Раз пенёк, два пенёк. 9 глава

 Шурка скучал. До чего же медленно тянется время! Он покуривал сигаретку, сидя на скамейке у крыльца, и размышлял. Как не хотелось на работу раньше – когда ходить туда нужно было! А вот сейчас с удовольствием пошёл бы, поработал – нет же, рука сломалась! Почему так?
 От философских мыслей его отвлёк стандартный Петин вопрос:
 - Как сам, кентуха?
 - Сижу, курю бамбук. Делать нехрен. Ну, как, выпустили Панкратыча? – практикант заплевал бычок.
 - Да выпустить-то выпустили… - ответил Синий задумчиво и почесал за ухом.
 - Небось, радостный? – поинтересовался Шурка ради приличия.
 Честно говоря, ему было плевать - какое там настроение у Панкратыча.
 - Ага. Десять капель за здоровье Панкратыча примешь? – предложил Петя.
 Сосед никогда не ущемлял практиканта в отношении спиртного, держал его за равного. Шурка ценил это.
 - Пойдём! Всё равно делать нечего.
 Кудрявый поднялся со скамьи. Друзья направились в дом. А там, на кухне, уже сидел за столом угрюмый и хмурый Панкратыч.
 К встрече соседа Петя расстарался на славу: Клавкины деньги целиком и полностью были потрачены на спиртное. Но бывшего плотника не радовало ничто - ни свобода, ни наличие, аж трёх портвейнов-«огнетушителей». Он пребывал в совершенно подавленном расположении духа.
 С практикантом Панкратыч даже не удосужился поздороваться. Кудрявый вопросительно ткнул «кентуху» локтем в бок: мол, с чего бы это он такой? Но Синий игнорировал Шуркин интерес.
 Петя ласково - словно к маленькому ребёнку – обратился к Панкратычу:
 - Павлик, расскажи ещё раз. Кого ты видел ночью?
 Бывший плотник судорожно сглотнул слюну:
 - Кабана я видел! На улице. Ты понимаешь, или нет?! Мы его только что похоронили, а он по посёлку разгуливает! Как сейчас, в глазах стоит. Идёт-бредёт в этом своём костюмчике маломерном - ручищи из пинжака торчат, будто поленья. Меня унюхал – так улыбнулся, по-крокодильи. Лапы-то, лапы поднял! И сам ко мне шагает! А я встал, как вкопанный - ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Ужасть!
 - Он тебя увидел? – уточнил Синий.
 - Глаза у него закрыты были! Говорю тебе – унюхал! – Панкратыча затрясло.
 - Так ведь не съел же тебя никто! – подозрительно произнёс Шурка.
Он больше не нашёл, что сказать. Практикант очень сомневался в правдивости слов пьяницы-соседа.
 - Слава Богу, что не съел! Я молитву вспомнил. Бабушка, царствие небесное ей, заставляла меня в детстве учить. Только стал я про себя произносить: «Отче наш…», так сразу внутри меня хлопнуло что-то, прямо толкнуло: беги, мол, Панкратыч! Я и сорвался. Ох, ужасть! – Панкратыч перекрестился, уставившись на печку.
 Теперь понятно, почему участковый арестовал бедного соседа! Любой здравомыслящий милиционер на его месте поступил бы точно так же.
 Ни с того, ни с сего - разбудил среди ночи. Да ещё про двух оживших покойников что-то лепечет. Очень убедительно! В смысле, похоже на белую горячку. Вот и закрыл старший лейтенант в «холодную» беднягу Панкратыча – мозги в порядок привести.
 Скорей всего, мужик, увидев «ожившую» Клавку, пережил сильнейшее нервное потрясение. Плюс алкоголь – вот и сорвало крышу! Бывает.
 Так рассудил Шурка. Но Петя отнёсся к рассказу «коллеги» очень даже серьёзно.

 У Малофея, действительно, с души не камень - глыба свалилась. Старик спокойно сходил в магазин и закупил алкоголя впрок – очень уж надоела отвратная самогонка Павлы. Чёрт знает, из чего она и варит своё пойло! Дед подозревал, что из навоза. Слышал Малофей, еще будучи на Колыме, от одного учёного: это вполне возможно. А Павла, она такая - из дерьма копейки выжимать будет.
 Охотник намеревался вечерком проведать сторожиху Афиногеновну - бабу преклонного уже возраста, но, тем не менее, весьма любвеобильную и алчную до денег. Хватит, насиделся взаперти! Душа деда жаждала праздника.
 Он отложил пятёрку для Афиногеновны, а все оставшиеся деньги потратил на вино, руководствуясь поговоркой: нЕ жили богато – неча начинать! До «пензии» Малофей протянет, в погребе оставалась ещё прошлогодняя картошка.

 Ребята возвращались от девушек. Засиделись, за разговорами – слишком много новостей накопилось.
 Светка просто ахнула, когда узнала, что Клавку (случайно!) выкопали из могилы. Снегурка искренне жалела бывшую свою подругу, несмотря на то, что случилось. Светка была не злопамятна и, кроме того, девушка помнила добро, сделанное ей Клавкой. А то, что взбесилась тогда…. Натура у неё такая – взрывная. Что поделаешь, все люди разные.
 Шурка поведал о видениях Панкратыча, хорошо повеселив слушателей. Лишь Вера не улыбнулась ни разу. Ну, что за девка такая! Вроде бы – серьёзная, степенная. А всякой ерунде верит! Сказала: зря смеётесь, как бы плакать не пришлось. Вон, даже Вика, подружка её, и та потихоньку рукой махнула. Мол, не обращайте внимания. Да и пусть – у каждого свой мир в голове.
 Панкратыча, конечно, жалко. Но, опять же, он сам во всём виноват. Пьёт без перерывов. А белая горячка, в отличие от ходячих покойников – научно доказанное заболевание.

 - Смотрите, там кто-то идёт! – указал рукой Алан.
 Всмотревшись, Шурка тоже заметил смутный силуэт, выныривающий временами из мрака кладбищенских деревьев. Тень, обходя кресты, продвигалась по направлению к старой дороге – той, что вела от кладбища к посёлку.
 - Бросьте выдумывать! – Васька даже слушать не хотел ничего подобного.
 - Да и пусть себе идёт. Нам что за дело? – спокойно рассудил Шурка, вспомнив, как они когда-то улепётывали, не пойми от чего.
 - Может, просто собака бегает? – предположил Алан.
 Друзья уже подходили к мостику. Стояла чудная погода - небо вызвездило, ни ветерка.

 Малофей собирался в гости. Хоть и не свеж товар, но…, на безрыбье выбирать не приходится.
 Стрелки ходиков придвинулись уже к полдвенадцатого ночи. Старый охотник нахлобучил на плешь фуражку -«сталинку», слегка сдвинул её набок и, прихватив одну бутылку (хватит для куражу), а так же пять рублей денег, отправился на свидание.
 Тёплая ночь объяла лесной посёлок. Верхушки деревьев замерли, словно оцепеневшие. Стояла тишина, лишь иногда цвиркали в траве сверчки. Луна, царица ночи, расплылась по небу ярко-белым блином.
 Старик пошёл к сторожихе в это время не случайно. Он знал, что к полуночи Афиногеновна бросает пост и до утра остаётся дома, появляясь на объекте - то есть в мастерских - лишь перед приходом начальства. Конечно, это было известно и Грендельману, но мер против данного нарушения дисциплины директор не принимал. Техника в комплектации, краж не зафиксировано - так и чёрт с ней, с Афиногеновной!
 Двухквартирный облупленный домик сторожихи ютился на отшибе, скрываясь за молодым ельником – ни номера, ни улицы. Одна квартира много лет уже пустовала, а во второй жительствовала тётка Афиногеновна. Эта дама когда-то давным-давно угодила в Березняки на отсидку за проституцию, да так и осталась в местных краях.
 Свет в окошке Афиногеновны горел – значит, уже дома бабёнка! Охотник подошёл к жилищу сторожихи и внимательно прислушался. Ни звука.
 Старик заглянул потихоньку в окно. Афиногеновна заваривала чифир, водрузив металлическую кружку на коптящий керосиновый примус. Рядом на столе стояла початая пачка грузинского чая.
 Вроде, всё тихо! Малофей уже собрался, было, стучать в стекло условным сигналом, но в самый последний момент отдёрнул занесённую руку от окна.
 Внутренний ли голос, инстинкт ли самосохранения, шепнул деду: берегись, рядом кто-то есть! Старик, не раздумывая, нырнул в репей, густо разросшийся под окнами – и вовремя.
 У распахнутой калитки неожиданно-беззвучно выросла тень. Знать, ещё один посетитель наведался к сторожихе! Дед, затаив дыхание, повёл глазом в сторону тени и… чуть не запищал от испуга - да это же Кабан, исчадье!
 Ах ты, аспид! Умер, похоронили, закопали… ага! Вона, ходит по улицам изверг, разгуливает преспокойно. Ну и народ пошёл - никому верить нельзя!
 Кабан постучался к Афиногеновне – требовательно, громко. Однако хозяйка открывать не торопилась.
 Скрипучим голосом сторожиха поинтересовалась через дверь:
 - Кого леший принёс?
 - Открой, родимая! Пусти меня!
 - Это ты?!
 Дверь распахнулась настежь. Грузная фигура хозяйки выплыла на крыльцо.
 - Проходи, заюшка! Уж как по тебе соскучилась, сладенький! Прости, что сразу не признала. Думала, опять Малофейка припёрся, стручок замшелый! – заворковала голубицей Афиногеновна.
 Старика в кустах покоробило. Ненасытная ведьма! Сама уж давно в тираж списана, а, смотри ты – кокетничает, пенсионерка. Молодого ей подавай, тьфу!
 Кабан, не говоря больше ни слова, прошёл в дом. Гостеприимная хозяйка затворила за гостем дверь. Брякнул крючок.
 Малофей, ни жив ни мёртв от страха, пополз прочь по-пластунски. Бутылку, словно боевую гранату, старый охотник крепко держал в руках. Навыки тактической подготовки, полученные почти полвека назад в Рабоче-Крестьянской Красной Армии, не забылись.
 Отдалившись на безопасное расстояние, дед вскочил на ноги и дал стрекача – будто молодой солдат-первогодок.
 Малофей нёсся быстрее ветра и лихорадочно соображал на ходу: куда, куда податься? Домой? Ни в коем случае! Дед помнил, какого страху он натерпелся, сидя в сундуке.
 Охотник полез в придорожный ивняк, намереваясь запутать следы в случае погони. Ветки хлестали его по лицу, но Малофей не чувствовал боли. Наконец, кустарник поредел.
 Весь исколотый чертополохом, старик вылез из зарослей и угодил в глухой тупичок – тот самый, где Шурка когда-то подсматривал за Клавкой.
 Малофей быстро сориентировался - это же Пронькин дом! Бог указал страдальцу спасение.
 Здесь его точно Кабан не достанет! Клавка баба боевая – защитит, если что. Старый охотник забренчал калошами вдоль забора, направляясь к калитке.

 - Кому не спится в ночь глухую? – пробормотала Клавка сквозь сон.
 В дверь настырно барабанили. Прохор преспокойно сопел, отвернувшись к стенке. Даже артиллерийская канонада не смогла бы разбудить перепившего на радостях хозяина.
 Придётся вставать самой! Борода поднялась и, накинув на плечи старухино пальто, пошла открывать.
 - Какого рожна? – вместо приветствия буркнула Клавка.
 Малофей, не ожидая приглашения, юркнул в сени:
 - Ты меня… пошто… обманула?
 Старик, сырой от пота, дышал надсадно и хрипло. Одежда его, словно шкура ёжика, была сплошь усыпана колючками-репьями. На дедкиных локтях и коленях чернели комки грязи.
 Совершенно обессилевший после внезапного марш-броска, Малофей по-рыбьи открывал-закрывал рот.
 - Сбрендил, старый? – Борода сонно потянулась, - шёл бы спать.
 - Кабан ходит!
 Старый охотник снял с головы чудом удержавшуюся там «сталинку» и обтёр ею лысину. Одной рукой он обмахивал себя картузом, другой крепко держал бутылку.
 - Да иди ты! Эта падаль закопана уже, - махнула рукой Клавка.
 - Как не закопана! Я, небось, глазам своим верю. Говорю тебе, ходит он! – гость в сердцах топнул калошей по полу.
 - А ну, пошли в избу, побазарим, - Борода замкнула за дедом щеколду.
 Малофей напялил головной убор на плешину и почапал в дом следом за хозяйкой.

 Петя встал рано - сразу после того, как Васька ушёл на работу. Панкратыч ещё спал, Шурка тоже. Синий умылся, попил чаю и бегло просмотрел случайно попавшийся на глаза старый номер журнала «Наука и религия». Делать ему, как всегда, было нечего.
 Послонявшись без дела по квартире, Петя решил прогуляться. Он вышел на улицу безо всякой цели, просто подышать свежим воздухом. Синий мог позволить себе такую роскошь – абсолютно ничего не делать. Ноги сами понесли его к сельпо.
 Там Петя и повстречал Клавку. Борода вышла из магазина отоваренная - с полной сумкой провианта.
 - Привет, Клавушка. Прохор, поди, обрадовался, тебя увидев?
 Синий был не прочь поболтать. Баба поставила сумку на землю и достала пачку «Беломора».
 - Будешь?
 - Благодарствую, - Петя вытащил папироску.
 Клавка чиркнула спичкой, дала огня Синему, потом прикурила сама:
 - Вот, нагрузилась. Продукты там, папиросы. Немного винишка прикупила.
 Петя непроизвольно сглотнул. Борода заметила это.
 Она великодушно щёлкнула себя по шее:
 - Приглашаю на пару стаканов чая. Если, конечно, желаешь.
 Отказываться от дармовой выпивки Петя считал, по меньшей мере, глупостью. Он охотно принял предложение. Синий, как истинный джентльмен, подхватил сумку и, пыхтя от натуги, потащился вслед за Клавкой. День начался удачно.

 Шурка проснулся только после обеда. Он не спеша умылся, почистил зубы, подавил перед зеркалом прыщи, невесть откуда выскочившие на лице. Потом разогрел макароны и вскипятил чайник. Пети дома не было, лишь хмурый Панкратыч временами появлялся на кухне. Бывший плотник молчал и, по всей вероятности, не желал вступать в разговоры.
 Шурка поел, оставив посуду немытой - не потому, что ему было лень убрать за собой. Просто, одной рукой мыть тарелки затруднительно. Васька, да и соседи тоже, понимали это.
 Выкурив последнюю сигаретку, Шурка включил телевизор. Транслировалось старая картина про Ленина. Кудрявого фильмы о жизни вождя совершенно не интересовали. Зато Панкратыч очень любил подобного рода тематику.
 - Сосед, иди сюда! Твоё кино! - закричал практикант
 Вскоре Панкратыч засунул нос в дверь:
 - Чего орёшь?
 - Смотри про Ильича киноху. Может, развеселишься. А я пойду, погуляю. Не знаешь, куда Петя пропал?
 - Чёрт его знает, он мне не докладывал, - Панкратыч уже смотрел фильм и не желал отвлекаться.
 Кудрявый натянул на ноги не расшнурованные с вечера кроссовки и, как Петя, отправился дышать свежим воздухом.

 Автобус остановился возле практиканта, распахнув со скрипом двери:
 - Кореш, залазь, разговор есть!
 Боря орал так, что слышно было, пожалуй, во всех концах посёлка. Шурка давно уже подозревал тугоухость у своего новоявленного «кореша».
 Суслонов протянул папиросу заскочившему в салон парню, предупредительно поджёг спичку:
 - Шурка, не желаешь со мной снова в район скататься? Завтра с утреца, по холодку….
 - Так помощник-то из меня… никакой, сам понимаешь, - Шурка пыхнул «Беломориной» и кивнул на свой гипс.
 - Да не надо никакой помощи! Без тебя управятся, за компанию просто. А то ведь, один поеду, и поговорить не с кем. Я так не могу, мне компания нужна. Парень ты хороший, умный, беседовать с тобой – одно удовольствие. Чего тебе здесь шляться по посёлку, без дела? Поехали, а? Я сигареток куплю, да и на пиво тебе с командировочных чё-нить выкружим. Ну, как, согласен? – Боря, во что бы то ни стало, хотел взять с собой в поездку компаньона.
  Для говоруна Суслонова не было хуже наказания, чем отсутствие собеседника. Шурка - временно не работающий, компанейский, уже проверенный в предыдущей командировке – пришёлся бы идеальным попутчиком. Нужно только его уговорить, что Боря и пытался сделать. По-видимому, это Суслонову удалось.
 Шурка повёлся:
 - А зачем ехать-то?
 - Груз «двести», - хихикнул Боря.
 - Что, опять? Как на войне живём. Кто на этот раз? – кудрявый снова пыхнул серым дымом.
 Боря подставил баночку.
 - Ты, это, стряхай вот сюда. Я салон вымыл с утра. Померла Афиногеновна. Поди, пивал с ей? А, может, и того? – Суслонов хитро подмигнул.
 Но Шурка не понял грязных намёков «кореша».
 - Не, не знаю такую. Афе… Афи…? Как, говоришь? – практикант не запомнил мудрёное отчество.
 - Афиногеновна. Баба - ух, была! Я такое про неё знаю…. У тебя уши завянут, салабон, хе! Померла, короче. Завтра с утра в морг надо её везти. В общем, едем, да? – Боря посчитал, что вопрос решён.
 - Ну, я не знаю. Мы с тобой, прямо как труповозы какие-то, - неуверенно ответил Шурка.
 Честно говоря, он был не против прокатиться в райцентр, но… опять мертвяка тащить?
 - Да какая разница! Ты, что ли, гроб тягать будешь? На это дело есть Петя с Панкратычем. Сиди в автобусе, кури «Космос». А хочешь, так лежи на фуфайках. Приедем - беляшей поедим, супчику. Катайся, знай. Плохо тебе, что ли? Откажешься – обижусь, Кудря! Поехали, кореш? – Боря больно вцепился в локоть практиканта.
 - А, поехали! – согласился Шурка.
 В самом деле, чего дома-то сидеть? С Панкратычем на пару в телевизор пялиться?
 - Вот, это дело! – заулыбался Суслонов, - я тогда завтра с утра за тобой заскочу, идёт? Всё, по рукам! Ну, бывай, кореш. У меня ещё дела, ехать надо. На вот, курить возьми. Бери две!
 Шурка сунул за уши по папиросе и отправился гулять дальше. Боря покатил по своим делам.

 Вина оказалось мало, скоро стало ясно – нужно посылать гонца за добавкой. Клавка отрядила с этой миссией Петю. Синему собраться – на пятки плюнуть. Через минуту он уже шагал в лавку, снабжённый деньгами, ровно на четыре «бомбы».
 - Петруха, подожди! – послышалось сзади.
 Петя обернулся. По обочине пылил Шурка, держа на перевязи руку.
 - О, кентуха! Шурка, друган! Уважаю!
 Синий был уже хорошо навеселе. Он хотел выказать своё почтение приятелю.
 - Где зависаешь? – спросил кудрявый, поздоровавшись.
 - Так у Клавки… тьфу, у Прохора! У них, в общем. Там ещё Малофей в гостях, - дал весь расклад Петя.
 - Слушай, может, мне с тобой пойти? Я пить не буду, просто так посижу, – попросился Шурка.
 - Ну да, покатили. Лучше уж в гостях сидеть, чем дома на кислую Панкратычеву рожу смотреть. О, кентуха, я уже стихами заговорил! – загоготал Синий.
  Они направились к сельмагу – сокращая путь задворками.

 Шурку встретили, как своего. Прохор даже поздоровался за руку с практикантом.
 - Ты, Кудря, на меня зла не держи. Дядька Прохор тебя уважает. Клавдия мне всё рассказала. Проходи, будь, как дома.
 Клавка усадила парня за стол, поднесла ему полный стакан:
 - Пей, спаситель мой!
 Но Шурка «употреблять» не стал. Он, напустив на себя важный вид, отодвинул угощение.
 - Я не буду, у меня завтра дело.
 - Да что за дела у тебя, касатик? Ты же на больняке, весь загипсован, - поинтересовалась Борода.
 - С Борей поеду в район. Груз «двести» повезём, - пояснил кудрявый.
 - Груз, какой? – не поняла Клавка.
 - «Двести». Это значит – покойника, - просветил публику Шурка.
 - Интересно, - пробормотал Петя. И тут же спросил, - а кто зажмурился? Ты в курсе, кентуха?
 - Какая-то Афе… геновна, что ли? Как-то так, - неуверенно произнёс кудрявый.
 Малофей, молчавший до этого в углу, тихонько пукнул. Присвистнул удивлённо Петя, потом воцарилась гробовая тишина. Шурка непонимающе крутил головой, соображая – что же такого он мог ляпнуть?
 Наконец, Клавка нарушила молчание:
 - В рот компот!
 - Да что случилось-то? – Шурка, как ни старался, ничего не мог понять.
  Петя, бывший уже в курсе ночных злоключений Малофея, попытался объяснить приятелю ситуацию:
 - Понимаешь, кентуха…. Вот дед говорит, что видел, как нынешней ночью Кабан к этой самой Афиногеновне в дом заходил.
 Кабан бродит по ночам? Да ещё и людей убивает? Нет, ерунда! Чушь какая-то! Этот Малофей наговорит! Он же по возрасту - ровесник ещё русско-японской кампании. Хорош свидетель! Почище Панкратыча будет.
 Шурка, как можно мягче, выразил своё недоверие:
 - Нет, я думаю – дедушка ошибся. Старость не радость: зрение плохое, слух подводит. Опять же - галлюцинации на почве, извините, пьянства.
 - Какой пьянства?! – взвизгнул Малофей, - я тверёзый был, как стёклышко! А зрение у меня – двести процент! Белку в глаз бью! И слух у меня отличный. А вина могу выпить море – и ни в одном глазу!
 - Тихо-тихо! – успокоила разбушевавшегося старика Борода.
 Она подала стакан Малофею. Дед выпил и обиженно засопел, нахохлившись. Охотника оскорбили Шуркины слова. Щенок, сОпли ещё на кулак не мотал!
 - А Панкратыч? – задал резонный вопрос Петя, - Шурка, вспомни, что он говорил! Панкратыч-то Кабана тоже видел!
 - Ну, Панкратыч, гы-гы! Этот наговорит. Врун-сказочник! - хохотнул кудрявый.
 Петя ничего не ответил, Клавка лишь пожала плечами. Да и Прохор, против обыкновения, в полемику вступать не спешил.
 Малофей же заговорил снова, тыча из своего угла в Шурку пальцем:
 - Вот ты такой умный, да? Скажи-ка мне, паря: слышал ли ты чего о ведьме, что под пеньками лежит? А за упырей, что кровушку людскую пили, не ведаешь? Здесь в гражданскую такие дела творились, что упаси Господь! Сколько народу сгинуло – по сию пору неизвестно. А ты говоришь… галлюцинации, пьянство! Сам дурак!
 - Война – она на то и война. На ней убивают. Не упыри с ведьмами злодействуют, а люди людей губят, - Шурка, воспитанный в духе Советской власти, относился к подобным легендам скептически.
 - Дык, вот я о том и толкую! Тогда, конечно, ералаш творился полный. Красные, белые, не пойми, кто. Стреляли друг в друга. Но были иные смерти, непонятные. Упырь людей со свету сживал! - выпучив глаза, вещал Малофей.
 Шурка дальше не стал спорить со стариком. Он лишь тяжело вздохнул – мол, что взять с убогого? Петя с Прохором тактично молчали, не принимая ничью сторону.
 - Приплыли! - развела руками Клавка.
 Она тоже никак не могла понять: что же происходит? В натуре, мертвец ожил, или это пустой базар пуляют? Ясно было лишь одно. Нехорошие дела стали твориться в Березняках!

 Наутро Суслонов оперативно забрал груз «двести». С погрузкой помогли незаменимые Петя с Панкратычем . Выдав им три рубля «командировочных» и забрав с собой Шурку, Боря отправился в путь.
 - Вот, Афиногеновна померла, - сокрушался Суслонов, накручивая баранку, - уходит старая гвардия. Баба была, доложу тебе, Кудря – ух! Полпосёлка мужиков с ей шпокались. Да и я, грешный, дело прошлое, девственности лишился через эту самую Афиногеновну. В седьмом классе.
 Три рубля накопил – на обедах сэкономил – пришёл к ней, говорю: дашь? Она мне: отвали, щенок! Я ей трёшку на стол – бац! Хорошо, говорит, покажу тебе мастерство-шестой разряд. Показала - да так, что я после неделю, как черепаха, ходил враскорячку. Вот такая женщина была – не то, что ваши мокрощёлки!
 Боря замолчал, по всей видимости, предаваясь сладостным воспоминаниям.
 Потом добавил грустно:
 - Кто бы мне тогда сказал, что повезу её в морг - ни в жисть бы не поверил. Да, дела….
 - А Кабан с ней дружил? Организмами?
 - Это как? – не дошло до Суслонова.
 - Ну, спал с ней? – кудрявый сделал неприличный жест.
 - Мм… думаю, да, - поразмыслив, ответил Боря, - я подозреваю, что они были в связи. Похаживал Кабан к сторожихе, похаживал. Говорил мне – вином поит его старуха бесплатно. Ага, чичас! Так Боря и поверил. С каких шанег стала бы Афиногеновна на Кабана деньги тратить? У этой профуры снега зимой не допросишься, было. А Кабан к ей заныривал частенько, да всё на ночь глядя. Шпокались они - к бабке не ходи.
 За разговорами время летело незаметно. К обеду «кореша» приехали в райцентр.

 Петя прогуливался. На полученную трёшку они с Панкратычем купили самогонки и, как водится, выпили её. Плотник отправился домой отдыхать, а Синий решил пройтись по посёлку. Домой – в духоту - никак не хотелось.
 Петя вышел на центральную улицу и, не спеша, направился в сторону магазина: туда, куда не зарастёт народная тропа.
 Синий уже подходил к сельмагу, как вдруг его окликнул знакомый голос:
 - Здравствуй, Петя!
 Обернувшись, он увидел Татьяну.
 Как обычно при встрече с ней, сердце Синего слегка дрогнуло. Разом вспомнилось всё: и первые поцелуи, и глупая ревность, и пылкая юношеская любовь.
 - Привет, Таня, - только и смог сказать.
 - Можем поговорить? – женщина нервно теребила авоську.
 Петя удивился, но виду не подал. Он лишь внимательно посмотрел на Татьяну.
 Потом согласно кивнул в сторону скамейки:
 - Конечно, можем. В ногах ведь правды нет?
 Женщина присела, Синий устроился рядом, стыдливо пряча рваные кеды под лавку.
 Танюха почти нисколько не изменилась. Та же девичья фигурка, та же осанка, даже причёска прежняя осталась. Эх, столько лет прошло, а кажется, что вчера всё было! Школьные танцы, прогулки под луной…. Кто знает, как сложилось бы - не загреми тогда Синий на свой первый срок. Вся судьба порушилась, нахрен.
 - Что случилось, Танюха? – Петя старался не дышать на собеседницу. Самогонка Павлы имела отвратительный вкус. Синий подозревал, что и запах тоже.
 - Дела, Петя, происходят непонятные и страшные. Боюсь я. А у меня давно уже ни подруг, ни друзей не осталось. Может, ты хоть советом, каким поможешь? – Татьяна подавленно вздохнула.
 - Расскажи, что приключилось, - Петя успокаивающе похлопал её по руке.
 - Как помер братец - в первую ночь, ещё до морга – оставался он в доме. А я ушла ночевать к свёкру со свекровью. Хоть и не больно старики меня жалуют, но пустили. Юлька тоже была у деда с бабкой.
 Утром, значит, только пришла я домой – перед тем, как вы приехали тело забирать. Увезли братца, а я в доме прибраться решила. В свою комнату заглянула – Боже мой! Всё постельное разодрано, матрас - в клочья, а икона, что над кроватью висела, разбита в щепки. Ну, я подумала: мало ли, кто ночью в дом залез, напакостил. Всё может быть - с нашим-то народом. Заявлять не стала.
 А нынче ночью приснилось мне…, нет, даже не приснилось, а привиделось. Как наяву. Стучатся в дверь, значит. Я подхожу, спрашиваю: кто? В ответ: что, мол, брата не узнала? Открывай дверь! Я ему: иди, откуда пришёл, и не смей появляться больше. А братец смеётся так страшно и говорит мне через дверь: ты меня в тот раз не пустила. А я в свой дом без приглашения скоро приду, сил вот только поднаберусь. Юлька моя будет. Заберу у тебя девку - всю, до капли - жизнь высосу. И ты никуда не денешься. За ней пойдёшь следом.
 Я сознание потеряла. А очнулась от того, что Юлька меня по щекам хлопает. В сенях я лежала. Дочка спрашивает: ты что, мама, тут делала ночью? Или, кто-то приходил? Нет, говорю, доча, никого не было. Может, просто лунатизм, какой, со мной случился? Юлька мне в ответ: на нервной почве это у тебя. Сходи, мол, к доктору, проверься.
 Я ей, конечно, ничего про братца не сказала. Зачем ребёнка пугать? А сейчас вот думаю – может, и вправду, мне всё это показалось? Что скажешь, а, Петя? – Татьяна не смотрела на Синего. Она так и теребила авоську, опустив глаза.
 Петя молчал. Он сопоставлял только что услышанное с тем, что уже знал. Картина вырисовывалась фантастическая. Страшная картина.
 Синий прокашлялся и ответил осторожно женщине:
 - Танюха, тебе не показалось. Вернее, я думаю, что не показалось. Всё может быть.
 - Ты что-то знаешь, или…? – Татьяна подняла глаза.
 - Или что? – Петя не спешил раскрываться.
 - Или считаешь меня за дуру, у которой ум за разум зашёл? Но, просто не хочешь меня обидеть? Петя, скажи честно! – Татьяна схватила Синего за рукав.
 Петя ласково, как много лет назад, погладил её по запястью:
 - Нет, Танюха, не считаю. Но и говорить тебе пока ничего не буду. Кое-что слышал я. Непонятные вещи творятся на посёлке. А вам с Юлькой лучше отсюда уехать пока. Я так думаю.
 - Господи, да куда ж я уеду-то! Кроме этого дома - ни кола, ни двора, - всплеснула руками женщина.
 - Давай, я вечером к тебе зайду? Что-нибудь порешаем. Нет, ты не подумай ничего плохого! Вечером - это не на ночь, - вдруг застеснялся Петя.
 - Да я и не подумала, - улыбнулась Татьяна.
 Господи, как был пацаном глупым, так пацаном и остался! А неухоженный-то какой! Ох, Петька, Петька!
 Женщина поднялась со скамейки:
 - Приходи. Буду ждать.

 Суслонов заехал на территорию морга и остановился прямо напротив дверей. На скамеечке у входа курил чернявый Яшка. Ильича не было видно – наверное, санитар находился внутри помещения. Боря вылез из автобуса и подошёл к врачу.
 - Здорово, кореш! – подал он руку Яшке, точно старому знакомому.
 Патологоанатом испуганно посмотрел на Борю и, молча, протянул потную ладонь.
 - Как поживаешь? – Суслонов бесцеремонно уселся рядом.
 Яшка ничего не ответил. Он молчал, будто воды в рот набрал.
 Боря пощёлкал пальцами у хирурга перед носом:
 - Эй, кореш! Что с тобой?
 Наконец, работник морга обрёл голос:
 - Похоронили без проблем?
 - Кого? Кабана, что ли? Дак, без промблем, - отвечал Суслонов недоумённо, - мы уж вам нового клиента подвезли. Вернее, клиентку. Принимайте красавицу.
 - Что-то зачастили вы к нам, - Ильич появился в проходе, хрустя огурцом.
 - Мрут люди, хе! Что, берёте, или нет? – Боря стрельнул бычок под крыльцо.
 Санитар почесал гриву и внимательно посмотрел на Суслонова:
 - Возьмём. На пузырь найдёшь?
 - Есть вот трёшник. Больше нету, - для пущей убедительности Боря похлопал себя по карманам.
 - Лады. Открывай свою телегу, - Ильич смачно отрыгнул.
 Суслонов залез в автобус и принялся открывать заднюю дверь, бормоча потихоньку про себя:
 - Телегу, ёп…. Сам ты… червяк могильный! Хоть бы мылся иногда, а то мертвечиной воняет за версту! Тьфу, бл…ть!
 Работники морга ловко, словно муравьи, вынули гроб и затащили в мертвецкую. Не забыв, естественно, про трёшник.
 - Когда забирать клиента? – крикнул Суслонов, высунувшись из кабины.
 В дверях появилась кудлатая башка санитара:
 - Через час!
 - Что, так быстро? – не поверил своим ушам шофёр.
 - Да, - односложно бросил Ильич.
 - Вот это сервис! – восхищённо воскликнул Суслонов.
 «Соцсоревнование, что ли, у них в морге объявили?» - гадал Боря, включая передачу. Автобус рванул в сторону столовой. Нужно ещё успеть пообедать.

 Васька, придя с работы, готовил себе еду на кухне. Он уже успел перемыть посуду, брошенную кудрявым другом в раковине, и теперь варил макароны. Ни Пети, ни Шурки дома не было, а Панкратыч безвылазно торчал в своей комнате. Бывший плотник лежал на койке, бездумно глядя в потолок. Трезвый и злой – он ни с кем не желал общаться.
 Васька засыпал рожки в кипящую кастрюлю. Надо уже поторапливаться - они с Аланом собирались идти к девушкам. Неплохо было бы позвать с собой и Шурку, для компании. Но приятель уехал с утра на автобусе в район. Занятой человек Шурка, что тут скажешь! Васька даже поражался чрезмерной активности своего приятеля.
 Сначала он с Петей Синим подружился. Всё какими-то подозрительными делишками занимались. Теперь вот нового товарища себе нашёл, Борю Суслонова. «Кореш», хм!
 Зато, Шурку уже давно знает весь посёлок. Спроси, кто такой Кудря – любой ответит без запинки!
 Хлопнула входная дверь, послышались шаги. На кухню заглянул сосед Петя.
 - Васька, разговор есть!
 Удивительно, но Петя сегодня тоже не был пьяным. Впрочем, надо же когда-то делать перерывы.
 Васька вытер полотенцем руки:
 - Слушаю, Петя.
 - В общем, я насчёт Кабана хочу побазарить. Надо, чтобы все были на толковище. Вера твоя, Алан… кто в курсе дела, короче, - Синий сразу взял быка за рога.
 - Так поговорить можно. Почему нет? – пожал плечами Васька.
 - Когда? Дело срочное.
 - Давай подумаем, - прикинул практикант, - сейчас мы с Аланом собираемся идти к девчонкам. Все, кроме Шурки, будут в сборе. Пошли с нами, там и поговорим.
 - Добро, - кивнул Петя.

 Суслонов рулил и трещал, что спички в коробке:
 - Видишь, кореш – всё, как обещал. Супчик с мясом, беляши свежие, «Космос» и рупь на пиво. В столовой «Жигулёвское» было, чего не покупал?
 - Не хочу пока. А рубль мне пригодится. Спасибо, Боря, - поблагодарил «кореша» практикант.
 Надо отдать должное – Суслонов не обманул. У Шурки в карманах давно уже гулял ветер, так что рубль пришёлся кстати. По крайней мере, просить у Васьки на сигареты в ближайшее время не придётся.
 А Васька молодец! Еду покупает за свои деньги, можно сказать – кормит Шурку. И ни слова упрёка! Настоящий друг.
 
 Работники морга сработали быстро. К приезду тело уже было готово, бумаги тоже. Ильич с Яшкой сразу же вынесли гроб и шустро потащили его к задним дверям автобуса.
 - Осторожней, не поцарапайте двёрку! Кантуй помалу! – Суслонов командовал погрузкой.
 На предложение Ильича «обмыть и обрядить, как подобает», он, памятуя наказ Грендельмана, ответил категорическим отказом.
 - Отчего померла Афиногеновна? – спросил напоследок Боря у Яшки. Суслонов желал всё знать.
 - Там написано. Инфаркт, - как-то неуверенно ответил врач.
 Водитель понимающе кивнул. Он аккуратно свернул поданное Яшкой свидетельство о смерти  вчетверо и сунул его за пазуху. Через пять минут автобус выехал с территории морга – Суслонов торопился домой.

 Ильич задумчиво сплюнул:
 - Где они таких клиентов берут, а? Непонятных.
 Яшка лишь пожал плечами. Он гадал в уме: привезут ли эти товарищи кого-нибудь ещё? 
 Работники морга при вскрытии обнаружили, что кровь в организме покойной отсутствовала. Но благоразумно об этом умолчали.
 
 Петя рассказал всё, что знал. О том, как Панкратыч, буквально, наткнулся на Кабана. И про то, что видел и слышал Малофей. А в конце уже поведал историю Татьяны.
 Молодые люди слушали его рассказ, словно сказку. Нехорошую сказку, вдруг начавшую становиться явью. Поверили они Пете, или нет? Алан молчал, Светка тоже.
 Лишь Васька сказал растерянно:
 - Но такого не может быть! Это же просто противоречит всем законам природы!
 - А ты знаешь их, те законы-то? – хмуро возразил Синий.
 - К сожалению - нет, - виновато улыбнулся парень.
 - Я предполагала, что случится подобное, - вступила в разговор Вера, - а вы смеялись, не верили. Знаете, что я вам скажу? Конечно, наука многого достигла. Люди уже давно летают в космос и опускаются на дно морское. Но есть такие вещи, которые никогда не признает учёный мир. Потому, что этого не может быть.
 Даже церковь отрицает существование упырей, хотя в своё время подобных фактов и доказательств их существования имелось великое множество. Так что там говорить об учёных!
 Но, как я уже говорила - бывает, что мертвец возвращается из могилы. Для того, чтобы забирать чужие жизни.
 Похоже, что Кабан стал вурдалаком. Первая кровь уже пролилась. И на этом он не успокоится. Упыри ненасытны.
 - Ну, ты нагнала жути, - почесал затылок Синий, - что теперь делать-то?
 - Тане с дочерью надо отсюда уехать. Но упырь со временем наберёт силу и найдёт своих жертв.
 - Разве нет никакого средства, чтобы спастись от кровопийцы? – спросил Васька.
 Он по-прежнему не верил во всё это, но своё мнение не высказывал. Чтобы спорить, нужны аргументы, а их-то, как раз, у Васьки не имелось. Ни одного.
 - Средства? – переспросила Вера.
 Она помолчала немного, а потом принялась говорить:
 - Когда упырь начинал убивать, люди покидали родные места. Те, кто оставался - погибали. Пустели целые деревни, словно после эпидемии. Собственно, это и была эпидемия. Эпидемия вампиризма. Упырей становилось всё больше, им нужна была человеческая кровь.
 Но, со временем, люди научились бороться с этой напастью. Могилу упыря раскапывали и в сердце ему втыкали осиновый кол. Вампир погибал.
 Повторюсь - официальная церковь не признала ни одного случая вампиризма, считая это суеверием невежественных крестьян.
 - А откуда они берутся, упыри эти? – спросил осипшим голосом Синий.
 Вера пожала плечами:
 - Кто знает… тайна сия неведома. Наверное, злые духи приходят из тёмного мира и вселяются в тела грешников - для того, чтобы забирать людские жизни. Вместе с кровью упырь выпивает душу человека.

 Вечером Петя пришёл к Татьяне. Он постучал в окно, словно в юности: тук-тук, тук-тук-тук.
 Хозяйка с улыбкой открыла дверь:
 - Как тогда, сто лет назад!
 - Ну, положим, не сто, - хмыкнул Синий.
 Он в сенях снял кеды и босиком прошёл в избу. Присел на краешек стула, пригладил вихры.
 - Будешь чай? У меня горячий, - по всей видимости, хозяйка поджидала его.
 - Не знаю…, – Петя снова застеснялся. Он понимал, что вид у него не очень. Очень даже «не очень».
 - Зато я знаю. Пока чаю не попьёшь – не отпущу! Или, брезгуешь? – упёрла руки в бока Татьяна.
 - Не говори так, Таня! Я, может быть, до сих пор… а, ладно! Что-то Юльку не видно?
 - У неё сегодня выпускной. Восемь классов закончила, большая уже девка стала. А живёт Юлька теперь у бабки. Пока вся эта свистопляска не закончится – домой её не пущу. Боюсь я! - женщина всхлипнула.
 - И правильно делаешь, что опасаешься. Надо бы тебе дочку на время вообще из посёлка спровадить. Дело это мутное, - задумчиво произнёс Синий.
 Хозяйка поставила перед гостем чашку и вазочку с вареньем, подала ложку. Петя стал пить чай – чинно, не торопясь.
 - Да и тебе здесь оставаться нежелательно, - продолжил он, доставая варенье ложкой.
 Татьяна только горько усмехнулась в ответ:
 - Куда ехать-то? Ну, ладно - Юлька. На учёбу в город отправлю её. Общежитие там дадут. Так ведь, и то, когда ещё? А про меня, чтоб уехать - разговора нет. Работу не бросишь.
 - Нужно с Иван Иванычем потолковать – озарило Петю, - он из города. Подскажет: что, да как лучше. Вот, прямо сейчас и схожу к нему.
 - Я с тобой, - женщина не хотела оставаться в доме одна.
 Петя допил чай и, сопровождаемый под ручку Татьяной, отправился к врачу, за советом.

 Они застали доктора дома. Иван Иваныч открыл дверь и пригласил в квартиру, не спрашивая о цели посещения.
 - Проходите, молодые люди.
 Гости последовали в дом. Татьяна присела на краешек дивана, Петя устроился на табуретке. Врач вежливо предложил чаю, но посетители отказались. Татьяне было не до чаёв, а Синий этим напитком уже насытился. Чай, как известно – не вино, много не выпьешь.
 - Чем обязан вашему визиту? – доктор приготовился слушать.
 Петя решил ничего не скрывать. Он, второй раз за сегодняшний день, рассказал обо всём: о видении страдальца Панкратыча, о приключениях Малофея и о страшных снах Татьяны. Врач внимательно выслушал повествование гостя.
 Когда Синий закончил, Иван Иваныч уточнил:
 - Так вы полагаете, покойник не умер? В привычном смысле этого слова?
 - Не знаю. Но, что-то здесь не так, - Петя опасался, что доктор ему не поверил.
 - А я чем могу помочь? В таких случаях медицина, пожалуй, бессильна, - врач невесело хмыкнул.
 - Надо бы Юльку, то есть дочку Танину, отправить отсюда, пока эта муть не разрулится. Но – некуда, не к кому. Подскажи, Иваныч, как делу помочь? – Синий выложил суть просьбы.
 - Нет ничего проще. Утренним автобусом – на станцию. Потом, на поезде в город. А там к моей благоверной. Мы, хоть и в разводе, но сохранили дружеские отношения. Квартира у супруги большая, места хватит. Сопроводительное письмо я сейчас же напишу.
 Иван Иваныч, несмотря на жестокие жизненные испытания, оставался добрейшей души человеком.
 - Неудобно как-то, - застеснялась Татьяна.
 - Да нет, всё хорошо. Супруга, пардон, бывшая супруга, будет только рада. Дети разъехались, ей одной теперь скучно. Та что, Юля придётся, как говорится, ко двору! – врач улыбнулся.
 - Ай, молодец, Иваныч! Спасибо, выручил! – Петя протянул руку доктору.
 Татьяна тоже поблагодарила хозяина. После разговора с ним женщина заметно повеселела. Уступив настойчивым уговорам врача, гости всё-таки попили чаю.
 Уходя, Синий, попросил Иван Иваныча:
 - Ты только про Кабана ничего не говори участковому. Идёт?
 Доктор согласно кивнул.

 Боря остановился возле общежития:
 - Приехали, кореш. Вылазь.
 Шурка поднялся с сиденья. Ох, наездились сегодня! В животе практиканта урчало от голода.
 - Куда Афф…егеновну девать будешь? – спросил он водителя на прощание.
 - А, пусть тут катается. Завтра с утра соседей твоих выловлю. Они и выгрузят покойницу по месту прописки. Сегодня-то ни Петю, ни Панкратыча, с собаками, поди, не сыщешь, хе-хе-хе! А у меня ищо тут дельце любовное намечается. На палку чая, хе-хе! – Суслонов находился в прекрасном расположении духа.
 Ревнивая жена его не знала, что муж уже вернулся из командировки. Таким случаем грех не воспользоваться!
 - Только смотри, по лбу снова не получи! – предостерёг «кореша» практикант.
 - Мой лоб любой удар выдюжит! Он, знаешь, какой крепкий! – расплылся в улыбке Суслонов.
 Шурка отправился домой. Боря покатил по амурным делам.

 Вопреки предположениям Суслонова, Панкратыч находился дома. Он, лёжа на своей кровати, читал «Науку и религию».
 - Здорово, дружище! Где народ? – Шурка мимоходом заглянул в комнату соседей и проскочил на кухню.
Через полминуты он уже гремел кастрюлей, накладывая себе макароны.
 Плотник отвечал недовольно, поднимаясь с койки:
 - Чего орёшь на весь дом? Не знаю я ничего. Дай лучше закурить.
 Практикант невнятно промычал что-то в ответ. Панкратыч прошёл на кухню и взял сигаретку из пачки, брошенной на стол.
 Прикурил, с наслаждением затянулся:
 - «Космос» куришь? Семьдесят копеек стОит. За такую цену четыре пачки «Примы» купить можно - дёшево и сердито. Дурак ты, Шурка. Деньгами соришь.
 - А ты, раз такой умный…, почему без сигарет вечно сидишь? – глотая между делом пищу, прервал нравоучения соседа практикант.
 Ещё Панкратыч будет Шурке нотации читать! Как нужно деньги экономить! Умора!
 - По телевизору там чего кажут? – полюбопытствовал плотник, сменив тему.
 - Я откуда знаю? Пойди, включи, - не очень вежливо буркнул в ответ Шурка.
 - Не умею включать. Может, там кино, какое идёт?
 Панкратычу надоело, пожалуй, в сотый уже раз, читать позапрошлогодний журнал.
 - Погоди, поужинаю. Потом с телевизором разбираться будем, - кудрявый наложил себе добавку.
 Плотник затушил окурок и проглотил голодную слюну. Шурка великодушно кивнул на кастрюлю.
 - Порубай макарошек.
 Панкратыча уговаривать не пришлось. Он навалил себе нехилую порцию и принялся уплетать за обе щеки. Утолив, наконец, голод, соседи отправились смотреть телевизор.


Рецензии