Вопреки страху и времени. 2. Из Франции, с привето

                Часть 2.
                ИЗ ФРАНЦИИ, С ПРИВЕТОМ!
          http://www.proza.ru/2014/01/24/1418

      – Катрин Кингман. «Радио Франсе». Третьяковка, – терпеливо повторяла, смотря на девушку с тревогой и странным выражением лица. – Почему Вы мне ни разу не позвонили? Я волновалась очень сильно! Переживала, как у Вас сложится судьба после того столкновения с Органами?
      – Кати?! Боже… – Мари потеряла дар речи на время, покачав головой: «Шесть лет прошло! Как нашла опять?» Едва опомнилась. – Как Вы на меня вышли?
      – У меня здесь есть связи. И друзья. Наблюдали за Вашей жизнью, – сквозь довольство проглядывала растерянность, что ли. – Я всё про Вас знаю, Марина. Всю правду. Рада, что смогла вновь приехать в Москву и найти. Так хотела встретиться!
      – Безумие. Вы играете с огнём! – в порыве беспокойства схватила гостью за руки, на что женщина мягко сжала девичьи пальцы и… поцеловала их, непонятным взглядом смотря в упор, не сводя серого взора, буквально ощупывая им лицо, шею, тоненькие ключицы, грудь Мари. Заметив её смущение, загадочно улыбнулась, сильно пожав руки. – Ходите по лезвию бритвы. Отважная до безрассудства. Здесь так нельзя, опасно!
      – Нет, ничуть. Времена стремительно меняются. Горбачёв – очень прогрессивный деятель. Теперь всем нам станет легче, – Кати встала, подняла девушку со скамьи, обняла, как тогда в музее, и повела по бульвару. – Не спрашиваю, как живёте – всё на лице. Спрошу о другом: как выжили после жуткой истории с офицером?* – тихо, почти шёпотом, побледнев красивым зрелым лицом.
      – Как все вдовы – держусь. Всем нам нелегко и неуютно. Стискиваем зубы и живём дальше, всем чертям назло.
      – Вопреки страху и времени?
      – Да. Жёсткая среда тонизирует. Бодрит, как мороз зимой, – лукаво покосилась на гостью. – Трудности и опасности делают жизнь увлекательнее и интереснее. Лишения и неустроенность тренируют характер и закаляют волю. Вообще, наша система заставляет держать марку. Держи фасон, хоть тресни, как говорят в Одессе, – негромко рассмеялись обе. – На «ты»? – протянула француженке тонкую худую руку. Кати пожала с таким пиететом и необъяснимым выражением лица, что Мари стало неловко. – Не оскорблю фамильярностью? Не сочтёте панибратством?
      – Нет. Это лучше, чем лицемерие. Чистая душа. Как у ребёнка, – так же странно посмотрела, ввергнув Марину в смущение: «Где я видела уже такой взгляд? Будто не женщина смотрит, а мужчина. Чувственный, оценивающий, зовущий. Чёрт, вспомнила: Варианда! Вот оно что». Взяла эмоции под контроль, собралась вся, продолжила беседу. Катрин же, беседуя, не сводила глаз. – Словно не было этих шести лет, не правда ли? – рассмеялась низким контральто, хрипловатым, будоражащим и тревожащим. – И ты – юная девочка, и опять полезешь на амбразуру! А? Так?
      – Легко. С удовольствием! Была бы веская побуждающая сила, а причина и дот всегда найдутся, – посмеивались, говоря глазами много больше. – Спасибо, что не забыла ничтожного инцидента, Кати! Тронута до глубины души.
      – Ничтожного?.. – опешила, встала столбом. – Да ты хоть понимаешь, что тогда произошло? – посерьёзнела, взяла Мари крепко за плечи, как-то совсем уж по-мужски: вцепившись, слегка встряхнула. – Да вся группа была уверена, что ты до дома не доедешь – пропадёшь! Даже пари держали. Я проиграла.
      – Похоронили? Списали и крест поставили? – полыхнула изумрудом в насторожённую сталь, слегка укорила, тепло улыбнувшись.
      – Да.
      – Почему?
      – Ну, мы ведь не дети все были. Матёрые журналисты – профи в своём ремесле. Понимали: ты пошла против ваших Органов Безопасности. Отважилась на открытое противостояние!
      – Пустяк, – легкомысленно отмахнулась от прошлого. – Просто отказалась фотографироваться, только и всего. Не фотогеничная я! Плохо получаюсь на фотографиях. Не любит меня камера! – рассмеялась, пожав плечами. – Потому на актрису и не пошла в своё время, хоть и прошла отбор с лёгкостью. Уже через полчаса вышла студенткой. Сам Ульянов брал к себе вне конкурса.
      – Как жаль! У тебя всё получилось бы!
      – Нет. Не с моим независимым бунтарским характером. Не тогда. И даже не сейчас.
      – А стоило всё-таки рискнуть и взорвать этот гнилой затхлый мирок! – Кати юно расхохоталась, воинственно взмахнув рукой. – А? Устроила бы им такой «бум»!..
      – После первой же сессии выгнали б под любым предлогом, уверена, – криво улыбнулась, вновь виновато пожав плечиками. Старалась не смотреть в пытливые глаза женщины. Чем-то тревожила всё больше. – Там не любят личностей. Ученики, последователи, паства – да. Не новаторы. Сцена без меня не умрёт – хороших актёров предостаточно, – подумала, вспомнила о завтрашнем культпоходе. – Кстати, Катрин, не желаешь сходить в театр? В Вахтанговский.
      – Была там несколько раз. Если только в другой, – засомневалась. – Молодой какой-нибудь. Прогрессивный.
      – Тогда, в «Советской Армии». Там молодёжь играет талантливая, – повела к театральному киоску. Написала записку кассирше, поверх голов протянула, не обращая внимания на верещащую толпу приезжих. Киоскер едва прочла, побледнела и отогнала от окошка людей. Через пять минут билеты были на руках. – Ну вот… балкон, правда, но зато недалеко от сцены.
      – Что ты там написала? – расхохоталась, покраснев.
      – Правду. Журналисты. Иностранцы. Франция. И просьба.
      – И всё?.. – поразилась до глубины души. – Не верю!
      – Придётся, милая, – смеялась, махая билетами перед её носом. – Вот оно – доказательство! Запомни, матёрая моя журналистка «из-за бугра»: зачастую, правда в Союзе срабатывает мощнее нейтронной бомбы. Пользуйся ею здесь почаще – удача не отвернётся! Клянусь мамой! Зуб даю!
      – Да уж… Я тут приехала, надменная и высокомерная, хотела сказать: «Привет из Франции, свободной и прогрессивной!», а она запиской победила! Бумажкой! Одной правдивой строчкой! – свалилась на скамью в сквере, держась за живот. – Меня убила неопытная наивная девочка… Позор… Опять я в проигрыше… Пари – не мой конёк. Убедилась?..
      – Да. В Союзе пари – заведомо провальное дело, – поддержала по-доброму смех. – Мы же непредсказуемые все. Какие прогнозы могут тут сработать? В чём? Как на минном поле… И карты не жди… Потом нарисуют…

              * …после … истории с офицером? – история в романе «Скворечник на абрикосовом дереве».

                Продолжение следует.

                http://www.proza.ru/2014/01/24/1438


Рецензии