Раз пенёк, два пенёк. 11 глава

 У старого охотника дым стоял коромыслом. Самогонка «от Павлы» лилась рекой. Финансировал пьянку Борис Борисович, залезая всё глубже в долговую яму к местной спекулянтке. Он ещё не подмочил свою репутацию в глазах Павлы Сергеевны, считавшей водителя Суслонова вполне платёжеспособным гражданином.
 Прижимистый Боря, встретившись ночью «на узенькой дорожке» с Кабаном, неожиданно для всех пошёл вразнос. После пяти лет полной абстиненции он запил – словно с цепи сорвался. Ни работа, ни ревнивая супруга, ни «робятишки» не могли его теперь удержать. Домой Суслонов даже не появлялся, обретаясь в основном у гостеприимного дедушки.

 Двери Малофеевой избы были распахнуты настежь. Клавка удивлённо хмыкнула и прошла в дом, не постучавши.
 За столом в центре восседал сам хозяин и по-стариковски мусолил беззубым ртом квашеную капусту. Перед ним стояла глубокая железная миска, наполненная данным продуктом. Малофей был не очень пьян, что называется - «в меру».
 Чуть поодаль, на сундуке отдыхал молодой, но уже плешивый мужик. Около него стоял тазик, по всей вероятности, приготовленный для гостя.
 Второй посетитель, Панкратыч, ковырялся в печке, тщетно пытаясь найти подходящий бычок. Плотнику было невдомёк, что все окурки припасливый Малофей собирает в специальную баночку – на «чёрный» день.
 - Уголовный розыск! – рявкнула Клавка во всё горло.
 Голова лежащего мужика резко дёрнулась и брякнулась об обитый железом угол сундука. Раздался глухой стук, потом стон. Панкратыч, словно таракан, мигом спрятался за печку. Малофей сделался белее мела.
 - Что, мазурики, совсем страх потеряли? Двери нараспашку: заходи, кто хочешь, бери, что хочешь, – весело приветствовала тёплую компанию Борода.
 - Дак ведь, Клавушка, нам теперя некого бояться, - пришёл, наконец, в себя Малофей.
 - Выпить есть? – Клавка бесцеремонно уселась за стол.
 Малофей вопросительно поглядел в сторону сундука, но гостю, похоже, не было дела, ни до чего. Плешивый охал, держась за голову. Дед принял решение.
 Он выудил из-под стола бутылку и налил полстакана гостье:
 - На здоровье, Клавушка.
 Борода залпом выпила содержимое. Зажевала капустой.
 - Рассказывай новости.
 - Словили преступника. Который ходил ночью по улицам, жертв искал. Значится, теперя можно спать спокойно. Вот я и двери закрывать перестал. Кого бояться-то? Мы ведь уж, грешным делом, думали, что мертвец из гроба приходит, кровь пить. Оказалось, нет – маньяк это. Боря, - дед кивнул на плешивого страдальца, - ночью с ним нос к носу столкнулся. А ещё, Панкратыча душегуб чуть не убил, да и я смерти чудом избежал. Теперь убивец сидит в камере.
 - Когда приняли злодея? – поинтересовалась Клавка.
 Малофей сощурил один глаз:
 - В половину одиннадцатого вчера вечером, участковый взял его. Крику было - на весь посёлок! Я ищо на часы посмотрел, как чичас помню.
 Клавка закурила. Панкратыч из-за печи с испугом поглядывал на гостью, когда-то им собственноручно закопанную в землю. Вроде, живая! Он осмелел настолько, что вылез из укрытия и стал жадно принюхиваться, поводя длинным носом. Курить хотелось ужасно.
 Наконец, бывший плотник решился:
 - Не найдётся лишней папироски, а?
 - Лишней – нету! – отрезала Клавка, мимоходом глянув на просящего.
 И тут она признала Панкратыча! Борода повернулась к попрошайке всем корпусом, чуть прищурив глаза.
 - Как я тебя сразу-то не приметила, фуцан? Стоять на месте!
 Бывший плотник изрядно струхнул. Колени его задрожали, челюсть отвисла. Панкратычевы глаза стали бегать, выискивая пути отхода.
 - Клавушка, это Павлик, Петин дружок, - попытался разрядить обстановку Малофей.
 Вдруг неожиданно распахнулась дверь. На пороге стоял Петя Синий. Сзади за его спиной маячила кудрявая голова. Не здороваясь с присутствующими, Петя подскочил к Панкратычу и ткнул его кулаком в нос. Предатель с воем схватился за лицо.
 - Сука, стукач! Порву падлу! – Синий схватил миску со стола и грохнул её об голову соседа.
 Присутствующих обдало кислым рассолом, закуска разлетелась по всей избе. Панкратыч повалился на пол и заскулил, словно побитый пёс. Из пробитой головы его текла кровь, на ушах висела капуста.
 Дед Малофей, беззвучно съехав под стол, исчез там. Боря перестал охать. Шурка смущённо топтался в дверях, не ожидая от Синего подобной прыти.
 И лишь Клавка невозмутимо взирала на экзекуцию. Она справедливо полагала, что за Панкратычем имеется серьёзный косяк. Прилюдное наказание – вещь серьёзная.
 Впрочем, Петя не замедлил просветить присутствующих:
 - Эта крыса вчера заложила нас участковому. Подслушала у дверей, о чём мы трём, и сразу же ломанулась! Эх, Панкратыч, не был ты на «малолетке»! Уже ходил бы дырявым и кукарекал!
 - Всё, хватит, не трогай Павлика! Петруха, здесь тебе не «малолетка». Вставай, касатик, на табуреточку присядь. На вот, папироску, - проявила вдруг неожиданную доброту тётка.
 Она быстро сообразила, что пора уже защитить длинноносого. Глядишь, конфликт дойдёт до участкового. Вот Клавка и наберёт очков перед властями!
 Панкратыч, держась за голову и всхлипывая, уселся на табурет. Малофей, уже к тому времени материализовавшийся, обвязал голову страдальца грязной тряпкой. Инцидент можно было считать исчерпанным.
 Тем временем, Суслонов, заметив Шурку, поспешил к «корешу». Но, нечаянно попал ногой в блюдо, сразу, же предательски поехавшее на капустном рассоле.
 Боря с размаху хряснулся на пятую точку и взвыл от боли. Сегодня ему положительно не везло!
 - А это что за потерпевший? – недоумённо уставилась на Суслонова Клавка.
 Она признала того фраера, чьи карманы когда-то обчистила, но виду не подала.
 - Борис Борисыч. Водитель автобуса, известный человек в посёлке, - представил гостя Малофей.
 - Борька, одноклассник мой, - пояснил, в свою очередь, Петя. Потом добавил, обращаясь уже к Суслонову - что, дружок, запил? А помнишь, как меня склонял по-за глаза? Не судите, да не судимы будете. Вот так-то, Бориска.
 - Не было такого! Ой, как копчиком стукнулся! Чего, Кудря, лыбишься? Да, запил я! Дак ведь, причина была уважительная! Чуть не погибнул среди ночи!
Глаза Суслонова были полны пьяных слёз, надрывный голос переходил временами на фальцет.
 - Как же так получилось, а, милый? – сделала жалостливое лицо Борода.
 - Малофей, налей! – потребовал уважаемый гость.
 Дед плеснул порцию в мутный стакан. Боря выпил спиртное за один глоток. Потом, выпучив глаза, стал хватать ртом воздух. А через три секунды он уже рыгал в тазик, вовремя подставленный услужливым хозяином.
 - В натуре, потерпевший, - констатировала Клавка.
 - Да, потерпевший я, – плаксиво отвечал Суслонов, оторвавшись от тазика, - можно сказать, сплошь и рядом потерпевший! Семью порушил, работу потерял, права где-то «посеял». А ещё – без часов остался. «Командирских». Уж, как я их берёг! Единственная память о друге.
 Синий открыл рот. Чего такое выплетает Суслон? Врёт и не краснеет! Эти часы два года назад продал Боре одноклассник, Гришка Сопля. За пол-литра водки. Уж больно опохмелиться тогда Сопле хотелось, вот и притащил отцовские котлы на продажу. Старые часы, не с войны ли ещё - качественные.
 Петя хорошо знал эту историю, потому как в то время кентовались они с Гриней – вместе водку жрали. Обижался тогда Гришка на одноклассника: говорил, мог бы и побольше дать, жмот, за такие часики. А потом, в тот же год, утонул Сопля по пьяному делу. Невелик друг Суслон был – ни разу даже на пузырь не дал безвозмездно!
 Но Клавка всех подробностей, конечно, не знала. Ей стало жаль потрёпанного фраера. Ведь, в какой-то мере, она тоже была виновна в бедах несчастного терпилы.
 Борода достала из-за пазухи «командирские» часы:
 - Не эти будут?
 - Дай-ко, - Боря протянул руку и вгляделся в треснувшее стекло циферблата, - кажись, мои. Точно, мои и есть! Где взяла?
 - На дороге нашла, хе! Валялись в пыли, чуть не наступила на них. Хорошо, что вовремя заметила, - не моргнув глазом, ответила Клавка.
 - Обронил по пьяни, видать. Стёклышко, правда, треснуло. Да и не ходят, вроде? Отвезу в мастерскую, там починят. Спасибо тебе, тётка, - Суслонов сунул часы в карман штанов.
 - Спасибо в карман не положишь. Гони флакон! - Бороде не понравилось то, что Боря назвал её тёткой.
 Водитель автобуса не стал спорить. Он дрожащими руками накарябал записку и подал её хозяину. Малофей, в свою очередь, отправил за самогонкой Панкратыча, предварительно налив гонцу полстакана - «на ход ноги».
 Петя к тому времени уже успокоился. Он обратился к Бороде, нервно кусая губы:
 - Клавдия, поговорить надо. Наедине.
 - Так пойдём на крылечко, покурим. Заодно и кислородом подышим, уж больно воздух здесь тяжёл, - подмигнула Клавка.
 Приятели вышли на двор.
 Действительно, дух в Малофеевой избе стоял – хоть святых выноси. Хозяин понял намёк и, кряхтя, принялся наводить порядок. Он раскрыл настежь окна, чего не делал уже лет пять. Потом дед вытащил из-за печки голик и стал заметать с полу капусту.
 - Чего сидите без дела? – прикрикнул Малофей на гостей, - Боря, посуду за собой выплесни. А ты, молодой, сползай в погреб, да наложи там, из кадушки, ещё одну мисочку на закусь. Эта-то, вишь, рассыпалась.
 Суслонов сделал вид, что не расслышал слов хозяина, и принялся охать с новой силой. Шурка же без возражений полез в подпол.

 Клавка с Петей, сидя на завалинке, беседовали уже минут пятнадцать. Говорил, в основном, Синий. Борода внимательно слушала.
 - Ну, вот, пожалуй, и всё. Я кубатурю так: участковый со своим задержанным – это шняга. Никакой убийца, будь он хоть трижды маньяк, во снах являться не может. Кишка тонка. И ещё. Сегодня ночью Кабан к Танюхе опять пришёл. Как наяву. Сказал, что, мол, недолго осталось ждать – и тебе, и твоей доченьке. Никуда вы, говорит, сестрица, от меня не денетесь.
 Петя закончил говорить. Он заново прикурил потухшую папиросу и сделал несколько глубоких затяжек, допалив до бумажного мундштука.
 - Я вот, не пойму одного. Причём здесь тётка Клава? – поставила вопрос ребром баба.
 - А кто тебя в могилу уложил? Не я, и не Панкратыч. Можешь поквитаться. Забить кол в сердце, - Синий невесело ухмыльнулся.
 Борода задумалась. Она вспомнила часы на руке Шрама. Стрелки показывали пятнадцать минут первого. Время гибели Ивана. А Малофей божится, что участковый арестовал маньяка в пол-одиннадцатого вечера. Да и плешивый то же самое утверждает. Значит, кто-то другой вырвал горло Шраму? Чем чёрт не шутит, может быть, в натуре, Кабан стал упырём и вылезает по ночам из могилы! Всякие непотребства в жизни случаются.
 - Что предлагаешь? – Борода закурила сама и выдала Пете очередную папиросу.
 - В двух словах: откопать могилу и воткнуть в сердце кол. Эдак мы кончим Кабана, - Синий был настроен решительно.
 - Кто в теме? – уточнила баба.
 - Ты, я, Верка с комендатуры. Она, вроде как, шарит в этом вопросе. Ну, типа, знает всё. Когда могилу откапывать, куда кол втыкать…. Ещё, Шурку думаю подтянуть. Парнишка толковый, язык за зубами держать умеет, - перечислил по пальцам Петя.
 - Кудря? Да, нормальный пацан. Может далеко пойти, - хмыкнула одобрительно Клавка.
 - Больше никого не хочу посвящать. Сама понимаешь, дело стрёмное, - Синий задумчиво ковырял землю носком кеды.
 - Участковый ваш – бетонный лоб. С таким не договоришься, если заметёт. МУсора остерегаться нужно, - обозначила вероятную опасность Борода.
 - Это да. Андрюша Ефимов - с детства идейный. Помню, ещё пионером сопливым был, а уже активность проявлял несусветную: то на макулатуру всю школу гоношить начнёт, то металлолом какой-нить замутит.
 Потом в военное училище поступил. Говорят, что ещё звёздочки получить не успел, а уже рапорт накатал, торопыга - в горячую точку, выполнять долг интернациональный. Ну, отправили его туда, пошли навстречу, так сказать! Назад инвалидом вернулся.
 Из армии Ефимова комиссовали, как негодного по состоянию здоровья. Голодал бы сейчас на копеечной пенсии, контуженный. Спасибо Грендельману, да Иван Иванычу: один похлопотал в райкоме, второй справочки медицинские выправил-подправил. Взяли в ментовку Андрюшу, с грехом пополам, - рассказал вкратце биографию участкового Петя.
 - Автоматчик! – сплюнула со злостью Клавка. Она не забыла, как жёстко «принимал» её участковый.
 Кряхтя, выполз на свет Божий Суслонов. Боря выплеснул содержимое тазика прямо с крыльца и, не удосужившись сполоснуть посудину, вернулся в дом.
 Прогремел вёдрами Шурка. Капусту из подполья он уже достал, но теперь Малофей захотел воды. Парень спорить с дедушкой не стал и отправился на колодец. Помочь пожилому человеку – святое дело!
 Наконец-таки, вырулил из-за угла Панкратыч, с двумя бутылками в руках. Собеседники замолчали. Пропустив вперёд себя плотника, они направились в избу.

 Суслонову удалось отозвать Шурку в сторонку:
 - Кореш, дело есть. Тока – никому ни слова, идёт?
 Услыхав слова «уважаемого» посетителя, Клавка насторожилась. Что там за тайны у плешивого? Борода, обойдя Борю сзади, неслышно подтянулась поближе к "корешам". Шурка заметил её маневр, но не придал этому значения.
 - Говори.
 - Короче - промблема, Кудря. Боюсь домой появляться. Заболел я. Ну, не совсем заболел, а как это сказать…. В общем, букарахи у меня появились. Чешусь! - пожаловался практиканту Боря.
 Клавка, не удержавшись, фыркнула. Суслонов живо обернулся, но Борода успела спрятаться за печку. Тем временем, присутствующие замолчали.
 Однако водитель автобуса не обратил на это внимания:
 - Не знаешь, как вывести насекомых? Всё мудьё себе исцарапал!
 Расчувствовавшись, Суслонов повысил интонации и почти уже кричал. Таким образом, интимная проблема Борис Борисыча стала достоянием общественности.
 - Ты что, у меня в избе инфекцию разносишь, зараза?! – взъярился Малофей. В своё время переболев сифилисом, он, страсть как, боялся венерических заболеваний.
 Борис Борисыч испуганно вжал голову в плечи, поняв, что тайна его стала секретом Полишинеля. Какой позор, стыдобища!
 Однако Борода не усмотрела в Бориной напасти ничего предосудительного. Всякое в жизни случается!
 - Тихо, старый, – для начала цыкнула на хозяина Клавка. Потом повернулась к Суслонову, - твоих блошек, на раз-два вывести можно!
 - Как? Тётка, помоги, я в долгу не останусь! Кудря, кореш мой, подтвердит!
 Шурка, с трудом сдерживаясь от смеха, молчаливо кивнул головой. Петя с интересом наблюдал за представлением.
 - На литру найдёшь? – ухмыльнулась Клавка.
 - А то!
 Борода повернулась к хозяину и, неожиданно прихватив его за бороду, поинтересовалась:
 - Скажи-ка мне, дедушка, не найдётся ли у тебя в хозяйстве дихлофосу?
 - Был где-то! Хочу вот тараканов потравить, да всё не соберусь никак, - непонимающе отвечал старик, скривив от боли физиономию. Никак, симпатию выражает молодуха?
 - Тащи сюда. А ты, касатик, покамест побрил бы хозяйство у себя в штанах, - Борода взялась лечить Борину «инфекцию».
 - Чем поскрестись-то? – спросил Суслонов обескуражено.
 - Дед, пошукай по сусекам. Может, мойку найдёшь?
 Малофей кивнул трёпаной бородой и исчез в сенях. Скоро он вернулся. Борис Борисыч получил в пользование от хозяина бутылочку «Дихлофоса», а так же порыжелый от ржавчины, бритвенный станок.
 - Лезвие, правда, не очень. Но ты его не выкидывай, как поброешься. Мало ли, пригодится ишо по хозяйству - карандаш какой наточить….
 Боря выпил полстакана и, прихватив с собой кусок хозяйственного мыла, вышёл вон.
 Петя кивнул Шурке:
 - Разговор есть, кентуха.
 Практикант отставил в сторону стакан с чаем и встал с табурета. Борода поднялась следом. Все втроём они отправились во двор.

 На улице Клавка стала крутить по сторонам головой:
 - Куда сквозанул этот потерпевший? Не дай Бог, услышит базар!
 - Да уж! Вся деревня в курсах будет, за чего мы тут тёрли! – согласился с ней Петя.
 Предусмотрительная баба решила, во избежание нежелательных казусов, осмотреть Малофеевы угодья. Она пошла вдоль дома, заглядывая буквально под каждый куст. Наконец, Борода обнаружила Борис Борисыча - на задворках избы, около выгребной ямы.
 Сняв штаны, водитель Суслонов усердно мылил мошонку. Подле Бори находилась большая кружка с водой и бритвенный станок. Судя по всему, процедура только начиналась.
 Клавка облегчённо махнула рукой:
 - Пойдём, братки, терпила занят.
 Уселись на завалинке, с другой, противоположной, стороны избы. Здесь их никто не мог подслушать.
 - Шурка, мы порешали - будем откапывать упыря. Уже замётано и обсуждению, как говорится, не подлежит. А тебе я задаю прямой вопрос: подмогнёшь своему кенту, или нет? Если откажешься – без обид. Но твоё участие было бы очень кстати, - Петя не стал ходить вокруг, да около.
 - Кхе, а как же участковый? – спросил озадаченно кудрявый.
 - Ты боишься Ефимова? Да, дело это серьёзное, и я, можно сказать, вовлекаю тебя в преступление. Но, при самом гадском раскладе, на зону уйдём мы с Клавдией, а тебе дадут, максимум, «условку». Повторяю, это в худшем случае, - Синий излагал свои мысли предельно чётко.
 - Нет, я не об этом. Участковый взял преступника, всё выяснилось. Упырей никаких нет. Зачем же тогда вскрывать могилу?
 - Да туфту гонит мусор, – вступила в разговор Клавка, - себе звёздочку пытается выхватить, только и делов. Уж поверь мне, старой волчице – здесь дело нечисто!
 - Я не против. Только что, невелика помощь с однорукого, - вздохнул горько практикант.
 - Копать тебя никто не заставляет. На стрёме постоишь, - подмигнула Борода.
 - Что ж, договорились. Кто ещё будет? – Шурку не пришлось долго уговаривать.
 - Верку хотим подтянуть. Ну, ту, что с комендатуры. И всё!
 Синий поднял над головой палец, подчёркивая этим важность сказанного. Клавка согласно кивнула. Шурка понял, что затея более чем серьёзна.
 А Верка-то - до чего упёртая…. Кстати, практиканту она всё больше нравилась. Симпатичная девка!
 И тут вдруг парень вспомнил про крест с зеркалом! Их ведь тоже нужно закопать - так, кажется, говорила Вера?
 - Петруха, крестик помнишь? В могилку его надо бы положить, к Кабанчику.
 - Что за крест? Где взяли? – подозрительно спросила Борода.
 - У Павлы купили. За тридцатку, - быстро ответил Шурка и незаметно подмигнул стушевавшемуся Пете.
 Клавку это объяснение устроило. По крайней мере, больше вопросов она не задавала.
 - Ну, что ж, договорились. Как соберётесь - маякните, - постепенно кудрявый перенимал лексикон своих приятелей.
 Оставалось только ввести в курс дела Веру. Что и решено было сделать сегодня же.

 Пока Суслонов брился, «приговорили» почти всю самогонку. Малофей, хорошо окосевший, упорно пытался облапать Клавку, сидевшую рядом. Борода не обращала внимания на старика. Лишь один раз, когда хозяин совсем уже перешёл рамки приличий, она шутя отодрала деда за бороду. Малофей сомлел от счастья.
 Бедолага Панкратыч потихоньку закемарил на сундуке, иногда прерывисто всхлипывая во сне.
 Наконец, появился Боря:
 - Теперь чё делать?
 Суслонов кривился от боли. По видимости, нелегко далось ему бритьё ржавым дедовским станком!
 - Сейчас побрызгай хорошенько между ног. Да не жалей дихлофоса! – приказала Клавка.
 Боря ушёл за печку. Там он спустил до колен штаны, а потом обильно полил ядовитым раствором бритую мошонку. Через секунду водитель автобуса взвыл благим матом.
 - Ааа, горю!!! Всё, конец мне! Ой, мамочки! Ой, ой, ой!!!
 Суслонов прыгал по избе, забыв надеть штаны. Вскоре он уже катался по полу и визжал от нестерпимой боли.
 - Да что ты, нежный-то какой! – сплюнула презрительно Клавка.
 - Слушайте, вдруг, у него там всё отгорит? – растревожился не на шутку Шурка.
 - Кореш, помоги, ааа!!!
 Из Бориных глаз ручьём текли слёзы. Практикант, забыв про недопитый чай, вскочил со своего места.
 - Малофей, у тебя есть корыто какое-нибудь?
 - Ак, лохань в огороде, - испуганно отвечал дед. Ещё не хватало, чтобы «уважаемый» гость здесь окочурился!
 Шурка схватил только что принесённые вёдра и кинулся к выходу. Боря, держась за промежность, с плачем поспешил за ним. Вскоре вопли утихли. Лишь тяжёлые стоны раздавались из сеней. Борис Борисыч плюхнулся в лохань – отмокать в студёной воде.

 Вера стояла на раздаче. Обеденное время заканчивалось, народу в столовой оставалось немного. Девушка задумалась, помешивая черпаком остатки каши в котле.
 Эх, Вася, Вася, потомственный интеллигент! Симпатичный, умный мальчик. Замуж за такого – как за каменную стену. Не загуляет, не предаст. Но - очень много «но».
 На первый взгляд кажется, что характер у мальчика мягкий, податливый. Однако это не так. Себе на уме парень. Хороший, красивый, воспитанный – но… не Шурка-детдомовец, одним словом. А тот простой, как на ладони весь. Хи-хи, Шурка-Кудря!
 - Ой, заулыбалась! Чего там у тебя - каша со смефуёчками? – от размышлений девушку отвлёк игривый вопрос Клавки.
 - Хочешь, наложу? Тоже повеселишься, - не полезла за словом в карман Вера.
 - Благодарствую, я пообедала, капусткой квашеной. До сих пор отрыгается - изо всех дырок сифонит! - похлопала себя по пузу Борода.
 - Так чайком запей! Бесплатно налью, - рассмеялась повариха.
 - Уже запила. Молочком, от бешеной коровки, - осклабилась в ответ Клавка.
 - Главное, чтобы желудок выдержал, - Вера бросила черпак.
 - Он у меня, что у страуса – гвозди переварит. Верунчик, базар есть. Потолкуем? – перешла к делу баба.
 Девушка вышла из-за раздачи, вытирая фартуком руки. Клавка тут же повлекла её в дальний угол.
 - На делюгу подписываешься?
 Вера ничего не ответила, а лишь подняла вопросительно чёрные, что вороново крыло, брови. Борода сглотнула слюну.
 - За Кабана толкую. Распотрошить могилку пора уже, - Клавка с трудом перевела мысли в нужное направление.
 - Вот ты о чём! Да, был у нас такой разговор. Но, на дворе двадцатый век, в упырей никто не верит. А теперь, когда наш доблестный участковый скрутил душегуба - тема вообще закрылась, я полагаю, - пожала плечами девушка.
 Ох, и плечики у тебя, девка! А щёчки - кровь с молоком! Молодость, молодость, э-хе-хе…
 - Да шляпа всё это! – Борода отвела в сторону взгляд, - мусор порожняк гонит, стопудово. Короче, в деле - Петруха, я и Кудря. Ты с нами?
 - Шурка? – не поверила своим ушам Вера, - он же зубоскалил больше всех!
 - Кудря - в деле, - повторила Борода, - ну, а ты как, идёшь?
 - Ну, если даже Шурка согласился, то мне грех отказываться! – снова рассмеялась черноокая красавица.
 - Участковый завтра с утра собирается арестованного в район везти. Вот мы и займёмся Кабаном, пока мусор в отлучке. Давай, в пять утра, чтоб ко мне, то есть - к Прохору… как штык! – Клавка постучала себя по запястью.
 - Хорошо, уговорила. На завтра возьму отгул. Всё, мне пора
 Девушка поспешила на раздачу – к котлам с кашей и шкворчащим котлетами противням.
 - Повезло очкарику, - пробормотала вполголоса Борода.
 - Что? – повернулась Вера.
 - Не опаздывай, говорю, – почти нежно крикнула Клавка.
 Ух, Верунчик! Реснички-бровки-грудка-плечики…. Борода вздохнула и пошла на выход.

 Ранним утром компания, состоящая из четырех человек, выдвинулась от Прохорова дома, по направлению к кладбищу. Впереди, раздвигая гигантские лопухи, с мешком за плечом, шагал Петя: он выбирал наиболее безопасный маршрут, минуя основную дорогу. За Синим, с лопатами на плече, продвигалась Клавка. Борода зорко осматривалась по сторонам – дело-то предстояло серьёзное!
 Позади основных сил, след в след за ними, шли Вера и Шурка. Кудрявый ещё толком не проснулся – он, то и дело, зевал во весь рот, за что получал под бок несильные тычки от девушки.
 - Ты что делал ночью? К Вике уже и дорогу позабыл, - журила с улыбкой практиканта Вера.
 - Кино смотрел по телику допоздна. А что Вика? У неё муж есть, а я так, с боку припёку, - отвечал беззаботно Шурка.
 - Ты хочешь серьёзных отношений? – игриво прищурилась девушка.
 - А как же! Чтобы не только кормила, но и ещё что-нибудь… такое!
 Шурка провёл одной рукой по воздуху, изображая женскую фигуру. До чего же иногда мешает гипс!
 - Ах ты, малолетний негодяй! – собеседница снова ткнула парня под бок.
 - Ой, больно, – притворно схватился за рёбра практикант, - и никакой я не малолетний, кстати. Мне уже, три месяца, как восемнадцать стукнуло.
 - Извини, не знала. Большой и взрослый. По крайней мере, вино пить умеешь не по-детски, - съязвила, не удержавшись, Вера.
 - Я уже давно не употребляю. Эти вон, - кудрявый кивнул на впереди идущих, - глушат, а я – нет!
 - Молодец, хороший мальчик, - девушка взяла Шурку под ручку.
 Группа приблизилась к мостику. До кладбища оставалось совсем немного. Перед самой развилкой они остановились.
 - Кудря, оставайся здесь, на шухере постоишь. Если что, свисти. А ты, Верунчик, с нами пойдёшь. Будешь, э… консультировать, вот, - как обычно, Клавка взяла на себя руководство.
 - У меня опыта нет в подобных делах. Я и так всё рассказала.
 Заметно было, что Вера чувствовала себя не в своей тарелке. Она очень не хотела идти дальше.
 - Что ты говорила, то все мимо ушей пропустили. Заново напомнишь, - Борода настаивала на своём.
 - Мы быстро управимся, - попытался успокоить девушку Петя.
 Он тоже с утра нервничал, поэтому перед «мероприятием» выпил вина. Вместе с Клавкой, впрочем.
 - Лучше, чтобы Вера оставалась на мостике. Вы, как могилу откопаете, цинканёте. Она сбегает к вам, всё расскажет-покажет по-быстрому, и снова сюда вернётся. Подозрительно, если я один буду здесь торчать, как пенёк. А с девушкой - очень даже правдоподобно, натурально, - внёс своё предложение Шурка.
 Вера с благодарной улыбкой посмотрела на практиканта. А, может быть, в этом взгляде было что-то ещё? У Шурки ёкнуло сердце.
 - Ай, Кудря, хитрец! – прищурившись, ухмыльнулась Борода.
 - Я же тебе говорил, что у Шурки не голова, а Дом Советов! Криво не насадит! – подмигнул «кенту» Синий.
 - Добро, наблюдайте здесь, - решила Клавка, - Кудря, чтоб ушки на макушке!
 Молодёжь осталась на мостике, а «старшее поколение» отправилось выполнять основную работу.

 Ефимову ещё с вечера позвонило начальство и строго-настрого приказало: задержанного, ввиду его исключительной опасности для общества, в район самостоятельно не везти, а содержать под строгой охраной до прибытия конвойных. Вертолёт с солдатами прибудет ориентировочно к обеду.
 Участковый усилил охрану, поставив возле дверей в камеру дружинника с двустволкой. А ещё, для пущей безопасности, он надел на подозреваемого наручники.
 Приняв меры предосторожности, старший лейтенант решил разобраться с Панкратычевым донесением. Он оседлал служебный мотоцикл и отправился на поиски горе-плотника.
 Дома Панкратыча, естественно, не оказалось. На стук в дверь вообще никто не открыл. Но настырный Ефимов долбился до тех пор, пока не отворила соседнее окно комендантша.
 - Никого нет, Андрюша! Васька на работу ушёл, Кудря тоже с утра куда-то смылся, а Петя с Панкратычем уже несколько дней, как дома не ночуют.
 - У Малофея Панкратыч! Водку пьянствуют вместе с Сусликом, в рот их драть! – раздался из глубины квартиры голос комендантского мужа.
 Жилище Малофея давно состояло на учёте у местного стража закона. Что ж, пора нанести к нему визит. Участковый вежливо поблагодарил граждан и затарахтел, удаляясь.


Рецензии