Вопреки страху и времени. 3. Две культуры...

                Часть 3.
                ДВЕ КУЛЬТУРЫ.
          http://www.proza.ru/2014/01/24/1433

      В тот день недолго пообщались, прекрасно понимая, что за Мариной ведётся наблюдение.* Она пыталась образумить Катрин – тщетно. Француженка искренне верила в новые реформы и новую страну. Договорились встретиться завтра, за пару часов до начала спектакля. Так и поступили. Представление было дневным – время было предостаточно до вечернего выхода в свет с Наденькой.
      Придя домой, Мари всё рассказала подруге, и она отпустила, но с таким тяжёлым сердцем…

      В театре Советской Армии шёл спектакль «Женщины», то ли по Вампилову, то ли по Распутину. Серьёзный и грустный, но и в меру забавный. О жизни сельских женщин после войны. Мари пыталась переводить трудные для понимания иностранки места – уж очень речь специфична была на сцене: сибирская, подчас «солёная», что порождало в зале озорной смех. Так, на один из таких народных перлов и среагировала Катрин:
      – Что есть «кобёл»? – повернула к Марине недоуменное лицо.
      Она долго сдерживала смех ладошкой, стараясь успокоиться и найти деликатное понятие для перевода.
      – Это о мужчине, когда у него много женщин, и все любимые, – только и смогла выдавить.
      Кати долго соображала, потом расхохоталась, лукаво поглядывая сверху на гогочущую русскую публику.
      – А… это – ловелас!
      – Да, Донжуан.
      – Это есть игра слов – понимаю. Все так смеяться над много женщин одного мужчины, – смеясь, заговорила на ломанном, косясь на юную озорницу. – Много любовь, много женщин.
      – Да. Это и есть «кобёл», – рассмеялась, подумав с ехидцей: «Если она ввернёт где-то в среде русских это словцо – вызовет ещё и не такую реакцию у понимающих людей!»
      Просидели лишь первый акт – Катрин было сложно понять. Не стоило мучиться и терять время.
      Когда вышли, она пыталась увезти девушку с собой к друзьям. Та не согласилась, сославшись на ещё один поход в театр с Надей – вечером в Вахтанговский. Катиш поняла смысл отказа.
      Марина же не хотела доставлять гостье проблем – была под плотным надзором конторских «оперов» Системы, вздохнув: «Не хватало ещё и друзей Катрин подвести “под монастырь”! Отпусти и уходи сама».
      Расстались тепло, что-то обещая друг другу, Кати пыталась подарить пластинки Козлова, джазиста, Мари не приняла дар, мотивировав отказ нелюбовью к этому виду искусства: «Молода, наверное. Не понимаю. Не моё».
      Катрин так и уходила по тротуару Суворовской площади, грустно оглядываясь, понимая, что вряд ли увидится с девочкой с такими волшебными глазами вновь.
      Мари с нею мысленно согласилась: «Да, всё меняется стремительно в стране, может быть, к лучшему, но только не в моей жизни: стояла и стою на самом краю».**
      Гостья поняла всё без слов. Не оттого ли расплакалась, подходя к дальней машине у переулка, незамеченной Мариной ранее?
      Ужаснулась, побелев лицом: «Кто там внутри? Почему Катрин так виновато что-то проговорит кому-то внутрь, как только ей открыли дверцу машины? Её ждали или… нас? Боже… – стояла далеко, но чётко видела, как женщина побледнела, потом резко покраснела, отпрянув, видимо, от уничтожающих слов, попыталась вернуться обратно в театр. Заметив этот манёвр, девушка тут же метнулась в помещение вестибюля, где её терпеливо ожидал служащий, стоя возле двери внутри фойе. Влетев пушинкой, аккуратно выглянула сквозь светлые шёлковые шторки на двери и увидела, как сильно растерялась Кэти, словно не знала, что теперь делать дальше, замерев в нерешительности. Потом её, очевидно, позвали в машину. Шла к ней, низко опустив голову, будто в очередной раз проиграла пари или крупно непростительно провинилась. – Да, Кэт, пари – не твой конёк», – понимающе выдохнула, закрыв на миг глаза.
      – Брысь! Видишь же: наблюдают! – шикнул грозно старик, щенком отбросив девушку от двери. – Быстро в зал! Без разговоров! – этим выдал в себе отставника «оттуда». – Понаблюдаю, сообщу.
      Досидев почти до конца спектакля, рисковать не стала и, пробежав на цыпочках вниз, в фойе, попросила капельдинера вывести её через заднюю дверь. Странно посмотрев, пожилой мужчина кивнул и повёл путаными коридорами вглубь театра. Выпуская через служебный вход, сначала выглянул сам, потом осторожно вывел за руку Мари.
      – Пройдёшь вон тем двором, свернёшь в подворотню налево – на бульваре окажешься. Там троллейбусная остановка рядом. Будь в гуще людей, следи за машинами. Возле метро не медли – пулей в павильон! – внимательно выслушав дельные советы, согласно кивнула в ответ. Подождал, пока девушка не свернула к подворотне и не помахала ему рукой, негромко крикнув: «Чисто!» Тогда кивнул, прощаясь, и поспешно скрылся за невзрачной дверью, бурча под нос: – Пронесло. Счастливая девчонка. Увязались бы. Чем зацепила забугорных?..
      Она ехала на троллейбусе до метро «Новослободская» и усиленно думала: «Какие мы всё-таки разные с Кэти! Дело даже не в большой разнице в возрасте: ей за пятьдесят, мне едва двадцать два. Нет, дело в воспитании и культуре. (Слово менталитет узнала позже, тогда этого понятия не знала.) Мы просто разные. И по просвещённости тоже. Мы – дети Октября и ценности у нас соответствующие. И где уж мне, крестьянке, понять ту, которая выросла в буржуазной Франции, принадлежит к среднему классу, вращается в высоких кругах и по профессии, по происхождению! Да, профессия – самый настораживающий фактор. Нам никогда не стать подругами. Я ведь не ребёнок и прекрасно понимаю, что она сотрудничает со своими спецслужбами, как вынуждены сотрудничать наши журналисты с могущественным ГБ. Системы везде одинаковы и приёмы их работы похожи. Не их ли “службы” сидели в той машине? Наверняка. Проверять не стану, уж прости меня, Кати! Пойми: своих хватает. Если ещё и своих “навесишь” – свихнусь, – домой вернулась благополучно, в театр с Надей отправила подругу Риту, сославшись на разыгравшуюся мигрень. – Не глупая, понимаю: и там могут перехватить, а второй раз спастись вряд ли удастся».

      Больше Марина с Кингман не виделась, никогда не слышала о ней. Сама же француженка не приезжала и не искала. Спустя пару лет, Мари догадалась о причине: «Её наказали, запретив въезд в Союз! Наши службы выяснили всё. Значит, я оказалась права в своих подозрениях: тогда там, в машине, сидели чужие “спецы”! Я чудом избежала похищения».

           * …за Мариной ведётся наблюдение, – история в романе «Поступок, ставший судьбой».
         ** …стояла на самом краю, – история в романе «Удержать нити судьбы».

                КОНЕЦ.

               Январь, 2014 г.                (Дополнение к  роману «Скворечник на абрикосовом дереве».)

               http://www.proza.ru/2016/03/23/1474


Рецензии