Летят утки

- Летят у-утки, летят у-утки,
  и два-а  гу-уся!

     Тётка Дарья старая, голос слабенький, слегка дребезжит, но мелодию выводит точно.

- Э-эх, кого люблю, кого люблю,
  Не до-ожду-уся.

     Крючок, которым она вывязывает очередное кружевное диво, выскальзывает из её тонких, сухих пальцев и застревает в пышном нитяном месиве на коленях. Она невидяще смотрит в какую-то одной ей ведомую даль, горестно вздыхает и вызволяет крючок из плена.

- Приди, ми-и-лый,
  Приди, ми-и-лый,
  Стукни в стену.

     У тётки Дарьи дар - она искуснейшая вязальщица крючком. Её руки ни минуты не бывают в простое. Едва покончила с мытьём посуды, с уборкой кухни, как пальцы  привычно обхватывают тонкий ствол крючка, и его цепкий коготок уже резво снуёт туда-сюда, захватывая и распределяя по нужным направлениям всё новые и новые порции податливой нитки. Дрожит, дёргается в неутомимых руках навязанная кружевная пена, ещё и ещё нарастая восхитительными хитросплетениями.

- Тётка Дарья, кто тебя научил такому вязанью?

- Да как тебе сказать-то, чтоб не соврать - да и не учил никто. Сестрица моя была великая рукодельница, но она больше ткацкое дело любила, всё-то-всё могла выткать. Принесут ей кусок полотна: выткешь, Соня? А она и отвечать не станет, дескать, и говорить не о чем. Молча возьмёт образец-то и скажет только, в какой день явиться за заказом. А придут за ним когда, так не нарадуются. Она обязательно лучше сотворит, какую-нибудь особую нитку продёрнет, узор поменяет - выдумщица была, гордость в ней жила: чтобы не как у всех!

- А вязать она умела?

- Всё умела, но ткать любила превыше всего. Такой уж родилась. И будто не уставала никогда. Кабы не дети, не заботы по хозяйству, так и не вставала бы от станка, всё бы сочиняла новое да разное.

- А ты почему ткать не выучилась? Почему крючок именно полюбила?

- А вот и сказать не могу - почему. Как взяла крючок в руки, так и выпускать не захотела. У нас ведь как? Всё надо было уметь: и шить, и вышивать, и вязать - и крючком, и на спицах. Из города только материю привозили, да нитки. А всё нужное из этого уж своими руками творили. Не дай Бог, девка неумехой вырастет - никто в жёны не возьмёт.
Но у каждой своё пристрастье было. Вот меня Бог назначил крючком вязать. Мне только показали, как петли выделывать, а дальше и учить, почитай, нечему было: сама догадывалась. И руки прямо требовали вязанья - душа на нём отдыхала.

     Я осторожно поднимаю с её колен один конец дивного ажура. Сотня резных снежинок, созданных из крохотных петелек, едва касаясь друг друга, составили белоснежный покров. Умопомрачительно тонкая работа. А и верно - от Бога мастерица!

     Тётке Дарье приятно, что я всматриваюсь в кружево и не скрываю восхищения.

- Узоры тоже сама люблю придумывать. Особенно для подзоров. Их быстро можно сотворить. Не успела себе представить, как уже и вывязала. А скатерти - это терпения надо набраться.
   
- А на спицах что, совсем не вязала?

- Ну как это не вязала, куда же без чулок, носков, варежек? Да грубая эта работа, неинтересная.

     Тётка Дарья, так  вы с сестрой выходит настоящие художники!

- Ох! А я вы-ы-йду, а я вы-ы-йду,
  тебя встре-е-ну - тоненько пропевает она.

     - Я ведь почему петь люблю, когда вяжу? А с детства-молодости привыкла. Обычай был: собираться с подружками у кого-нибудь дома посидеть, поболтать. Но не сложа руки, упаси бог, а с рукодельем: кто вяжет, кто вышивает, кто прядёт. Почешем языками, а потом петь возьмёмся. Парни под окнами толкутся, заглядывают, а нам смешно - ну хохотать! Весело было. Вот так дед твой бабушку и высмотрел. Она красивая была и строгая, говорили: нос у неё - греческий. Мы-то, девчонки, и знать не знали, что это такое: греческий, а раз про Сашу - значит, красивый. Ну и семья самая богатая была.
А давай-ка подпой мне!

- Когда, ми-илый, когда, ми-илый
  Бросать ста-анешь,
  Ох, не расска-азы-, не рассказывай
  Что-о знаешь!

     Я охотно включаюсь. Только в унисон петь ни за что не буду - скучно. Голос у меня низкий, идёт из самой груди, всё набирая и набирая силу. Я вторую партию пою, а то и ещё ниже куда-нибудь спущусь, и слушаю себя: не сфальшивила ли? Нет! А мне всё мало. Я немного приотстану от тётки Дарьи, своё потяну лишнюю секунду, а потом с наскоку обрушусь на неё. А тётка Дарья и ухом не поведёт, как будто так и надо, ничем её не проймешь. Тогда я силы прибавлю в голосе, но тут же и приглушу чуть-чуть, лишь бы не монотонно! А приволье-то какое - протяжность эта: пока звук ведёшь, столько чувств выразить сможешь. Нет у меня ещё никакого милого, да и вряд ли будет - не влюбчивая я, но что-то тревожит, что-то сжимает сердце - неведомая, сладкая, неясная боль.

- Цветёт ко-олос, цветёт ко-олос,
  К земле кло-онит.
  Ох! По мило-ому, по мило-ому
  Сердце сто-онет .


Рецензии
Чудесный рассказ.
Читая, я вспоминаю свою маму. Она за пряжей тоже пела свою любимую,-
Летят утки,
Летят утки и
Два гуся...
И еще, -Скажи, скажи мой миленький,
Скажи который час.
Еще скажи мой миленькй,
Кого любишь сейчас...
Поет, вяжет и плачет,а я успокаиваю...
Это был военный и после военный периоды.
Творческой Вам удачи.

Виктор Костылев   24.04.2018 21:25     Заявить о нарушении
Большое спасибо, Виктор! Сейчас не помнят и не поют старинных песен. Они, как правило, грустные и раздумчивые. Кстати, терпеть не могу ансамбль Бабкиной...
Мои воспоминания тоже послевоенные. Множество женщин осталось без мужей, возможности полюбить и прожить полноценную жизнь.
С самыми добрыми пожеланиями,
Валентина

Левва   25.04.2018 19:48   Заявить о нарушении
На это произведение написано 95 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.