Раз пенёк, два пенёк. 4 глава

 Первой из автобуса вышла Вера. Она тащила на плече спортивную сумку. Следом показалась толстушка Вика, загруженная двумя объёмными кульками. Наконец, с авоськой в руках, появилась и Светка. Клавка загасила папиросу и приготовилась.
 Сегодня Виктории исполнялось двадцать пять. Свой четвертьвековой юбилей девушка решила отметить, как подобает, и поэтому не поскупилась на продукты, неограниченный доступ к которым имела в местной столовой. Приятные хлопоты! Вера с Викой направились к вахте, весело щебеча между собой. Казалось, громадные сумки им нисколько не в тягость.
 Светка приотстала от подруг. Огурцы, неразумно загруженные в дырявую авоську, повылазили со всех щелей, грозя растеряться дорогой. Снегурка пыталась запихнуть особо непослушные овощи назад, но это у неё не очень хорошо получалось.
 - Светик! Приветик!
 Клавка вынырнула непонятно откуда и, как всегда, неожиданно. Светка затравленно уставилась на бывшую подругу.
 Тем временем, баба подошла к ней вплотную, задушевно ухмыляясь:
 - Не бойся, милая, не укушу. Или я на собаку похожа?
Светка ничего не ответила. Она не знала, что говорить, и поэтому лишь, молча, теребила ручку авоськи.
 - Огурчики, огурчики не потеряй! Давай, помогу сложить. Этот сюда пристраивай, а два сверху. Да поперёк, поперёк клади! Ага! Вот, так лучше – донесёшь по-тихому.
 Я чего к тебе пришла-то? Отчим твой, Бобик, крякнул, значит, по зиме. Знаю, не жалеешь ирода, но речь не о нём. Квартирка твоя без присмотра осталась! А мало ли, вдруг воры в дом заберутся, или пожар какой случится?
 Поэтому я собрала метрики, справки - всё, что там было из документов. А дом под замок поставила. Вот, тебе привезла ключи и бумаги, держи.
 Баба торжественно передала Светке толстый конверт, перетянутый крест-накрест резинкой.
 - Ну, и на меня зла не держи, девка. Извиняй, если что не так.
Снегурка, наконец-то, посмотрела ей в глаза:
 - А ты? Простила меня?
 - Давно уже, милая. Я ведь отходчивая. Дай Бог тебе всего доброго, с женихом твоим! У меня тоже, вроде, жизнь личная налаживается. Вот, нашла себе мужчину. Скоро распишемся, как положено по закону.
 Слушай, Света, а приходи к нам в гости! Скажем, в выходной. Баньку истопим, попаришься. Небось, надоело в комендатуре под лейками полоскаться? Как заново родишься, после веничка-то! А, Светик? С Прохором своим тебя познакомлю.
 Светка засомневалась. В настоящую баню, конечно, хотелось. Но она всё ещё побаивалась Клавку.
 Борода, видя её колебания, сменила тактику:
 - Не придёшь – обижусь!
 - Ладно, - девушка согласно кивнула, - буду в субботу утром.
  - Замётано, жду тебя.
 Надо же, как переменилась Клава, не узнать! Да, в любом человеке хорошего больше, чем плохого. Просто, случаются разные обстоятельства.
 Светка подхватила огурцы и направилась в барак.

 День рождения, надо сказать, отметили - лучше некуда! Виктория молодец, расстаралась к юбилею. Ужин устроила королевский. Шурка, наплевав на приличия, съел целых три тарелки «оливье» и котлет – аж четыре штуки.
 Парни засиделись в гостях у девушек дольше, чем обычно. Домой собираться стали уже после полуночи. Девушки проводили ухажёров, как обычно, до забора, расцеловав джигитов на дорогу.
 Разогретые коньяком и девичьими поцелуями, ребята бодро шагали по лесной дороге. Алан рассказывал очередную историю.
 - Так вот, у нашего доктора есть собака, Тузик. Выйдет, бывало, Иван Иваныч на крыльцо, заиграет на баяне вальс. А Тузик усядется напротив, глаза жалобные сделает и начинает выть в голос! Стало быть, поёт под баян. И, что самое главное – попадает в тональность, на сто процентов. Клянусь!
 Иван Иваныч работал, или, по его словам, "состоял" фельдшером при местном здравпункте. Врач от Бога, он страдал распространённым русским пороком - запойным пьянством.
 Нынешний деревенский фельдшер когда-то считался одним из лучших хирургов области. Но, пристрастие к "горькой" сгубило его карьеру. К сорока годам доктор распрощался с врачебной практикой и получил в трудовую книжку волчью запись. Он разошёлся с супругой, оставив её с двумя детьми на руках. Скатился маститый хирург на самое дно. Казалось, недалёк уже конец. Не было просвета - ни в пьянстве доктора, ни в судьбе его.
 Буквально спас, вытянул из трясины Иван Иваныча одноклассник и друг детства – директор совхоза Грендельман. Он привёз неудачливое светило в свой посёлок, устроил на работу в здравпункт, дал жильё. И вот уже десять лет Иван Иваныч трудился в Березняках фельдшером - верой и правдой - иногда уходя в жёсткий запой и заставляя хвататься за сердце своего старого друга.
 Интеллигентный, «выкающий» даже детям, доктор в одночасье становился похож на бродягу, обретаясь по гостям у, всякого рода, «морально неустойчивых» граждан. Фельдшера очень уважали местные жители, он был вхож во всякую компанию. Доктора поили вином совершенно бескорыстно. Только вот Иван Иванычу доброта несознательных граждан выходила боком: с каждым днём похмелье становилось всё тяжелей.
 Прекращалось это непотребство стараниями доброго товарища. Грендельман, матерясь из души в душу, находил блудного фельдшера и вёз его к себе домой, чтобы протрезвить под собственным контролем. А через неделю Иван Иваныч выходил на работу - чистый и просветлённый, правда, изрядно осунувшийся.

 Под разговоры дорога кажется короче. Вскоре компания вышла на развилку. Вдоль ручья стелился туман, скрывая деревянный мостик. Полная луна освещала тёмные деревья и кусты, растущие вдоль дороги. Вдалеке виднелась полуразвалившаяся церковь.
 - А куда ведёт развилка? – спросил с любопытством Шурка, всматриваясь в ночное марево. Сомнения терзали его душу.
 - На кладбище, - бросил Алан, - точно говорю, я знаю.
 - Пойдём быстрее, а? Время сейчас не самое лучшее – рядом с кладбищем находиться, - Шурка передёрнул плечами.
 - Смотри, смотри, что там? Или кто? – тихо произнёс Васька. 
 Удивительно, но именно он первым заметил непонятное явление. Вдалеке, среди колыхающихся ветвей, светилось непонятное пятно. Оно медленно двигалось, словно кто-то шёл с фонарём по старой дороге.
 - Бежим! – открыто запаниковал Шурка.
 Кудрявый, не глядя на товарищей, припустил со всех ног. Впрочем, через мгновение его уже перегоняли Алан с Васькой.
 Неслись ребята, что есть духу, и остановились только у докторского дома. Васька обессилено свалился на ступеньки крыльца. Алан пытался восстановиться по системе «вдох-выдох», поднимая вверх руки. Шурка ловил ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег, и держался за печень. Сказывались съеденные котлеты.
 - Мне говорила бабушка… что на кладбищах возникают фосфоресцирующие свечения. Так называемые, огни святого Эльма, - лёжа на ступеньках, начал, было, размышлять всезнающий Васька.
 - Ну, так и оставался бы там, изучал эти огни! Умный больно! – оборвал его умозаключения кудрявый. 
 Шурка вспомнил свой сон и видения Пети Синего. Но говорить об этом не стал.
 - Куда побежали, не понимаю? И я, как дурак, за вами, - Алан уже оправился от испуга и теперь хотел сохранить лицо перед друзьями.
 - Бережёного Бог бережёт, - ответил Шурка, насупившись.
 - Ладно, забыли, - махнул рукой осетин, - пора спать, на работу с утра. Пойдём завтра к девчонкам, или от мертвецов прятаться будем под одеялом?
 Все рассмеялись. Какие, к чёрту, покойники, на дворе двадцатый век!

 Наступила суббота. Клавка с утра принялась таскать воду в баню, зарядив Прохора колоть дрова.
 У рук не бывало – вёдра расплёскивались. Пришлось сделать несколько лишних рейсов на колодец. Но Клавка не привыкла пасовать! Скоро баки наполнились. Тем временем, хозяин уже наколол дров и затопил баню.
 Компаньоны решили передохнуть. Борода, к великому удовольствию Прохора, выкатила на стол целую трёхлитровку.
 Они заседали на веранде почти по-семейному. Клавка, обутая в шлёпанцы, словно заботливая жёнушка, потчевала бражкой хозяина. Банка с мутной жидкостью пустела на глазах. Борода целенаправленно подпаивала Прохора, не забывая, однако же, и себя.
 «Луноходы», насквозь промоченные, сушились неподалёку на солнышке, прищепленные к бельевой верёвке.
 Хозяин уже совсем осоловел, язык его еле ворочался во рту:
 - Я вот думаю, сколько денег мы выручим за крестик-то? Вона, какой большой… опять же, зеркальце серебряное… кажись, прилично стоит. Главное, не продешевить…. Эх, покупателя бы солидного найти! Может…, у тебя есть… кто на примете, Клавушка?
 - Проша, не беги вперёд паровоза. Нужно в город съездить, справочки навести кое-какие. Был один барыга на примете. Не знаю только: сидит он, или до сих пор на свободе гуляет. Пей, вот лучше.
 Прохор залудил очередную порцию и вскоре завалился на бок. Всё, сон сморил богатыря. Часа на четыре.
 Мамашка, слава те господи, тоже второй день, как с кровати не встаёт. Приболела, знать, старуха. И то, сказать: поди, на кладбище ей прогулы давно ставят!
 Клавка допила свой стакан. По прикидкам, скоро должна появиться Снегурка. Всё было готово к встрече дорогой гостьи.

 Шурка слонялся по комнате, не зная, чем заняться. Васька сегодня вышел на работу, за отгул. Срочно нужно доделывать трактор, хе! Этих тракторов в совхозе – не переделать до китайской Пасхи. Но, дело его: пусть работает, коли хочет. А он, Шурка, пока ещё посидит на больничном.
 Повязку практикант уже снял, голова почти зажила. Но выходить на работу парень не торопился.
 Петя с Панкратычем несколько дней уже как отсутствовали, не появляясь даже ночевать. Скучно дома одному. Кудрявый отправился на улицу, прогуляться.
 От нечего делать он обошёл кругом дом, осматривая комендантшины грядки. За вишнёвыми деревьями Шурка обнаружил заросшую травой дорожку. Переулок, какой, что ли? Практикант заинтересовался.
 Кудрявый решил исследовать незнакомую территорию. Видно было, что этой дорогой давно не пользовались - она основательно заросла. Справа и слева уже тянул свои ветки назойливый ивняк. Бродила неприкаянно, пощипывая листочки, чья-то - по всей видимости, заблудшая - коза. Шурка направился вперёд по еле заметной колее, внимательно осматриваясь вокруг.
 Вскоре парень обнаружил глухой, покосившийся от старости огород. Ба, да это же владения знакомца Прохора! Практикант подошёл к забору поближе и заглянул в щель.
 Хм, Клавка с канистрой шастает по огороду! Вот бесстыжая баба - чужие джинсы носит и не чешется! Надо бы понаблюдать за этой стервой. Шурка всё ещё надеялся вернуть должок.

 - А я уж думала, не появишься, - Клавка изобразила на лице радость, - проходи, Светик, не стесняйся! В аккурат, самоварчик вскипел. Я ведь здесь по-простому живу, по-крестьянски.
 Борода провела гостью в беседку, усадила за стол. Прохор сопел рядышком на лавке, заботливо укрытый пиджаком.
 - Не обращай внимания, Светик. Устал мой благоверный, - Клавка щёлкнула себя по шее, оскалившись, - вот и прилёг отдохнуть!
 Светка понимающе кивнула. Борода быстренько притащила из дому только что вскипевший электрический самовар и связку баранок. Как хлебосольная хозяйка, выставила на стол банку варенья.
 Чёрт, про солярку-то забыла! Клавка с досады звонко хлопнула себя по лбу.
 - Комар укусил? – наивно спросила Светка.
 - Ага, муха какая-то. Надо бы смазать вазелинчиком, а не то раздражение будет. У меня, вообще, врождённая склонность к экземе. Я в избу – мигом! Одна нога там, другая тут. Угощайся пока, будь как дома.
 Клавка исчезла из поля зрения Снегурки. Потихоньку, хоронясь от Светки, она вытащила из сарая канистру с соляркой и сунула её в бурьян возле бани. После чего спешно вернулась в беседку.
 - Ты, Света, бараночками прикусывай, не стесняйся. Давай, подолью чайку. Да, варенье вот, ешь. А я, пожалуй, браги себе набулькаю. Ты не хочешь? Ну, как знаешь, - гостеприимство било из Клавки фонтаном.
 После чаепития Борода, пошатываясь, повела подружку в баню. Коварная бражка стукнула тётке в голову.
 Гостья обеспокоенно посмотрела на Клавку:
 - Ты в баню со мной не ходи. Побудь на свежем воздухе!
 - Как скажешь, Света, как скажешь. Полотенчико дать?
 - Не надо, я с собой принесла, - Снегурка потрясла целлофановым пакетом.
 - Ну, так иди с Богом, мойся. Веничек уже запарен, в тазике лежит, - Клавка игриво подмигнула и, совсем, как Прохор, икнула.
 Светка прошла в жарко натопленную баньку, захлопнув за собой дверь.
 Борода же, выкурив папиросу, приступила к действиям. Она подпёрла дверь поленом - так, что изнутри уже не было возможности выбраться - достала из травы запрятанную канистру и облила соляркой стены. Чиркнула спичкой. Не загорелось.
 Чертыхнувшись, баба сбегала за газетой в дом. Скрутив её факелом, злодейка подпалила сруб с двух сторон. Скоро огонь начал лизать стены.
 Клавка отправилась прочь, предусмотрительно прихватив с собой канистру. Светка сгорела в бане, небрежно обращаясь с огнём! Упокой Господь её душу. Надо бы выпить за благополучное окончание дела.

 Шурка торчал возле прохоровского забора и в щёлку наблюдал за своим врагом, пытаясь осмыслить непонятные действия Клавки. И чего это, она канистру зашвырнула в траву?
 Между тем, Борода нетвёрдой походкой направилась в беседку и там скрылась. Шурка подождал ещё немного, выкурил сигаретку. Тишина, никаких движений. Что ж, хрен с ней, с тёткой Клавкой! Пора, наверное, убираться отсюда.
 Но вдруг практикант услыхал женские голоса. Он снова прильнул к щели и заметил Снегурку, в компании с Клавкой. Они что, подруги? Шурка непонимающе оттопырил губу.
 Тем временем Светка прошла в баню, а Клавка осталась на улице. Достала «Беломор», закурила. Ну, прямо мужик какой-то, а не баба! Двери поленом, что ли, припёрла? Вытащила из травы канистру и льёт на стены! Шурка унюхал запах солярки.
 Э, плохо дело, надо бежать за Аланом! Кудрявый со всех ног бросился к дому товарища.

 Молодой мастер сидел на крылечке и дрессировал докторского Тузика. Держа на весу кусок колбасы, он командовал:
 - Голос! Тузик, голос!
 Собака прыгала на полметра вверх и тявкала, пытаясь достать лакомство. Со стороны это выглядело очень потешно.
 Но Шурке было не до смеха. Он бежал и махал руками, пытаясь привлечь внимание товарища. Тщетно! Занятый собакой, Алан не обращал на практиканта внимания. Наконец, Шурка подоспел. Хрипя и хватая ртом воздух, кудрявый попытался что-то сказать.
 - Вот, доктор со вчерашнего дня запил. Теперь я за собакой приглядываю, - Алан бросил Тузику колбасу, - что случилось, Шурка?
 - Там, Светка… баня, пожар!
 Мастер мигом вскочил на ноги и схватил Шурку за грудки:
 - Где?!
 - У Прохора, - парень, наконец, смог отвечать нормально.
 Не говоря больше ни слова, Алан сорвался с места. Тузик с лаем бросился за ним. Шурка поспешил следом.

 Борода выпила ещё стакан. Огонь охватил всю баню, хорошо занялось! Минут пятнадцать-двадцать - и одни головёшки останутся.
 Два ведра с водой – для прикрытия - стояли наготове возле беседки. Как появятся люди, так и побежит Клавка с вёдрами, как бы тушить пожар.
 Тьфу, а это что такое? Хахаль Светкин появился. Что ж, на ловца и зверь бежит! Борода грязно выругалась и потянулась за топором, лежащим под ногами. Она запьянела ещё шибче.

 Счёт шёл на секунды. Алан вышиб полено и распахнул дверь. Он заскочил в горящую баньку и вскоре вынес оттуда полуодетую Светку на руках. Девушка была без чувств. Отнеся любимую подальше от полыхающего сруба, Алан бережно уложил её на расстеленную подоспевшим Шуркой куртку и стал делать искусственное дыхание. Спустя некоторое время Светка открыла глаза.
 Пока откачивали Снегурку, не заметили надвигающейся опасности. Борода, обезумевшая от бражки, неслась на них, словно викинг-берсерк – размахивая топором и намереваясь покончить со всеми ненавистными врагами разом. Тапки слетели с ног её, босыми пятками бандитка топтала грядки, накануне вскопанные хозяином с великим трудом. Казалось, кровавая расправа неизбежна.
 Однако друзей спасла бдительность Тузика. Пёс со звонким лаем выскочил из-под куста и цапнул бабу за лодыжку. Борода, выронив оружие, взвыла. Она попыталась пнуть собаку, но не тут-то было! Вёрткий пёсик скакал вокруг Клавки, лаял что есть мочи и нешуточно скалил зубы.
 Алан вскочил на ноги и успел ткнуть ненавистную бабу, потянувшуюся уже опять за топором, кулаком в лицо. Клавка рухнула в борозду, отключившись на время. Шурка подскочил к поверженному врагу и, не теряя ни секунды, стал снимать с неё джинсы. Потом, чуть подумав, стянул и ветровку. Порадуется Васька!
 На Клавке осталось из одежды – зелёная кофта, да трусы. Торчали из грядки её белые ляжки, поросшие рыжим волосом.
 - Я, кажется, убил эту тётку! Уходим, пока народ не сбежался! – крикнул Алан.
 Баня полыхала вовсю, чёрный дым столбом поднимался в небо. В любую секунду здесь могли появиться люди. Послышалась пожарная сирена.
 Шурка махнул рукой в сторону покосившегося забора. Они скрылись, уходя с места происшествия глухим переулком.

 Участковый Ефимов снял показания с Прохора и Клавки. Старуху мать, полуслепую и тугоухую, допрашивать не имело никакого смысла. Пожар по неосторожности – дело житейское. Хорошо, что обошлось без жертв.
 Прочитав с удовольствием недотёпе-хозяину получасовую лекцию о вреде пьянства, участковый удалился. Пожарные уехали ещё раньше, оставив после себя залитый водой огород, растоптанные грядки и заваленный забор.
 На месте пожарища торчала чёрная от копоти печка-каменка без трубы. Прохор, опухший, ничего не понимающий со сна, скрёб затылок и молча слушал истеричные причитания матери.
 Борода уже успела прийти в себя. Она увлечённо рассказывала соседям историю о том, как хозяин, сильно пьяный, топил баню и, вероятно, где-то не досмотрел. Произошло возгорание. Как самоотверженно, не успев даже надеть штаны, она, Клавка, кинулась тушить пожар в самое пекло. Но, вот беда, надышалась едким дымом и потеряла сознание в грядках.
 Соседки сочувственно кивали: ох, натерпишься ты ещё с этим Прохором! Это, считай, только цветочки! Держи, Клава, Прохора в руках, не давай ему пить!
 Борода согласно кивала, обещая взять жениха в ежовые рукавицы. Под правым глазом её фиолетово наливался синяк.

 Шурка сидел на лавочке перед домом, покуривая сигаретку. Джинсы, уже постиранные, сушились на кухне. Кудрявый был очень доволен собой. Человека спас – раз! Вернул себе штаны – два. Ваське куртку - три. День прошёл не напрасно.
 Негромкое покашливание, раздавшееся за спиной, отвлекло его от радужных мыслей. Сосед Петя присел рядышком. На удивление, он был трезв.
 - Как дела? – поприветствовал Синий Шурку.
 - Дела замечательно, просто здорово, - ответил кудрявый, насвистывая.
 - У Прохора баня сгорела, в курсе? – Петя был чем-то озабочен.
 - Нет, ничего не знаю. Бедный Прохор, - притворно огорчился Шурка, в душе, однако, злорадствуя. Прохора Шурка недолюбливал. Пусть теперь в реке моется, хе-хе!
 - Да, не повезло мужику. А ведь женился недавно.
 - Чего? Жениился!? Ой, не могу, держите меня! Хороша жёнушка!
 Шурка загоготал, как гусь. Петя непонимающе уставился на него.
 - Эта баба на пальцах разведёт, кого хочешь. Да хоть и тебя, Петруха - не в обиду.
 - Знаешь её? – спросил рассеянно Синий.
 - Слышал кое-что, - ответил уклончиво Шурка.
 В подробности вдаваться ему не хотелось. Но Петю это и не интересовало. По всей вероятности, сосед был озабочен чем-то другим.
 - Кентуха, язык за зубами держать умеешь? – внезапно сменил тему сосед.
 - Если надо - молчу, как партизан. А в чём дело-то?
 - Но чтобы – никому, ни слова! Я, почему к тебе обратился, а не к Панкратычу? Он же трещотка, язык впереди его на пять метров. А ты, хоть и молодой, но правильный пацан. Тебе доверять можно. Слушай, что скажу.
 А случилось следующее. Во время пожара Петя оказался неподалёку и, любопытства ради, зашёл на Прохоров двор. Там уже творилось непонятно что. Пожарная машина, заехавшая прямо в огород, изрыгала из шлангов водопады. Матерился в громкоговоритель начальник караула, подгоняя полупьяных бойцов. Сновали с вёдрами туда-сюда соседи. Одним словом, суета стояла невообразимая.
 Петя тоже решил помочь. В поисках средств пожаротушения, он заглянул в сарай. Там Синий и обнаружил медный крест, завёрнутый в мешковину. Благие помыслы отошли на задний план, дьявол-искуситель без труда овладел Петиной душой.
 Имея за плечами богатый опыт различного рода экспроприаций - в основном краж - Синий решил поживиться на чужом горе. Он зашвырнул в кусточки крест, намереваясь вернуться на место преступления в скором времени.
 В общем, получилось так: вор вора обокрал. Но теперь Пете нужен был подельник. Не так-то просто вынести массивную вещь с чужого двора.
 - Смотри, Шурка, дело серьёзное. – Петя испытующе посмотрел на парня, - брякнешь чего, язык оторву.
 - Понял, - кудрявый перестал улыбаться.
 - Короче говоря, надо кое-что вынести со двора у Проши. Поможешь? Навар пополам, - решился, наконец, Синий.
 - Без базара! - Шурке польстило, что Петя обратился за помощью именно к нему.

 Вечером заморосил мелкий дождь, по всей вероятности, надолго. Петя, постучавшись, просунул голову в дверь.
 - Шурка, пора, - голова убралась.
 Кудрявый стал собираться. Васька отложил в сторону книгу и с подозрением покосился на друга.
 - Шурка, ещё раз спасибо за куртку. Но, послушай меня. Не доведёт тебя до добра дружба с Петей.
 - Ладно тебе, Васька. Видишь ведь, он же трезвый. Всё нормально. Мы по делу. Не видел мою фуфайку?
 - Да что у тебя за дела могут быть с Синим? А фуфайку твою Панкратыч одевал, у него и спрашивай.
 - Панкратыч? Вот моду взял – чужие вещи без спросу брать! – деланно возмутился Шурка и быстренько вышел из комнаты.
 Хлопнула дверь. Васька, махнув рукой, снова взялся за книжку.

 - Погодка самая воровская. То, что надо, - Петя поднял воротник.
 Практикант последовал его примеру. Таясь, словно два татя с большой дороги, они скользнули глухим переулком – по направлению к дому многострадального Прохора.

 Клавка прикладывала к опухшей щеке холодную кружку. Всё, Светкин хахаль – труп! Она не она будет, если простит такое. Тянуть нельзя. Времени мало. Жаль, нет автомата! Э, вспомнила! Есть ружьё! Отлично, завтра надо будет навестить сморчка Малофея.

 Операция прошла успешно. Злополучный крест, надёжно спрятанный под крыльцом общежития, ждал своего часа. Шурка с Петей шушукались на кухне.
 - Есть у меня на примете человечек, бабёнка одна. Я раньше с ней крутил любовь. Работает завхозом в комендатуре. Ей и загоним крест, - нашёптывал Синий возбуждённо, - завтра с утра займёмся этим.
 - Хорошо, я как раз пока на бюллетне. Или – бюллетене? Болею, короче говоря, - согласился Шурка.
 У практиканта свободного времени было – завались. А Петя вообще плевать хотел на работу. На том и порешили.
 С чувством хорошо проделанной работы сообщники разошлись спать.
 
 На Прохорову голову повалились беды. Со старухой сделалось худо, пришлось по всему посёлку искать доктора. Только к обеду хозяин привёл Иван Иваныча к себе в дом, отыскав его, в процессе поквартирного обхода, в гостях у местного скотника.
 Врач находился ещё в адекватном состоянии. Он, сразу же без разговоров отправился на вызов, предварительно заскочив в медпункт за саквояжем.
 
 - Буду откровенен, готовьтесь к худшему, - Иван Иваныч закончил осмотр и начал укладывать инструмент в саквояж, - давление падает. Я сделал укол, но,… увы! Можно, конечно, попросить Наума Лаврентьевича отвезти бабушку в районную поликлинику…
 - Да, чего уж там старуху мучить! Пусть дома спокойно помрёт, коли срок подошёл, - угрюмо возразил Прохор.
 Доктор лишь развёл руками. Действительно, помочь Прохоровой матушке теперь уже не могло никакое лекарство.
 - Иваныч, а спиртику у тебя не имеется? Для меня? – задал вдруг неожиданный вопрос хозяин.
 - Нет, к сожалению. Видите ли, уважаемый, я сейчас сам… как бы это выразиться, - врач замялся.
 - В запое, - закончил за него Прохор.
 - Ну, можно и так сказать. Поэтому обсох, увы! - Иван Иваныч виновато улыбнулся.
 - Что ж, бывает, - ответил Прохор философски, - спасибо за всё. До свидания, Иван Иваныч.
 - Всего доброго.

 Не успел доктор закрыть за собой дверь, как Клавка тут же вынырнула из соседней комнаты.
 Она сочувственно обняла страдальца:
 - Проша, погоди родной. Сейчас бражки принесу.
 Молодец, Клава! Знает, что нужно мужчине в трудную минуту. На глаза Прохора навернулись слёзы.

 Павла Сергеевна, одинокая сорокапятилетняя женщина, собиралась на работу в комендатуру, где она трудилась завхозом. По воскресеньям, после бани, согласно графику осуждённым полагалось менять постельное бельё: сдавать грязное и получать свежее. Этим процессом руководила завхоз.
 С трудом натянув на себя цветастое платье, женщина горестно вздохнула. Распирает, как на дрожжах, ужас! Давно ли платье на заказ шила? Всё, уже по швам трещит. Мужики, конечно, любят полненьких, но - в меру. А у неё, надо признать, жирку накопилось сверх этой самой меры.
 Эх, мужики, мужики! Ходил ведь к ней один - молодой, симпатичный. Правда, выпивал, но кто сейчас не пьёт? Уж как она Петрушку не ублажала: и в постели, и винишком поила, и разносолы всякие-разные готовила любимому. Ан нет, сбежал подлец!
 Вспомнив былой роман, Павла Сергеевна прослезилась. Одной тоскливо. Дочка давно замужем, живёт аж в самом Ленинграде, за тридевять земель. Сюда ни за что не вернётся. Но и мамку не зовёт к себе. Неужто, так и придётся в одиночестве куковать остаток века? Печально.
 Павла трубно высморкалась в необъятный носовой платок. Всё, хватит слёз. Пора идти на работу.

 Вдруг неожиданно забренчал звонок. Кого там ещё нелёгкая принесла? Женщина, поднявшись, пошла открывать.
 - Привет, Паша, - перед ней, собственной персоной, стоял Петя - её последняя безответная любовь. 
 За спиной Синего топтался молодой кудрявый парнишка, упитанный и толстощёкий.
 - Петрушка, здравствуй, - Павла Сергеевна расцвела.
 Петрушка! Ещё бы укропом назвала. Дура безмозглая! Сейчас начнётся: у тебя нет сердца, почему не приходишь…. Синий решил сразу перейти к делу, не дожидаясь, когда Павла начнёт разводить сантименты.
 - Паша, разговор есть. Ты, помнится мне, всерьёз увлекалась религией? Молитвы учила, в церковь ездила.
 - Так я и сейчас верую. А ты что, никак, тоже к Богу потянулся? – Павла удивлённо вскинула выщипанные брови.
Петя криво ухмыльнулся:
 - Пока нет, молодой ещё. Рано о душе думать.
 - О душе думать никогда не рано, - строго заметила Сергеевна, - смотри, чтобы поздно не было.
Петя не намеревался вступать в религиозные дискуссии:
 - Крестик купишь?
 - У меня есть. Вот.
 Женщина залезла рукой под платье и продемонстрировала алюминиевое распятие, чуть не вывалив на свет Божий массивную грудь. Шурка вытянул шею.
 - Тот поболе будет, - рассмеялся Петя и раскинул руки, - воот такой! Старинный, дорогой.
 Павла Сергеевна, несмотря на свою показную набожность, была очень практичной женщиной. Она приторговывала самогонкой, а так же занималась мелкой спекуляцией, скупая и перепродавая всё, что могло бы, по её мнению, принести хоть какую-то прибыль.
 Подумав немного, женщина ответила:
 - Приноси, посмотрим. О цене договоримся. Да и сам не забывай ко мне дорогу, Петрушка. А теперь, извините, мальчики, мне на работу пора.
 Она повернулась и лебедем поплыла в дом. Гордо подняв голову, соблазнительно потряхивая телесами!
 - Так куда приносить-то? – крикнул Синий вдогонку.
 - Можешь прямо в комендатуру. Буду ждать.
 Павла немного обиделась на Петрушку. Мог бы и поцеловать при встрече!

 Ближе к обеду Синий подкатил тачку с грузом к самой вахте. Его сопровождал Шурка, ставший с недавнего времени неразлучным Петиным приятелем.
 - Надо Пашку предупредить, чтоб не болтала лишнего. Только как? Человек она ненадёжный, коли засомневается, может и участковому сдать нас, - размышлял вслух Синий, ожидая возле ворот покупательницу.
 - А чего лоб морщить? – ответил беззаботно Шурка, - скажем, что крест мне достался от бабушки по наследству. Очень дорогой, антикварный. Поэтому, для блага же Павлы, не стоит болтать всем подряд о том, что ею приобретена ценная вещь.
 - У тебя не голова, а Дом Советов! – восхищённо резюмировал Синий.
 Шурка польщено улыбнулся. Приятно слышать похвалу от старшего товарища! Наконец, переваливаясь как утка, появилась Павла Сергеевна. Она отирала с шеи пот и тяжело дышала.
 Критически осмотрев товар, женщина протянула разочарованно:
 - Я думала – серебро. Куда мне, медный-то? На крышу поставить?
 - А золотой не желаешь? – нахохлился Петя.
 - Этот крест очень дорогой, старинной работы, - вступил в разговор Шурка, - мне от бабки в наследство достался.
 - А чего же продаёшь, раз наследство? – подозрительно спросила Павла.
 - Деньги нужны, - вздохнул притворно кудрявый.
 - Деньги всем нужны, - заметила мудро Сергеевна.
 Но, объяснение, кажется, устроило завхозшу. Она потёрла наманикюренным пальцем тёмный металл.
 - Могу дать десятку, - начала торг Павла.
 - Сколько?! – в один голос возмутились компаньоны.
 - Двадцать. Моё последнее слово, - крест приглянулся женщине.
 - Мало, давайте пятьдесят - живо ответил Шурка.
 Петя наступил ему на ногу. Он полагал, что двадцать рублей – цена очень даже ничего.
 - Какой ты жадный. Ладно, пользуйтесь моей добротой. Даю ещё телевизор. Не новый, но показывает хорошо. Только не болтайте никому о том, где взяли.
 Недавно Павла Сергеевна провернула гениальную аферу, списав в утиль исправный «Рекорд» и оставив тем самым Ленинскую комнату без единственного развлечения. Новый телевизор пока ещё не пришёл, так, что осуждённые в ближайшем будущем могли не рассчитывать на «Утреннюю почту».
 - Хорошо, и ты тоже не свети покупку-то. У нас людишки завидущие, могут ведь, и ограбить, - согласился Петя, посмотрев на Шурку. Кудрявый согласно кивнул.
 Продавцы водрузили крест на склад. После чего получили деньги и забрали телевизор, погрузив его на тачку. Стороны остались довольны сделкой.
 Павла Сергеевна обмыла покупку с порошком, вскрыв казённый мешок. Потом протёрла крест тряпочкой и удовлетворённо покачала головой. Хороша штучка!
 Ну, ладно, пора браться за работу. Скоро девчата придут из бани, начнётся столпотворение. О предупреждении Пети завхоз и думать забыла.

 Клавка поскребла кружкой по дну, взбивая муть. Бражка заканчивалась. Деньги тоже катастрофически таяли на глазах. Единственные приличные штаны - и те сняли! Вот ведь, молодёжь пошла - ни стыда, ни совести. Мало их пороли в детстве!
 Размышляя о превратностях судьбы, Борода цедила брагу сквозь марлю. Она была облачена в штаны допотопного покроя и полувоенный френч, обнаруженные ею в семейном гардеробе. То была одежда, оставшаяся ещё от Прохорова отца.
 Когда-то, по призыву великого вождя, идейный большевик-двадцатипятитысячник прибыл в Березняки - коллективизировать тёмных крестьян. Выполнил коммунист задание партии и попутно обрюхатил местную активистку. А потом молодой руководитель укатил на повышение. Растворился на необъятных просторах Советского Союза, словно и не было вовсе его. Остались лишь в платяном шкапе пахнущие нафталином тряпки.
 Потихоньку Борода выцедила два бидончика. Она собиралась в гости к Малофею - за ружьём.

 В воскресный день, согласно договорённости, Васька появился в комендатуре с утра. Вера выбежала навстречу молодому человеку в цветастом платье и туфельках. Конечно, подобная обувь была не приспособлена для прогулок по местным дорогам, но какую женщину остановит такая мелочь? Молодые люди собирались в кино на дневной сеанс. Итальянская кинокомедия, современный фильм - с самим Адреано Челентано в главной роли!
 Красивая и нарядная, стуча каблучками, Вера покинула до вечера опостылевшую комендатуру.

 - Ни дать ни взять - ангел! А ведь человека зарезала, почти насмерть! – завхоз, покачав головой, отхлебнула из кружки чаю.
 - И, не говори. Они все тут преступницы. Апчхии! – дубачка-вахтёрша обдала брызгами собеседницу.
 - Вся правда! - Павла Сергеевна закинула в рот липкую карамельку и тяжко вздохнула.

 Проходя мимо кладбищенской развилки, Васька рассказал со смехом о том, как они увидели привидение. На удивление, Вера восприняла эту историю очень серьёзно.
 Она сказала юноше:
 - Знаешь, Вася, в жизни происходит всякое. Бывает даже такое, что ни в какой сказке не случится. Ты улыбаешься, напрасно! Говоришь, нет никаких привидений, а покойники лежат смирно в своих могилах? Да, это так. В большинстве случаев. Но не всегда.
 Случается, что дУхи живут бок обок с людьми, а бывает так, что умерший человек никак не может упокоиться. Не спрашивай меня – почему. Этого я не знаю. Но слышала, что от иного покойника можно получить большое зло. Недаром же люди интуитивно боятся могил, мертвецов и тому подобного. Держись подальше от кладбищенских чудес.
 
 А вечером, уже прощаясь, Вера обняла Ваську и прошептала ему на ухо:
 - Помни, что я сказала. Чую, случится нехорошее.

 Борода с Прохором сидели в гостях у дедушки Малофея. Клавка, как обычно, разливала. Дед с удовольствием хлебал бражку, поглядывая на Клавку, словно кот на сметану. Старый охотник терзался завистью к своему товарищу. Он страстно желал каким-либо образом спровадить Прохора из дому и остаться наедине с гостьей.
 Урвал себе Пронька молодуху! Дуракам везёт. Ну, ничего, Малофей не упустит своего! Старый-то конь борозды не испортит! Похотливые мысли хозяина читались на его лбу.
 Прохор всё видел и понимал. Он давно уже угрожающе скыркал зубами, но кое-как ещё держал себя в руках. Однако, когда наглец Малофей перешёл все рамки приличий и попытался ухватить тётку за мягкое место, Прохора прорвало.
 - Лапы убрал, пенёк!
 Гранёный стакан вдруг вдребезги разбился об стену, гость вскочил на ноги. Дед, нешуточно испугавшись, тут же сложил руки на коленки.
 Действительно, вид Прохора не предвещал ничего хорошего. Ноздри его раздувались, глаза горели.
 - Проша! – многозначительно произнесла тётка.
 Мужик опустился на место. Побледневший хозяин стал постепенно приходить в себя. Для окончательной поправки нервов гостья сунула деду стакан.
 - А я вот всю жизнь мечтала на охоту сходить. Ну, там, птичек пострелять, зверушек. Интересно, наверное? – попыталась разрядить атмосферу Борода.
 - Интересно ей! Охотиться уметь надо! – горделиво отвечал Малофей. Он очень надеялся ещё сохранить лицо перед гостьей.
 - А ты умеешь, что ли? – подначила Клавка.
 Она прилаживала к щеке пустой стакан, поминая про себя недобрым словом Алана - синяк вышел отменный.
 - Что ли! Я охотник от Бога! Белку в глаз бью!
 Малофей всё-таки надеялся придать себе значимости в глазах молодухи. Нос его покраснел, борода распушилась.
 - Не слушай старого, Клава, врёт он всё! Ты, слепой крот, только по собакам стрелять мастак! - с ненавистью глядя на бывшего друга, вдруг сунулся снова Прохор.
 - Сволочь!
 Малофей поднялся из-за стола и скрылся в комнате. Уже через минуту он стоял в дверном проёме, нацелив ружьё прямо в лоб Прохору.
 - У меня в стволе жакан! Щас от тебя только кусочки останутся, Проня! Значит, я по собакам стрелять мастак?!
 Старик, в общем-то, миролюбивый и даже трусоватый, рассвирепел. Ружейные дула качались перед глазами былого товарища.
 Но Прохора, тоже распалённого бражкой, испугать оказалось не так-то просто! Он оскалился словно пёс, и вскочил с табуретки, классически рванув на груди фланелевую рубаху. Посыпались пуговицы.
 - Стреляй, гнида! Коли духу хватит!
 Эк, понесло их обоих! Клавка властно встала промеж расхорохорившихся спорщиков и растопырила в стороны руки.
 - Ша, братва, угомонитесь! Убери ружьишко-то, деда, опусти стволы. А ты, Проша, пошто наговариваешь на человека? По собакам... Да хоть бы и по собакам!
 Малофей незаметно ущипнул-таки Клавку за зад. Баба приветливо улыбнулась в ответ.
 Конфликт благополучно замяли. Вскоре бражка закончилась, гости стали собираться домой. Борода на прощание игриво ткнула под рёбра Малофея.
 Обнадёженный, хозяин оттащил Клавку в сторону и зашептал ей на ухо, щекоча седой бородой:
 - Ты загляни ко мне вечерком - только одна, без Проньки! Я пензию получил, денежка у меня есть. Вина - море будет! Придёшь? Всё, договорились. Жду.
 Старый охотник проводил гостей до калитки. Подождав, пока собутыльники скроются из виду, Малофей побрёл потихоньку в сторону магазина - закупать спиртное на вечер.

 Дома Борода предложила:
 - У меня ещё есть, остаточки… пара-тройка кружек наскребётся!
 - Давай, не откажусь. Понервничал, - хозяин притворно схватился за сердце.
 Клавка полезла на чердак и загремела там посудой. Вскоре она бухнула на стол кастрюлю, наполненную густой жидкостью.
 - Вот, последнее. Ешь ложкой, как суп.
 Через час Прохор уснул прямо за столом. Борода привычно стащила его на диван.

 - Так, простыня, пододеяльник…. Почему наволочка рваная? Такую получила? Ничего не знаю. Фамилия? Записываю. С получки высчитаю. Следующая! - Павла Сергеевна очень ответственно относилась к своим обязанностям.
 Работа кипела, простыни с наволочками отлетали, как горячие пирожки. Очередь постепенно рассасывалась. Девчата расходились по своим баракам, отоваренные свежими комплектами постельного белья.
 Опоздавшая Вера стояла в самом конце. Наконец, подошёл и её черёд.
 Но завхоз растерянно развела руками:
 - У меня закончилось всё. Обсчиталась, что ли? Ну, ладно, сдавай старое. Пойдём на склад, что-нибудь поищем.
 Они вместе отправились в «святая святых» Павлы Сергеевны.
 Отперев замок, завхоз пригласила:
 - Проходи.
 Запах стирального порошка и хозяйственного мыла перехватил дыхание. Однако, Павла, казалось, этого не замечала. Она стала рыться в закромах, переставляя коробки с места на место.
 Наконец, выудила откуда-то свежий комплект и победоносно потрясла им в воздухе:
 - Вот, новенький, муха не сидела!
 Не слыша ожидаемой благодарности, повернулась к Вере. Но та не обращала на завхоза внимания. Девушка буквально впилась глазами в давешнюю покупку. Чего это? Понравился ей крестик, что ли? Ишь, вылупилась.
 Наконец, Вера повернулась к ней и спросила глухим голосом:
 - Откуда это у Вас?
 - А тебе какое дело? – вопросом на вопрос ответила Павла Сергеевна.
 - Плохо дело, - словно не слыша её, произнесла девушка.
 - Чего плохо? – завхозу стало не по себе.
 Вот ведь Петя, обманщик какой! Врал ей всё, на пару с этим, кудрявым. Бабушка, наследство - а она поверила, как дура. Тьфу!
 - Его нужно вернуть на место. Иначе – быть беде!
 Вера посмотрела Сергеевне в глаза. Нет, в душу заглянула. Ведьма, брр!

 Притащив телевизор в дом, и, после долгих споров, установив его на кухне, Петя с Шуркой решили отметить удачную, на их взгляд, сделку. Договорились скинуться по пятёрке.
 Друзья отправились в магазин. Купили там три бутылки портвейна, сигарет и сырков. Домой - по разным причинам - идти не хотелось ни тому, ни другому. Петя не желал «сажать на хвост» любопытного болтуна Панкратыча, а Шурке надоели хуже горькой редьки Васькины нравоучения. Синий предложил пойти «куда-нибудь на природу», благо погода позволяла. Шурка против природы ничего не имел. Отправились к мостику у развилки.
 По дороге приятели встретили доктора. Иван Иваныч пробирался домой, по всей видимости, из гостей. Доктора трясло, как осинку.
 Рыбак рыбака видит издалека. Петя опытным глазом определил: доктору плохо, ему срочно требуется лечение. Человек не жадный, Синий рад был помочь местному эскулапу.
 Он замахал рукой:
 - Эй, Иваныч! Погоди минуту!
 Шурка почувствовал себя не в своей тарелке: как-никак, он на больничном. Но Петя, оказывается, хорошо знавший доктора, успокоил друга.
 - Шурка, не боись. Надо похмелить Иван Иваныча. А уж больничный-то он тебе продлит.
 Окликнув врача, Синий подошёл к нему и начал шушукаться. Вскоре товарищ махнул Шурке рукой: давай, мол, подходи! Практикант опасливо приблизился.
 Доктор, как ни в чём не бывало, поздоровался с парнем и спросил:
 - Ну, так как, мужики?
 - Хорошо, Иваныч. Разве ж мы своего Айболита в беде бросим? Правда, Шурка?
 Кудрявый, молча, кивнул. По его мнению, Синий излишне фамильярничал с Иван Иванычем. Врач – друг и соратник директора, не ровня им с Петей! Но Шурка напрасно беспокоился.
 Доктор запросто предложил:
 - Приглашаю всех ко мне в гости.
 Планы сменились, поход на природу отложили до лучших времён. Приятели отправились к Иван Иванычу.

 Солнце уже давно село, но темнота не сгущалась. Лишь сумерки окутали дома лёгкой синей дымкой. Июньские ночи светлые.
 Борода вынырнула из кустов неподалёку от Малофеевой избы. Как правило, нормальным дорогам и тротуарам она предпочитала собачьи тропы. Осмотревшись по сторонам, Клавка постучалась в светящееся окно. Вскоре сквозь немытое стекло показалась седая борода. Дед пошёл открывать, звякнула щеколда.
 - Проходи, девка, - пригласил Малофей.
 Клавка последовала в избу. Хозяин, потирая потихоньку руки, прошаркал валенками следом.
 - Присаживайся, - дед только что не облизывался, - вот, я тюри намял, на закусочку. Зубов-то у меня нет, мягенького надоть….
 - Вино где? – Клавка уселась за стол, закинув ногу на ногу.
 - Вино? Чичас, - старик полез за печку и вытащил оттуда бутылку красного.
 - «Кавказ» - заборы крась! Стрёмное винишко. Да и маловато будет, - Клавка прикидывала про себя, каким макаром отъять у дедки ружьё.
 Малофей, тем временем, разлил вино по стаканам:
 - Пей, знай. Тебе хватит. Тюрю ешь.
 Выпив, Клавка захотела курить, но вспомнила, что папиросы остались дома. На просьбу гостьи дать  табачку прижимистый Малофей лишь развёл руками. Он искренне считал, что хозяина куревом должны обеспечивать гости, и поэтому на покупку табачных изделий никогда не разорялся, считая это лишней тратой денег. А про запас у деда имелась заначка.
 Борода хмыкнула. Потом оторвала кусок от газеты, используемой хозяином вместо скатерти. Нырнула за печь. Бесцеремонно вытащила оттуда банку с окурками, которую домовитый Малофей убирал подальше от посетителей.
 Дед лишь крякнул с досады. Клавка же выбрала несколько окурков пожирнее и, как ни в чём не бывало, стала потрошить их, намереваясь скрутить себе цигарку.
 Какая шустрая! Малофей решил не миндальничать с гостьей. Он незаметно подкрался сзади и цепко схватил «молодуху» за грудь. Клавка, вскрикнув от неожиданности, выронила самокрутку.
 - Что, приятно? Погоди-ка, сейчас тебе чего покажу, - старик принялся расстёгивать ширинку заскорузлыми пальцами.
 Но Борода не намеревалась рассматривать дедовские гениталии. Она схватила грязный пестик (вероятно, тот самый, которым хозяин мял «тюрю») и тюкнула охотника-эротомана деревяшкой по лбу, рассчитывая, однако, силу удара.
 Раздался гулкий звук, Малофей закатил глаза. Колени его подкосились, седобородый эксгибиционист медленно осел на землю.
 - Показывай шишку тараканам, - удовлетворённо произнесла Клавка.
 Надев припасённые перчатки, она ринулась в «залу» - за ружьём.
 Через пять минут Борода уже шагала дворами: с бутылкой вина за пазухой и двустволкой на плече.

 Практикант решил больной вопрос. Он продлил бюллетень ещё на три дня, мотивируя свою просьбу периодической головной болью. Что, впрочем, являлось истинной правдой. Голова у парня частенько трещала по утрам – с похмелья.
 Приятели заседали в гостях до позднего вечера, благополучно пропив оставшиеся деньги. Ближе к полуночи Петю сморил сон, прямо за столом. Решено было его не будить – пусть спит. Шурка же засобирался домой.

 Клавка подошла к дому Алана и спряталась за поленницу. В соседском окне, несмотря на поздний час, горел свет. Кажись, гуляют у докторишки? Борода стала внимательно слушать, приложив к уху ладонь.
 Ждать ей пришлось недолго. Вскоре послышались голоса, открылась дверь - на улицу вышел Кудря. Наш пострел везде успел! Вот ведь проныра, уже с врачом дружбу водит. Ага, прощается. Хорошо, скатертью дорога.
 Послышался голос доктора:
 - Тузик, Тузик, иди домой!
 Из-под крыльца выскочила собака и, колотя хвостом, юркнула в двери. Бог миловал, не унюхала! Клавка злобно сплюнула. Ничего, придёт и твоё время, стрёмная псина! Будешь ты шашлыком на лапках.
 Ага, вот и Кудря покатил, с песнями. Ишь, разбушлатился! Иди, иди, милок, пока недосуг с тобой разбираться.


Рецензии