Тамерлан

     Вот уже тридцать лет светило солнце Тимур-хану. Уже тридцать зим всходили и гасли звезды над его головой. Двенадцать весен минуло с тех пор, как впервые обнажил свой меч  Тимур и поднял его на врага. Седьмую осень не возвращался меч в ножны. И если бы не стирал Тимур кровь с его лезвия о гриву своего боевого коня, то, пожалуй, не смог бы поднять он его над своей головой – так тяжел бы был этот меч. Любимый меч Тимура, с которым не расставался он ни днем, ни ночью, ни на пиру, ни в объятиях наложниц.

     Вот и сейчас,  сидя на вороном  Баязете, положил Тимур меч поперек седла, и лежала одна его рука на тяжелой рукояти, а другая тихонько гладила холодное лезвие. И смотрел Тимур в далекое безоблачное небо,  на маленькую черную точку, что медленно кружила на страшной высоте. Это был сокол. Его сокол. Никто из приближенных не знал его имени и как он появился у Тимур-хана. Говорят, одной тревожной ночью, когда лагерь уже спал, привели к царскому шатру какого-то старика, и будто был при нем кожаный мешок. А наутро не видел никто этого старика, словно его и не было. Да только с этого дня появлялся Тимур всюду с соколом на плече и словно бы разговаривал с ним – тихо, чуть склонив голову к птичьей головке, накрытой кожаным колпачком с двумя рубинами вместо глаз и маленькой пикой сверху. Колпачок этот сильно походил на шлем Тимур-хана, и в стане поговаривали, что не простой, ох не простой,  этот сокол, а кто-то из старых воинов, ходивших с Тимуром еще в первые походы, вполголоса рассказывали молодым, что лет семь назад во время одной стычки  в Сеистане был Тимур тяжело ранен.
    
     Их маленький легкий отряд укрылся на ночлег в небольшой лощине в степи. Выставил Тимур дозорных на холмах, а сам разбил лагерь – без  костров, без музыки – поскольку были они тайно в чужих владениях кешского эмира Хаджи. Да только проснулись они от конского топота  - примчался дозорный, вернее его конь, волоча по земле обезглавленного всадника. И вслед за этим ринулись на стан Тимура с  холмов воины Ильяс-ходжи, сына кешского эмира. Завязался бой. И не было на Тимуре кованных лат, прикрывающих тело, и чье-то копье вонзилось в его  бедро и сломалось о кость. Очнулся Тимур далеко в степи, и долго не мог понять, что произошло. От отряда его ничего почти не осталось, лишь несколько воинов, израненных  и почти безоружных, смогли уйти живыми по милости Аллаха из той лощины и унести на своих плечах и его. И возопил Тимур от ярости, ибо потерял он в неравном и бесчестном бою лучших своих людей, и поклялся трижды отплатить за их жизни. И тут же рухнул наземь, объятый жаром.

     Тридцать дней и ночей находился Тимур-хан между жизнью и смертью. Тридцать дней и ночей следили дозорные, чтобы мышь не выскользнула из ханского стана, дабы не прознали враги об их слабости и не напали внезапно, и не истребили их. Тридцать дней и ночей молились жены и наложницы, оплакивая свою участь. Тридцать дней и ночей созывал мулла непрестанно людей на молитву. И вот привели в шатер Тимур-хана того старика-звездочета с кожаным мешком. Говорят, назвал в бреду Тимур его имя – Мельхиседек,  - но поди-ведай как там было на самом деле. Говорят, положил старик руку на чело Тимур-хана и повел какие-то речи на чужом языке, то ли пел, то ли молился, да только утих жар у раненного,  уснул он, держа руку старика в своей руке,  а под утро приснился ему странный сон.

     Будто скачет Тимур на своем коне по бескрайней степи. Но вдруг земля перед ним пошла трещинами и вздыбилась перед ним огромная гора. И сияла вершина этой горы невыразимо прекрасным светом. И возжелал ее Тимур сильнее жизни. Направил он своего коня к вершине. Трудным был путь, но вот поднялся Тимур на вершину  и увидел перед собой новую гору – еще выше этой, еще красивей и еще желанней. Направил Тимур своего коня  к новой горе, и взобравшись на нее, оглянулся. Прежняя гора задрожала и рассыпалась позади тысячей обломков, а впереди выросла новая гора с золотым сиянием на вершине. Ринулся было к ней Тимур, да только заметил, что конь его вороной угодил ногой в расселину, но так велико было желание добраться до вершины, что ударил Тимур коня своего что есть силы, и взвился верный конь на дыбы, изранив ногу и помчал своего хозяина к новой скале, оставляя на камнях кровавые следы. И поднялся на нее Тимур, и увидел как снова рухнула покоренная гора, а впереди одна за одной возникали новые горы – одна красивее и желаннее другой… До самого края земли…

     «Что это, учитель? Что это?» - шептал Тимур, сжимая руку старца.
    
     «Твоя судьба. Будешь ты ходить крутыми тропами. Покориться тебе не одно царство. Множество царств. Одно величественнее другого. Но мало будет тебе этого. И прольешь ты много крови, реки крови.  И разоришь много городов. И погубишь многих правителей, и род их пресечется. И захочешь завоевать весь мир от края до края и всем  владеть, ибо решишь, что все пространство населенного мира не стоит того, чтобы иметь двух царей. И назовут тебя Великим Эмиром. И покорятся тебе земли от Арарата до Иртыша, от Волги до Багдада и Индии. И не будет душе твоей покоя, пока остаются неизведанные земли и пока не сравнится слава твоя со славой великого Искандера. И падут перед тобой ниц степные и горные народы и назовут тебя Сотрясателем Земли. Ибо ныне  восстанешь ты с  сего одра, но  останешься хром и имя твое останется в веках: Тимур-лонг! Встань, сын мой!  Нарекаю тебя ныне Тамерлан!!!»

      И еще сказал старик, уходя: «Трех друзей держи с собой всюду. Меч, коня и сокола. До толе не прервется жизнь твоя и враги будут бежать от лица твоего. Сокол узрит врага. Конь промчит по горящей земле. Меч покорит народы.»

      И вот смотрит Тамерлан в холодное небо, на черную точку в синеве. И пытается  прочесть в  росчерке крыльев свою судьбу. И вот верный сокол камнем падает вниз и садится на плечо хозяина. И склоняет Тимур к нему голову, и что-то шепчет тихонько, словно советуясь. И птица хлопает крыльями над его головой и издает победный клекот. И улыбаясь, смотрит Тимур глазами барса на прекрасный город в золотистой дымке, лежащий у его ног – с куполами и минаретами, дворцами и фонтанами, базарами и площадями, садами и виноградниками -  и знает, что не успеют погаснуть звезды этой ночью, как покорится ему Золотая Бухара….


Рецензии