На повестке времени - Любовь

                Была воспета в стихах,
                И баллады о ней
                Пели менестрели.
                Теперь всё впопыхах,
                Только б скорей,
                И мысли все о постели.   
       Она стояла, потупив очи и опустив голову. Невыносимо быть без вины виноватой. Ей было стыдно и больно. Стыдно за людей, и больно от ощущения своего бессилия. Когда-то о ней слагали баллады, пели одухотворённые песни, и поэты в искренних порывах чувств возносили её на небеса в своих бессмертных стихах.
      Те времена канули в Лету. Её имя втоптали в грязь, опошлили и опорочили. Теперь, даже в лучших стихах, посвящённых ей, нет души поэта. Красивый набор зарифмованных фраз. И всё! Внутри пустота.
       Владыка смотрел на неприкаянную дочь. Сердце его разрывалось. Но он был мудр и справедлив. Он сказал, и голос его был твёрд:
 – Что я могу сказать тебе, дочь моя?! Я всё вижу и всё знаю. Я помню начало, когда было Слово. Я был молод, полон сил и энергии. Когда начинал это грандиозное дело, моя самоуверенность не знала границ. Я был убеждён в своей правоте, что создаю Благо. Не унывал я и в последующие времена. Те семена, которые я заложил в основу мироздания, обязательно должны были дать ростки счастья и благодати. И они были! Всегда! Но непутёвый сын разбросал и сорняк. А он растёт в любых условиях и на любой почве, вытесняя и уничтожая благодатные семена. А на такой почве, которую создал я, этот бурьян достиг невиданных размеров. И, к сожалению, тенденция к росту неумолимо прогрессирует. Мне жаль.
       Последняя фраза была произнесена на выдохе. Владыка в горестной задумчивости замолчал. По сторонам послышался робкий шёпот.
 - Я еще не закончил! – Владыка, метнув огненный взор, громогласным голосом пресёк бестактный акт непослушания и самоуправства. – Мне жаль, что моя надежда, в виде никчёмного сына, на которого я возлагал большие надежды, в итоге обернулась бедой. Он не присутствует сегодня здесь! Потому что ему здесь не место, и мои очи его видеть не в силах. Мне достаточно наблюдать его потомство – эти наглые и похабные рожи!
      Опять раздались голоса, перерастающие в тихий, но сплошной гул, среди которого можно было разобрать некоторые слова: «владыка», «мудрец», «всевидящий», «дедушка».
 - Цыц! Я вам не дедушка, а ваш отец мне не сын. Как же вас расплодилось?! Да, демографический кризис им не угрожает. Не всегда, к сожалению, получается так, как того мы желаем. Молчать, отродье! Ишь, как возликовали – мы не унываем. Конечно, вам унывать и причины-то нет. Мои слова обращены к моему потомству. Дети мои! Вы должны бороться, ни в ком случае не сдаваться, и удача придёт. Обязательно придёт! Я в это верю и в этом убеждён. Я закончил.
      Владыка устал. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза. Все присутствующие были в недоумении. Речь закончилась, а вопрос остался нерешённым. Владыка постарел и начинает терять нить разговора. На это надеялись хитрые и коварные дети изгнанного сына, и ужасались при мысли об этом  дети и внуки искренне его любившие и беззаветно ему преданные. Вновь зашушукались. Но Государь Вселенной был не так прост, каким хотел казаться. Он приоткрыл глаза и хитро усмехнулся.
 - Я лишь закончил абстрактные рассуждения и выразил надежду в конечную победу добра, – Надежда при этом смущённо опустила веки. – В коей я нисколько не сомневаюсь. И вы, порождение зла, ещё умоетесь горькими слезами, наблюдая гармонию человеческого общества. Теперь переходим к конкретному делу касательно моей дочери – Любви. Ты, любимая дочь моя, жалуешься на свою невостребованность у людей? На их чёрствость и лицемерие, на их эгоизм и цинизм, когда они друг другу говорят о тебе? Хочу напомнить, что человек – не идеальное творение, созданное мной для вершения и соблюдения высшего моего закона на Земле – Справедливости. Точнее, он не захотел им быть и жить в Великой Гармонии, поэтому был мной наказан и отправлен в Ад на скитания в поисках Любви и Справедливости. Но я не оставил его и создал самые благоприятные условия и дал ему выбор. Человек рождается как полый сосуд, лишь частично приобретая генетические качества своих предков. И это справедливо. Или нет? – Возражений не последовало. Последовала плохо скрытая радость в толпе по левую сторону от Владыки, где копошились нерадивые потомки горделивого сына. – И вот, в процессе своего духовно-физиологического роста этот сосуд наполняется. Вот здесь-то и встаёт главный вопрос – чем он наполняется? Если он наполняется любовью, добротой, милосердием, жаждой познания мудрости, значит вы, дети мои, свою работу выполнили на отлично. А если он наполняется всякого рода мерзостями и пакостями, то , увы, ваши конкуренты с задачей справились лучше. Да, да, именно эти, ехидно хихикающие рожи. Поэтому мы не должны только человека обвинять в его грехах и пороках, но и себя. В своей некомпетентной, непрофессиональной работе. А как вы думали, любезные мои? Вот устрою переаттестацию на профпригодность, и я не уверен, что вы, дети мои, выдержите сию экзекуцию на отлично. Хотя, конечно, основная ответственность лежит на самом человеке. У него всегда есть выбор: что принять, а что отвергнуть. Надеюсь, я ясно выражаюсь? Видишь, дочь моя, как энергично закивали своими уродливыми головами твои соперницы – Ненависть, Хитрость, Коварство! А что это я не вижу вашего лидера? Где эта Зависть? Ах, на работе! Ей некогда отвлекаться по пустякам? Игнорировать моё собрание, потому что для неё это – пустяк! Каково? Видите, дети мои, какое у зла рвение к работе. Так чему тут удивляться, что они план выполняют, а вы – нет! Вы немножко разленились, голуби мои. Где эта, сонная тетеря?
      Медленно, расталкивая нечисть, показалась заспанная, неряшливая, растолстевшая Лень.
 - Вот, полюбуйтесь! – Владыка указал  посохом на это несуразное существо. – Казалось бы, никаких данных, а бьёт все рекорды по установлению своей гегемонии над человеком. – И уже обратился непосредственно к этому существу. - Сгинь с глаз долой, перхоть человечества! Смотреть противно. Я хочу призвать вас, родненькие мои, побольше трудолюбия и напористости! Нельзя отступать при малейшей неудаче. Видите, как в довольной гримасе обезобразилась физиономия Наглости. Она для своих сородичей всегда дорожку проторит. Я ни в коем случае не призываю вас с них брать пример. Ни за что! Но нельзя блуждать в пространстве и ждать, когда вас позовут. Этого может не произойти. К сожалению. Надо идти самим. Опережая и отталкивая всю эту мерзость. Вы прекрасно знаете, что внутри они трусы, и добиваются успеха только благодаря вашим слабовольным поступкам. Я не призываю вас к насилию, но твёрдость духа попрошу увеличить. Все в курсе моей страсти к человеческому спорту, хоть и не все его разновидности я приемлю, поэтому скажу соответствующим термином – побольше спортивной злости! Да, милая Злость, иногда и тебя будем привлекать на нашу сторону. Вопрос поставлен ребром: либо мы, либо они. Третьего не дано. Ничьей здесь не будет. Мы должны победить! Хотя бы по пенальти.
        Владыка замолчал, и в который раз ветер разнёс по залу недовольный ропот.
 - В чём дело? – грозно спросил он. – Что ещё от меня требуется? Кто это занимается демагогией? Какая агитация и пропаганда? Молчать! Я лишь даю психологические и тактические наставления своей команде перед вторым таймом. Правилами это не запрещается. Хорошо, хорошо! Сейчас займёмся Любовью. Что за идиотский смех!? Небольшая оговорка, с кем не бывает. Как же, всё-таки, вы развращённо мыслите?! И однобоко. Отставить словесные поползновения. Прежде, чем я продолжу, тактично попрошу Подлость и Трусость, со своим мерзопакостным обличьем спрятаться за колонны. У меня от них страшная изжога. Чего ждём? Храбрость, убери их с глаз долой. Так-то лучше. О, как уши из-за колонны растопырили. Слушайте все! Дабы потом не говорили, что не слышали и не упрекали меня во лжи, коей я не приемлю во веки вечные. Исключая, конечно, мелкий обман во имя торжества Справедливости и на благо Человечества. Я прав, Ложь?
 - Это так, о, Владыка, – неизвестно откуда послышался писклявый голосок. – Вы меня, к сожалению, недолюбливаете.
 - Всё, заткнись. Вы, порожденье низменных страстей самой тёмной части души человека, ропщете о нарушении мной Вселенских правил игры, о моей пристрастности и необъективности? Я никогда не скрывал своей позиции в этом вопросе, и не отрицал своего редкого, но волевого вмешательства в суть происходящего. Это были вынужденные меры, принятые мной, дабы уравновесить общий баланс сил. Вам только дай волю, и вы уничтожите всё лучшее, что я создал. После первого, самого страшного, предательства, я не раз  шёл у вас на поводу, когда испепелял Содом и Гоморру, когда предоставлял своему дерзкому сыну самому управлять всем земным бытием, закрывая глаза на войны, бедствия и опустошения, надеясь, что эти страшные страдания вернут человека в моё лоно. Да, это была крайняя мера, к которой я был вынужден прибегнуть, но в настоящем и будущем прибегать к ней пока не собираюсь. И вообще, впредь попрошу, письменно и хронологически заверив, подавать апелляции по всем законам мироздания, а не устраивать хаос на внеплановом собрании. Протест будет принят, пронумерован, рассмотрен, и большинством голосов будет вынесено объективное решение, не подлежащее дальнейшему обжалованию.
       Владыка перевёл дух, пронзительно-огненным взором обвёл собравшихся, покорно опустивших головы, и раскрыл было рот для оглашения самой главной части своей речи, как…
 - Я очень сильно извиняюсь. Извини и ты, сестробрат. Мы очень сильно извиняемся, – приторно заворковало Подхалимство-Лизоблюдство, гермафродит с одной тушкой и двумя безликими отростками вместо голов. – Мы ни в коей мере не желаем никого здесь обидеть. Более того, мы искренне и незамедлительно желаем признаться в нашей пламенной вселенской любви ко всем присутствующим.
         При кощунственном упоминании магического слова Ненависть вывернуло наизнанку, а Любовь чуть не упала в обморок, вовремя поддержанная Дружбой. Наглость же смотрела на всех, никого не замечая. Младшая сестра Гордыни.
 - Ещё одно слово, - грозно, насупив брови, прогрохотал Владыка, - на произношение которого наложен запрет, и я вас удалю на один срок контакта с людьми.
 - Только не это, Великий Повелитель! Без людей мы зачахнем. Мы не в состоянии выносить одиночество.
 - Вас же двое! – ухмыльнулся Владыка. – Вот и говорите друг дружке ваши тошнотворные сладости.
 - Наш Мудрейший Господин, прозорливость ваша простирается далеко за границы всего безграничного мира, но в этом и кроется наше несчастье. Лучше бы мы существовали порознь.
 - Лучше бы вы не существовали вовсе. Не думаю, что человечество от этого стало бы хуже. Хотя, в общем, про границы мне понравилось.
 - Совершенно с вами согласны.
 - Согласны  с чем? С первым или со вторым?
 - Мы согласны и с тем и с другим, и с третьим.
 - Я знаю. По крайней мере, никогда не спорите.
 - Вот именно! Мы просто необходимы людям. Они не любят нас в себе, но обожают в других. При каждом упоминании своего имени Любовь передёргивало. Это заметили все присутствующие, не исключая Подхалимство-Лизоблюдство. И решили загладить вину.
  - Ой, ой, прости нас, златокудрая, несравненная, венценосная дочь венценосного отца…
 - Довольно, говори по делу! – Владыка стукнул посохом, и под ним в том месте задрожала земля.
 - Дело в том, Повелитель, что мы тоже терпеть не можем самих себя в себе, но в людях мы себя любим. Просим прощения – ценим.
Вперед вышла Гордыня, задрав к верху маленький, свиноподобный носик.
 - Не пора ли вам заткнуться, если нечего сказать. Или сказать что-то дельное, если таковое имеется в ваших безмозглых обрубках!
 - Извини и ты нас, высокочтимая Гордыня, мы осмелились подать свой скромненький голосок для выяснения всех нюансов, дабы впоследствии избежать любых нежелательных недоразумений.
 - Говорите же, прах вас возьми! – зарычал Владыка, вновь взметнув посох вверх, но спохватившись, с улыбкой поставил на место.
 - Не сочтите это за оскорбление и не примите как обиду, но мы лишь хотели уточнить – на чьё имя подавать апелляции?
       Все - и добродетели, и пороки, и сам Владыка были крайне удивлены, и не самим вопросом, а тем, кем он был задан.
 - А вам-то это зачем? Разве у вас могут быть какие-либо претензии? По-моему, вы гармонично приживаетесь со многими другими пороками и, даже, с некоторыми добродетелями. Поразительная лояльность и терпимость.
 - Мы стараемся. А знать желаем для общего развития, так сказать.
Владыка обвёл взглядом всех присутствующих. И судя по всему того, кого искал, не нашёл.
 - Любопытство! Где эта непоседливая девчонка неопределённого пола? Вечно везде суёт свой нос. Быстро найти и доставить на собрание.
      Общими усилиями приказ был выполнен.
 - Где это ты блуждаешь, любознательная моя?
Любопытство, шмыгнув длинным тоненьким носиком, плаксиво стало оправдываться.
 - О, мой Владыка, когда вы в прошлый раз ударили посохом, мне стало очень любопытно…
 - Я бы удивился, если бы этого не случилось. Ха-ха-ха.
 - Да, это очень характерно для моего восприимчивого естества. Так вот, мне стало любопытно, не случилось ли чего страшного на земле?
 - Узнала?
 - Да, Владыка. Небольшое землетрясение, но обошлось без жертв.
 - Я рад. Ты вот что скажи – зачем вот эту особь, - перст Владыки уткнулся в скукожевшееся  Подхалимство-Лизоблюдство, - наделила частичкой себя?
 - Виновата – не устояла против лести.
 - Лесть! – усмехаясь, Владыка крикнул в зал. – Неужто, ты настолько сладка?
 - Да, Повелитель, – ответила слюнявая косоглазая Лесть. – А вместе с Подхалимством-Лизоблюдством мы непобедимы!
 - Да-а-а, вот так оно всё и получается. Ладно, продолжим заседание. Даю ответ на поставленный вопрос, мои юные симбиозные эрудиты. Все апелляции, жалобы, просьбы, предложения подавать на моё высочайшее имя.
       Нервно задёргался пятачок Гордыни, визгливым фальцетом она запищала:
 - О каком-же, в таком случае, большинстве голосов может идти речь, если все претензии будете решать единолично?
 - Не забывайте, что я многолик и сущностей во мне много. Не сомневайтесь – решение будет справедливым!
 - Хотелось бы верить и надеяться, – сухо промямлила Гордыня, отходя в сторону.
Но была услышана.
 - Если вы этого действительно хотите, подружитесь с ними. Вам стоит лишь сделать несколько шагов, вежливо поклониться и попросить Дружбу связать вас с Верой и Надеждой узами.
         Не желая уязвлять ранимое самолюбие Гордыни, Владыка обращался к ней на «вы». Что, впрочем, не мешало изредка над ней подтрунивать. Так, из чисто спортивного озорства. Конечно, в пределах благоразумия и такта.
 - Вы не решаетесь? Вы ни с кем не хотите себя связывать? Да, вы для этого слишком эгоистичны и высокомерны. Это ваше право. В таком случае, попрошу вести себя приличнее. Не надо возмущённо похрюкивать. И вообще, я замечаю за вами странную особенность – от возмущения вы похрюкиваете, от удовольствия – тоже. У вас что – нет других реакций на события? Обиделись? Напрасно. Критику сверху надо принимать благодарно. А вот критику снизу следует произносить шёпотом, а ещё лучше – мысленно. И в самых лучших выражениях. Я пошутил.
          Гордыня, сделав вид, что ценит юмор, понимающе кивнула и совершенно непроизвольно хрюкнула. В зале хихикнули. Гордыня огненным взором прошлась по присутствующим, а  Владыка мудро переместил акцент внимания:
 - Что-то я не вижу ещё некоторых пошлых особ? Либо у меня что-то со зрением, либо они от меня искусно прячутся? Где тошнотворная морщинистая Жадность? Где её младшая сестра, переплюнувшая старшую в усердии, - Алчность? А-а-а, тоже на работе. Вот! Без выходных, без сна, ни минуты бездействия. Вот это трудоголики!   Всё им мало. Ладно, сами, так  и другим житья не дают. Уже редко можно встретить человека бескорыстного, готового поделиться последним. Истинного альтруиста. А ведь когда-то сердобольных людей было больше. Вот так, от нейтральной Бережливости ловко заманивают к себе в сети. А уж из её сетей… Та-а-ак, где Бережливость?
          Все завертели тем, у кого что было на плечах. Скромно, но с достоинством, которое, кстати, находилось рядом, из-за спины Аккуратности, вышла Бережливость с калькулятором в руке.
 - Я вся внимание, Владыка.
         Владыка заёрзал на своём троне, немного призадумался, но всё же спросил:
 - Не кажется ли вам, любезная Бережливость, что в какой-то степени, пусть в самой малой, вы…, как бы это точнее выразиться…
 - Пособничаете! – рявкнула Подлость, и спряталась за Гордыню. Это ей не помогло. От Владыки скрыться невозможно.
 - Это ещё что такое?! Кто тебе, кикимора болотная, позволил перебивать самого меня?
       Подлость высунула из-за шпоры сапога Гордыни омерзительную рожицу и пропищала:
 - О, Всемогущий, Всезнающий, Всевидящий, извини, прости, пожалей, я больше не буду! Честное слово!
И через мгновение получила сильный пинок под зад от подошедшей Честности и Чести, ещё одного симбиоза, только благородного происхождения. Полный, и духовный и физический, антипод Подхалимства-Лизоблюдства.
Владыка удовлетворённо хмыкнул.
 - Будет с неё, слизи. И не забудьте, многоуважаемая Честность-Честь, тщательно вытереть обувь. – И вернулся к прерванному разговору. – Я нашёл подходящее слово. Не кажется ли вам, Бережливость, что вы, может быть непроизвольно, провоцируете людей на последующую ступень, которая и приводит в цепкие лапы Жадности и Алчности?
        И тут все увидели, как изменилась скромная Бережливость. Голова взметнулась вверх так, что чуть не упали очки, осанка стала прямой как струна, и все поняли – сейчас что-то произойдёт.
        Но взрыва негодования не случилось. Огромным усилием Воли, которая, к сожалению, иногда более лояльна к порокам, нежели к добродетелям, Бережливость подавила Гнев, который гипнотически смотрел на неё, и спокойно аргументированно сказала:
 - Мой Господин, на мой счёт, который всегда в полном порядке, вы заблуждаетесь. Или, скорее, вы это сказали сгоряча, не подумав. – Подобные слова не многие из присутствующих посмели бы бросить самому Владыке. А уж от Бережливости этого не ожидал никто. Она же, не смутившись, продолжала. – И я вас прекрасно понимаю. Мне самой больно, стыдно, а иногда и страшно смотреть как от меня, ранее очень хорошие люди, слепо идут к ней, а я ничего с этим поделать  не могу. Здесь я бессильна. Я лишь экономист, но хороший экономист, заметьте. Я учу людей правильно распределять материальные ценности, и на мне держится Благополучие. Вы это прекрасно видите. – На плече Бережливости сидело крохотное, зыбкое Благополучие. – Вы также знаете, что по обе стороны от меня находятся две крайности – Жадность и Транжирство. И то и другое ни до чего хорошего человека не доводят. И мне одной очень трудно противостоять этим двум, бесцеремонно тянущим человека на свою сторону. Хотя вы прекрасно знаете, как я стараюсь.
         Владыка не перебивал, ему было стыдно за беспочвенное обвинение, пусть и выраженное в мягкой форме.
 - Я приношу свои извинения, уважаемая Бережливость, и на этом замнём это недоразумение. Продолжайте в том же духе вашу педантичную, скрупулёзную, нудную, но, всё-таки, нужную работу. На этом всё. С вами.
         Бережливость удовлетворённо слегка склонила голову, почтительно на груди крест-накрест сложила руки, сделала два шага назад и уже через мгновение что-то высчитывала на своём стареньком калькуляторе.
         Владыка хмуро собирался с мыслями. Густые брови то сходились на переносице, то расходились. Время шло, которое для них особого значения не имело, а вот люди, за промежуток их отсутствия, могли натворить чёрт знает что.
         Гнев сжал челюсти так, что желваки выпучились как две большие груши; Злость, и до того синяя, посинела до невообразимой синевы. А Раздражительность, не в силах совладать сама с собой, страшно дёргалась в конвульсиях, отчего, то язык выпадал изо рта, то глаза закатывались под лоб, то ручонки щипали собственное тело. И добродетели и пороки, увидев сию пантомиму, не сумели сдержать свою реакцию на это зрелище. Кто гоготал во всё горло, кто ржал как лошадь, кто звучно хохотал, кто пискливо визжал, кто-то просто смеялся, некоторые снисходительно улыбались, а кому-то было искренне жаль несчастную Раздражительность.
        Владыка тоже усмехнулся, но так мимолётно, что никто и не заметил. И тут на авансцену вышла ещё одна особа, ранее лишь эпизодически упомянутая. С крючковатым носом, тонкими, плотно сжатыми и слегка вытянутыми в одну сторону, губами, и махонькими ушками, приклеенными к головке непонятной геометрической формы. То была Наглость.
         Очень востребованная у людей и пользующаяся большой популярностью, для которой некий наглец придумал поговорку, что она – второе  счастье. Что служило для него первым счастьем неизвестно, но можно предположить, если учесть при каких обстоятельствах пользуются Наглостью. Всегда неразлучна с Хамством.
 - Я требую прекратить этот балаган! – Заорала Наглость, хотя по своему статусу требовать что-либо не имела права. Но прекратить это безобразие следовало, и Владыка промолчал. – Мы здесь собираемся, чтобы решать очень серьёзные вопросы. Любителям глупого смеха могу предложить сию минуту спуститься на землю. Там предостаточно идиотских юмористических передач, где они смогут, образно говоря, оттянуться по полной. Мне же некогда, да и противно тратить на это моё драгоценное время.
         Подала голос и Гордыня:
 - Абсолютно солидарна с Наглостью. Может, это и выглядит несколько забавно, но подобные казусы не должны отвлекать внимание собравшихся, и уж тем более ваше внимание, Владыка, от главного вопроса, по которому мы здесь собрались.
       Владыка вновь грозно сдвинул брови.
 - Тихо всем! Повеселились и будет. Я вынужден признать правоту, как Наглости, так и Гордыни. Вот ещё одно качество, кроме их собственных, вследствие которого они всегда будут на шаг опережать вас, дети мои. Они прагматики. У них цепкая хватка и деловой подход к любым вопросам. И мелочей у них не бывает. – Печально задумывается. – Хорошо! Сейчас я вынесу свой вердикт и на этом закончим… этот турслёт. А решение моё будет таково.
           Но решение ещё зрело. Мудрый Владыка соображал, поскольку с этого момента начиналась дипломатия. Своим решением не обидеть своих, но и не сильно возмутить чужих. Массовые возмущения ведут к хаосу, а это только на руку пороку. Это его стихия.Он заговорил:
 - Вы, бестии, требуете полного разграбления и уничтожения столь большой территория на том основании, что там не осталось даже искорки истинной беззаветной Любви? Я правильно истолковал ваш ультиматум?
          Вновь раздался сумбурный сонм голосов:
 - Именно так, Владыка. – Сказала Наглость, подняв руку вверх, обращённую к собравшимся.
 - Сколько раз уже подобное случалось в истории человечества? Сколько гибло невинных людей? Тебе их не жаль, Наглость?
 - Это удел Жалости! – цинизма Наглости было не занимать. – У всех свои обязанности в этом мире, не правда ли? И мы должны их выполнять, каковыми они не были. Или я не права?
 - Да права, права, – с горечью признал Владыка. – Но какова демагог?! И всё же, есть один кардинальный способ избавить вас всех от своих обязанностей. Полное уничтожение!
        Он неожиданно резко встал, схватил рядом стоявший посох, и в запале так грохнул им по золотому полу, что во многих местах на земле началась сильная гроза, приведшая к многочисленным наводнениям, кое-где случились новые землетрясения.
        Наглость ехидно ухмыльнулась и, лицемерно потупив бесстыжие очи, сказала:
 - Спасибо, конечно, за помощь, Владыка, но мы и сами постараемся справиться.
 - Заткнись! – в эту минуту Владыка был воистину грозен. – Здесь решаю всё я! И только я! Понятно? А теперь, пока я буду говорить, пусть только хоть кто-нибудь, хоть что-нибудь  вякнет… испепелю! Превращу в прах! Разберу на атомы и разбросаю по всей Вселенной!
        Установилась, как принято говорить в подобных случаях, мёртвая тишина. Или гробовая, как будет угодно. Даже ветер притих, затаив дыхание.
 - Вот моё решение! Любовь, дочь моя, подойди поближе. – Любовь подошла и покорно склонила златокудрую голову. – Не бойся. Никого не бойся! Я тебя в обиду никому не дам. Никогда не обращай внимания на этих тварей, ты их попросту не замечай. А если назойливо начинают путаться под ногами, попросту небрежно отшвыривай их в сторону. К твоим услугам всегда Доблесть, Храбрость, Благородство. Там, где ты будешь чувствовать себя уверенно, они не посмеют и пикнуть. Не так ли, венцы уродливого творения?
        Владыка зол уже не был. Он лишь снисходительно усмехнулся и продолжил:
 - Я даю тебе, дочь моя, три земных года на реабилитацию и поиски самой себя в этом заблудшем уголке. В остальных местах Земли, где цветут твои ростки, я и твои друзья проконтролируем, чтобы они не зачахли.
        Казалось бы,  вопрос решён, но нет.
 - Осмелюсь заметить, что это слишком  большой срок. Мы намеревались приступить к ликвидации намного раньше.
Конечно же, эти слова принадлежали Наглости. У Владыки уже просто не было ни сил, ни желания злиться.
 - Меня ваши гнусные планы не интересуют вовсе. Я своё решение озвучил, и оно останется неизменным. А кто недоволен, я уже говорил ранее – как и куда подавать апелляции. И попрошу следить за формой и содержание сих пасквилей. Не понравившиеся мне будут уничтожаться на корню…, вместе с подателем. Ха-ха-ха! На этом всё. Попрошу очистить помещение. Пора отдохнуть и мне. Отправлюсь-ка я в Центр Мироздания - в мой Главный Дворец Гармонии и Блаженства, к своим верным и преданным слугам, ставшими впоследствии друзьями. Но помните! Моё всевидящее око, даже в мгновения отдыха, зорко наблюдает все детали самого разнообразного жития в самых отдалённых уголках моего Царства!
        А вы, дети мои, за работу! Ступай, дочь моя, не теряй драгоценного времени. Оно у нас безгранично, а у людей лишь миг. Возьми с собой Милосердие и Терпение, и, конечно, Веру и Надежду, и смелее вперёд. И там, где вы вместе одержите победу, в душе Человека поселится Счастье, лучи которого будут исходить от самого Меня. И ничто земное с ним не сможет сравниться, как не может сравниться электрическая лампочка с Солнцем, пусть даже шестой величины. Если уж сильно будет невмоготу, посылай ко мне гонца.
        Любовь летела к Земле с развевающимися золотыми кудрями, горящим взглядом, и с неодолимой уверенностью в себе и в людях. Вместе они не просто выстоят натиску полчища гнуси, но и победят! Обязательно победят! Иначе просто и быть не может. Потому что только Любовь и Доброта - Основной Закон Мироздания.


Рецензии
Александр, с удовольствием прочитал ваш рассказ. Вам удалось собрать во едино человечески достоинства и пороки, оживить их и показать каждого в прекрасно выстроенном сюжете. Думаю, ваш рассказ, будет интересен , в первую очередь, современной молодежи, в период их выбора, кем быть в этой жизни. Второе, ваш рассказ должен вызвать интерес у писательской аудитории Проза.ру, в плане наделения героев их произведений теми или иными чертами характера. Ваш рассказ это маленькое учебное пособие, как выстраивать сюжетную линию любого произведений, где есть противоборствующие стороны, где есть конфликт, характеристики героев. Я имею привычку выкладывать понравившееся произведение авторов на Проза.ру на своей страничке в контакте, для своих читателей. К сведению, за два часа его прочитали около ста пятидесяти читателей. Думаю он понравился им тоже, как и мне. Верю, что он будет интересен всем читателям, кому попадется в руки. Поэтому необходимо продвигать его до читателя, особенно молодого. С уважением Аркадий.

Аркадий Шакшин   20.04.2018 21:41     Заявить о нарушении
Беда в том, что молодёжь всё меньше и меньше читает, а каждому писателю хочется - что вполне естественно - собрать вокруг себя как можно больше неравнодушных читателей. Чтобы его произведения обсуждали, вскрывали недостатки, обсуждали, спорили. И мне, конечно, тоже этого хочется, но в первую очередь, я просто пишу о том, что меня волнует и беспокоит, а поводов для волнений и беспокойства, к сожалению, полно. Я, кроме Проза.ру, нигде не зарегистрирован, поэтому буду благодарен всем, кто мои рассказы покажет и на других электронных порталах, и Вам, Аркадий, выражаю за это благодарность и признательность.
С уважением и наилучшими пожеланиями - Александр.

Александр Сих   21.04.2018 06:26   Заявить о нарушении
Извините, Аркадий, я попытался найти вас в контакте, но не сумел этого сделать. Если это не тайна, то дайте ссылку.))

Александр Сих   21.04.2018 08:22   Заявить о нарушении
В контакте я под фамилией Алексей Муравский, это тоже псевдоним. Там на фотографии книга с синей обложкой. На ней надпись: "Давайте будем бережней друг к другу". Аркадий.

Аркадий Шакшин   21.04.2018 11:05   Заявить о нарушении
К чему такая секретность? Вы шпион?)))

Александр Сих   22.04.2018 06:12   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 33 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.