За мутными окнами

   

   У них полная семья была. Мать, отец, двое ребят.
   Довольно тихо жили. На инвалидскую пенсию и детские пособия.
Ну, бывало, что она с фингалом ходила. Так это и с другими случается. Молчат только, бюллетень берут, или "за свой счет" оформляют, из дома не показываются.

   Стекло у них в кухонном окне разбито было, но не совсем, паутиной треснуло, они потом его изолентой заклеили. Когда свет включали, - висящую на скрученном шнуре, тусклую лампочку, - видно было, что занавеска болтается на двух крючках. Мутно, ничего толком не видать, что там у них внутри...   
 
  А так, тихо жили. До сильного мордобоя дело не доходило. Хозяин то, он на вид слабый был. Что там у него, по какому заболеванию инвалидность, не знал никто. Он вообще редко из дома показывался.

  Пацанята бегали во дворе. Пальтишки на них, шапочки, все как положено. Чтобы раздетые, в холод, такого нет, не было. Соседи отдавали им одежду, у кого свои ребята подросли. В угол, в прихожей прямо ставили пакеты, а мальчишки там уже сами находили, что надеть. 
 
  За это мать спокойна была.
  Вот с едой хуже. Каждый день ведь что-то есть надо.
  Но, совсем то голодом не сидели. Заботилась. Вечером, шла если в магазин, то всегда: самим водку и «консерву», а детям молоко и батон. Молока, если деньги были, сразу трехлитровую банку покупала, чтобы и на завтра осталось. А то, мало ли, не встанет.

  Кричала во дворе: «Пойдемте, молочка с батончиком поедите». Рады были,   бежали наперегонки.
  Ну, и так, по малости, кто, что даст на улице. 

  Потом, в школу заставили ребят готовить. Она взялась, даже суше как-то стала, меньше пила в эти дни.

  Им цветов с дачи соседка привезла.

  Ну, а в школе, там уже, на бесплатное питание поставили.   



                * * *


   У молодых, которые с девятого этажа, забрали детей. 

   И то: девятый этаж, балкон застеклен, но стекла тоненькие, дребезжат, волнуются от малейшего ветерка. Рамы то уже древние.

   А дети там, в одних трусах, как обезьянки, вскакивают,... стол, что ли, там у них стоял, на стекло напирают, толкаются. Веселые, так то.   

  - А ну, как вылетят вместе со стеклом. Рамы то хлипкие. - Жильцы звонили в инстанции.

   А родителей совсем не видно было.  Где они там, в недрах квартиры? Есть ли, нет ли. Только, когда уж сильно дети гомонили, мешали видно им, тогда их воспитывали. Драли, да. Визжали тогда сильно. «Паапочка, ни-наадо. Паа-поч-кааааа.»



                * * *


   Лена зазвала Ваню к себе домой. Родителей его уже два дня не видно. А до  этого, гульба там у них была. Спать ночью не давали. Ну, а теперь, как пить дать, в отключке.

    А он, Ванька то, неприкаянный, и в школу, наверно, не ходил. 

    Лена к подъезду своему повернула с тротуара, а он у окна стоит, смотрит. На первом этаже, рядом с мусорными баками их окно.

    У Лены и екнуло, думает: "Вот, как раз, сегодня супа горохового много наварила. Вкусный. С копчеными ребрышками. Пусть, хоть, мальчишка горяченького поест". Крикнула ему в окошко.

    Ванька  пришел в башмаках старых, холодных, без стелек, и без носков. Голые ноги, бледные. А ноябрь уже на дворе.

    Нашла носки, дала ему надеть.

    Супу налила. Икры баклажанной миску поставила, икру тоже сама делала. Ароматная.

    Он быстро съел.

 - Вкусно?! Давай, добавки дам. - Еще черпачок супа налила. 

    А в груди то так и ноет. Лена пошла в комнату, и к мужу тихонько:

 -  Саш, давай Ваньку у себя оставим.

 -  Ты чо? - На секунду повернул голову от телевизора. - Кто тебе даст то?! У него родители есть.

 -  Хм. Родители! Они хоть, помнят о нем? Родители то эти?! - Придвинулась ближе к мужу, зашептала,  - ты  глянь на него: голова не мыта, не чесана. Пахнет от него тошнотно. А ногти! Ты иди. Иди, посмотри, какие у него ногти!

 - Отстань. Чего я пойду то! Знаю я.

 - Жалко. Хлопчик хороший.

   Вернулась на кухню. Ванька сидит, хлеб жует, насупился чего-то.

 - Вань, ты чего не ешь то? Давай, я тебе еще икорки на хлебушек положу.

 - Спасибо, - говорит. ...  А можно я это родителям отнесу? Они тоже давно супа не ели.


Рецензии
Вера, Вы затронули очень больную тему для нашей страны. Ни в одной стране мира нет столько детских домов и столько брошенных детей. Есть в интернете стихотворение Лебедева "Двадцатый век... Сороковые...", где есть такие строки:"За тех сирот фашист в ответе, а кто за нынешних сирот?". В детских домах по норме 100 детей, но бывает и 97 и 105, так вот из этих 100 детей 98 детей имеют живых родителей - пьяниц или наркоманов. И только 2 круглые сироты. Статистика страшная. Если Вас интересует, можете заглянуть на сайт sbnt/ru Там приведена эта статистика. Так из этих 100 детей около 65 дебильные или полудебильные. Чтобы было не так страшно таких детей называют сейчас "солнечные" дети.
Жаль детей! Они ни в чем не виноваты. "А народ? Что народ. Пиво жрет и водку пьет!"
С уважением

Галина Санорова   17.02.2015 14:02     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.