-то там, впереди.
Быстро передёрнул затвор - показалась пуля, блестящая, ровная, красивая, с золотистым оттенком.
- Это ты так свистишь в полете? - Подумал Степаненко. И тут же новая мысль обожгла его - А я не свихнулся случайно?
Оглянулся.
Вокруг была та же самая картина - трава, солнце, и десяток трупов вокруг него.
- Чрик - снова раздался свист птички.
- Уйди же от меня сука! - И он передёрнул затвор.
Птичка как будто почувствовав опасность полетела невысоко над полем. Оптический прицел медленно пополз за ней.
Вот влево ... она уже не там ...  у дороги ... теперь в кустах ... а это что?
Его внимание привлёк дом вдалеке. За ним - другой ... Рядом с ним была видна легковая машина, сарай. И десяток солдат.
- Это они расстреляли нас?
Что они за это получат? По медали? Отпуска? Денежную награду?
А десять тел будут зарыты тут, возле дороги.
И эта сука птичка будет срать на их могилы.
От ненависти его лоб стал ещё более потным.
Но то что происходило в прицеле винтовки снова отвлекло его от раздумий.
Какой-то солдат отделился от всех и направился за дом, в небольшую будку. Кажется сортир.
- Что? По малой нужде?
Он вспомнил как любил шутить про солдатский сортир и как его товарищи смеялись. А теперь они мертвы.
- Несправедливо. - Подумал Степаненко - Я ещё раз рассмешу Вас, друзья.
 Солдат вошёл в сортир. Прошла минута, две ...
- Что-то долго ты не выходишь из туалета - сказал он вполголоса - Наверное очко тебе расширить надо.
И прицелившись в дверь туалета на уровне сидящего на корточках -  выстрелил. Сухой треск резанул по ушам и тут же утих.
Он снова прильнул к прицелу - из толчка никто не выходил.
- Наверное срется хорошо теперь! - Повернулся к лежащему трупу ефрейтора сказал он.
Тёплый ветер шевелил светлые волосы ефрейтора а возле его застывших губ уже роилось несколько мух.
- Не смеёшься? Ну ничего  .. я тебя рассмешу по настоящему - И снова прильнул к оптическому прицелу. Расстояние до деревни было далёкое и звука выстрела никто не слышал. Теперь его внимание привлёк слабый огонёк видневшийся в приоткрытой форточке окна.
Кажется что там курили.
- Дышать будет нечем - назидательно сказал Степаненко - надо бы шире приоткрыть. -  И пальнул прямо в форточку. Огонёк сигареты тут же исчез в тёмном проёме комнаты.
- Теперь порядок! -  И оптический прицел медленно заскользил по деревне выискивая новые объекты для шуток.
Вот машина отъезжает. Уже почти скрылась вдалеке, в клубах придорожной пыли. 
- Что же тебе никто счастливой дороги не пожелал то? - И пальнул ей вслед, на уровне водилы.
Машина вдруг потеряла скорость и начала съезжать в кювет.
- Смешно? - Снова повернулся к сержанту. Но лишь больше мух собралось у его неподвижного рта.
Лишь синее губы у него стали.
Снайперская винтовка блестела на солнце - как будто теплее стала в руках ... живее... веселее ... как будто просила - давай! Давай веселиться дальше солдат! Я люблю это!
- Давай - ответил тот. И снова прильнул к прицелу. 
Только теперь в деревне заметили что их обстреливают. Но не могли понять откуда. Солдаты бегали растерянно махая руками. Откуда-то выскочил офицер и что-то кричал им.   
Какой-то солдат выскочил из сарая я небольшим ящиком и надев наушники себе на уши начал что-то кричать в него.
- Чего же так кричать? Уши не мыл, что ли? Сейчас прочистим тебе уши - и прицелившись в правый наушник пустил четвертую пулю. Тело солдата вдруг стало сразу короче и он стал оседать на землю.
В это время офицер бежал по направлению к сараю и вытаскивал на ходу пистолет из кобуры.
 - Ты что, в школе кросс не сдавал? Разве так надо бегать?
И прицелившись ему в задницу нажал курок.
Офицер подлетев в воздухе - приземлился прямо в раскрытую  дверь сарая.
- Вот так бегать надо!
Где-то сзади него раздался шум. Топот сапог.
- Сдавайся сволочь! Ты окружён!
Только теперь он стал понимать - это не игра. И не сон, жуткий и страшный.
- Зачем я здесь? - Мелькнула отчаянная мысль. - Я хочу домой, к маме .. - И перевернулся на спину.
Перед ним стояла дюжина солдат с автоматами направленных прямо на него. И офицер с орлом на фуражке.
Вот она и привлекла его внимание.
- Птичка - улыбнулся Степаненко и пальнул в неё последний патрон ....

Точка.
В этом рассказе...
Я не хочу больше вспоминать Степаненко. Ни очереди автоматных очередей которые разворотили его тело. И как умирающего офицера тащили на плащ палатке. Как на его могилу положили фуражку - с прострелянным орлом. Под звуки полкового оркестра, венков, слез. Как поднимали над его могилой - полковое знамя.
И как там, возле трупа Степаненко - незарытого и брошенного в поле, осталась ржаветь лишь его снайперская винтовка.
Одинокая и развороченная как и он, пулями тоже.
Я просто хочу что бы подобные воспоминания с того света - не приходили ко мне больше.
Что бы цензор перестал доводить мои произведения до абсурда - красивого, но абсурда. Без высоких идеалов, без вечного и прекрасного по сути.
Что бы океан душевного покоя захлестнул меня. Всецело и полностью. Навсегда и вовеки.
Я хочу покоя.
Лишь покоя. И ничего - кроме покоя. В этом грёбаном мире.


Рецензии
тонко, умно, с душой пишите... мне очень нравится..

Валерий Кувшинчиков   18.09.2016 10:10     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.