История одного жреца

Мы с Нобиусом сидели за древним каменным столом круглой формы. Вокруг были какие-то каменные своды, каменные стены, каменные колонны, каменные полы, каменные потолки, каменные камни... Только что воздух был не каменный, хоть и третьей свежести. Место это было сокрыто под землей неизвестно где и непонятно кем, так что сидим за столом и сильно не переживаем – всё равно не выбраться, так что гори всё синим пламенем. Хотя Нобиус, может быть, и переживает – он давече купил каменную залу в ипотеку от Зевс-кредит, и пока ещё он склонен полагать, что эти ребята смогут его отыскать в том числе и тут. Что ж, кто их знает, чего там они могут.

Что нам тут было ожидать, мы не знали. Мы вообще об этом месте не имели сведений, но подозревали, что оно не очень доброе, учитывая обстоятельства нашего здесь возникновения. Наши еретические измышления ранили душу некоего пещерного бича, который известен как «Хранитель», и тот, недолго думая, нас проклял. Мы думали, что теперь выпадут волосы, накинется орава несчастий и болезней, но нет… Просто мы отключились и проснулись здесь, в этих древних залах, где ныне и здравствуем, как умеем. А умеем мы плохо – просто сидим за единственным столом и протираем штаны.

Я-то, если честно, вообще не понял, чего это Хранитель так на нас обиделся. И что он вообще хранит, этот Хранитель? Люди говорили, что пещера эта дюже страшная, как и её обитатель (в которого мы, правда, никогда не верили). Рисунки там какие-то странные, тени повсюду шныряют, голоса преследуют, плач за стеной, пение заунывное. Кое-кто умудрялся даже рассудок утратить от этих свистоплясок, проваливаясь в леденящее безумие, а кто-то и вовсе пропадал. Ну и бич этот – Хранитель – тип не очень красивый, если честно. Если бы не Нобиус, я б от него сбежал, наверное. Но Нобиус, к слову, идиот полнейший. Ему в голову Боги не вложили страха (не считая страха перед кредиторами из Зевс-кредит), отчего теперь страдают законопослушные граждане в моем лице. Нобиус подошел к этому инфернальному ужасу, поднял указательный палец вверх и поведал, что приличные люди в таких местах и с такими рожами не шастают. Стало быть, Хранитель – человек неприличный, если допустить правоту Нобиуса. И вот тут-то случилась с этим товарищем страшная обида и последующее жуткое проклятие. Оказывается, это чудо-юдо считало себя приличным человеком. Видели бы вы харю этого «приличного человека» в момент произнесения проклятия.

Потом мы уснули и проснулись здесь. Ходили, бродили, орали, но затем устали и уселись за стол, чтобы собраться с мыслями. Сидели долго, поскольку мысли не собирались. Нобиус долбил подушками пальцев по столешнице и ни в чем не раскаивался. Вот уж кто не выглядит приличным человеком, так это он.

… Со стороны дальней залы послышался медленно нарастающий гул, сквозь который стал пробиваться еле слышимый вопль из далеких глубин катакомб. Мне стало жутковато, но Нобиус сохранял спокойствие – барабанил пальцами и подпевал в такт, подпевал и барабанил. Я решил его не беспокоить, а то ещё подумает, что я трус, склонный к беспочвенным истерикам.

Тем временем, причина моей возможной беспочвенной истерики усиливала натиск: кто-то вопил уже ближе, гул стал раздаваться отовсюду, взяв нас в кольцо, а факелы, дававшие залу свет, нехорошо так потускнели. Я держался из последних сил, сидел прямо и не выказывал беспокойства. Нобиус тоже не выказывал – барабанил и подпевал, подпевал и барабанил… Я осторожно толкнул его в плечо, но это его никак не отвлекло – барабанил и подпевал… Странно.

Некоторое время обстановка не менялась – всё гудело, что-то вопило, факелы приглушенно отсвечивали, но света давали мало, а под боком барабанят и подпевают. Я уже начал привыкать к такой обстановке, как кое-что немного изменилось. Нобиус сменил песню. Если раньше было «падение Илиноя», то теперь что-то странное на непонятном мне наречии. Я и не знал, что Нобиус полиглот.

В процессе прослушивания гула с воплями мне как бы невзначай вспомнились страшилки об этом Хранителе, которые я никогда не любил, как и прочие дешевые сказки. Ежели, мол, попали вы в его «залы скорби», то не вслушивайтесь в звуки, иначе сойдете с ума, не вглядывайтесь в темноту, иначе крадущиеся там твари накинутся на вас, не нарушайте тишину, иначе навечно присоединитесь к его скорбному хору… скорбному хору…

Я оглянулся на Нобиуса. Тот продолжал петь свой непонятный заунывный мотив, постепенно увеличивая громкость… «скорбного хора… не нарушайте тишину…». Тут-то мне и похолодело. Я толкнул Нобиуса, легко ударил по щеке, но тот не обращал внимания, увлеченный своим «скорбным хором».
Вот так. Был человеком, подавился хеком.
Как бы мне теперь не подавиться.

Сижу тихо, ни во что не вслушиваюсь, никуда не вглядываюсь, сильно хочу домой, но желание это обореваю волею могучею.

Через какое-то время сзади начинают доноситься тихие шаги. Сижу, молчу, не смею пошевелиться, и, уж тем более, оглянуться. Ну, пришел кто-то – имеет право. Пускай ходит, какие проблемы. А мне и на скамье за столом нормально. Хорохорюсь, бравирую, мысленно рассуждаю о том, что мне нет никакого дела до тех, кто тут ходит туда-сюда за спиной.

Шаги становятся ближе.
Хорохорюсь, бравирую, рассуждаю…
Ещё ближе.
Хорохорюсь, бравирую…
Блиииже.
Хорохорюсь…

Затылка касается чья-то хладная длань, сердце от неожиданности уходит в пятки, я подскакиваю на месте, приземляюсь жопой о каменную скамью, теряю равновесие и заваливаюсь назад – в объятия обладателя означенных дланей. Песня Нобиуса превращается в оглушительный вопль, гул становится отвратительно громким, факелы гаснут полностью, я собираюсь было орать, истерить и требовать справедливого гласного суда, но ударяюсь головой о твердое и в самый ответственный момент отключаюсь.
 
Как только начал приходить в себя, вспомнил о зале и пришел в ужас. Начал различать звуки над головой, кто-то хлестал меня по лицу, обливал водой, но я боялся разомкнуть веки и увидеть обладателя хладных дланей. Как-то неуютно было от мысли, что вот сейчас открою глаза, а там каменный зал и какая-то страшная тварь меня по сусалам треплет. Прислушавшись, я различил человеческую речь и таки взглянул на окружающий мир. Я лежал на опушке поодаль от полиса, а вокруг меня толпились местные бездельники, к которым у меня сразу же возникли некоторые вопросы…
________________________________________________________

Через 30 лет.

 - О, великий жрец Эпималх, единственный прошедший испытание Хранителя! Из дальних концов Эллады шли к тебе, чтобы воочию тебя видеть и услышать удивительный рассказ твой о том, как сумел ты вырваться из «залов скорби», за что и был наречен великим жрецом! Расскажешь нам свою историю, 30 лет назад произошедшую?

Старик не спеша оглядел визитеров острым взглядом из-под тяжелых бровей, удобнее расположился на широкой скамье, положив на колени резной посох, и начал неспешно сказывать:

- Расскажу вам, путники, как дело то складывалось. Молод был и горяч, но силушку, Богами ниспосланную, уже тогда ощущать стал. И к 30 годам узрел, что пробил час бросить вызов Хранителю, дабы утвердиться в силушке потусторонней. И Нобиус со мной пошел – друг мой тогдашний, тоже судьбинушку возжелавший испытать. Шли по ходам темным пещерным, в катакомбах подземных, пока Его не узрели – ужасного и страшного обликом, самого Хранителя. Подхожу я к нему без страха совершенно и слово молвлю: мол, готов я к испытанию твоему! Веди в залы свои потусторонние!

И очутились мы в залах темных каменных посредь лабиринта пещерного. Покуда пусто было в залах, веселились мы с Нобиусом, разговаривали и напутствовали друг друга. Но потом почуяли мы Хранителя, когда вокруг гул загудел, крики закричали и свет факельный померк. Я смолк и сосредоточился, так как знали мы, что важно – не забояться, не нарушить тишину, не дать себя смутить, иначе погибель и муки вечные.

Нобиус не выдержал – нарушил тишину и присоединился к скорбному хору Хранителя, отдав ему душу навеки. Я же устоял. Гул дудел – я терпел. Визг визжал – я спокойствие проявлял. Топот топтал – я не озирался, не кричал. Мертвые ладони меня теребили – но ни капли меня не смутили. Сам Хранитель под конец на столе предо мной пляски выплясывал – но я лишь сидел себе, да тени отбрасывал.

Потом удар сзади чем-то тяжелым. Очнулся на опушке, средь лиц знакомых, городских. Прознали о случае энтом люди, затараторили, да жрецом меня видеть возжелали, что, по совести, справедливо вполне. Вот и весь сказ, ребятушки.
Путники слушали разинув рты и глядя во все глаза на живую легенду – великого жреца Эпималха, самого Хранителя с носом оставившего.
 

Через 250 лет.

Боялся люд пещеры страшной, в которой сам Хранитель обитал. Люди там пропадали без следа. И как-то раз Эпималх – отважный и Богами одаренный – пошел к тому Хранителю договариваться, чтобы мир с людьми тот установил. И друга своего взял Эпималх. В глубоких каменных залах состоялось состязание героев с Хранителем, и пал второй воин смертию, но Эпималх выстоял. И вынужден был Хранитель на мир согласиться, а Эпималха после того люди великим жрецом нарекли и помнят по сей день.


Через 500 лет.

И вошел в пещеры нечестивые рыцарь славный Эпималх, самим Демиургом на битву уполномоченный, да рассек мечом тьму непроглядную, отрубив Демону-Хранителю голову рогатую. И потекла из головы той кровь вся черная. Вышел к людям Эпималх, голову демона над собою в руке сжимаючи, да велел не трепещать боле пред созданиями злыми, покуда уповают они на защитника своего!



Через 2500 лет.

Да не было никакого Эпималха, и пещера там самая обычная, мы с тургруппой ездили. Миф – он и есть миф. Темные суеверия.


Рецензии