Дж. Р. Р. Толкин. Предисловие к Властелину Колец

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта повесть росла по мере того, как ее рассказывали, до тех пор, пока она не превратилась в историю Великой Войны Кольца и не вобрала в себя множество отзвуков более древних событий, которые к тому времени уже приняли форму на протяжении нескольких лет. Она началась вскоре после написания «Хоббита» и до его издания в 1937 году; но я так и не брался за продолжение, потому что мне хотелось сначала закончить и привести в порядок мифы и легенды Старших Дней, а на это ушло бы несколько лет. Я горел желанием сделать это ради собственного удовольствия, и почти не надеялся, что эти труды будут интересны другим людям, тем более, что эти записи в основном черпали вдохновение в лингвистике и делались с целью создания необходимого фона для «истории» эльфийских языков.
Когда же те, чьи советы и мнения я так хотел услышать, сменили выражение «малая надежда» на «никакой надежды», я вернулся к продолжению, на создание которого меня подтолкнули просьбы читателей рассказать побольше о хоббитах и их приключениях. Но история оказалась неотделимой от древнего мира и стала, как выяснилось, его угасанием и концом задолго до того, как были описаны его рождение и развитие. Процесс начался еще во время написания «Хоббита», в котором уже упоминались разного рода древности: Элронд, Гондолин, Вышние эльфы и орки – а также и слышимое эхо событий, которые были свободны от такого возвышенного, глубокого и темного смысла, чем тот, который был на поверхности – Дурин, Мория, Гэндальф, некромант, Кольцо. Изучение значимости этого эха и его отношения к историям о древности превратилось в Третью Эпоху и ее окончание – Войну Кольца.
Те, кто просил побольше информации о хоббитах, в конечном счете, ее и получили, однако ждать им пришлось долго; дело в том, что создание «Властелина Колец» шло с перерывами с 1936 по 1949 годы – время, когда я был обременен кучей обязанностей, не допускавших халатного отношения, а также множеством других интересов, часто полностью поглощавших меня как ученого и преподавателя. Конечно, в задержке сыграла свою роль и война, разразившаяся в 1939 году, к окончанию которого не была готова даже «Книга первая». Вопреки тьме следующих пяти лет я понял, что не могу совсем отложить историю, и я продолжал писать, в основном ночами, пока не застрял в Мории у надгробья Балина. И тут я забросил рукопись надолго. Почти год спустя я вернулся к работе и ближе к концу 1941 года дошел до Лотлориэна и Великой Реки. В следующем году я сделал наброски того, что стало «Книгой третьей» и началом глав I и III «Книги пятой»; а когда запылали маяки в Анориэне и Теоден прибыл в ущелье Харг, я остановился. Озарение ушло, а додумывать не было времени.
В течение 1944 года, несмотря на тяготы и перипетии войны, о который, по меньшей мере, я обязан был сообщать, я заставил себя отследить путь Фродо в Мордор.  В итоге эти главы, ставшие «Книгой четвертой», были написаны и в виде «сериала» отправлялись моему сыну Кристоферу, служившему тогда в Южной Африке в Королевских ВВС. Тем не менее, прошло еще пять лет, прежде чем история подошла к существующему финалу; в то время я сменил дом, должность, колледж, а более светлые дни были не менее загруженными. Далее, когда финал был написан, предстояло вычитать весь текст и во многом переписать его исторический фон. Затем – набрать на машинке и перепечатать: услуги профессиональной машинистки были мне не по карману.
«Властелин Колец» был прочитан многими с тех пор, как он, наконец, вышел в свет; и мне хотелось бы здесь кое-что сказать, ссылаясь на полученные и прочитанные мною многочисленные обзоры или предположения на счет мотивов и значения истории. Основным мотивом было желание рассказчика попробовать себя в настоящей длинной истории, которая смогла бы удержать внимание читателей, удивить их, развлечь, и в то же время поразить их и глубоко растрогать. В качестве руководства я пользовался исключительно своими чувствами по поводу того, что есть побуждающим и трогательным, и для многих такое руководство, несомненно, было неприемлемым. Некоторые из тех, кто прочитал книгу или, по меньшей мере, писали на нее рецензии, сочли ее скучной, абсурдной или презренной; у меня же нет причин жаловаться, ибо я точно также оцениваю их работы или произведения, которые им, несомненно, придутся по вкусу. Но если даже исходить из точки зрения тех, кому понравилась моя история, то многое в ней на самом деле не порадует. Вероятно, потому, что долгое повествование не может удовлетворить всех целиком или же точно также всех разочаровать; объясняется это тем, что во многих полученных мною письмах целые абзацы и главы, которые одним читателям кажутся неудачными, для других оказываются особенно любимыми. Самый придирчивый читатель из всех – и это я – находит в настоящее время многочисленные недостатки, как существенные, так и незначительные, но, к счастью, не имея обязательства делать повторную вычитку или переписывать книгу целиком, он безмолвно пропустит все это мимо, кроме единственного замечания, сделанного остальными: книга чересчур мала.
Никакого подтекста или «послания» автор не намеревался создавать. Нет в книге ни аллегории, ни злободневности. Пока история росла, она пускала корни (в прошлое), пускала неожиданные побеги: однако ее основная тема, несомненно, была обусловлена выбором Кольца в качестве связующего звена между ней и «Хоббитом». Ключевая глава, «Тень прошлого», – самая старая во всей книге. Она была написана задолго до того, как в 1939 году угроза войны превратилась в неотвратимое бедствие, и с той поры повествование стало развиваться по своим внутренним законам, как будто бы и не было беды. В его основе лежат вещи, задуманные мною давно или в некоторых случаях уже записанные, так что война, разразившаяся в 1939 году и ее продолжение почти никак, или совсем никак не повлияли на ход повествования.
Настоящая война не имеет ничего общего с войной легендарной ни в ходе, ни в итогах. Если бы настоящая война подпитывала или направляла ход легенды, тогда, разумеется, Кольцо было бы присвоено и использовано против Саурона; он был бы не уничтожен, а порабощен, Барад-дуур же был бы не разрушен, а захвачен. Саруман, не сумев овладеть Кольцом, воспользовавшись смутами и предательствами своего времени, отыскал бы в Мордоре недостающие сведения для изучаемого им Предания Колец и вскоре сам выковал бы свое собственное Великое Кольцо, чтобы с его помощью бросить вызов самозваному Властелину Средьземелья. В том конфликте обе стороны в любом случае относились бы к хоббитам с ненавистью и презрением: хоббиты жили бы недолго, даже как рабы.
Прочие изыскания могли быть порождены вкусами тех критиков, которым нравятся аллегории или отсылки к злободневности. Но я всем сердцем ненавижу аллегорию во всех ее проявлениях, и всегда так поступал, потому что состарился и стал достаточно опытным, чтобы обнаружить ее присутствие. Я скорее предпочитаю историю, подлинную или воображаемую, легко соотносимую с мыслями и опытом читателей. Думаю, что многие путают «соотносимость» и «аллегорию»; но первая-то порождается как раз свободой читателя, в то время как вторая – цель диктата автора.
Автор, конечно, не всецело свободен от собственного опыта, но способы, с помощью которых зародыш истории использует почву опыта крайне сложны, и попытки определить этот процесс в лучшем случае сводятся к догадкам, даже лучшие из которых обусловлены фактами, а это само по себе неполноценно и неоднозначно. Так же ошибочно, хотя, естественно, привлекательно, когда жизни автора и критика соприкасаются, предполагать, что для обоих необходимы общие мысли или события, оказавшие а них существенное влияние.  Одному из них действительно было суждено оказаться под тенью войны, чтобы полностью ощутить на себе весь ее гнет; но годы проходят и этот гнет оказывается теперь забытым, а то, что происходило в молодости до 1914 года было не менее колоссальным опытом, чем события 1939 года и последующих лет. К 1918 году все мои друзья, кроме одного близкого, были мертвы. Или взять менее печальный момент: некоторые полагают, что «Очищение Шира» отражает ситуацию в Англии, сложившуюся к моменту, когда я работал над окончанием своей истории. Никоим образом. Это естественная часть сюжета, обусловленная началом повествования, хотя в этом случае и порожденная характером Сарумана, раскрывающегося в этой истории без – нужно об этом упомянуть – какого бы то ни было аллегорического значения или отсылки на современную политику.  На самом деле она проистекает из небольшого опыта (тогда экономическое положение было совершенно другим) и очень далекого прошлого. Деревушка, где я жил в детстве, еще до того, как мне исполнилось десять, была подло уничтожена в те дни, когда автомобили были в диковинку (я так ни одного и не увидел), а люди прокладывали колеи пригородных железнодорожных путей. Позже мне на глаз попался листок с рисунком последними останками когда-то процветающей мельницы у пруда, которая в мою бытность казалась мне такой важной. Мне никогда не нравились взгляды молодого мельника, но его у его отца, старого мельника, сердце было черное, впрочем, и Сэндименом его не называли.
Нынешнее издание «Властелина Колец» - новое, и я воспользовался возможностью внести в него исправления. Было исправлено много до сих пор оставшихся в тексте ошибок и противоречий, и также я попытался подать информацию по некоторым вопросам, которое задали внимательные читатели. Я учел все их комментарии и пожелания, хотя от некоторых читателей не укроется, что я кое-что мог упустить: я не смог упорядочить все свои записи; но на многие вопросы можно было ответить только в дополнительных приложениях, или же написав дополнительный том, включающий материал, который не вошел первое издание, особенно это касается дополнительной информации лингвистического характера. В то же время, в это издание вошли «Предисловие», дополненный пролог, несколько примечаний, а также указатель персоналий и географических названий. Этот указатель, в общем, полон, если исходить из списка, а не из количества ссылок, поскольку для настоящего издания его объем был существенно сокращен. Полный же указатель, составленный миссис Н. Смит и целиком пригодный для использования, скорее подойдет к дополнительному тому.

Дж.Р.Р.Т.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.