Джаз бандитов и ментов

 — Уважаемый, вы знаете какая ситуация в городе и, подозреваю, догадываетесь почему.
Полковник Дубина расположился в кресле за письменным столом и в упор рассматривал человека, сидящего перед ним. Это был мужчина средних лет, небритый блондин в дымчатых очках.
— Поскольку в городе введено особое положение и действуют законы военного времени, – продолжил полковник, – то я скрывать от вас не стану, что в случае отказа сотрудничать с нами, вас ждут неприятности.
 Блондин молчал. Дубина продолжил:
— Вы мне сейчас расскажете о ваших контактах в Интернете с адресом likvidator@likvidator.ru. Нас интересует: что это за человек, как вы с ним познакомились, где возможно его физическое присутствие, и как вы с ним выходите на связь после того, как Сеть перестала работать. Советую дать исчерпывающие ответы.
— Вы мне угрожаете? – спросил блондин.
— Да, – ответил Дубина.
— Моя жизнь под угрозой? – поинтересовался собеседник.
— Безусловно, – подтвердил полковник. – Даже более того.
— Как это понимать? – задал вопрос допрашиваемый.
— А как хотите, – посоветовал командующий сопротивлением. И зловеще добавил: – Но лёгкой смерти не ждите.
— Вы, насколько я понимаю, полковник Дубина?
— Да, перед вами он.
— То есть вы?
— Да, чёрт возьми, –  я.
— В таком случае, хочу предупредить, что наш разговор сопровождает звукозапись, и рекомендую вам придерживаться прав человека, утверждённых соответствующей декларацией ООН, – спокойно проговорил блондин и закурил сигарету. – В противном случае вы, полковник Дубина, будете отвечать за свои действия перед трибуналом в Гааге. Это вам гарантирует международная организация "Юристы и прямое действие", членом которой я являюсь. Подозреваю, что я не первый в вашем кабинете. Ждите проблем.
Дубина выслушал речь писателя, задержанного для выяснения его связи с Ликвидатором, встал, подошел ближе и зловеще–спокойным тоном предложил:
— Дайте сюда диктофон.
— Пожалуйста, – ответил писатель. Вытащил из кармана чёрную коробочку и протянул её Дубине. На диктофоне блестела короткая антенна.
— Это передатчик, – дружелюбно пояснил писатель. – А запись ведётся на некотором расстоянии отсюда. Недалеко. В городе Киеве.
Полковник вертел в руках передатчик и молчал. Он понимал, что писатель поймал его. Уняв вскипающее бешенство, Дубина взял диктофон за антенну и аккуратно бросил его в аквариум, где плавали серебристые скалярии и дремала золотая рыбка.
— Ничего страшного, – прокомментировал писатель. – Всё, что необходимо, уже записано и размножено. Знаете, я ведь в прошлом – разработчик цифровых коммуникационных систем. И сколь шустро полковник Дубина машет дубинкой, столь активно я анализирую полупроводниковые ситуации и их побочные эффекты, – туманно закончил писатель.
— Я советую вам придержать язык, – сказал полковник. – Сейчас звукозапись уже не ведётся. А после взрыва от ваших коммуникационных систем, с записью нашего разговора, ничего не останется. – Посмотрел на часы. Добавил: – Ждать недолго.
— Да уж увольте меня держать за дилетанта, –  ответил допрашиваемый. – Файл с нашим разговором через спутниковый телефон уже ушел за пределы Украины. Вот так–то полковник. Дубиной махать – не мешки ворочать, а тем более мозги. Берегите теперь меня. Вы уж не обессудьте, но как только ваши люди стали вести за мной наружное наблюдение, сразу же видеозапись этой оперативной работы стала перегоняться через спутник в мой личный архив. У которого есть весьма интеллектуальный архивариус. Он, в данный момент, анализирует обрыв нашего разговора и собирает весь компромат на полковника Дубину в один файл, чтобы переправить его туда, куда положено. Если я вовремя не позвоню по телефону, – добавил писатель.
— Хорошо, будем считать, что 1-1, – сказал успокоившийся Дубина.
— А почему же это 1–1? – поинтересовался писатель. – Опять дискриминация?
— Сам факт, что вы здесь, это уже очко в мою пользу. Или не факт?
— Да, –  рассудил писатель. – В общем–то, я согласен.
— Итак, – продолжал полковник. – Мы поведём нашу беседу в цивилизованном русле. Я задам вам вопрос, а вы дадите мне ответ.
— Если захочу, – уточнил собеседник.
— Естественно, – согласился полковник, облокотился о стол, упёрся подбородком в ладони и поинтересовался: – Как вы считаете, ваш адресат в Интернете выполнит свои угрозы по поводу нейтронного взрыва? Я имею в виду человека под псевдонимом Ликвидатор.
— А почему вы задаёте мне этот вопрос?
— А потому, что считаю, вы можете ответить на него в информационном плане.
Писатель пустил дым сигареты, и оценивающе глядя на полковника, сказал:
— Я получал письма с имейла за подписью буквонабора ЛИКВИДАТОР. Ни о каком взрыве там речь не шла.
— Вы же утверждаете, что не прочли их.
Блондин снисходительно поглядел на Дубину. Пояснил:
— Я это и имею в виду. Не прочтя ничего в письме я, само собой, ничего не прочёл и о взрыве. Неужели непонятно?
— Послушайте, – выговорил Дубина, утрамбовывая спокойствие. – Вы же понимаете о чём идёт речь. Вы же понимаете, что если будет разрушен Киев, то лучше от этого не станет никому, кроме строительных подрядчиков. Что вы мне морочите голову? Помогите остановить руку сумасшедшего. Спасите город. Вы же писатель, в конце концов. А потом напишите роман о спасении Киева. Можете ссылаться на меня.
— Да уж, спасибо, – среагировал блондин и снова замолк, уйдя в никотин.
— Вы отказываетесь сотрудничать с Киевским Сопротивлением? Вы сторонник НАТО? Вам нравится демократический образ жизни? Или у вас бабушка американка?
— Моя бабушка лежит в могиле под Киевом.
— Тогда в чём проблема нашего непонимания?
— Я не сторонник НАТО. Вы это хорошо знаете, потому что следили за мной и читали мои книги. Я сторонник здравого смысла.
— Ну... И?
— Он мне подсказывает, что пора идти домой. Я арестован?
— Нет, – чертыхнулся полковник. –  Пока нет, – добавил.
— А по поводу Ликвидатора могу сказать только одно, – сообщил собеседник Дубины. – Не думайте, что ваш Муссолини супер психолог. За моей подписью могу находиться только я. Меня обычно трудно с кем–то спутать.
— Что вы хотите этим сказать? – напряженно спросил полковник.
— Да то, что сказал. Дешифруйте как хотите. Впрочем, могу намекнуть в чём дело, – добавил блондин, наклонившись к полковнику. – И кто это всё затеял.
— И кто же?
— Я. Сдуру, по пьянке. А теперь жалею.
— И что же вы такого сделали? – поинтересовался хитрый Дубина, прищурив глаза.
— Да всё что происходит кругом. Вот и вашу рожу тоже. Не хотел связываться, а теперь поздно – текст ушел.
— Что–то я вас не очень понимаю. Какой текст? Куда ушел?
— В архив. Муссолини тоже не понимал. Но в последний момент понял. Он, по идее, не дурак. И теперь в трансе. Этот итальянец с характером и тяжело переживает подобные вещи.
Писатель затянулся, пустил вверх дым, поглядел в окно. Там ярко светило солнце и летали ласточки.
— Слушай, полковник, не доставай меня своим взрывом. Ты думаешь, я его хочу? – продолжил писатель, неожиданно перейдя на "ты". – Пусть этим вопросом занимается Муссолини, он же решил выступать от моего имени – пусть и выступает. Баба с возу – кобыле легче.
— При чём здесь кобыла?
— А я откуда знаю? Тайны подсознания. – Пару секунд помолчал. –  Мне ничего не известно о Ликвидаторе более того, что знаете вы. А вот ваш новый гениальный итальянский друг, – психоаналитик, как я понимаю, – наверное, сумел как–то выйти на образ этой личности. Желаю ему удачи. А я – пас.
— Что–то вы несёте белиберду. Я теперь понимаю, почему Муссолини говорил, что все писатели сумасшедшие. Вы уж не обессудьте...
— Прав ваш Муссолини. Вот именно в этом я с ним согласен. Только не понимаю, почему сумасшествие звучит как недостаток.
— Ну, я тут уж и не знаю, что вам сказать. Честно говоря, вообще удивляюсь, кто читает вашу писанину. Как вы вообще этим зарабатываете? Уму непостижимо!
— Литературная деятельность для меня не заработок. Деньги за это я не беру принципиально.
Дубина скептично посмотрел на писателя.
— Да? А за что вы, простите, пьёте пиво?
Блондин пустил колечко дыма и профессиональным взглядом оценил любопытного Дубину. Ответил:
— За что пьёте вы, я спрашивать не буду. Лично же я профессиональный валютчик.
— Ух ты! – подивился Дубина. – Валютчик? Это что–то новенькое. Оперативная слежка такого не подтверждает.
— Я же сказал – профессиональный, – объяснил писатель.
— Простите, но по–моему эта специальность ушла в прошлое.
— Да что вы говорите? – спросил блондин. – А где же тогда я?
— А вы не поделитесь хотя бы маленькими подробностями – в чём смысл работы. Ну конечно же нет! Профессиональная тайна!
— Почему же. Поделюсь, – ответил собеседник. – Секрет успеха валютных операций  скрыт  не в алгоритме последовательности действий. Секрет в фартовом генетическом коде.
— Нууу... И?..
Писатель серьёзно посмотрел на Дубину и сказал:
— Я покупаю в Киеве наличную гривну и продаю её в Нью-Йорке, на валютной бирже. И знаете, дело идёт.
Полковник с поднятыми бровями десять секунд глядел на валютчика. Лёг грудью на стол, прищурился, негромко прокомментировал:
— Я ценю юмор. Но не такой плоский.
Блондин пожал плечами.
— Это ваше дело. Вы спросили – я ответил.
— Не морочьте мне голову! – Дубина встал из–за стола, прошелся и снова сел. Стал задумчиво глядеть на писателя. Тот потушил сигарету и спросил:
— Ну а вы, Дубина. Чего хотите вы?
— Как это понимать – чего я хочу?
— Да так и понимайте. Вы хотите, чтобы Киев не взорвался?
— Что за вопрос идиота!
— Спасибо за комплимент. И я, наверное, не хочу. Но есть такие вещи, которые происходят сами по себе. Этот взрыв трансцендентен.
— Чего?
— Он может быть, может и не быть, а может уже был. Ясности тут нет никакой.
— Вы меня этим не удивили. Я знаю ход вашей мысли, читал ваши книжечки. И ваш отвлекающий маневр с Муссолини не собьёт меня с толку. Плевал я на Гаагу и ООН. Я сейчас зажму вам яйца в тиски, и вы мне всё расскажите.
— А если я ничего не знаю?
— Узнаете.
— Ну, это уже заказ.
Дубина снова вполз в ячейку спокойствия и с добродушной улыбкой хорошего полицейского сказал:
— Ну, давайте же жить дружно. Я не хочу делать неприятные вещи. Их и так кругом полно. А вы меня начинаете провоцировать. Не берите грех на душу.
— Я не сторонник теизма.
— Чего?
— Я безгрешен.
— Во–во. Вспоминаю итальянца. Он дал исчерпывающую информацию о складе вашего характера.
— Молодец. Выдерживает алгоритм.
— Чего?
— У Муссолини характер его прадеда. Ведь верно, полковник? Хорроший макаронник получился! Прямо подолянин, чёрт его дери. А в общем–то, – оживился писатель, – в нашей беседе гораздо больше реализма, чем абстракции. Ещё старикан Шопенгауэр говорил, что объект есть субъект. И наоборот. – Собеседник пытливо посмотрел на Дубину как на экспонат и спросил с мягкой улыбкой: – Как вы, полковник, относитесь к идее платонических идей?
— Чего?
— Если появилась ваша идея, идея полковника Дубины, то вы существуете на самом деле.
— Да я то в этом не сомневаюсь, – подозрительно глядя на собеседника, ответил глава Сопротивления. – Муссолини был очень прав, придя а аналитическому выводу относительно вас.
— Не буду спорить, все мы ходим вокруг него кругами. Кто ближе, кто дальше. От ума, я имею в виду. Но давайте ближе к делу, если вы уж сами не в состоянии работать. Ваши люди держали оборону Киево–Могилянской академии?
— С чего вы это взяли? – с удивлённым видом молвил полковник.
— Не валяйте дурака. Так вот, я вам задам наводящий вопрос: как они туда попали? Ну?.. Ну?.. Ну, полковник... Уже теплее... Работайте головой, а не дубиной...
— Откуда у вас эта информация? – мрачно спросил допрашивающий. – Впрочем, хорошо. Я вас понял. Проникнуть в секретный подземный лабиринт мы не смогли. Академия в тройном кольце охраны, а в тоннеле метрополитена кодовый замок оказался перекодированным, или вышел из строя. Маринин, наш боец и информатор, сказал, что во времена Брежнева использовали одноразовые коды. Мать его матери имела эту информацию.
— Да, бабка Маринина была агент КГБ.
— Откуда вы знаете?
— Да оттуда же, откуда и всё остальное.
Дубина вытер пот и неуверенно посмотрел на собеседника. Сказал слегка изменившимся тоном:
— Я вижу, вы в курсе таких вещей, которые выводят нас на объединение беседы в плане... кхм.. результативного резюме.
— Резюме? А проще можно? Вы хотите сказать, что мы можем договориться?
— Да.
— Дубина, так и говорите, как думаете. Не кидайте в родной русский язык всякие помоечные словечки. Они нужны только в соответствующей атмосфере. Сейчас не та атмосфера. Мы ведь говорим от души?
— Конечно!
— Ну вот, этим всё и сказано. – Блондин откинулся на стуле и сунул руки в карманы. Сказал: – Хорошо, простите за отвлечённую болтовню. Вы просили помочь – я помогаю. Слушайте.
Дубина весь вытянулся над столом в сторону писателя и оттопырил уши.
— Но только не ждите чудес. К Ликвидатору я лично не имею никакого отношения, но... Но. Но я ставлю вас в режим автопилота. Далее – по тексту. Куда нелёгкая вынесет. Ликвидатор на автопилоте давно, поэтому у вас и не получается состыковка. Но что–то он улетел чёрте куда на автоматическом управлении. Вдогонку ему отправляетесь вы. Вот так, полковник. Теперь успокойтесь. Все проблемы будут решаться вашей головой. – Писатель улыбнулся. – Вот и всё!
— Тьфу, чёрт, – откинулся назад в кресло Дубина. – Вы опять намекаете на то, что Объект находиться в подземелье под Киево–Могилянской академией?
— Возможно, возможно... Но ведь времени совсем мало и поглядите, что твориться в городе! Как будто это и не Киев, а Багдад. Знаете, я вам вот что скажу. Проконсультируйтесь с Муссолини, он почти подолянин по складу ума. Этот макаронник в состоянии отбросить феномен перцепции и ликвидировать трансцензус.
— Вы же сами советовали не использовать помоечные слова.
— Да, простите. Но всё равно уже сказал. Итак, найдите Муссолини, полковник. Немедленно. Он, скорее всего, пьёт сейчас пиво где–то на Крещатике.
— Пиво? Сейчас? Вы и, правда, сумасшедший.
— В том–то и весь нюанс. Муссолини имеет те же склонности, что и я. Делайте так, как вам советуют. А я тоже пошел пить пиво. Прощайте. А может до свидания? Впрочем, управление теперь в ваших руках.

— Послушай, Скорцени. Как ты думаешь, что должна ощущать и как себя вести кукла, тряпичный клоун, игрушка, которую дёргают за верёвочку, она машет руками и ногами, что–то там пляшет и даже, вроде бы, разговаривает – думает, что живёт, а на самом деле это жизнь хозяина, который её создал. А?
— Это вы к чему, шеф?
— Да всё к тому же. – Мрачно стал пить пиво из горлышка бутылки. Добавил: – Я не желаю быть клоуном. Вот с этой секунды я исчезаю. Вот с ЭТОЙ.
— Что это с вами, шеф? Я понимаю, вы перенервничали. У вас на плечах огромная нагрузка. В этой заварухе со спрятанной бомбой вы один представляете всю Италию. Думаете за всю Италию. Переживаете за всю Италию. Принимаете важнейшие решения за всю Италию. Один. Да... Вот... Кхм... И вся Италия не забудет великого Муссолини! Только Муссолини спасёт великую нацию от деградации. Кто, если не Муссолини? А? Ну? Не понял? Никого? Я так и думал! Я так и думал. Никакой дурак не станет на место великого Муссолини. Никто не захочет. Испугается. А он не боится! Вся Италия смотрит на Муссолини. Весь мир смотрит на...
— Заткнись. –  Поставил пиво. – Я хотел уйти, но твоя болтовня невыносима. Придётся остаться. Если бы не я, ты, наверное, взорвался бы, как раздувшийся воздушный шар, через минуту. Тебе необходима бронированная оболочка. Хорошо, что мы имеем?
— Пять часов вечера, 21 июня.
— Мда. Часы идут вперёд. Назад ни шагу.
К столику с итальянцами подошел поддатый бродяга и, кивнув на батарею пустых бутылок, сипло прошепелявил:
— Бхутхылочки шапхгать можна?
Муссолини с любопытством уставился на невозмутимого представителя социальной прослойки.
— А на что же они вам, любезный. Приём стеклотары то уже уехал.
— Пхриедет, пхадлюка. Никхуда не дхенется.
— Берите, пожалуйста, – разрешил Скорцени.
Бомж похватал бутылки, сложил их в мешок и убрёл дальше по пустынному Крещатику.
— Шеф, я всё–таки не очень понял, на что вы рассчитываете? Я, конечно, верю вам и не лезу с советами. Но, извините, зачем нам жариться на нейтронном взрыве? Пойдёмте в метро.
— Слушай, Скорцени. Взрыва не будет. Но это между нами.
— Вы уверены?! – радостно спросил подчинённый.
— Нет, не уверен. – Скорцени сник. – Но время у нас ещё есть. Раньше четырёх часов утра всё равно ничего не будет.
— Не будет, так не будет.
— А поэтому наберу ка я полковника Дубину. Он сейчас очень при деле. Это мы здесь, на Крещатике дурака валяем. А полковнику сейчас не до пива.
Муссолини взял в руки спутниковый телефон, стоящий на столе, и набрал длинный номер.
— Дубина на проводе.
— Ну, как, полковник, есть новости?
— Пока нет. Но я жду звонка.
— Я догадываюсь, чей вы ждете звонок. Но как он выйдет на ваш телефон?
— А вы что, не видели? По всему Крещатику на столбах развешаны объявления: "Дубина ищет Ликвидатора". И номер телефона. Эти столбы недавно показали по телевизору. Уже позвонили из заготовительной фирмы Lesopoval Ltd из Сибири.
— Мне это напоминает брачное объявление.
— Да я себя уже ощущаю его родственником! Он должен позвонить. Очень любопытные для него новости покоя ему не дадут. Наш отряд на востоке страны сделал ему сюрприз! Эта секретная новость его очень–очень удивит.
— Я знаю, о чём вы. Про этот секретный сюрприз болтают все информационные агентства. Гондурас выслал в Глухов дипломатических представителей для переговоров о размещении посольства.
— Да? –  удивился Дубина. – А я думал, что телефоны не работают и никто ещё ничего не знает.
— Телефоны не работают только на Украине. Благодаря дядям Сэмам, которые машут тряпкой со звёздочками. А у остальных всё работает. Даже очень. Киев, например, транслируют в прямом эфире 64 телеканала через 8 геостационарных спутников. Возможно, сейчас и мы со Скорцени и пивом мелькаем где-то в кадре. Все ждут шоу под названием Ядерный Взрыв Столицы Киевской Руси. Надеются, что после американских небоскрёбов будет зрелище покруче. Даже заголовки статей в европейских газетах звучат, примерно, так: ЯВСКР надвигается на Россию. Последствия ЯВСКРа непредсказуемы. ЯВСКР изменит мир. ЯВСКР - Апокалипсис 21 века. Вот так, полковник. Ваш Глухов на "секретном" востоке Украины известен теперь не меньше Киева. Уже сообщили, что на всех церквях новой столицы Украины сидят мёртвые снайперы с израильским оружием в руках.
— Быстро работают, болтливые сволочи, – удивился Дубина. – Но не на всех, а на одной. Была попытка покушения на верхушку украинских националистов. Некий Гинсбург представляет это движение. Попытка покушения предпринималась в отношении его. – Дубина прокашлялся. – Но она была пресечена.
— Да? Ну, тогда я рад, что ваша оперативная работа имеет такие положительные результаты.
— Не будем на эту тему. Она ещё не закрыта. Вы ничего не выяснили по своим каналам о существовании в Киеве вращающихся фундаментов?
— Я обзвонил всех известных мне специалистов в России. Никто ничего на эту тему не слышал. Не могу только понять, зачем вам это нужно?
— Сообщу чуть попозже. Возможно, бомба находится под Киево–Могилянской академией. Её фундамент, как стало известно из некоторых источников информации, может вращаться. Мы оперативно разрабатываем эту тему. Мои люди уже зашли в помещение под академией, но пока ничего не нашли.
— А что, есть такое помещение?
— Да, – лаконично ответил Дубина. – Маленький подвальчик. Извините, я отключусь. Мне звонят по второй линии. – Телефон умолк.
— Какие–то новости? – спросил Скорцени.
— Какой–то бред о крутящихся домах на Подоле. Дубину опять кто–то с какой–то целью обувает, а тот мечется, как ужаленный бульдог. Думаю, всё решит реакция Ликвидатора на происходящие события. Я письмо ему писал не даром.
— А что в письме?
— Я же говорил – неважно.
— Ну, неважно так неважно.
— Подай ка бутылочку пива, если уж ты не позволил мне исчезнуть. Продолжим релаксацию. События развиваются самостоятельно, мы этому развитию мешать не будем.
   
   
Фрагмент романа "Восточный триллер"


Рецензии