В любви возможно всё! ЧастьI. Глава1

Часть I.
Глава 1.

Белая «Волга» резко выехала на встречную полосу, обгоняя жёлтую «копейку», а перед ней ещё и красную «пятерку». Водители этих машин злились и ругались, заметив за рулём обгонявшей их «Волги» молоденькую девушку, в ужасе наблюдая, как по встречной полосе на большой скорости едет «КАМАЗ». Ирина, сидевшая рядом с подругой, от страха словно вросла в кресло сиденья, наблюдая за «КАМАЗом» вытаращенными от ужаса глазами. Господи! Она опять пожалела, что разрешила Светке порулить, но как отказать своей подруге, тем более что она её просто доняла. Если с машиной что-то случится, то папа ей больше никогда не разрешит сесть за руль и вообще не позволит выучиться на права…
Папа Ирины совсем недавно приобрёл «Волгу» Газ-24, таких машин в Никольском районе  было всего три. У Главы администрации была чёрная «Волга», у директора мясокомбината – серая «Волга», а у директора школы – папы Ирины – белая.
О чём она думает, какая машина? Какие права? Да от них сейчас мокрое место останется!
– Света, что ты делаешь, навстречу... по встреч... «КАМАЗ»! – испуганно крикнула Ирина, крепко зажмуривая глаза.
Света, как только успела обогнать красную «пятёрку» и успешно устроиться перед ней,
«КАМАЗ» проехал, едва не задев машину, в которой сидели девушки. Фу! Ирина, приоткрыв глаза, заметила, как водитель «КАМАЗа» грозно погрозил им пальцем и, судя по его сердитому виду и мимики рта, жутко ругался.
– Вот так я их сделала, – рассмеялась Света, – а ты боялась, трусиха.
Она взглянула на испуганную Ирину и, улыбнувшись, приоткрыла боковое стекло машины, ворвавшийся ветер быстро подхватил белокурые кудряшки, щекоча нос, и Света громко чихнула. Ирина вздрогнула, так как её нервы были напряжены. Дрожащей рукой она попыталась приоткрыть стекло, и длинные пряди медно-каштановых волос выбились от ветра из-под красного ободка в белый горох, который был в тон её платья. Казалось, за эти несколько минут весь кислород в салоне машине иссяк и она, нервно вдохнув воздух полной грудью, наконец-таки выдохнула с облегчением. Фу!
– Ты идиотка, он нас чуть не сбил, от нас и мокрого места не осталось бы, – судорожно произнесла Ирина, указывая дрожащим пальцем на исчезающий за поворотом «КАМAЗ». – Зря я тебе разрешила сесть за руль…
– Девушки, может, поиграем вперегонки? – рассмеялись молодые парни из жёлтой «копейки», которая сравнялась с ними.
Вот только их сейчас не хватало! Их неприличный свист и гортанные возгласы при виде двух очаровательных девушек закладывали уши. Они ехали настолько близко, что Ирина почувствовала запах спиртного и дешёвого одеколона, без сомнения принадлежавший им.
– Красная шапочка, а может, прокатишься с нами, – рассмеялся парень, глядя на Ирину. – Я тебя с ветерком, а потом на полянку, нюхать цветочки…
Парни отчего-то дико заржали.
– Девчонки, а вы сестрёнки,.. – Ирина закрыла уши, чтобы ни слышать их нецензурную чушь.
Идиоты, – с негодованием подумала она.
– Сожалею, но мы уже приехали, – улыбнувшись, ответила им Света.
Парни ещё долго насвистывали и смеялись, высунувшись в окна автомобиля, как обезьянки в зоопарке, пока не скрылись из вида.
Света, хихикая, сбавила скорость и свернула с трассы на дорогу, ведущую в район, где они жили. Никольский район находился в нескольких километрах от самого города, хотя он небольшой, но для проживания было всё необходимое. В городе шумно, машины свищут целыми днями, суета, а здесь жизнь размерена, почти как в деревне. Многие жители, разводили домашних животных. Молодые семьи, любящие хозяйство, из соседних деревень перебрались именно сюда, а не в город. Родители Светы и Ирины, когда поженились, тоже переехали в этот район. Здесь девушки родились и выросли.
– Я так испугалась, что даже вспотели ладошки, – испуганно произнесла Ирина, обмахиваясь руками.
– Не бойся, меня папа не зря учил водить. Через три недели мне исполниться 18 лет, и я смогу получить права на вождение, – похвасталась Света.
– Я тоже скоро получу права, меня тоже папа учил с детства, – пробубнила Ирина.
– Не знаю, как ты получишь права, ведь ты такая трусиха? – захихикала Света.
– Так вот что, хватит смеяться, останови машину, – сердито приказала Ирина. – Только не говори, пожалуйста, папе, что я опять гонялась на трассе, – в следующую секунду мягким тоном попросила она подругу. – И не проболтайся, что я дала тебе порулить, иначе не видать мне машины, как своих ушей.
«Волга» остановилась и девушки поменялись местами.
Машина тихо подъехала к дому. Ирина заметила своего отца, стоящего на крыльце, когда заезжала в зелёные ворота, таким же цветом был покрашен деревянный забор вокруг их домика, выкрашенного в вишнёвый цвет, который Ирина выбирала вместе с мамой в прошлом году. За это время цвет немного потускнел от солнца, но выглядел вполне прилично. Вообще, в их небольшом районе все частные дома были «весёлыми», у кого – лимонного цвета, у других – розовые, сиреневые, только вот пятиэтажки стояли, как серые пугала с ржавыми железными крышами. Небольшой дворик украшала разноцветная детская площадка, рядом находился детский сад «Солнышко» в который Ирина со Светой ходили в детстве, где и сдружились. Несколько ларьков поблизости немного портили общую картину двора, так как после вечерних гуляний молодёжи повсюду валялись пустые бутылки с одноразовыми стаканчиками, пустые пачки от сигарет и куча окурков. Каждое утро дворники, убирая этот мусор, ругались на чём свет стоит, упоминая молодёжь и их родителей.
– Привет, папа! – крикнула Ирина отцу, выйдя из машины. Она повернулась к подруге. – Если ты меня выдашь, то больше не дам порулить, – пригрозила она шёпотом Свете, закрывая за собой ворота.
Николай Егорович был высокого роста, благодаря многолетним увлечениям спортом он имел крепкое телосложение, как у спортсмена. Унаследованные от его покойного отца почти чёрные волосы, были уложены в строгую причёску. Сильные черты лица и пронзительный взгляд выдавали его профессию директора школы. Несмотря на строгий внешний вид, Николай Егорович, прежде всего, был справедливым учителем и пользовался большим уважением не только среди учеников, но и жителей этого района. Ирина знала, что под этой строгой внешностью скрывается нежнейшее сердце, которое умеет беззаветно любить и прощать.
– Ты опять выезжала на трассу? – подойдя, спросил отец.
– Нет, а с чего ты взял, – испуганно произнесла Ирина, и её щёки предательски порозовели.
Ирина никогда не умела врать и, посмотрев на дочь, он лишь улыбнулся.
–  Машина слишком пыльная, – заметил отец, проведя пальцем по капоту «Волги». – Ты что, ждёшь, когда меня оштрафуют за то, что я позволил покататься на машине дочери, у которой нет прав? Вот когда получишь права, тогда можешь ездить где угодно.
Ирина прикусила губу и сердито посмотрела на Свету, которая расплылась в улыбке. Папа Ирины был настолько проницательным человеком… Если подруга её предаст, то…
– Нет, мы не выезжали на трассу, – пряча улыбку, неожиданно вступилась Света.
– В таком случае будете мыть машину вдвоём, – процедил отец. – Заступница, – посмотрев на Свету, тихо добавил он и направился к дому.
– Ну, чего ты встала, неси ведро с водой, будем мыть, – с неохотой произнесла Света.
Девушки долго и тщательно намывали машину.
– Папа, принимай работу! – крикнула Ирина отцу, сидевшему в плетеном кресле на террасе с газетой в руках.
Николай Егорович подошёл к машине и оглядел её со всех сторон.
– Блестит, как только что из салона, – одобрил отец. – Я думал, вы её замоете так, что краска слезет, – его голубые глаза засветились мягким светом. – Пойдёмте пить чай, а то мы вас с мамой уже третий час ждём, – улыбнулся он. – Мама испекла удивительный пирог по случаю нашего отъезда в Гагры.
– А когда вы уезжаете? – спросила Света, усаживаясь за стол.
– Завтра рано утром, – ответил Николай Егорович. – Спасибо нашему главе администрации, выделил две бесплатные путёвки за добросовестную работу мне и с главврачу Степану Григорьевичу, но тот отказался, у него вот-вот должна родить жена, и отдал путёвку нам, – довольно улыбнулся отец. – Мы могли бы достать путёвку и для Иришки, но у неё практика в институте, так что поедем без любимой дочки, – сказал он, обняв дочь за плечи.
Стояла чудесная июньская погода. Яркое солнце, проникая тонкими золотистыми струями сквозь зелёные вьюны, заливало уютную террасу, играя зайчиками на лицах девчонок, которые  проголодавшись после поездки на машине, с аппетитом уплетали удивительно вкусный пирог с яблоками, запах которого развеялся по всей улице.
– У вас всегда вкусные пироги, просто пальчики оближешь, – откинувшись на спинку плетеного кресла, довольно произнесла Света, дожевывая третий кусок пирога. – Уф, вот я наелась, как волк из мультика, наверное, не смогу добраться до дома. – И закатилась заразительным смехом.
Вот хохотушка!
 – Оставайся у нас, – предложила Ирина. – Папа с мамой завтра уедут, а мы с тобой съездим к моей бабуле в соседнюю деревню потрескать клубнички, – сказала она, развалившись в удобном плетеном кресле, стоящем напротив Светы.
– Интересно, на чём это вы собрались ехать в соседнюю деревню? Насколько мне известно, автобус туда ходит раз в неделю и уж точно не завтра, – прищурив голубые глаза, спросил отец. – Не на моей ли машине ты собралась ехать красавица?
Ирина состроила жалкий вид. Отец снова попал точно в цель.
– Ну, папулечка, пожалуйста, – и, словно бабочка крылышками взмахнула длинными тёмными ресницами.
– Нет, нет и ещё раз нет: во-первых, это далеко и дорога идёт через лес, а если машина застрянет, тогда что? На этих тридцати километрах нет ни одной души, кроме старого егеря. Во-вторых, у тебя нет прав и больше прошу к этой теме не возвращаться, – твёрдо заявил отец.
– Ну, папа…
– А кто сказал, что я вообще собираюсь тебе оставить ключи от машины, – возмутился отец. – На машине будешь ездить только при мне и точка, – заключил он.
Ирина открыла рот, чтобы ещё что-то сказать, но тут же прикусила язык. Она понимала, что спорить с отцом бесполезно. Но несмотря на строгость, Николай Егорович был добрым и ласковым по отношению к дочери, это он при Светке старался казаться строгим. Как-никак – директор школы!
– Вот, когда получишь права, тогда ты всех нас повезёшь к бабуле, – смягчившись, по-обещал отец.
– Это будет через полгода, – насупившись, тихо пробурчала Ирина так, что её могла услышать только Света.
– Ну ладно, мне пора домой, а то меня мама с папой, наверное, уже заждались, да и вам надо ещё собраться в дорогу, – с пониманием произнесла Света, вставая из-за стола. – Спасибо за вкусный пирог.
– Я тебя провожу, – предложила Ирина и спустилась с террасы, заставленную кашпо с разноцветными питуниями, вслед за Светой. – Как жалко, что папа не оставит мне ключи, – насупилась она, когда они подошли к калитке. – Хотя папа, наверное, прав, – она задумчиво почесала затылок. – Вдруг меня оштрафуют или, чего хуже, папу лишат прав и всё из-за тебя, это ты любишь лихачить на трассе. По крайней мере, эти две недели мы будем с тобой живы.
– Ах, так, – возмутилась Света и хотела шлёпнуть Ирину по попе, но та уже скрылась за калиткой и быстро забежала в дом.
– …Они опять спорили с отцом из-за машины, – услышала она голос мамы из гостиной. Ирина потихоньку подошла к распахнутой двери и незаметно прислонилась к косяку. Недавно начитавшись детективов, у неё появилась нехорошая привычка подслушивать чужие разговоры. – Да, я знаю, – ответила мама по телефону. –  Мы с Николаем хотим подарить Иришке на день рождение «копейку»… Настя, приезжайте к нам с семьёй, мы собираемся устроить нашей девочке настоящий праздник, восемнадцать лет бывает в жизни только раз! – восторженно произнесла мама…
Ирина поняла, что мама разговаривает с женой папиного брата тётей Настей, которые живут уже много лет в Краснодаре. Тётя Настя первое время со своей подругой работали поварами в кафе и подрабатывали тем, что пекли пирожки и продавали их в этом же кафе. Делали это тайно, что бы об этом не узнала директриса, но видимо кто-то всё же проболтался и их уволили, не заплатив зарплату. После этого они с подругой стали торговать пирожками на улице, позже на выручку они открыли свой ларёк «Пышка», а через полгода они открыли своё кафе. Так тётя Настя влилась в сферу бизнеса, и ею завладело коварное чувство жадности и власти, которое погубило дружбу и совместный бизнес с подругой, попросту говоря, она её «кинула», оставив без гроша. Подруга сразу же уехала в свою деревню, где устроилась работать поваром в столовую. С тех пор они больше с ней не общались. А тётя Настя вскоре открыла свой ресторан в Краснодаре и вовсе перестала общаться с родственниками, возомнив из себя госпожу. Её бизнес удачно развивался, и они с семьёй могли позволить себе ездить отдыхать по дорогим курортам, а совсем недавно приобрели в центре города четырёхкомнатную квартиру.
– Ура, ура! – радовалась Ирина. – У меня скоро будет своя машина! – вбежав в свою комнату, она радостно подпрыгнула чуть ли не до потолка.
Надо срочно сообщить об этом Светке, – и она собралась бежать, но остановилась у двери, подумав, что не стоит раньше времени хвастаться подарком, пусть для всех это будет сюрпризом. – Светка ненароком может проговориться…  Нет, я об этом пока никому не скажу, – весело подумала Ирина.
В эту ночь девушка не могла заснуть, счастливо мечтая о подарке. Наконец-то ей больше не надо будет просить у отца разрешения покататься на машине.
– Как здорово! – обрадовалась она. – Светка теперь лопнет от зависти!
Ирина неожиданно поморщилась, когда представила, что на её дне рождения будет двоюродная сестра Даша, с которой она виделась четыре года назад, но последнего раза ей хватило надолго, чтобы навсегда запомнить визит этой рыжеволосой, канапатой проказницы. Даша была на два года младше неё но, несмотря на свой юный возраст, она каждый раз устраивала пакости, из-за которых Ирине доставалось от родителей. Папин брат дядя Петя с тётей Настей возились со своей дочуркой Дашей, как с принцессой, потакая ей во всём, чем её и вовсе испортили. Ирина вспомнила, как из-за Даши она сломала нос и машинально прислонила руку к носу. Когда Даша сильно раскачала её на качелях, то верёвка неожиданно оборвалась и Ирина упала, ударившись лицом об деревянный край скамейки, которая стояла в нескольких метрах от качелей. Ей показалось, что искры полетели из глаз, дикая боль отозвалась во всей голове. Кровь ручьём потекла из носа, капая на жёлтый сарафан. Но, ни тётя Настя, ни её проказница дочка даже не удосужились попросить прощения. Тётя Настя ко всему прочему обвинила папу Ирины в том, что он ненадёжно закрепил качели.  Только после их отъезда папа обнаружил, что верёвка на качелях была подрезана.
Мама конечно в это не поверила:
– Не может быть, чтобы Даша была способна на это. Ведь она такая милая и хорошая девочка.
Ирина поморщилась.
– Мама, ты всегда за неё заступаешься, – возразила она и дотронулась до повязки на носу, которую скоро должны были снять. – Даша всегда завидовала, какой у меня хороший носик, а у неё он картошкой.
– Не могла же твоя сестра из-за этого подвергнуть тебя такому риску? Ведь ты же могла сломать себе не только нос, но и здорово покалечиться, – возмутилась мама. – К тому же я не могу поверить, как такое могло придти в голову двенадцатилетней девочке?
Ирина долго ворочалась в постели, пока сон всё же не одолел её.
Но не только она не спала в эту ночь, её мама из-за предстоящей поездки тоже не могла заснуть. В последнее время Татьяну, так звали маму Ирины, часто мучили кошмары.
– Татьяна, ты что, не спишь? – сонным голосом спросил муж, погладив её по руке.
Татьяна повернулась на спину.
– Коля, я так переживаю за Иришку, мы ведь её никогда не оставляли одну. Вдруг с ней что случится? – обеспокоенно произнесла она.
Муж приблизился к жене и крепко обнял.
– Не переживай, ты же знаешь, что у неё практика в институте, и потом, она уже взрослая девушка, ей пора становиться самостоятельной, – успокоил её муж.
– Ну, какая же она взрослая, совсем ещё ребёнок! – возразила она.
– Нет, мать ну ты даёшь! Сама в это время уже замуж выскочила за меня, а Иришка, значит, всё ещё ребёнок, – рассмеялся Николай. – А я вот помню, какая ты была наивная девочка, – улыбнулся он и поцеловал жену. – Я так люблю тебя!
– Я тоже, – тихо отозвалась она и свет от фонаря, проникший сквозь неплотно задёрнутые шторы осветил её милое лицо.
Николай, как впервые много лет назад увидел эти прекрасные зелёные глаза и каштановые волосы, то безоглядно в них влюбился, сходя по ним с ума. Он гордился тем, что это зеленоглазое чудо, как он её порой называл, досталось именно ему. Точнее он отвоевал её у своего одноклассника Федьки Пыркина, который почему-то вскоре после их свадьбы уехал в другой город. Возможно, что он до сих пор любит Татьяну?..
– Вот сейчас как зацелую, как залюблю, – притворным грозным голосом произнёс Николай и полез под одеяло.
– Ой, как страшно, – захихикала Татьяна, следом нырнув под одеяло.
Утро для родителей настало рано. Мама ни свет, ни заря колготилась, бегая по дому, собирая вещи.
– Коль, пора будить Иришку, чайник уже закипел! – крикнула она с кухни.
Отец на цыпочках подошёл к комнате дочери и потихоньку приоткрыл дверь. Длинные волосы были разбросаны по подушке. Дочка тихо сопела, улыбаясь во сне. Наверное, снится хороший сон? – улыбнувшись, подумал отец.
– Коля, ну что, ты её разбудил? Завтракать пора, а то мы опоздаем! – раздался снизу голос матери.
– Тише, что ты так раскричалась, нашего ангелочка разбудишь, – шепотом ответил он, зайдя на кухню. – Может, потихоньку уедем, не будем её будить? – предложил Николай.
Татьяна разлила чай по чашкам с золотой каемочкой, и в Иришкину с рыжим котёнком.
– Ты что! – возмутилась она. – Мне надо дать ей указания, к тому же Иришка может обидеться, если мы уедем не попрощавшись. – Она поставила чайник на плиту. – Ладно, я сама её разбужу.
Сняв фартук, Татьяна поднялась по лестнице в комнату дочери.
– Соня, вставай! – зазвенел тёплый голос мамы. – Или ты нас не собираешься провожать? – она нежно потрепала дочку за носик.
Ирина зевнув, блаженно потянулась в кровати.
Мама раздвинула жёлтые шторы с зелёными листьями, и утренний свет залил комнату.
– Что, уже 6 утра? – щурясь от яркого света, сонно спросила Ирина.
– 5:30, но нам надо ещё позавтракать, мы с папой уже с четырёх часов на ногах, – ответила мама, стаскивая с дочери одеяло персикового цвета с разноцветными бабочками.
– Ну, мама, можно ещё чуточку полежу? – крепко вцепившись руками в одеяло, попросила она. – Вас гонят, что ли в такую рань? Надо было брать билеты на более поздний рейс, – недовольно пробурчала Ирина.
– На поздний рейс все билеты распроданы, – объяснила мама. – Нечего мне заговаривать зубы, умывайся, мы с папой ждём тебя на кухне, – чмокнув дочь в щёчку, она вышла из комнаты.
Ирина сонно пошлёпала на кухню и села на своё любимое место у окошка, с которого открывался прекрасный вид на палисадник с цветами. Она обожала цветы и с удовольствием возилась с ними. Ей доставляло удовольствие ежедневно наблюдать, как из неуклюжих зелёных ростков со временем появлялись бутоны, распускавшиеся в красивые цветы, это превращение её приводило в полный восторг…
– Щи и котлеты в холодильнике, пирожки в буфете, – мама произвольно махала пальцем, указывая то на холодильник, то на буфет. – Вроде бы, ничего не забыла?
– Мама, успокойся, я уже не маленькая и сама могу приготовить себе обед, – сказала Ирина, неохотно положив в рот кусок омлета с сыром, который мама готовила отменно, но в такие ранние часы ей вовсе не хотелось есть. – Конечно, я не умею готовить как ты, но с голоду точно не умру.
– Ой, я так переживаю, если бы не твоя практика в институте, то мы обязательно поехали все вместе, – огорчившись, произнесла мама. – Ещё этот кошмар опять приснился, уже неделю мне снится всякая чушь.
– Успокойся дорогая, это, наверное, потому что ты ни разу не летала на самолёте, – успокоил её муж и поцеловал в макушку.
– Да, видимо, ты прав, что-то я слишком переживаю, всё из-за того, что мы с тобой в первый раз едем отдыхать без нашей любимой Иришки, – мама крепко прижалась к дочери и поцеловала её в щёчку. – Я так люблю тебя!
– Я тоже тебя люблю, – отозвалась Ирина и обняла маму.
У мамы навернулись на глаза слёзы.
– Ну, вот, началось мокрое дело, – пробурчал отец.
Мама спешно допила чай и встала из-за стола.
– Так, это я положила, – сказала она, загибая пальцы. – Это тоже, ой, а это, нет и это тоже, – суетилась мама, перебегая из одной комнаты в другую. – Фу! Вроде ничего не забыла, – облегчённо вздохнув, сказала она и присела рядом с дочкой. – Ключи от машины лежат в хрустальной канфетнице, в стенке, – прошептала она на ушко дочери, когда отец вышел в другую комнату. – Только один раз до бабули и больше ни куда, – предупредила мама. – И не давай, пожалуйста, руль своей взбалмошной Светке.
– Мамуля, я так тебя люблю, – радостно произнесла Ирина и расцеловала маму в щёчки, на которых появились ямочки.
– Только не говори об этом папе, – предупредила мама.
На кухне появился отец.
– Долго ещё сюсюкаться будете? Мы же не на совсем уезжаем, – улыбнулся отец. – Такси уже ждёт.
– Что же ты молчишь, Николай, скорее, бери вещи и иди к машине! – растерялась мама и засуетилась. – Ой, подождите, на дорожку надо присесть!
Родители присели на чемоданы.
– Ну, всё! – сказала мама, вставая с чемодана. – Смотри, будь умницей, весь дом оставляем на тебя, не хулигань! – Она прижала дочь к груди. – По мере возможности будем звонить. – Дочка, мы любим тебя, береги себя, – расплакалась мама.
– Я тоже вас люблю, – ответила она.
Все трое крепко обнялись.
– Когда приедем с отпуска, прокатишь нас с мамой с ветерком, – приободрил отец свою дочь.
10 дней спустя.
Ирина, ни свет, ни заря уже вовсю капалась в палисаднике со своими любимыми цветами.
– Ой, мой любимый розовый пиончик начал распускаться, к приезду родителей уже распустишься! – радостно воскликнула девушка, принюхиваясь к бутону, блаженно закрывая глаза. – Как ты вкусно пахнешь.
Ирина любила возиться с цветами, она разговаривала с ними, как с живыми, хотя цветы и не умели разговаривать, но ей казалось, что они её понимают.
– А вот и мои любимые гладиолусы бутончики набили, в конце недели уже зацветут, – Ирина осторожно провела рукой по бутону. – Ты, наверное, будешь белым, а вот твой сосед розовым, я правда не помню какой куда посадила, простите меня, зато мне ещё интереснее ждать, когда вы распуститесь. – Ирина, словно принцесса цветов, которая понимала язык цветов, разговаривала с каждым цветком и радовалась, что скоро в её палисаднике станет красиво и все соседи будут восхищаться этой дивной красотой.
Ирина услышала, как хлопнула калитка.
– Кто там?
– Это я, Светка, – появилась белокурая голова подруги через высокий зелёный забор. – Ты чё, в такую рань делаешь в палисаднике, опять со своими цветочками общаешься? – хихикнула она.
– Не чё, а что, – поправила её Ирина, – эх ты, деревня, а ещё переводчицей мечтаешь стать, тебя самою надо переводить на русский язык, – рассмеялась она. – Со мной-то всё понятно, я почти всегда в это время просыпаюсь, а вот ты что так рано примчалась? Ведь сегодня выходной и, насколько мне известно, в это время,.. – она поглядела на руку с часами на которых было около 8-ми утра, – тебе всегда сняться романтические сны.
– А вот именно сегодня мои романтические сны превратились в явь, – загадочно улыбаясь, ответила Света и раскраснелась. 
Ирина внимательно посмотрела на неё.
– Как это?
– Ой, Иришка, что со мной случилось!
Света радостно закружилась в зелёном платье с жёлтым рисунком.
– Что с тобой, ты что такая румяная, не заболела? – удивилась Ирина, глядя на весёлую подругу.
– Не знаю, говорить или нет, – всё так же загадочно ответила она.
– Может, доедем до моей бабули в деревню и, по дороге расскажешь, что с тобой случилось? Она вчера звонила и сказала, что у неё клубника поспела. Помочь собрать надо, варенье и компот сварить, пока не осыпалась.
– Чё, то есть что, прям щас, то есть прямо сейчас? – запинаясь, спросила Света.
Она была слишком растерянной, что на неё совсем не похоже.
– А когда же? – спросила Ирина. – Мама в 6 утра звонила, они сегодня вылетают, – сказала она. – Или ты забыла, что мне папа говорил? Машину не брать, – копируя голос отца, она погрозила пальцем.
– Чур, я за рулем! – заявила Света.
– Фигушки, – Ирина показала ей фигу. – За рулём поеду я, ты сегодня какая-то странная.
– Да я и сама чёта не хочу, мне так петь охота!
Ирина завела мотор «Волги» и девушки поехали к бабушке в деревню.
– Что, так и будешь молчать, рассказывай, что случилось с тобой, откуда такая радость? – улыбнулась Ирина, сворачивая машину на просёлочную дорогу, которая проходила через сосновый лес.
В лесу пахло ягодами и грибами. Молодые маслята семейками расположились вдоль дороги, заросшей травой и жёлтыми цветами, кудерками-барашками, как называли их в деревне. Синие колокольчики повисли корзинками над полянкой с земляникой, надёжно укрытой от посторонних глаз листвой. Птицы неумолкая, заливались пением, щебеча о чём-то своём. Лучи  утреннего солнца, проникали сквозь макушки деревьев, играя зайчиками на лицах девушек, щекоча ноздри, отчего они по очереди чихали.
– Иришка, у нас с Никитой всё получилось, – разрумянилась Света и снова чихнула.
– Правильно, – подтвердила она. – Так у вас, по-моему, ещё с садика всё получилось.
– Я не об этом, – Света смутилась. – Я теперь его женщина.
– А до этого ты чья была? – улыбнулась Ирина.
Она не понимала подругу, которая юлила, как хвостом.
– Как ты не понимаешь, я теперь по-настоящему стала его женщиной, – нетерпеливо объяснила Света. – Мы с ним сегодня ночью переспали. Дошло?
Ирина была настолько удивлена, что резко затормозила машину.
– Как, прямо по-настоящему?
– Ну конечно. А что разве ещё как-то бывает? – рассмеялась подруга.
– И ты его видела?... – робко спросила Ирина, покраснев до ушей. – Ну, ты поняла, о чём я…
Света рассмеялась.
– Ну, ты мать, даёшь, конечно, видела его всего.
– Ого!
– Вот тебе и ого, как будто ты в этом чего-то понимаешь, – расхохоталась Светка.
Ирине было не смешно, потому что она действительно в этом ничего не понимала.
– Тебе было больно? – осторожно спросила она. – Ну, я об этом читала, что бывает больно.
– Не знай, что ты там читаешь в своих романчиках, – она махнула рукой наотмашь. – Ну,.. может совсем чуточку,.. а вообще, я и сама не поняла.
Девушки прыснули от смеха.
– Вот я посмотрю, когда у тебя это будет в первый раз, потом посмеёмся, – заливаясь смехом, сказала Света.
 Ирина завела мотор.
– Меня не дождёшься!
Девушки, хохоча всю дорогу, не заметили, как доехали до дома бабушки.
Бабушка у Ирины – Нина Васильевна – была как в доброй сказке, «о Василисе Прекрасной», такого же не высокого роста и с тонким милым голоском. Бабушка в их семье была не просто лучиком солнца, а тёплым, большим солнцем, к которому всегда тянуло. Сколько Ирина помнила, бабушка всегда была доброй и ласковой, даже когда умер её муж, которого она любила всем сердцем, бабушка не отчаялась из-за потери и всегда была в превосходном настроении. Да она и не умела ни сердиться, ни унывать и как батарейка заряжала всех положительной энергией, отчего жизнь казалась ещё прекрасней. Бабушку Ирина очень любила и с большим удовольствием приезжала к ней в гости. Нина Васильевна всегда баловала единственную внучку своей стряпнёй, а по-другому она и не умела. Её стол всегда ломился от угощений для любимых гостей.
– Бабуль, подлей Светке ещё щей, видишь, она уже всю тарелку уплела, – улыбнувшись, попросила Ирина.
У Светы всегда был хороший аппетит, но это никак не отражалось на её фигурке. Повезло.
– Ешьте, ешьте, ещё и блины принесу, – сказала бабушка, подливая Светке наваристых щей.
– Бабуль, а у тебя только первый канал показывает, опять на антенне, наверное, ветки висят? – спросила Ирина, включив чёрно-белый телевизор «рекорд», на экране которого изображались только полосы.
– А ты что-то посмотреть хотела? – спросила бабушка, поставив на стол горячие блины со сметанкой.
– По второму каналу сейчас начнётся сериал «Богатые тоже плачут», – сказала Ирина, безуспешно щёлкая по всем каналам.
– Сейчас сосед дядя Саша дровец привезёт, вот его и попросим, чтоб слазил на крышу и посмотрел, что там случилось, – ответила бабушка. – Николай с Татьяной скоро приедут, а у меня для зятька любимого уже работёнка есть – дровишек на зиму наколоть. Поди все бока на пляже отлежали по работе соскучались, – улыбнулась она и на щеках появились ямочки.
Не успела бабуля проговорить, как послышался звук трактора.
– Вот он, окаянный едет, тарахтит на всю деревню, – выглянув в окно, сказала бабушка и вышла на улицу.
Сосед дядя Саша вообще-то был не безотказный мужик, всем в деревне помогал, чем мог, но имел маленький недостаток: любил выпить и за бутылку готов хоть луну достать. Он ловко забрался на крышу и немного повозившись, наладил антенну.
Ирина, нетерпеливо переключала каналы.
– Ириш, оставь ты пока этот телевизор, ешь лучше блины, пока не остыли, я сейчас от этого аппетитного запаха в обморок упаду, – сказала Света, заталкивая в рот блин со сметаной. – Мм-м, ум отъешь, как хороши, вкуснатища.
– …авиакатастрофа произошла,.. – раздался хрипловатый и заикающийся от помех голос дикторши по телевизору.
– У-у, Ириш, включи погромче, какая-то там катастрофа! – с набитым ртом пробубнила Света, указывая рукой на телевизор.
Ирина сделала звук громче и слегка шлёпнула по телевизору ладошкой, отчего голос дикторши стал намного яснее.
–... когда самолёт с российскими туристами, следовавший из Сочи, разбился…
Ирина, стоявшая у телевизора упала в обморок.

Все газеты и телевидение говорили о загадочной авиакатастрофе.
Тела родителей Ирины так и не смогли опознать, на месте катастрофы была куча металла. Никто из этой катастрофы в тот злосчастный день не выжил.
Были предположения, что самолёт взорвали, так как на его борту находился владелец крупной фирмы по продажам автомобилей. Многие говорили, что это проделки мафии. Но для Ирины это уже было не важно, родителей больше не вернуть. Мама перед отъездом сказала ей по телефону, что опять видела накануне нехороший сон. Видимо, этот сон и был предвестником несчастья. Мама не хотела в тот день лететь на самолёте… Если бы папа поверил в тревожное состояние мамы, то они бы полетели следующим рейсом, и, возможно, пришлось бы избежать…
На похороны пришла вся школа, в которой работал Николай Егорович и весь медперсонал районной больницы, в которой работала Татьяна Алексеевна. Было много живых цветов и венков от коллег и учеников. В их небольшом городке никто не остался равнодушным к такому горю.
– Ох, какие хорошие люди помирают, какая несправедливость, – высморкнувшись в платок, сказала рядом стоящая с Ириной соседка тётя Тоня, обливаясь слезами.
– Татьяна Алексеевна, уважаемый врач, такого педиатра во всей округе не сыскать. Дети на приём к ней как на праздник ходили. Ночь-полночь, дождь-метель, бывало бежит на помощь в любую погоду, никому не отказывала, – сказала другая соседка тётя Люба.
– А Николай Егорович, какой директор был, справедливый, пробивной. Если бы не он, то наши бы дети до сих пор учиться в город ездили. А он, молодец, сколько пороги администрации города и района обивал? Добился-таки. Теперь дети не мотаются по автобусам, не мёрзнут зимой на остановках, – ответила тётя Тоня.
В их районе издавна была только начальная школа, в которой папа Ирины много лет работал один, ведя четыре класса, в количестве не больше тридцати человек. А детей старших классов возили учиться в город на автобусе за 10 километров. Николай Егорович три года добивался, чтобы в их районе построили свою большую школу, наконец, добился, благодаря ему, была выстроена новая школа для учеников одиннадцати классов. Администрация города за активность направила его на повышение квалификации. Так Николай Егорович стал директором общеобразовательной школы.
– А что же теперь с Ириночкой будет? Бабушка ведь совсем старая. Нине Васильевне, наверное, восемьдесят скоро? – сказала тётя Вера. – А ещё эта Светка непутёвая, как бес в юбке возле неё кружится постоянно, как бы её в какую историю не втянула. Она девка бойкая, уж поди с мальчишками вовсю кувыркается.
– О-хо-хо, бедная девчоночка, пропадёт совсем, а ведь такая умничка, добрая, хорошая и воспитанная, как бы не испортилась…
Народ потихоньку начал расходиться, только неугомонные вороны каркали, кружась над кладбищем.
Ирина даже не проронила ни одной слезинки, потому что не верила, что в этом наглухо закрытом гробу лежат именно её родители. После катастрофы ни одно тело не уцелело и останки ещё в морге поместили в закрытые гробы.
– Ириночка, девочка, поплачь милая, – нежно обняв её за хрупкие плечики, сказала тётя Настя, которая сразу же приехала, как только Ирина позвонила родственникам. Девушка за последние дни ужасно похудела. Синие круги под глазами говорили о бессонных ночах и пролитых слезах. Она настолько ослабла, что шаталась от дуновения ветра. – Если тебе будет нужна помощь, ты всегда можешь рассчитывать на нас, дорогая моя. – Тётя Настя поцеловала её в лоб. Ирина не видела, как тётя состроила кривую гримасу, будто ей было противно. Гроб с родителями к тому времени опустили в могилу. – Надо бросить горсть земли, – тихо сказала тётя Настя и помогла Ирине в последний раз попрощаться с родителями.
Девушка бросила в могилу горсть земли. В этот момент она мало понимала, что происходит и поддержка родственников была кстати. Они вместе положили на могилу родителей цветы и не торопясь последними направились к выходу.
– Деточка, – нежно произнесла тётя Настя, обратившись к Ирине, когда они подошли к дому. – Мы с дядей Петей, к сожалению, не сможем остаться на поминки, оставили свой ресторан на заместителя, ты же сама понимаешь, что сейчас никому нельзя доверять. – Она ударила локтем мужа, который собрался возразить и посмотрела на него устрашающим взглядом. –  Не сердись на нас, – тем же голосом добавила тётя Настя. Ирина из-за горя не заметила фальши в её голосе. – Ты же не одна остаёшься здесь, а со своей бабулей, – оправдываясь, продолжила она. – Если будет что-то нужно, ты смело можешь положиться на нас. Звони и приезжай, когда угодно, наш дом для тебя всегда открыт.
Из-за накативших слёз, Ирина не могла видеть кривой ухмылки своей тёти.
– Спасибо, – проглотив ком в горле, пролепетала она.
– Да, я чуть не забыла, перед отъездом на юг твоя мама сказала, что вашу «Волгу» они хотели подарить твоему дяде Пете. – Настя многозначительно посмотрела на мужа, который хотел возразить, но она незаметно пихнула его в бок так, что он закашлялся. – Твоя мама пригласила нас именно для того, чтобы сделать твоему дяде подарок, – продолжала лгать она. – Ведь через неделю у него день рождения, кто же мог подумать, что случится такое несчастье, – сожалеющим тоном произнесла она, смахнув не существующую слезу. – Ириночка, теперь ключи от «Волги» придётся получить от тебя, а не от твоего папы. – В её узких зелёно-жёлтых глазах появился злой огонёк.
Горем убитая девушка никак не отреагировала на её заявление. Тётя чуть было не оторвала руку Ирины, когда она протянула документы и ключи от машины папиному брату дяде Пете.
– Вот и отлично, умная девочка, – радостно ответила Настя, выхватив ключи из её рук. Открыв машину, она быстро села за руль. – Ну что ты стоишь, как вкопанный? Садись скорее, нам ещё долго ехать! – закричала она на своего мужа.
– Прости, Иришка, держись! – успел сказать дядя Петя своей племяннице и послушно сел в машину.
– Обо всех формальностях я позабочусь сама, – заявила тётя и завела машину.
Девушка пустыми глазами смотрела вслед своей уезжающей «Волге», за которой вился клубок пыли.
– Они не останутся на поминки? – спросила Света, когда подошла к Ирине.
Она пожала плечами.
– Мне никогда не нравилась ваша тётя Настя вместе со своей наглой доченькой Дашкой. Пять лет здесь не была и ещё столько же не появлялась бы, – пробубнила Света. – Не расстраивайся, я тебя не оставлю одну, – успокоила она подругу, крепко обняв за плечи.
Ирина со Светой были лучшими подругами с самого детства. Они родились в одном роддоме с разницей в несколько дней. Света была поздним ребёнком в семье, и родители избаловали её своим излишним вниманием. Ирина же, напротив, росла воспитанной и послушной девочкой. Николай Егорович ждал рождения мальчика, но когда родилась Ирина, сказал, что из этого нежного создания он воспитает настоящую женщину, но не успел…
Девушка, придя домой с поминок, наконец, осознала действительность и дала волю слезам, которые солёными ручьями полились из прекрасных изумрудных глаз.
– Поплачь, поплачь, тебе станет легче. – Света обняла её за вздрагивающие плечи. – Я уж думала, что ты окаменела, ни слезинки не проронила на похоронах, а на поминках ни крошки не съела.
***
– Зачем ты это сделала? – спросил Пётр свою жену, когда отъехали от дома Ирины.
– Что я сделала?
– Украла машину, ведь тебе никто не говорил, что мне её подарят, – возмутился он и строго посмотрел на жену.
– Я тебя умоляю, не смотри на меня так, – расхохоталась Настя. – Во-первых, я машину не крала, ты же видел, девочка сама отдала мне ключи, во-вторых, зачем ей машина, что она с ней будет делать? Она же не умеет водить.
– Николай говорил, что она умеет водить машину, скоро ей исполнится восемнадцать лет и она выучится на права, – не отступал Пётр. – Это же память об отце…
– У девчонки такое горе, ей просто будет не до прав, – возмутилась она.
– Это ей решать, к тому же эта машина её родителей!
– Ну, хорошо, пусть даже если она умеет водить, но куда она будет на ней ездить? К своей бабульке в Богом забытую деревню? Да она по ухабам разобьёт эту машину в первый же день. Кто её будет ремонтировать? Или чего хуже попадёт в аварию. Ты об этом не подумал? – Настя зло фыркнула на мужа. – Я считаю, что мы поступили правильно, уберегли девочку от опасности, а возможно, и от гибели, – заключила она.
Пётр, согласился с женой, впрочем, как и всегда.
– Хорошо. Но почему мы не могли остаться на поминки? – спросил он, когда машина со свистом проехала по недостроенному участку дороги так, что из-под колёс полетела галька.
– Дорогой, ну что ты опять заводишься, – равнодушно сказала Настя. – Нас действительно ждут дома дела.
– Ведь я даже как положено не попрощался со своими родственниками!
– Тоже мне, нашёл родственников, – пробурчала она. – Навозники, а не родственники, всю жизнь ковыряются в этом навозе, в Богом забытом районе, – сквозь зубы процедила она.
– Не смей так говорить о моём брате и его жене! – закричал Пётр, что на него не было похоже.
Пётр был на пять лет старше своего брата Николая и был самым тихим и спокойным ребёнком в семье. Как рассказывала покойная бабушка Ирины, мама отца, в детстве они часто его искали, потому что он мог заснуть там же, где играл, а когда подрос, то часто без синяков и ссадин домой не приходил. А младший брат Николай,  напротив всегда был первым во всём и мальчишки со двора толпами бегали за ним. Лидерство и упрямый характер он унаследовал от покойного дедушки, который часто наказывал Ирину и велел родителям держать её в ежовых рукавицах.
– Скажи спасибо мне, что я тебя вытащила из этой дыры и моим родителям, которые относились к тебе, как к сыну, иначе ты до сих пор бы гнил в этой дыре! – её слюни чуть было не забрызгали лобовое стекло машины.
– Ты не забыла, что благодаря моему брату мы сейчас имеем свой бизнес? – напомнил он жене. 
– Это за что интересно знать!?
– Это Николай дал нам денег на открытие ресторана, которые мы до сих пор не отдали. А ты даже по-человечески с ними не попрощалась! – взорвался он.
Братья были в хороших отношениях, но жена Настя всегда совала нос в их дела и не позволяла им общаться. Она ужасно боялась, что Николай попросит у мужа свои деньги, которые они заняли пять лет назад, якобы, на лечение Дашеньки, а сами открыли ресторан. Когда Николай спросил, на какие деньги они открыли ресторан, то Настя сказала, что они взяли кредит в банке. Об этом долге знали только родители Ирины, её они не посвящали в свои дела, так как в то время она была ещё ребёнком. Теперь этот факт похоронен в сырой могиле навсегда!
– А благодаря моим родителям мы смогли купить однокомнатную квартиру, – тем же гневным тоном ответила жена.
Мужчина обтёр рукой взмокший лоб.
– Твои родители оплатили лишь четверть той квартиры, в которой мы раньше жили, а оставшуюся сумму мы оплатили благодаря моему брату, – сказал он и, сморщившись, ухватился за левый бок.
– Да если бы я не подсуетилась, ты так и сидел бы в той двеннадцатиметровке, – зарычала она и машина со свистом повернула, выезжая на трассу.
 Девочка, гнавшая телёнка, отпрянула с дороги, когда на неё чуть-было не наехала «Волга» с разъярённой рыжей женщиной за рулём.
– Тише! – закричал муж. – Ты же чуть было не задавила бедную девочку.
– Я их всех ненавижу! – завопила она. – Всех этих нищеблудов передавить готова!
– Ну и язва же ты, – не выдержал мужчина. – Ведь ты же сама родом из этих мест.
Неожиданное напоминание о прошлом заставило её остановить машину.
– А ну, выкатывайся из моей машины, вон! – нечеловеческим голосом зарычала она. Женщина яростно сжимала кулаки так, что длинные ногти врезались в кожу ладошек, а изо рта от злости пошла пена. – Ненавижу и тебя, и твоих родственников, и эту деревню, и скотину! – Её вой, казалось, разнёсся по всей округе. Женщина сделала несколько глотков воздуха и, закатив глаза, потеряла сознание.
– Настюша, Настенька, что с тобой, моя дорогая, золотце моё? – засуетился обеспокоенно Пётр, стукая её легонько по щекам. – Дорогая моя, ведь тебе же нельзя так волноваться!
Через несколько секунд женщина гортанно вздохнула.
– Ты меня в могилу сведёшь, чёрт окаянный, – осипшим голосом прохрипела она, отлипая свои рыжие ресницы. – Ненавижу эту глухомань! Всех ненавижу!
– Прости меня, золотце моё, сокровище моё, – распылялся Пётр, целуя руки  своей жене. – Ну, хочешь, накричи на меня, только прости.
Женщина взглянула на своего мужа из полуприкрытых век, как купчиха на прислугу.
– Целуй, целуй мне ручки и помни паразит такой, что я для тебя сделала, – она нагло протянула свои руки мужу прямо в лицо, который послушно бросился исполнять её желание. – Именно этими руками в детстве я чистила навоз за скотиной, которую мы потом продали, чтобы уехать из этого бомжатника подальше, а ты,.. э-эх,.. – слёзы брызнули из глаз женщины. – Эти-то ухоженные руки в дорогих салонах ты целуешь, а вот те, в навозе, вряд ли бы целовал.
– Прости, моя дорогая, прости меня, честно слово, я больше тебе никогда об этом не напомню, – распылялся Пётр, целуя каждый пальчик жены. – Давай я поведу машину, а ты отдохни, поспи немного, путь не близок до нашего дома.
Женщина пересела на заднее сиденье и прилегла на маленькую вишнёвую подушку, которая лежала в машине на заднем сиденье.
– Навозник, ты и есть навозник, – продолжала бурчать она, томно прикрывая глаза.
– Да, дорогая моя, как скажешь, солнце моё, – согласился Пётр, садясь за руль. 


Рецензии
Здравствуйте.Ирина!
Согласен с предыдущим рецензентом: по поводу стилистики. И мне кажется немного драматизма нужно добавить? Пока все страсти на бытовом уровне! Почитаю продолжение!))

Андрей Елагин   16.02.2014 14:55     Заявить о нарушении
Добрый день Андрей!
Благодарю, за замечание. Сама я не могу судить о драматизме и страсти, но я и хотела приблизить роман к реальности, так как многое здесь описано из собственной жизни, как говорится наболело! Вот так само собой в роман сложилось. В течении нескольких лет вела дневник, пока в собственной жизни не случилась некая драма за которой вскоре последовала мелодрама, которая собственно и дала такой толчок написать все чувства и эмоции на лист. Вот так родился роман. Я понимаю, что не хватает литературного образования, собственно для совета и выложила роман в сеть, а так валялся бы на полке-пылился.
P/S. на счёт драмы и страсти - это будет развиваться всё дальше и дальше.

Ирина Вик   16.02.2014 20:49   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.