Жанр хоррор. Так хочется страшненького!

Страх не за твоей спиной, он - в твоей голове


Хоррор ( horror literature, horror fiction)  — жанр литературы, призванный напугать читателя, вселить в него чувство тревоги и страха, создать напряженную атмосферу ужаса или мучительного ожидания чего-либо ужасного.
Жанр использует эффект саспенса (от английского suspense), то есть гнетущей неизвестности и неопределенности.


ПСИХОЛОГИЯ СТРАХА

Страх глубоко укоренен в каждом из нас, и чтобы обнаружить это, достаточно только глубоко заглянуть в самого себя. Андре Мальро.

С точки зрения психологии страх является базовой эмоцией = врожденным эмоциональным процессом. 
Способность испытывать страх и боязнь заложена в человеческом мозгу, где существует специальный центр, который в зависимости от степени угрозы  подает сигналы другим участкам, а те уже определяют модель поведения человека. Подобно физической боли, страх является сигналом опасности и готовит организм к деятельности, направленной на ее избегание.
Таким образом, страх является необходимой эмоциональной составляющей жизни каждого индивидуума, группы и общества.

Причина страха - реальная или воображаемая опасность.
Здесь остановимся чуть подробней, поскольку это имеет самое непосредственное отношение к жанру хоррор.

Итак, какие бывают страхи?

Страхи бывают несоциализированные и социализированные.

Несоциализированные страхи человека близки к реакциям животных. Это боязнь грозы, огня, высоты, темноты, бурлящей воды и т.п.
Эти страхи достались нам в наследство от наших первобытных предков и особо ярко выражены у детей. Например, с возрастом=накоплением опыта и знаний мы уже не так боимся грозы, понимая, что можем от нее защититься.

Социализированный страх – это страх перед авторитетом. Например, страх детей перед отцом в традиционной семье, членов племени перед вождем и, наконец, перед тем высшим авторитетом, каким является Бог. В наше время «почтительный» страх перенесен на государство, его законы.

Также страхи можно разделять на:

- рациональные (направленные на угрозу, имеющую высокую вероятность реализации – пожар, боязнь падения с высоты, встречи с враждебными незнакомцами и т.д.)

- и иррациональные (массовая истерия и коллективные заблуждения).

Классический пример такого страха, кстати, литературный – радиопостановка «Война миров» в 1938 г.
Более миллиона (!!) американцев приняли радиоспектакль за реальный новостной репортаж и ударились в панику. Целые семьи баррикадировались с оружием в подвалах своих домов, либо спешно собирали вещи, чтобы уехать на запад, требовали от силовых ведомств покончить с марсианами или выдать оружие добровольцам; были случаи, когда в офисы полиции приходили отряды вооруженных местных жителей, готовых оказать помощь властям в защите страны от инопланетного вторжения. Телефоны в тот вечер были перегружены в 5 раз, пробки из Нью-Йорка, Трентона и Филадельфии растянулись почти на 100 км. Люди утверждали, что видели молниеобразные залпы пришельцев и чувствовали запах их отравляющих газов. (В поисковике так и забивайте - Война миров,  радиопостановка. Насладитесь подробностями).
Вот она – волшебная сила искусства!

Реакция на страх очень разнообразна. Чаще всего страх приводит к избеганию ситуации, это чувство вызвавшее. В этом проявляется эффект научения. Ребенок, однажды испытав чувство страха от укуса пчелы или ожога пламенем, впредь избегает попадать в аналогичные ситуации.
Однако, при особой значимости положительного исхода, чувство страха может и не заблокировать дальнейшие попытки аналогичного поведения. Абитуриент, даже после нескольких неудачных попыток поступления в престижный ВУЗ, может и на следующий год продолжить свои усилия.
Если чувство страха непосредственно сопряжено с выраженными положительными эмоциями, то оно даже способствует специфической активности для его многократного повторения. Примерами такой, внешне парадоксальной реакции, могут служить катание на аттракционах, прыжки с тарзанки, полет на парапланах и пр.


Откуда же человек черпает свои страхи?
Из двух источников:
1. из собственного опыта и опыта своей семьи
2. из культурных и социальных институтов

Вот мы и добрались до литературы ))

Жанр хоррор как никакой другой «заточен» на эксплуатацию наших безусловных реакций и эмоций. Его по праву можно назвать самым «психологичным», и это я вам сейчас докажу.

Но сначала определимся с дефинициями.


СМЕЖНЫЕ ЖАНРЫ

Перво-наперво разведем понятия «хоррор» и «триллер». И там, и там проливаются реки крови, но в триллере зло представлено обычным человеком=из плоти и крови.
Вспомните «Молчание ягнят», «Парфюмера» или романы Тесс Герритсен. Герои – безумцы, психопаты, маньяки, убийцы, люди с исковерканной психикой и неадекватным поведением, но все они – реальны.
Тогда как в хорроре  зло – это всегда сверхъестественные существа.

Однако наличие сверхъестественного перса еще не повод относить вещь к обсуждаемому жанру.
В фэнтези тоже полно демонов, колдунов, духов, драконов и прочей нечисти.
Они же могут присутствовать и в фантастике. «…границы размылись до того, что на первый контакт с инопланетной цивилизацией могут отрядить самого настоящего вампира ( «Ложная слепота» Питера Уоттса)» (с) Дэмиен Бродерик и Пол Ди Филиппо. Science Fiction: The 101 Best Novels 1985–2010.
Также сверхъестественные герои могут присутствовать и в произведениях магического\мистического реализма.

Хоррор отличается от всех вышеперечисленных жанров по совокупности признаков: основное чувство – страх\ужас и наличие сверхъестественных персонажей.
Это главные признаки.
Теперь пройдемся по остальным.


ФАБУЛА, СЮЖЕТ

Сюжет строится вокруг тайны (исчезновения, нераскрытого преступления, странной болезни, загадочного предначертания, исполнения клятвы, загробного появления и пр.) Обычно используется не одна подобная тема, а комбинация из нескольких.

Сюжетные узлы – непрерывная серия угроз жизни героя.

Сюжет насыщен событиями, которые нарушают законы правдоподобия.

Раскрытие тайны откладывается до самого финала. К центральной тайне обычно добавляются второстепенные и побочные, тоже раскрываемые в финале.


КОНФЛИКТ

Произведения данного жанра рисуют картину борьбы добра со злом, где в качестве зла выступает чудовище или иная потусторонняя сила.


ЧЕМ ПУГАЮТ В РОМАНАХ УЖАСОВ?

Есть универсальные «пугающие» объекты, которые одинаковы для всех эпох и являются архетипами:
- Страх неизвестного
- Страх смерти
- Страх насилия (физического или психологического)
- Ксенофобия (страх перед «чужими»)
- Страх порабощения=потери идентичности
- Физиологическое отвращение к разложению, гниению, уродству, расчленению
- Распространенные фобии – боязнь пауков, змей, крыс, темноты, крови и пр.

Все эти страхи присущи каждому из нас. Да-да, не надо лукавить и строить из себя героя – это АРХЕТИПЫ = всеобщие, априорные, психические и поведенческие программы, существующие наподобие инстинктов и наследующиеся подобно тому, как наследуется строение тела. Архетипы задают общую структуру личности (по Юнгу).

Авторы, работающие в жанре хоррор, с легкостью могут достучаться до КАЖДОГО читателя. То есть, нет разделения аудитории ни по гендерному признаку, ни по возрасту. Это вам не женский роман и не боевая фантастика, которые требуют определенного типа личности. Страх поражает всех без исключения, главное – поярче его изобразить, а посему еще один отличительный признак жанра – многочисленные и детальные\наглядные описания (но об этом чуть позже).


ПЕРСОНАЖИ

Набор персонажей в хорроре достаточно ограничен. Это:

- демонические герои\носители зла=сверхъестественные существа. Как правило, бывают позаимствованы из низовой мифологии разных народов: вампиры, зомби, оборотни, призраки, демоны и т.д.

- их жертвы

- разоблачители\победители, которые умудряются противопоставить себя потустороннему Злу.


Ключевая фигура произведения – безусловно, Демонический Злодей. Пожалуй, хоррор – это один из очень немногих – если не единственный! – жанр, в котором отрицательному герою позволено быть ярче положительных и даже брать над ними верх.

***

По сущности потусторонних сущностей (прошу прощение за каламбур), хоррор подразделяется на поджанры:

- вампирский роман
- истории о привидениях
- истории об оборотнях
- истории о зомби, воскресших мертвецах и прочих инферналах
- истории демонической одержимости
- истории о пришествии Антихриста

Это, так сказать, самые яркие примеры, отличающиеся по типологии Злодеев.
Для автора, претендующего на серьезную работу в жанре хоррор, недопустимо смешать в герое черты вампира и оборотня или зомби и привидения.


ВАМПИРСКИЙ РОМАН

Самая известная вещь – это роман Брэма Стокера «Дракула» (1897). Роман считается классикой мировой литературы, и не прочесть его просто стыдно.

Любопытный факт – легенда о Дракуле, самом страшном вампире, проникла в Западную Европу не через Румынию (как того следовало бы ожидать), а через Россию. Да-да, первый роман о Дракуле был создан в России в конце XV века. Автор - предположительно Фёдор Курицын, дипломат на службе у московского князя Ивана III. Так что еще вопрос – кто на кого повлиял))

Как водится, вампиры из Западной Европы кардинально отличаются от вампиров из Восточной. Наши вампиры – это ходячие трупы, омерзительные и достаточно ничтожные, не вампиры даже – упыри и вурдалаки. А вот на Западе (о, этот тлетворный Запад!) вампир – утонченный денди, элегантный и сексуальный.

В настоящее время классический образ вампира сильно размылся благодаря неугомонной Энн Райс, чьи «Вампирские хроники» включают в себя немыслимое количество книг. Самая известная - «Интервью с вампиром» (1976).
Также масла в огонь подлила Стефани Майерс, чьи  «Сумерки» (2005)  вызвали прямо-таки вампирский ажиотаж, хотя по художественному уровню крайне низки.
У этих дам вампиры изображаются скорее жертвами, чем злодеями – еще один пример безмозглой толерантности.

Не остались в стороне и русские. У Пелевина, например, вампир представлен симбионтом человеческого тела, языком, из крови человека способного узнавать мысли и передавать их хозяину («Empire V», 2006).

Если хотите получить полное представление об онтологии вампирского романа, рекомендую:

Эпическая поэма «Гяур» Лорда Байрона (1813),

Полидори. «Вампир» (1819).

А.К. Толстой «Семья вурдалака» (1839) и «Упырь» (1841)

Барон Олшеври. «Вампиры» (1912). Эта книга имеет примечательную историю. Роман сюжетно является предысторией Брэма Стокера «Дракула».
Авторство приписывалось некоему «барону Олшеври» или, как было принято написание титулов в то время, «Б. Олшеври» (произнесите это вслух, и все станет ясно). Роман написан с выдумкой и не без иронии; по сути, это пародия, хотя и со всеми атрибутами жанра – прописанными, надо сказать, на редкость добротно. Эпилог романа - «Не любо, не слушай, а врать не мешай». Тайна личности «барона» не раскрыта до сих пор, но автор русский и, скорей всего, женщина.

Уитли Страйбер. «Голод» (1981). Более известен одноименный фильм (1983) с потрясающим актерским ансамблем – Сюзан Сарандон, Дэвид Боуи и Катрин Денев.


Однако на мой взгляд, существует лишь один роман, способный конкурировать с «Дракулой». Это роман Стивена Кинга «Салимов Удел» (в другом переводе «Жребий»). Оригинальное название «Salem's Lot» (1975)

«… я придал своему роману намеренное сходство с „Дракулой“ Брема Стокера, и немного погодя мне начало казаться, что я играю в интересную — для меня по крайней мере — игру в литературный рекетболл. „Жребий“ — мяч, а „Дракула“ — стена, и я бью о стену, чтобы посмотреть, куда отскочит мяч, и ударить снова. Кстати, некоторые траектории были крайне интересными, и я объясняю этот факт тем, что хотя мой мяч существовал в двадцатом веке, стена была продуктом девятнадцатого». (С. Кинг)


ИСТОРИИ ОБ ОБОРОТНЯХ

Главным героем таких историй является оборотень, чьей главной характеристикой является способность принимать облик какого-либо другого существа (животного, зверя, человека, представителя др. расы и пр.).

Настала ночь: ушел сотник с молодою женою в свою опочивальню; заперлась и белая панночка в своей светлице. Горько сделалось ей; стала плакать. Глядит: страшная черная кошка крадется к ней; шерсть на ней горит, и железные когти стучат по полу. В испуге вскочила она на лавку, — кошка за нею. Перепрыгнула на лежанку, — кошка и туда, и вдруг бросилась к ней на шею и душит её. С криком оторвавши от себя, кинула её на пол; опять крадётся страшная кошка. Тоска её взяла. На стене висела отцовская сабля. Схватила её и бряк по полу — лапа с железными когтями отскочила, и кошка с визгом пропала в тёмном углу. Целый день не выходила из светлицы своей молодая жена; на третий день вышла с перевязанною рукой. Угадала бедная панночка, что мачеха её ведьма и что она ей перерубила руку. (Гоголь. Майская ночь)

Для более полного ознакомления с темой рекомендую прочесть рассказы русских классиков - А. Куприн «Серебряный волк» (1901) и  Н. Гумилев «Черный Дик» (1908) 


ИСТОРИИ ДЕМОНИЧЕСКОЙ ОДЕРЖИМОСТИ

Это истории о том, что происходит, когда сознанием и душой человека завладевает потусторонний дух, исходящий от бога, демона или другого человека.

Классический пример – роман «Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти.

В семью известной актрисы приходит беда — ее несовершеннолетняя дочь начинает вести себя неадекватным образом. Мать полагает, что это следствие ее личной трагедии, врачи подозревают психическое заболевание и не в силах поставить диагноз. Специально приглашенный священник подозревает, что девочка одержима дьяволом.
Однако  в современном атеистическом мире никто уже не верит в то, что человек может быть одержим нечистым духом, даже сама церковь.
Тем не менее, из Азии Ватиканом вызывается последний оставшийся в живых экзорцист отец Ланкастер Меррин, который приезжает, не зная о том, что идет навстречу своей смерти…

Мировой бестселлер. В 1971 г. вышел тиражом 200 тыс. экз, затем 350 тыс, а дешевым карманным изданием 4 млн. экз лишь за первые полгода. За последующие годы в США было продано 13 млн. экз.

Роман стоит того, что бы его прочитать.
А когда будете читать, обратите внимание – правда, для этого надо оторваться от сюжета – на структуру повествования. Это один из немногих романов ужасов, построенный в основном на диалогах, а не описаниях.

Бес наблюдал за ним насмешливым взглядом. Глаза  его  были полны лукавства, ненависти и силы.
- Здравствуй, Каррас.
- Здравствуй, Дьявол. Как ты себя чувствуешь?
- В  настоящий момент счастлив видеть тебя. Очень рад. - Язык вывалился наружу, глаза нахально рассматривали Карраса. - Теперь ты в своем обычном одеянии. Очень  хорошо.  Кстати,  кто тебе сказал, что я - Дьявол?
- Разве не так?
- Нет.  Просто  бедный  разбуянившийся  демонишка.  Черт. Однако я не совсем забыт нашим папочкой, который сейчас обитает в аду. Кстати, ты ведь ему не расскажешь о моей непростительной оговорке, Каррас? Не расскажешь, когда его увидишь?
- Я увижу его? Он здесь? - вздрогнул священник.
- В  поросенке?  Конечно,  нет.  Здесь  только  маленькая несчастная  компания  скитающихся  душ,  мой  друг.  Ты ведь не винишь нас за то, что мы здесь, правда? Дело  в  том,  что  нам деться-то некуда. Мы бездомные бродяги.
- И как долго ты собираешься здесь находиться?
Голова  дернулась,  Регану  перекосило  от  ярости,  и она зарычала:
- Пока  не  подохнет   поросенок!   -  Неожиданно   она откинулась  назад и, пуская слюни, улыбнулась: - Между прочим, какой сегодня прекрасный день! Как раз для изгнания, Каррас. ( У.П. Блэтти. Изгоняющий дьявола)



ИСТОРИИ О ПРИШЕСТВИИ АНТИХРИСТА

Одна из самых популярных тем жанра.

Остановлюсь только на двух романах, которые являются классикой мировой литературы.

Первый – роман Айры Левина «Ребенок Розмари» (1967).
Скромная домохозяйка, посвященная Тьме респектабельными соседями-сатанистами, ждет дитя Дьявола. Предсказанное в Апокалипсисе свершилось – зачат тот, кто отмечен знаком Зверя.

– Честное слово, я тебе ничего плохого не сделаю, – повторила она, нагнулась и развязала ленточку у шеи ребенка. – Лаура-Луиза очень туго здесь завязала, да? Я немного ослаблю, и тебе будет легче дышать. У тебя очень привлекательный подбородок, ты знаешь об этом? У тебя, правда, странные желтые глазки, но зато подбородок очень даже симпатичный.
Она снова завязала ленту.
Бедная крошка!
Он не может быть плохим, просто не может. Даже если он наполовину и Сатана, то другая-то половина ведь ее! И это разумная половина, нормальная, человеческая. И если она будет сражаться с той плохой половиной, распространять доброе влияние…
– А у тебя есть своя комната, ты знаешь? – спросила Розмари, поправляя одеяло, которое тоже было затянуто слишком туго. – Там желто-белые обои и беленькая кроватка, и нет там ничего черного, совсем ничего. Когда ты захочешь есть, я тебе все покажу. А если тебе интересно, то я – та самая дамочка, которая поставляет тебе молоко. Наверное, ты думал, что молоко получают из бутылок? Нет, его получают из мам, а я твоя мама. Вот так. По-моему, ты не слишком в большом восторге от этого.
Стало тихо, и Розмари оглянулась. Все собрались вокруг нее на почтительном расстоянии и молча наблюдали за ее знакомством с ребенком.
Она покраснела и отвернулась, поправляя одеяльце.
– Ну и пусть на нас смотрят. Нам все равно, правда? Мы хотим чувствовать себя поудобней, вот и все. Теперь хорошо?
– Слава Розмари! – экзальтированным полушепотом изрекла Хелен Виз.
Это сразу же подхватили и другие.
– Слава Розмари! Слава Розмари! – повторяли Минни, Ставропулос и доктор Сапирштейн.
– Слава Розмари, – тихо сказал Ги.
– Слава Розмари, – одними губами произнесла Лаура-Луиза.
– Слава Розмари, матери Адриана! – громко крикнул Роман.
Розмари взглянула на него и покачала головой.
– Его зовут Эндрю, – сообщила она. – Эндрю Джон Вудхаус.
– Нет, Адриан Стивен, – возразил Роман.
– Роман, ну пусть, – попробовал убедить его Ги, а Ставропулос взял Романа под руку и спросил: – Неужели имя так важно?
Да, важно, – уперся Роман. – Его зовут Адриан Стивен.
– Я понимаю, почему вы хотите назвать его так, но у вас ничего не получится, вы уж извините. Его будут звать Эндрю Джон. Это мой ребенок, а не ваш, и я даже спорить с вами по этому поводу не собираюсь. Насчет этого и насчет одежды. Он не будет все время ходить в черном, – уверенно заявила Розмари.
Роман открыл было рот, но Минни опередила его.
– Слава Эндрю! – крикнула она и гордо посмотрела на мужа.
Все подхватили «Слава Эндрю!», а потом «Слава Розмари!» и «Слава Сатане!».
Розмари пощекотала ребенку живот.
– Тебе ведь не нравилось имя Адриан, правда? Наверное, нет. Адриан Стивен… Надо же такое придумать! Перестань, пожалуйста, волноваться. – Она осторожно нажала ему пальцем на нос. – А ты уже умеешь улыбаться, Энди? Умеешь? Давай, крошка, улыбнись мне. Ты можешь улыбнуться мамочке? – Она покачала над ним серебряное распятие. – Ну, давай же. Всего одну маленькую улыбочку. Давай, Энди-Энди!
Японец с фотоаппаратом проскользнул вперед, изогнулся и быстро сделал несколько снимков подряд.


И еще один классический роман –  Дэвид Зельцер «Знамение» (оригинальное название The Omen, 1976).

В Книге Откровений было сказано, что придет Антихрист в облике человеческом, что произойдет это рождение шестого дня шестого месяца в шесть часов...
Роберт Торн, американский дипломат, по прибытию в больницу узнает, что его жена родила мертвого ребенка. Жена об этом еще не знает, и Торну предлагают усыновить младенца, который родился в этот же день — 6-го дня 6-го месяца. Медсестра убедила его, что мать умерла при родах и у нее нет никаких родственников. Роберт соглашается, ничего не сказав жене.
Вскоре родители замечают за сыном странности, он никогда не более, боится церквей, а люди вокруг умирают при странных обстоятельствах.


***

Напомню, мы говорим о классификации произведений по типу ГГ – Демонического Злодея.

Итак, Злодей в романе ужасов пугает своей неадекватностью, непохожестью на обычных людей.

Злодею противостоит Разоблачитель\Победитель Зла. И вот тут весьма интересный момент, характерный, пожалуй, только для жанра хоррор.
Обычно литературный конфликт основывается на противостоянии пары – Положительный Герой и Отрицательный Герой.
В хорроре конфронтация героев, конечно же, есть, но не факт, что Демоническому Злодею противостоит Положительный Тип.
Вспомним хотя бы гоголевского Хому Брута. Лентяй, пьяница, мелкий воришка - ну никак не положительный образ! И все же – именно он противостоит Злу, которое олицетворяет Панночка=ведьма.
Общеизвестно, что лояльность читателя к произведению возникает тогда, когда он (читатель) может проассоциировать себя с героем. Так вот, в хорроре толчок к эмпатии дает не нравственный облик Героя, а обстоятельства, в которых тот оказался. Причина – обращение к основным=базовым=безусловным чувствам читателя. То есть – к страху, чувству такому же прилипчивому, как и зевота.

Справедливости ради стоит упомянуть Положительных Героев по-настоящему положительных, как например, Ван Хельсинг в «Дракуле». Но, на самом деле, для хоррора это не обязательно.

Повторюсь, в большинстве произведений герой получает читательское сочувствие только из-за обстоятельств своей жизни.
Тот же Хома Брут - обречен в силу сложившегося положения вещей. Помните, с чего началась вся история? Хома покатался на ведьме, в нужный момент вспомнил нужную молитву и нашел нужное полено. А далее – его удар поленом  положил начало цепи событий, приведших его к гибели.

Такая «виновность» героя является необходимым условием произведений в жанре хоррор, ибо она идеально двигает сюжет и показывает ситуативную обреченность персонажа.
Лондонский юрист Джонатан Харкер отправляется в замок Дракулы, чтобы оформить документы на собственность в Лондоне и по своей наивности попадает в ловушку физическую.
Американский дипломат Роберт Торн утаивает от жены смерть их первенца и попадает в ловушку нравственную.
И то, и другое запускает цепь страшных событий.
То есть, первотолчком к ужасам обязательно должны служить какие-то действия главного героя. Подобный подход оправдан, ибо смертельная опасность, вызванная собственным неосторожным поступком, пугает куда сильнее, нежели изначально заданная фатальная обреченность. Даже в тех случаях, когда фатальный исход задан изначально, читателю кажется, что пострадавший все же вызвал беду каким-то неосторожным поступком.

Пример не совсем в тему жанра, но Дьявол там тоже присутствует.
Булгаков «Мастер и Маргарита» - никогда не заговаривайте с незнакомцами! Не заговори Берлиоз со странным незнакомцем, то не было бы и трагических событий третьей главы. Может быть такая версия в голове у читателя? Вполне!

Кроме Злодея и Разоблачителя\Победителя, в произведениях в большом количестве присутствуют Жертвы, которые мрут буквально пачками – и это тоже необходимое условия жанра.



МЕСТО ДЕЙСТВИЯ

Мрачная и зловещая атмосфера хоррора должна поддерживаться нужной обстановкой.
Древние замки, полуразрушенные церкви и монастыри, заброшенные дома, темные коридоры, запах тлена, завывание ветра, бурные потоки, дремучие леса, безлюдные пустоши, разверстые могилы – обстановка выбирается по принципу: чем страшнее, тем лучше.


ОПИСАНИЕ

В разбираемом жанре значение описаний колоссально. Читателя, сидящего с книгой в уютном кресле у себя дома или подпираемого со всех сторон соотечественниками в общественном транспорте, испугать проблематично.
Нужны по-настоящему яркие, сочные,  леденящие душу картины.

Луис допускал, что земля, где хоронили Микмаки, может оживлять мертвых, и шел по Маленькому Болоту Бога со своим сыном на руках, не глядя ни вниз, ни назад. Болото булькало так, как бывает в конце осени. Из камышей доносилось чириканье: хор стрижей звучал неприятно. Густой туман заставил по особому вибрировать какие-то струны в их горлышках. Раз двадцать Луис замечал нечто напоминающее самолет-снаряд, проносившееся по воздуху… может, летучие мыши?
Постепенно его ботинки испачкались в грязи. Потом он измазался до колен… а вскоре и вовсе превратился в шар – черные от грязи ноги исчезли, растворившись на фоне черной грязи. Луису показалось, что свет стал ярче. Свет шел отовсюду и пульсировал, словно его испускало некое гигантское сердце. Никогда раньше Луис не чувствовал, что природные силы, окружающие его, так могучи, реальны – имеют собственные органы осязания. Болото было живым. Если спросить точнее, Луис не смог бы сформулировать, в чем же заключалось то «живое». Он лишь понимал, что болото многое может и обладает силой. А сам Луис чувствовал себя очень маленьким, смертным существом.
Потом раздался звук. Луис хорошо запомнил его. Высокий, жадный смех, перешедший в рыдания. На мгновение наступила тишина, потом смех послышался снова и раздался безумный крик, от которого у Луиса кровь застыла в жилах. Туман продолжал сонно обволакивать его. Смех стих, оставив лишь гудение ветра, хотя у земли никакого ветра и в помине не было. Все просто: это геологические каверны в земле. Если ветер ударил бы сюда, он бы разнес туман в клочья… а Луис не был уверен, что хочет видеть то, что его окружало сейчас.
«Ты можешь услышать звуки, похожие на голоса, но это кричат гагары к югу от тропы. Эти голоса влекут к себе… Забавно».
– Гагары, – сказал Луис и почувствовал, как его голос сломался. Что-то призрачное появилось в его собственном голосе. Звучал он забавно: «Бог мне поможет!» – подумал Луис. Вот насколько забавно он звучал!
На мгновение Луис заколебался, а потом отправился дальше. Словно наказывая его за остановку, болото едва не отобрало у него ботинок, когда он шагнул на следующую кочку. Трясина, скрывающаяся под тонким слоем мха, едва не заглотила его башмак!
Голос (если это был, конечно, голос) послышался снова, этот раз слева. Через мгновение он стал доноситься справа… потом сзади, из-за спины. Казалось, если Луис обернется, то нос к носу столкнется с жаждущей крови тварью: обнаженные клыки и сверкающие глаза… но Луис не стал ждать. Глядя только вперед, он пошел дальше. Неожиданно туман сгустился, и Луису показалось, что впереди в тумане он видит чье-то лицо: злобное на вид и бормочущее; глаза имели раскосый восточный разрез – яркие, желтовато-серые, утонувшие в глазницах, сверкающие; не рот – дыра; вытянувшиеся губы прикрывали ее, кривые зубы с темно-коричневыми пятнами. Но поразили Луиса уши, которые были вовсе не ушами, а закрученными рогами… не дьявольскими рожками, а бараньими рогами… (С.Кинг. Кладбище домашних животных)

Описания позволяют автору нагнать жути - достигнуть того эффекта саспенса=гнетущей неизвестности\неопределенности, которого ждет (жаждет?) читатель.


Также обращаю ваше внимание на еще один литературный прием – чередование т.н. напряженных и нейтральных кусков.Все по законам психологии. Страх всегда внезапен, но ничто так не способствует его усилению, как долгое выматывающее ожидание.

Для иллюстрации этого приема обратимся, как всегда к классике.

Гоголь. «Вий».

Первый день пребывания Хомы на хуторе. Хома осматривает окрестности. Фрагмент нейтрален.

Разговор с сотником. Начинает нагнетаться напряжение.
«Сотник  отворил  дверь  в  другую  светлицу,  бывшую   насупротив первой. Философ остановился на минуту в сенях  высморкаться  и  с  каким-то безотчетным страхом переступил через порог.  Весь  пол  был  устлан   красной китайкой. В  углу,  под  образами,  на  высоком  столе  лежало тело  умершей, на одеяле из синего бархата, убранном золотою бахромою  и  кистями.  Высокие восковые свечи, увитые калиною, стояли в ногах и в головах,  изливая  свой мутный, терявшийся в дневном сиянии свет. Лицо умершей  было  заслонено  от него неутешным отцом,  который  сидел  перед  нею,  обращенный  спиною  к  дверям. Философа поразили слова, которые он услышал..»

Хома видит умершую. Напряжение еще усиливается.
«Трепет  пробежал  по  его  жилам:  пред  ним  лежала  красавица,  какая
когда-либо бывала на  земле.  Казалось,  никогда  еще  черты  лица  не  были   образованы в такой резкой и вместе гармонической красоте. Она лежала как живая. <…> Но в них же, в тех  же  самых чертах, он видел что-то страшно пронзительное. Он чувствовал, что душа  его начинала как-то болезненно ныть, как будто бы вдруг среди вихря  веселья  и закружившейся толпы запел кто-нибудь песню об  угнетенном  народе.  Рубины  уст ее, казалось, прикипали кровию к самому  сердцу.  Вдруг  что-то  страшно  знакомое показалось в лице ее.
- Ведьма! - вскрикнул он не  своим  голосом,  отвел  глаза  в сторону,  побледнел весь и стал читать свои молитвы.
Это была та самая ведьма, которую убил он»

Далее происходит небольшой откат.
«Когда солнце стало садиться, мертвую понесли в церковь. <…>  Голод, который в это время начал чувствовать философ, заставил  его  на  несколько минут позабыть вовсе об  умершей.  Скоро  вся  дворня  мало-помалу  начала сходиться в кухню».

Хома ужинает. Откат усиливается. Однако автор не теряет нити повествования – разговор дворни все время вертится вокруг панночки. Напряжение незначительное.

Затем начинается новый цикл.
«Философ, несмотря на  то  что  успел  подкрепить  себя  доброю  кружкою  горелки, чувствовал втайне  подступавшую  робость  по  мере  того,  как  они  приближались к освещенной церкви».

Напряжение растет.
«Философ остался один. Сначала он зевнул, потом потянулся, потом  фукнул  в обе руки и наконец уже обсмотрелся. Посредине  стоял  черный  гроб.  Свечи  теплились пред темными образами. Свет от  них  освещал  только  иконостас  и  слегка середину церкви.  Отдаленные  углы  притвора  были  закутаны  мраком».

… и растет
«Такая страшная, сверкающая красота!
Он  отворотился  и  хотел  отойти;  но  по  странному любопытству, по  странному поперечивающему себе чувству, не оставляющему человека особенно во  время страха, он не утерпел, уходя, не взглянуть на нее  и  потом,  ощутивши  тот же трепет, взглянул еще  раз.  В  самом  деле,  резкая  красота  усопшей  казалась страшною. Может быть, даже она  не  поразила  бы  таким  паническим  ужасом, если бы была несколько безобразнее. Но в ее чертах  ничего  не  было  тусклого, мутного, умершего. Оно было живо, и философу казалось,  как  будто  бы она глядит на него закрытыми глазами.  Ему  даже показалось,  как  будто  из-под ресницы правого глаза ее покатилась слеза, и когда  она  остановилась  на щеке, то он различил ясно, что это была капля крови.»

И наконец достигает пика – панночка восстала из гроба.
"Ну, если подымется?.."
Она приподняла голову...

А теперь внимание! Начинается еще один цикл. Действия персов похожи на предыдущие. Напряжение начальной сцены равно напряжению конечной, а потом – так же методично и неторопливо – усиливается. Гроб с панночкой летает по церкви.

И потом – неожиданно резкий конец:
«Гроб  грянулся  на  средине церкви и остался неподвижным. Труп опять поднялся  из  него,  синий,  позеленевший.  Но  в  то  время послышался  отдаленный  крик  петуха.  Труп  опустился в гроб и захлопнулся гробовою крышкою.
Сердце у философа билось, и пот катился градом; но, ободренный петушьим  криком, он дочитывал быстрее листы, которые должен был прочесть прежде.  При  первой заре пришли сменить его дьячок и седой  Явтух,  который  на  тот  раз  отправлял должность церковного старосты».

А далее напряжение исчезает практически совсем.
«После обеда философ был  совершенно  в  духе.  Он  успел  обходить  все  селение, перезнакомиться почти со всеми; из двух хат его даже выгнали;  одна  смазливая молодка хватила его порядочно лопатой по спине, когда  он  вздумал  было пощупать и полюбопытствовать, из какой материи у  нее  была  сорочка  и  плахта».

Для чего это сделано?
Читатель не способен долго находиться в напряжении – автор благородно дает ему передохнуть.
Но! С самого начала сотник предупредил, что Хоме придется провести с покойницей три ночи – автор сохраняет в читателе  ощущения гнетущего ожидания.

Вторая ночь, третья – автор сохраняет структуру повествования.

И вот - наконец достигается высшая точка
«- Приведите Вия! ступайте за Вием!- раздались слова мертвеца.
И вдруг настала тишина в церкви; послышалось вдали волчье завыванье,  и  скоро раздались тяжелые шаги, звучавшие по церкви; взглянув  искоса,  увидел  он, что ведут какого-то приземистого, дюжего, косолапого человека. Весь  был  он в черной земле. Как жилистые, крепкие корни,  выдавались  его  засыпанные  землею ноги и руки. Тяжело ступал  он,  поминутно  оступаясь.  Длинные  веки  опущены были до самой земли. С ужасом заметил Хома, что  лицо  было  на  нем  железное. Его привели под руки и прямо поставили к  тому  месту,  где  стоял  Хома.
- Подымите мне веки: не вижу! - сказал подземным голосом Вий  -  и  все  сонмище кинулось подымать ему веки.
"Не гляди!" - шепнул какой-то внутренний голос философу. Не вытерпел он  и глянул.
- Вот он! - закричал Вий и уставил  на  него  железный  палец.  И  все,  сколько ни было, кинулись на философа. Бездыханный грянулся он на  землю,  и  тут же вылетел дух из него от страха».

Такое – вроде бы неторопливое – спиральное повествование хорошо тем, что оно исподволь вползает в сознание читателя. Страх пускает обильные корни.

Однако есть и другая сторона медали. Неумелый автор может просто заболтать читателя, и хоррор превратится в скучную жвачку с нудными подробностями.

В качестве такого, неудачного, примера могу привести повесть Загоскина «Искуситель бесов» или Погорельского «Лефортовская маковница».

Впрочем, извинить авторов может время написания. В XIX в. достаточно было упомянуть: «Кровь расплылась у него по крахмальной манишке», и барышни на выданье хлопались в обморок. Сейчас, если в романе ужасов монстр не выковыряет из пары жертв глазки, читатель будет разочарован: «да что это за ужас, в самом деле? На НТВ и то интересней показывают!»
Движение прогресса, однако!

В качестве идеального саспенса хочу привести пример из статьи С. Логинова «Какой ужас!»

***

Как непревзойдённый образец литературы ужасов не могу не привести известнейшую народную сказку "Медведь на липовой ноге". В данном вопросе я совершенно серьёзен, сказка действительно представляет собой эталон литературы такого рода. Неспешный, типичный для бытовой сказки зачин, знакомые персонажи, с которыми несложно идентифицироваться. Фактор виновности - если бы старик не тронул медведя, то и медведь бы не тронул старика. Привычный антураж: дед и баба сидят дома, занимаются домашними делами. И - медленное, неспешное приближение страха:
Скырлы, скырлы,
На липовой ноге,
На берёзовой клюке...
И обречённость - дверь оказывается незакрыта, а медведь идёт, зная: куда и зачем. Фатальная обречённость подчёркивается сверхзнанием - мало ли что может скрипеть в ночи, - однако старуха безошибочно говорит: "Медведь идёт". А двери закрывать уже поздно и поздно прятаться под лавки - от возмездия не спрячешься: вольно было топором махать.
Замечательно, что старуха также задействована в планах медведя, она тоже виновата:
Одна баба не спит,
На моей коже сидит,
Мою шерсть прядёт,
Моё мясо варит...
Варят мясо живого - ныне живущего! - существа; и эта дополнительная, буднично названная жуть окончательно парализует слушателя.
Особенно тягучими и вязкими оказываются последние секунды. Медведь уже в сенях и именно в это время: подчёркивая неумолимость фатума, рефреном звучит: "Скырлы, скырлы..." И ничто не происходит "вдруг", и ни разу не сказано слово "страшный". Зато страшно, по-настоящему страшно малолетнему слушателю, хочется забиться под одеяло и замереть от сладкого ужаса.
Особо отмечу общий для всего хорора необязательный конец сказки. В одних записях медведь съедает обидчиков, в других рассказчик своею волей спасает героев, заставляя медведя провалиться в подпол. Последняя концовка особо показывает, что герои были обречены, и автору пришлось прибегнуть к помощи deus ex machina.

***

И в заключение опять поговорим о психологии.

Основой всех произведений жанра хоррор является страх, обнаруживающий себя нам всех уровнях текста.

Страх - самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх - страх неведомого. Вряд ли кто-нибудь из психологов будет это оспаривать, и в качестве общепризнанного факта сие должно на все времена утвердить подлинность и достоинство таинственного, ужасного повествования как литературной формы. (Г.Ф. Лавкрафт. Сверхъестественный ужас в литературе)

Лавкрафт по праву считается основным столпом хоррора. Есть даже такое понятие «Лавкрафтовские ужасы» - ужас психологический=страх неизведанного, а не страх вампиров, оживших мертвецов и т.д.

Автор заставляет читателя испытывать страх перед самим страхом. Страх, защитная реакция человеческой психики, оказывается причиной смерти или безумия.
Примечательно, что Лавкрафт считал сюжет вторичным по отношению к атмосфере. «Важнее всего атмосфера, ибо конечный критерий достоверности - не подогнанный сюжет, а создание определенного настроения» (с).

Современный король жанра – это, конечно же, Стивен Кинг.
Кинг изобрел некий метод, сумму приемов, позволявших раз за разом безошибочно программировать читательские эмоции. Настоящий профессионал страха!
(Про Кинга могу говорить вечно, но умолкаю, дабы не навредить статье ))


ЗАЧЕМ НУЖЕН ЖАНР ХОРРОР?

Самое распространенное критическое замечание в адрес хоррора – кому нужны эти ужасы?
А действительно – кому?
Чем можно обосновать эстетическое удовольствие, которое испытывает человек при контакте (написание, чтение, слушание) с пугающими произведениями мировой литературы?
И наконец - Почему людям нравится пугать других людей? Почему людям нравится бояться?

Наверное, потому, что страх - самая естественная эмоция, и отрицать его роль в развитии человека значит отрицать  роли и других чувств - любви, ненависти.

Страх – это здоровая эмоция.
Однако даже самые хорошие вещи могут портиться – таков наш мир. При определенных условиях человек может попадать под влияние т.н. нездоровых страхов, или фобий.
На сегодняшний день описано около 300 фобий. Даже одна, совсем малюсенькая, может значительно осложнить жизнь.
Самой эффективной помощью считается не лекарственная, а когнитивно-поведенческая терапия. Если по простому, то суть заключается в том, что врач-психотерапевт помогает пациенту укреплять самообладание в присутствии источника фобии. Человек встречается со своим страхом лицом к лицу и… излечивается.
 
А теперь внимание!  Хоррор и может явиться таким способом психологической релаксации.
Читателю сначала предлагается испытать условный (литературный) страх, в безопасном (а это очень важно!) поле литературного произведения довести его до эмоционального пика, а потом избавиться от этого страха.
Скажете, утопия? Нет, это Аристотелев катарсис – погуглите, очень интересно.

Таким образом, произведения, написанные в жанре хоррор, имеют такие задачи, как и произведения, написанные в других жанрах.
Это и эстетическое удовольствие, и дидактические наставления, и развлечение.

И на будущее. Пожалуйста, не отшвыривайте книжки «про ужасы» - хорошие, разумеется! Вполне возможно, они помогут вам в решении некоторых личных проблем.

***

РЕЗЮМЕ

Основополагающим признаком жанра является страх, который реализуется в произведении сюжетными поворотами, событиями, образами.

Повествование разворачивается в виде непрерывной серии угроз жизни героев и отличается большей или меньшей фантастичностью происходящего.

Для романа ужасов  характерны:
- атмосфера тайны и намека
- трагизм (большое количество смертей)
- стандартизированная система образов (демонические герои, их жертвы и разоблачители). Ключевой фигурой является Демонический злодей.

Можно проследить определенную эволюцию жанра, прежде всего, в связи с развитием образа злодея и в связи с изменением «пугающих» объектов.
Общая тенденция – ужесточение описываемых ситуаций. Нервы у публики становятся все более крепкими, и чтобы их расшатать, авторы прибегают ко все более сильнодействующим средствам. 

Задачи хоррора – позволить читателю испугаться в контролируемой и безопасной ситуации и тем самым изжить свой страх.

© Copyright: Конкурс Копирайта -К2, 2013
Свидетельство о публикации №213062700227

Обсуждение http://proza.ru/comments.html?2013/06/27/227


Рецензии
Очень полезная инфа. Есть сюжет хоррора. Учту. Спасибо.

Саня Байкал   14.01.2015 20:47     Заявить о нарушении
как напишете - несите к нам, в Книжную Лавку К2

Конкурс Копирайта -К2   17.01.2015 20:21   Заявить о нарушении