Раз пенёк, два пенёк. 3 глава

 Прохор разлепил глаза - кажется, уже утро! Пальцы босых ног просматривались чётким силуэтом на фоне серого окна. Мужик давно уже не усложнял свою жизнь наличием постельного белья и утомительной процедурой ежедневного раздеванья-одеванья. Зачем?
 Почесавшись спросонок, Прохор тяжело поднялся с кровати. Он привычно сунул ноги в сапоги и поплёлся к ведру с водой – язык во рту казался кирпичом. Судорожно дёргая заросшим кадыком, бедолага влил в себя полный ковшик. Жажда немного отпустила.
 Не хотелось думать ни о чём, кроме опохмелки. Увы, денег у Прохора не имелось, а одеколоны, лосьоны и тому подобная роскошь исчезли из этого дома раз и навсегда лет двадцать тому назад. Но упорный хозяин перерыл, в который раз уже, домашнюю аптечку и нашёл-таки там меновазин столетней давности! Употребил, но от выпитого легче не стало. Мужик решил прогуляться по улице – авось повезёт.
 
 Клавка сидела на лавочке возле магазина, вместе со всем своим неподъёмным багажом. Под ногами её валялось с пяток папиросных окурков. Тётка размышляла, прикидывая, каким образом в этой дыре возможно решить жилищную проблему. Она достала пачку «Беломора», вытащила оттуда очередную папиросу и, предварительно дунув в мундштук, прикурила.
 В городе оставаться стало опасно, милиция всерьёз взялась за всю компанию. Ваня-Шрам с Генкой уже торчали на тюрьме, Клавку, по всем раскладам, тоже должны были закрыть. Но Борода смогла опередить события. Она собрала по-быстрому вещички и втихаря свалила из города.
 А куда Клавке канать? Ни роду, ни племени – голь перекатная! Только Светка из близких на всём белом свете осталась. Так вот и оказалась тётка Клава в Березняках.
 Атас полный! Борода задумчиво скребла ногтями подбородок, но ничего путного в голову ей не приходило. Вдруг Клавка услыхала за спиной покашливание.
 - У Вас лишней папироски не найдётся?
 Борода живо обернулась и срисовала Прохора. Обворожительно, как могла, улыбнулась.
 - Будет, милок, будет. Вот, возьми на здоровье.
 - Благодарю любезно, - Прохор достал трясущимися руками папиросу и, на всякий случай, закинул удочку, - а то, так курить охота, что и выпить нечего.
 Клавка насторожилась, словно гончая собака:
 - Так ведь бывает и по-другому. И выпить есть, и покурить. А переночевать негде. Беда!
 - Это дело поправимое, уважаемая. Можем порешать. Берите бутылочку, а лучше две, и – милости прошу ко мне в гости. Кстати, как Вас зовут? Меня Прохором величают.
 - Клавдия. Можно – Клава, и на «ты». Я за пузыриком - мигом, а ты пока вещи посторожи. Добро?
 - Как скажешь, Клава, - Прохор присел на скамью.
 Борода ему очень даже понравилась. Прямо, с первого взгляда. Бывает же такое!
 Вообще-то, местного забулдыгу женский пол не жаловал вниманием. Последнее любовное приключение случилось у него около года назад – со сторожихой Афиногеновной, женщиной преклонных уже лет. По пьянке, в сторожке, на рабочем месте дамы.
 Да уж, пошалили! Хорошо, что начальник не застукал. Вспомнив былой грех, Прохор криво усмехнулся.
 Через пару минут отоваренная Клавка вышла из магазина.
 
 - Пьяница! Изо дня в день вино лопаешь, ненасытная твоя утроба! – старуха привычно костерила непутёвого сынка.
 Прохор оправдываться не собирался. Он равнодушно прошёл мимо греющейся на завалинке старухи, держа в руках, словно гранаты, две здоровенные бутылки. Следом пыхтела с баулами Клавка.
 - А ты кто? - подслеповато щурясь на гостью, не очень вежливо поинтересовалась хозяйка.
 - Конь в пальто! – подал наконец-то голос сын.
 До всего дело есть любопытной старухе! Разве так гостей встречают? У Прохора немного подпортилось настроение.
 Но Клавка, похоже, ничуть не оскорбилась. Вслед за хозяином она прошла в избу и, бросив ненавистные сумки, с наслаждением развалилась на лавке возле печи.
 - Кажись, прибыли! Эй, Проша, ты куда подевался?
 - Со свиданьицем, Клава! – из-за печки раздалось бульканье.
 - Не торопись! – обеспокоившись, баба поднялась с лавки и устремилась на звук.
  По ту сторону печи находилась зала – обиталище Прохора. Наглый хозяин, не дожидаясь гостью, примерялся налить себе уже второй стакан.
 Борода выхватила бутылку из его рук, рявкнув так, что зазвенели в доме стёкла:
 - Ты, никак, рамы попутал, болезный?!
 Бешеный взгляд её не предвещал ничего хорошего. Прохор враз побледнел, как мел.
 Клавка, молча, налила себе полный стакан. Потом - не торопясь, степенно - выпила. Отщипнула пару крошек от валявшегося на столе чёрствого куска. Закурила.
 Дунула папиросным дымом в лицо хозяину:
 - Придётся поучить тебя. Хорошим манерам, хе!
 Хозяин подавленно икнул. Он уже понял - гостья ему спуску не даст. В местах, не столь отдалённых, Прохору доводилось встречаться с людьми, подобными Клавке. Мужик знал им цену. Как, впрочем, и себе.

 - А ты, Проша, умный, небось? Вона, библиотеку собрал – ввек не искуришь!
 Борода развалилась в старинном кресле-качалке, притащенном услужливым хозяином из материнской комнаты специально для гостьи. Прохор устроился рядом, на табурете.
 Книг в избе действительно было много. Две стены залы занимали стеллажи, сплошь уставленные толстенными фолиантами в богатых переплётах.
 - Это всё мамка. Она любила читать, пока видела, - подобострастно пояснил Прохор, - вот, к примеру, полное собрание сочинений Ленина имеется. Карл Маркс, опять же. Кстати, очень интересно! Я читал как-то на досуге его рассказ - «Капитал» называется.
 Клавка скривилась. Научный коммунизм, да и ненаучный тоже, её совершенно не интересовал. А вот помыться с дороги не мешало бы!
 - Банька имеется у тебя на хозяйстве? – перевела тему Борода.
 - Как же! Хочешь – истопим? – Прохор готов был вывернуться наизнанку перед гостьей.
 - Что-то устала я сегодня, Проша. Натопи завтра с утра, - Клавку после выпитого одолела лень.
 - Хорошо, как скажешь. С утра, так - с утра! Баньку изладим, веничек берёзовый приготовим.
 - Ага. Пошли на воздух, подышим. Да пузырь не забудь, зацепи с собой!
 Под недовольное ворчание старухи, компаньоны покинули избу. «Дышали» они в беседке - весь остаток дня. Под вечер Клавка затащила в дом волоком совершенно невменяемого Прохора.

 На следующее утро Борода - помытая, пахнущая «Земляничным» мылом – хозяйничала на подворье. Прохор уже спал, старуха ещё не поднималась.
 Вроде всё устроилось. Хозяин, правда, пьянь - берегов не видит. Успел с утра «Огуречный» лосьон из сумки скрысить. Ну, ничего! Скоро Клавка наведёт здесь дисциплину. Проша даже в туалет только по её команде ходить будет.
 Во время водных процедур Борода усмотрела в бане пару пустых молочных бидонов. Будучи от природы человеком деятельным, она тут же решила поставить бражку. Тётка быстренько сбегала в магазин и приобрела там ингредиенты, необходимые для приготовления чудо-напитка.
 Затворить зелье (при её-то опыте!) не составило особого труда. На счастье, под ногами не путался бездельник Прохор. Хозяин отдыхал, разморённый Клавкиным лосьоном.
 Борода же трудилась, не покладая рук. Два сорокалитровых бидона были затащены на чердак – подальше от Прохоровых завидущих глаз. Не всякому мужику такое по силам!
 Брага, заботливо укутанная тряпьём, дала ход. Клавка удовлетворённо отёрла пот со лба. Подошло время собираться на свиданку.
 
 Они встретились возле вахты. Автобус привёз девушек в комендатуру – рабочий день закончился. Светка, вместе с другими женщинами, возвращалась домой.
 - Доброго здоровьишка, милая! - пропела Борода, внезапно вынырнув из-за куста.
 Светка вздрогнула. Словно змею увидела, а и не подругу вовсе! Внутри Клавки начала потихоньку закипать злоба.
 Снегурка, опустив глаза, пробормотала:
 - Здравствуй, Клава. Не ждала тебя.
 - А чего ж не ждала-то? Иль забыла товарку? – голос Клавки был слаще сахара.
 - Нет, просто…, - Светка не знала, что говорить.
 - Что? Просто, надоело всё уже? А вспомни лагерь, вспомни добро, что я для тебя сделала! Эх, ты, тварь неблагодарная! – Клавка недобро ощерилась.
 - Светик, привет! – подошедший Алан чмокнул девушку в щёку.
 В голове у Клавки щёлкнуло. Сердце заныло. Бороде захотелось броситься на парня и зубами порвать ему горло.
  - А Вы кто будете Свете? – вежливо поинтересовался Алан.
 Он не заметил Клавкиных терзаний. Только Светка заподозрила неладное и слегка побледнела.
 - Знаю, вспомнил! Света мне говорила! Вы – её тётка!
 - Да, тётка. Нагадила ты мне в душу, племянница! - Клавка закинула сидор за плечо. Ей всё стало ясно.
 Не произнеся больше ни слова, баба отправилась прочь. Алан непонимающе хлопал ресницами.
 - Правда, тётка? Какая-то ненормальная, - растерянно переспросил он.
 - Не дай Бог никому такую тётку! - Светка тяжело вздохнула в ответ.

 Борода со злостью пнула консервную банку, попавшуюся под ноги. Её, прямо-таки, распирало от злости.
 Ох, Светик, Светик! Вот же, гадину какую на груди в своё время пригрела! Сволочь, потаскуха! Нашла себе хахаля, предательница.
 А предателей наказывают! Ну, что ж - тётка Клава не побоится грех на душу взять.
 Этой идеей баба утешилась. Она присела на баул, закрыла глаза и глубоко вдохнула в себя воздух. Мысленно сосчитала до десяти. Потом достала папиросу и выкурила её - в пять затяжек.

 - Гляди, кто идёт! - обычно уравновешенный, сейчас Васька не смог сдержать эмоций.
 Юноша некультурно тыкал пальцем в окно. Шурка бросил недочищенную картофелину и тоже прилип к стеклу.
 - Нифига себе! Это же та баба! Из банды!
 Воистину, мир тесен! Кудрявый был поражён не меньше своего приятеля.
 - Выглядит прилично. Ой, Шурка! На ней моя куртка - импортная, польская! Подарок от бабушки, на восемнадцатилетие!
 Васька признал свою ветровку. Ту самую, из которой его вытряхнули Гендос со Шрамом. Так вот, оказывается, куда она ушла!
 Клавка пылила по улице, шагая широко, по-мужски. Громоздкая сумка была перекинута через её плечо и одета на палку.
 - Да уж, прибарахлилась. Э, ёпэрэсэтэ! А джинсы-то, похоже, мои тётка Клавка таскает!
 Шуркина голубая мечта, на которую парень копил целый год, и о потере коей горько сожалел, была кощунственно напялена противной бабой на свою задницу.
 - Интересно, куда эта ворюга пошла? Быстрее на улицу!
 Ребята рванули во двор. Дёрнувшегося, было, скандалить Шурку Васька удержал за рукав – не надо показываться до поры.
 Клавка же, по всей вероятности, не замечала никого. По-хозяйски, без стука она прошла в дом Прохора. Пацаны недоумённо переглянулись.

 - А давай, Проша, выпьем, - предложила Клавка угрюмому хозяину.
 Прохора ломало похмелье. Он слонялся из угла в угол, не зная, чем себя занять. Впрочем, настроение гостьи тоже оставляло желать лучшего.
 - На что? – протрезвев, мужик становился неразговорчив.
 - Слетаешь до лавки? Вот, закусим колбаской полукопчёной!
 Клавка вытащила из сумки палку сервелата – страшного дефицита. У Прохора непроизвольно дёрнулся кадык.
 - Откуда…?
 - От верблюда, - усмехнулась Клавка, - сгоняй, милый, возьми, два пузырика. Водочки.
 Жестом фокусника она вытащила горсть мятых трёшниц. Прохор, не уступая ей в ловкости, выхватил деньги. Через минуту хозяин уже шлёпал в магазин.

 - Какого хрена эта бандитка здесь делает? – Шурка задумчиво теребил кудри.
 - Может быть, сообщим участковому? – предложил несмело Васька.
 - Ага! Что ты ему скажешь? Так, мол, и так, товарищ милиционер, мы когда-то пили вино с этой бабой, а она нас ограбила? Так ведь Клавка не признается ни в чём, будь уверен! - Шурка покачал головой.
 Стук в дверь отвлёк их от разговора. Появился Алан, с недавнего времени ставший постоянным гостем практикантов.
 - Привет, джигиты. Совещание? Что на повестке дня?
 Ребята поведали осетину о своей старой знакомой, когда-то нагло ограбившей их, а теперь вдруг объявившейся в Березняках.
 Выслушав практикантов, мастер покачал головой:
 - Я тоже уже пообщался с этой тёткой. Сдаётся мне – она ещё наведёт тут шороху.

 - Эх, хорошо! Молодец ты, Клава, просто умница, - хозяин заметно опьянел.
 В отличие от него, Клавка была как стёклышко. Она пила водку, словно воду - хмель не брал её. Борода молчала, вполуха слушая пьяную болтовню мужика.
 Прохор, между тем, нёс уже полную ахинею:
 - Ты не думай, Клавушка, я умный. Все Прохора считают дурачком, а зря! Просто, я бессребреник. Было бы выпить, да закусить. Я - как птица небесная! Не сею, не жну, не собираю в житницы. А ведь знаю, где сокровища лежат, богатства несметные!
 Борода навострила уши. О каких там богатствах Прошка бормочет?
 Закурив очередную папиросу, она сказала деланно безразлично:
 - Ты, милый, на пузырёк с утра найти не можешь. А поёшь мне тут – сокровища, клады.… У тебя, окромя мышей в подполье, ничего нет. Вот так-то, дружок.
 - Обижаешь, Клава, - надул губу Прохор, - я знаю, что говорю. Погоди-ка.
 Он поднялся и направился к книжным стеллажам. Но, зацепив ногой ухват, хозяин с грохотом растянулся на полу.
 Клавка махнула рукой и налила себе полстакана. В голове её вызревал план мести предательнице. Однако Прохор скоро появился в проходе, прижимая что-то к груди.
 - Вот, смотри, - мужик бухнул на стол пачку пожелтевших листов.
 Клавка, взяв в руки ветхий журнал, прочитала заглавие:
 - «Провинциальныя ведомости». Хм, какие-то буковки непонятные. Проша, не мудри, а поясни всё толком. Зачем ты притащил эту газетку?
 - А вот затем. Сейчас я тебе найду кое-что, - Прохор выхватил журнал из Клавкиных рук и принялся его перелистывать.
 - Ага, нашёл. Слушай.
 «…похоронили барышню за оградой церковной. Так оно, сами разсудите, как же можно её, непотребные книги изучавшую, мерзостями занимавшуюся и, к тому же, руки на себя наложившую, хоронить среди православных? Ведь гордым-то Бог противится, и лишь смиренным даёт благодать.
 А после того, как старый барин отдал Богу душу, никто уж не проведывал могилу одинокую. И лежит барышня-ведьма, не принятая небом. И шумят листами в ногах ея деревца белоствольные...»
 - Ага, слезу вышибает. Только, причём здесь богатства? – Клавка никак не могла уловить суть.
 - А, притом. Сама подумай. Богатый отец хоронит свою единственную дочь. Разве он не положит ей в могилу бриллианты, изумруды и прочее золотишко, дочурке подаренное? Смекаешь? То-то же. Прохор, хоть и пьёт, но мозги не пропивает. Склад ума у меня такой – логический.
 Горе-исследователь не подозревал о том, что, согласно православной традиции, в гроб к усопшему ничего из драгоценностей не клали – только нательный крестик.
 - Да как ты найдёшь ту могилу? – Борода задумчиво поскребла подмышку.
 - В том-то и дело, что я знаю, где искать! – Прохор возбуждённо наклонился к самому уху Клавки, обдав её запахом чеснока.
 - Говори! – заинтересовалась гостья.
 - Здесь написано, будто вся эта история случилась в Боголеповске. Именно так до революции назывались Березняки! Похожую сказку я слышал давно. От Малофея. Это местный охотник, друг мой. Если хочешь, можем сходить к нему завтра, поспрошать, что, да как.
 Клавка разлила по стаканам остатки. Выпив свою дозу, Прохор совершенно расклеился. Он еле-еле добрёл до дивана.
 Борода же ещё долго не ложилась. Она бродила туда-сюда по кухне, выкуривая одну папиросу за другой. Отдыхать тётка отправилась глубоко за полночь.

 В шесть утра хозяин включил радио. Гимн Советского Союза ударил по мозгам вывернутой до упора громкостью допотопной радиолы.
 Борода подняла с подушки голову и рыкнула, буравя хозяина красными со сна глазами:
 - Выруби матюгальник!
 - Клавушка, вставай. Пора идти к Малофею, - удивительно, но Прохор помнил вчерашний разговор.
 - Ополоумел совсем! Рано, все люди спят ещё, - Клавка зевнула, сладко потянувшись, - да и с пустыми руками чего идти? Вино-то выпили вчера.
 - Не рано, самое время. Ты, главное, денежку возьми с собой. А самогонки Малофей нам принесёт.

 Прохор знал, что говорил. Малофей не спал. Дверь открыл седобородый старичок, ничем не выказав удивления столь раннему визиту. Видать, не впервой.
 На просьбу Прохора взять самогонки дед кивнул флегматично головой:
 - Подождите в избе, до Павлы Сергеевны сбегаю.
 Малофей взял у Клавки пару трёшников, прихватил с гвоздя растрескавшуюся дерматиновую сумку и «побежал», еле переставляя ноги. Гости остались ждать хозяина в избе.
 Прохор задремал на кованом сундуке, по всей вероятности, предназначенном именно для этих целей. Клавка же стала производить осмотр избы, разогнав по щелям непуганых тараканов. В кухне, кроме чугунка с варёной картошкой да банки с окурками, она ничего интересного не обнаружила. Борода прошмыгнула в «залу» за печку, и там пропала.
 Время шло, а Малофей всё никак не «прибегал». Прохор дремал в похмельном забытьи. Вдруг что-то холодное упёрлось ему в висок.
 - Бах! – крикнула Клавка.
 Мужик подскочил кузнечиком, а Борода, уронив ружьё, весело заржала. От избытка чувств баба хлопала себя по ляжкам, из глаз её текли слёзы.
 Наконец, Клавка успокоилась:
 - Вот, пушку у старого под шконкой надыбала. Как думаешь, стреляет?
 - А то! Палит ружьишко исправно. Ох, Клавушка, с тобой не соскучишься! – сердце Прохора бешено колотилось.
 - Кажется, старикан появился, - Клавка протёрла стекло рукавом, вглядываясь в мутную даль.
 Малофей вырулил из-за угла. Казалось, он вот-вот отдаст концы. Подойдя к калитке, дед остановился, утирая пот. А потом зашёлся в кашле - надсадно и долго, отхаркивая махорочную мокроту. Наконец, он прочистил лёгкие и направился в избу.
 Со скрипом отворилась дверь, старик появился в доме, звякая бутылками. Клавка, успевшая к тому времени положить ружьё на место, подхватила сумку и заботливо усадила хозяина за стол.
 Малофею такое внимание к своей персоне дюже понравилось. Он, незаметно для Прохора, ухватил бабу за ляжку.
 - Присаживайся, с дедушкой рядышком…
 Гранёные стопочки появились на столе – Борода вытащила их из серванта в «зале».
 Хозяин скривил бороду. Он не уважал подобные мензурки, считая их, скорее, предметом некоего декора в своей избе. Дед Малофей использовал только чайные стаканы – для любых напитков. По немаловажной для себя причине.
 На закуску выкатили картофель в мундире – который, из чугунка. Клавка налила всем по целой.
 Дед досадливо крякнул, а потом сжал свою стопку в трясущихся ладонях и кое-как, расплескав немалое количество, отпил половину. Через минуту дрожь в руках Малофея чудесным образом пропала. Он выплеснул остаток в рот.
 - Из стакана-то мне привычней, - хозяин некорректно отрыгнул и схватился за картофелину.
 
 - Малофей, а помнишь, ты мне сказочку рассказывал про барскую дочку. Ну, что она там с дьяволом якшалась, петухов резала, - Прохор приступил к делу только после третьей.
 Малофей любил почесать языком. Кажется, такой момент наступил! Он поскрёб бороду, собираясь с мыслями, и, словно сказитель – монотонно, чуть нараспев - начал своё повествование.
 - Ну, слушайте… значит, лет сто, а, может, даже двести тому назад…
 Однако Прохор, зная о Малофеевой склонности к краснобайству, запросто перебил друга:
 - Нет, не надо, эту историю мы знаем. Я вот о чём хочу тебя спросить. Где похоронили-то ведьму ту?
 - Ты, Проня, чего удумал? – подозрительно прищурился старик.
 - Деда, мы поспорили с Прохором, - встряла в мужской разговор Борода, достав из-за пазухи старинный журнал - вот, в этой газетке написана похожая история. Проша клянётся, что всё это случилось у вас, а я говорю – в нашем городе. И ведьмина могила находится на городском кладбище, я сама видела. А здесь в те времена только волки бегали!
 - Это у вас в городе волки бегали! Не знаешь – не спорь! И газетку свою не тычь мне в нос, не слепой я! Вдоль дороги на кладбище, у двух пеньков – вот где закопана девка! Уж я-то знаю, мне ещё дедушка показывал то место, - выдал тайну Малофей.

 Пролетела ещё неделя, подошла Троица. Этот праздник, равно как и Пасху, отмечали православные всего Советского Союза, вопреки политике государственного атеизма, проводимой уже много десятков лет.
 В Троицу принято ходить на кладбище - навещать могилы родных и близких, отправившихся в мир иной, поминать их. Хотя, говорят, что раньше было не так. Кладбище посещали накануне, в субботу. А Троицу отмечали дома.
 Однако в Березняках поступали по-советски: в праздник на кладбище яблоку негде было упасть. Поминали, выпивали…. И только ближе к вечеру народ расходился. Кладбище пустело – а на могилах стояли рюмки с водкой и сигаретами, лежали конфеты, печенье, да рассыпанная пшённая крупа.

 В понедельник Шурка проснулся с жуткой головной болью. На работу идти не хотелось совершенно. Васька уже принёс чайник и звенел стаканами.
 Шурка замычал, схватившись за лоб:
 - Ой, не могу! Умру, наверное.
 - Вставай, пора уже собираться, - Васька заваривал свежий чай, - говорил я тебе, что не надо пить с соседями. Этот Петя Синий лакает, пока не упадёт. Да и Панкратыч не лучше. Ты, наверное, все денежки спустил с ними? А хотел купить рубашку. Эх, Шурка, Шурка! Жди теперь аванс.
 - Так ведь праздник же был! Я на работу не пойду. Заболел, кажется - тошнит, и голова болит. Может, отравился? – кудрявому сегодня, страсть, как не хотелось, крутить гайки.
 - Сходи в здравпункт. Доктор тебе выпишет больничный лист, даст таблетки. Говорят, неплохой специалист, компетентный. Кстати, он - сосед Алана.
 - Не могу встать. Очень худо. Васька, будь другом, сбегай к Алану, договорись там насчёт доктора, а? Сделай одолжение.
 - Хорошо, зайду сейчас. Я после сразу же на работу отправлюсь, а ты отлёживайся пока, - Васька хлопнул дверью.
 Проходя через кухню, юноша сморщил нос. Вчерашняя селёдка и разлитое вино источали пикантные ароматы. Следы пьянки, устроенной соседями и иже с ними Шуркой, Васька убирать не стал принципиально. Пусть нюхают.
 Только стихли Васькины шаги, как дверь в комнату к Шурке отворилась. Оказывается, сосед уже не спал!
 Петя Синий участливо поинтересовался:
 - Как сам, кентуха?
 - Умираю, - еле пролепетал кудрявый.
 - Пять капель микстуры? Панкратыч подсуетился, - Петя знал толк в подобного рода лекарствах.
Шурка думал всего одну секунду:
 - Да. Микстура мне, пожалуй, не повредит.
 - Выходи на камбуз.
Практикант встал, с трудом надел штаны и босиком отправился на кухню.

 В понедельник после Троицы Прохор был с утра как огурчик. Клавка преподнесла ему, для поднятия тонуса, стакан браги. Отличный напиток получился! Натуральный продукт - не то, что «Вермут» покупной. Она и сама с удовольствием потребила два стакана.
 Инструмент: две лопаты, ломик, а так же холщовый мешок, был заранее сложен в сенях. Там же стояли наготове две пары резиновых сапог. А ещё, в самый последний момент, Прохор догадался сунуть в мешок рукавицы.
 Не теряя времени, искатели сокровищ направилась в сторону кладбища. Хозяин тащил лопаты с мешком. Клавка волокла на плече ломик, а в руке - трёхлитровый бидончик с брагой. Они пошли огородами, чтобы лишний раз не попадаться на глаза людям, спешащим на работу.
 Возле мостика тормознули, усевшись в траву на обочине. Клавка отпила из бидона пару-тройку добрых глотков, за ней приложился Прохор. Компаньоны закурили папироски, наслаждаясь дивным солнечным утром.
 Это время суток было выбрано не случайно. Согласно расчётам Клавки. С утра - самый цинус. Уже светло, но ещё не жарко. Копать не в напряг. Опять же, людишки спозаранку по кладбищу не шастают.
 - Далеко ещё, Проша? – Клавка затоптала окурок и высморкалась.
 - Скоро придём, - отвечал глухо Прохор.
 Ох, как не хотелось ему раскапывать могилу! Но, теперь уже ничего не поделаешь. Назвался груздём – полезай в кузов.
 - Пошли, впереди много работы, - Клавка поднялась.
 Они направились в сторону кладбища, свернув на развилке вправо.

 Панкратыча совсем развезло. Он клевал длинным носом, валясь с табуретки. Петя с завистью поглядывал на соседа. Наконец, счастливчик окончательно вырубился. Собутыльники оттащили его на кровать, после чего допили остатки водки.
 - Ну, как, Шурка, пойдём? – спросил Синий, смачно обгладывая вчерашнюю селёдку. У него проснулся аппетит.
 Петины руки были разрисованы крестами, церквями и колючей проволокой. Из-под рваной майки на груди выглядывал, хитро щурясь, Владимир Ильич Ленин – вождь мирового пролетариата.
 - Куда? – не понял кудрявый.
 - Так, это, на кладбище. Панкратыч на погост слетал, как только солнце встало. Вот, видишь, сам подлечился, да и нам в клювике принёс. Насобирал целую бутылку, молодец!
 Петя махнул рукой и уронил на пол селёдочный хвостик. Подняв, дунул на него и засунул в рот. Раздался хруст костей.
 Шурка почесал затылок:
 - А вдруг заметят? Нехорошо как-то, с могил…
 - Ну и сиди дома тогда! А я схожу, покойничков уважу. Да, если хочешь знать, для того и водку на могилах оставляют, чтобы за упокой души похоронённого выпили!
 Против такого аргумента у Шурки возражений не нашлось. Они направились на кладбище, поминать  усопших.

 - Вот оно, это место! – Прохор показал рукой на широкие пеньки
Кладбище, отмеченное покосившимися крестами, оставалось немного в стороне, выше по холму. Совсем рядом белели развалины старой церкви.
 По всей вероятности, эти деревья были спилены давно. Торчали два трухлявых обрубка рядышком, похожие, словно близнецы. Муравьи деловито сновали туда-сюда по чёрным срезам, двигаясь вереницами промеж бугристых неровностей омертвевшей коры.
 Где же копать? Борода стала внимательно осматривать землю. Ага, вот! Среди травы и лопухов виднелся чуть заметный бугорок. Поплевав на ладони, тётка взялась за лопату.
 - Надень, а то мозоли натрёшь, - Прохор протянул напарнице рукавицы.
 Клавка удовлетворённо хмыкнула. Не пропил ещё мужик соображалку! 
 - А я не догнала. Молодец! Помогай ломиком.
 Вдвоём они принялись за работу. Солнышко ещё не припекало, бражка придавала сил. Дело пошло.

 - Хороший был мужик. Давай помянем его, Шурка, - Синий отпил из стопки, оставив Шурке ровно половину.
 Кудрявый опрокинул водку в рот и торжественно произнёс:
 - Пусть земля ему будет пухом. Аминь. Что, пойдём дальше?
 Петя согласно кивнул. Ох, много ещё впереди могил!

 Клавка рыла землю, Прохор помогал ей по мере возможности. Копать мешали корни, которые приходилось перерубать ломиком. Не взяли топор, а зря! Солнце уже немилосердно жарило, бидончик давно опустел. Но Борода вгрызалась в землю, не взирая, ни на что. Бери больше, кидай дальше - работа творческая! Так, постепенно, они углубились по пояс.
 Оппаньки! Лопата звякнула, наткнувшись на что-то. Прохор заинтригованно вытянул шею и замер. Клавка, откинув лопату в сторону, принялась руками отгребать землю. Напарник тут же бросился ей помогать.
 Вскоре взорам гробокопателей предстал большущий крест. Мародёры спешно подняли добычу на поверхность. Мешая друг другу, принялись оттирать находку от грязи. Чёрный, узорчатый, весом не менее десятка килограмм – он был отлит из меди.
 Тем временем, небо, до этого ясное, потемнело. Подул резкий ветер. Невесть откуда взявшаяся туча закрыла солнце, хлынул проливной дождь.
 Борода снова спрыгнула в могилу и продолжила нечестивое своё занятие, не обращая внимания на ливень. Она исступлённо рыла землю, пока не докопалась до тёмных костей - полуистлевших и изъеденных временем. Поняв, что поживиться здесь больше нечем, баба остановилась. Вдруг Клавка услыхала изумлённый возглас напарника.
 - Чегой там, Проша?
 - Не заметила? - Прохор протянул ей небольшую вещицу, испачканную землёй.
 Клавка почистила находку рукавицей. Это оказалось зеркальце, украшенное орнаментом из сплетённых причудливым узором змей. По всей видимости, вещь была старинной работы. Кажется, серебро? Вместо стекла – гладко отполированная поверхность неизвестного происхождения. Даже не будучи специалистом в области антиквариата, можно было понять, что эта штучка стоит денег.
 Засунув зеркальце в карман, тётка решила:
 - Всё, больше тут ловить нечего. Закапываем яму и валим отсюда.
 Промокший до нитки, Прохор облегчённо вздохнул. Скорей бы уж покинуть чёртово место! Он схватил лопату и принялся сбрасывать землю назад в могилу.

 Туча, изрыгнувшая неожиданный дождь, скрылась за горизонтом. Опять засветило солнышко, отражаясь в капельках на листве деревьев.
 Петю, уснувшего на скамейке в ограде очередной могилы, Шурка едва успел прикрыть куском целлофана, весьма кстати оказавшегося рядом. Но самому ему спастись от непогоды не удалось.
 Мокрый, как краб, практикант засобирался домой. Он попытался напоследок разбудить спящего приятеля, но безуспешно. Быстрей мертвеца из могилы поднимешь!
 Шурка махнул рукой и отправился назад один. Он ещё соображал, но уже плохо держался на ногах. Шутка ли – с самого утра пить! Парень медленно пробирался меж могил, пытаясь сообразить, как выбраться с территории кладбища, этого невесёлого обиталища усопших.
 Наконец, кресты и надгробия кончились. Шурка вышел на грунтовку. Неподалёку, в зарослях ежевики копошились две фигуры. Хоть, кто-то живой! Кудрявый, пошатываясь, двинулся к ним.

 - Проша, глянь, сюда идут. Вовремя успели прибраться - Клавка приставила руку козырьком ко лбу.
 Прохор уставился на дорогу, щуря на солнце слезящиеся глаза. Присмотревшись, он присвистнул удивлённо.
 - Да это же Кудря! Пьяный в дым! Чего он тут делает?
 - Что за Кудря? – живо спросила Борода.
 - Практиканты, кажись. Недавно сюда приехали двое. Вот, один из них.
 Тем временем Шурка подошёл совсем близко. Заметив Клавку, кудрявый сжал кулаки.
 Сказал угрожающе:
 - Ну, вот и встретились, тётка Клава. Привет.
 - Здорово живёшь, милок. Что-то я тебя не узнаю, - Борода сохраняла хладнокровие.
 Конечно же, она сразу припомнила двоих ребят, бессовестно ею ограбленных, но Клавку не так-то просто было взять за кадык.
 - Что, память отшибло? У, ворюга! –кудрявый заскрипел зубами от злости.
 - Ты, это, базар-то фильтруй, Кудря!
 Прохор неожиданно вступился за соратницу. Но Шурка лишь грубо отпихнул его в сторону.
 - Пошёл отсюда, заморыш, пока по шее не получил! А ты чего пялишься, зараза? Снимай штаны, по-хорошему!
 Борода, перекидывая ломик из правой руки в левую, ответила грубияну:
 - Штаны, говоришь, снять? А карандашиком в глаз не хочешь? Так, чтобы мозги вылетели! Я тебе сейчас устрою… эту, как её…
 Клавка на секунду затормозила, вспоминая слово:
 - Трепанацию! Тут и закопаю!
 Шурка не ожидал подобного отпора. Как говорится – против лома нет приёма…. Он остановился в замешательстве. Но вдруг сильный удар по затылку свалил парня в долгий нокаут. Кудрявый рухнул без чувств - прямо на могилу.
 Над телом поверженного врага распалённый Прохор помахивал лопатой:
 - Да я за Клавушку… любого урою! Ишь, Кудря!
 - Молодец, Проша. Рвём до хаты, пора уже.
 Собрав имущество, мародёры пошли прочь от злополучной могилы. Вечер приближался.

 …Громадный деревянный истукан - в два человеческих роста - сверкал красными глазами-рубинами. Ветви могучих дубов свисали над плоской гранитной плитой, бурой от крови, что напитала камень за многие века. Жуткий огород с надетыми на колья черепами опоясывал древнее капище.
 Седобородые жрецы в длинных белых рубахах колотили по бубнам и пели монотонные гимны, славя жестокого бога. Покорно ожидали своей участи связанные жертвы, подношение на требу злому духу. Два десятка человек – мужчины, женщины, дети – знали, каков будет их конец. Незавидный жребий выпал этим несчастным: бог победителей требовал свою долю кровью.
 Длинноволосые волхвы стучали в бубны всё чаще. Жрецы выкрикивали одно слово, выстукивая ритм гулкими ударами.
 - Яга!.. Яга!.. Яга!.. Яга!!!
 Внезапно появилась девушка с распущенными рыжими волосами и в красной рубахе до пят. Глаза её безумно блестели. Яга двигалась в такт ударам, словно звуки бубнов толкали её в спину. Жрецы стучали всё быстрее, девушка дёргалась, точно в конвульсиях. Вот она волчком закружилась в бешеном танце – жутком и прекрасном одновременно.
 Вдруг бубны резко стихли. Безумная танцовщица свалилась на землю. Яга хрипела и колотилась, на губах её показалась пена. Казалось, она вот-вот испустит дух. Два жреца склонились над ней и сорвали платье, с треском разорвав материю. Голая девушка валялась на земле, изгибаясь и шипя, будто змея. Снова ударили бубны. Один из жрецов полоснул себя ножом по запястью и протянул окровавленную руку рыжеволосой. Девушка жадно припала к ране.
 Через минуту Яга вскочила. Лицо её было оскалено, точно волчья пасть, глаза горели адским огнём. Жрец протянул ритуальный нож…

 Шурка очнулся. Вот ведь, ужасы, какие могут присниться! На небе уже зажглись звёзды, появилась луна. Наступала ночь.
 Кудрявый сел, постанывая и держась за голову, трещавшую от невыносимой боли. Практикант не мог соображать совершенно – в мозгах его царил кавардак. Но постепенно Шурка начал приходить в себя. Беспорядочная мозаика фрагментов потихоньку сложилась в одно целое.
 К Шурке стала возвращаться память. Он вспомнил Петю, могилы, бесконечные стопки…. Чёрт, да это же кладбище!
 Завыла где-то вдалеке собака, словно предчувствуя беду. Шурка бросился бежать – не разбирая дороги, со всех ног. И правильно сделал. Иногда благоразумие лучше пустой бравады.

 Петя проснулся глухой ночью, на лавочке возле неизвестной могилы. В отличие от Шурки, Синий сразу же понял, в каком месте он находится. Мужик сел на лавку, осмотрелся по сторонам. Тишина и покой, только силуэты крестов мрачно темнеют на фоне луны. Нежизнерадостная картина.
 Синему вдруг почудилось - за ним наблюдают. Но, оглядевшись ещё раз и никого не обнаружив, Петя списал непонятное чувство на похмельный синдром. Стопочку бы!
 К сожалению, эта могила была уже оприходована. Пустой стаканчик лежал на боку. Значит, нужно поискать в других местах! Непреодолимое желание опохмелиться совершенно атрофировало чувство страха.
 Синий достал сигарету, коих множество рассовал по карманам, обходя накануне могилы, и попытался прикурить. Но проклятые спички отсырели в кармане и никак не желали зажигаться. Петя от души чертыхнулся.
 Вдруг собиратель стопок заметил в сумраке две движущиеся фигуры. Ещё кому-то не спится? Уж не Панкратыч ли с Шуркой до сих пор по погосту шныряют?
 Силуэты приближались. Вот уже можно разглядеть: это молодые парни, одетые в военную форму. Какого хрена здесь делают солдаты?
 Военные остановились - метрах в десяти от Пети. Один из них приветственно поднял руку.
 - Товарищ, шагай к нам! Выпьем за победу мировой революции!
 Вот ведь, как в армии мозги ломают! Роботы ненормальные. В натуре, лучше пять лет в лагере прокантоваться, чем два в погонах отслужить!
 Но - парни не жадные, вина предлагают. А выпить Петя мог с кем угодно: хоть с солдатами, хоть с матросами.
 Синий прохрипел осипшим от спиртного голосом:
 - У вас есть водка?
 - Да, товарищ, у нас есть спирт! Маршируй к нам! Мы пролетария завсегда угостим.
 Хорошие ребята, компанейские. Облизнув пересохшие губы, Петя зачарованно двинулся навстречу неожиданным собутыльникам.
 Но, наступив рваным кедом на острый камень, Синий вскрикнул от боли и выматерился. А когда поднял глаза, то закричал от ужаса. По ногам его потекло, Петя позорно обмочился.
 Он дал дёру, перескакивая через оградки, точно молодой козёл.

 Утром Васька поучал непутёвого товарища:
 - Шурка, ты что, с ума сошёл? Опять напился с соседями! Нашёл, кому подражать! Они оба типичные алкоголики, или, говоря народным языком - пьянь подзаборная.
 Заметь, какой у Панкратыча распорядок: с утра исчез, к вечеру домой на карачках приполз. И так изо дня в день.
 А Петя этот, так называемый Синий? По всей вероятности, уже умом тронулся дядька. Сидит на кухне, как истукан, глазами хлопает. Весь, извините, обосс…ный, и воняет, почище скунса! Видно, какой-то дряни наглотался вчера.
 Ни забот, ни хлопот, тунеядцы. Зачем ты, Шурка, берёшь с таких товарищей пример?
 - Вась, я вчера получил травму. Где доктора найти? – кудрявый не желал слушать нотаций.
 - Так он дома ещё, пожалуй. Иди в здравпункт к десяти. Кстати, насчёт твоего больничного листа, я договорился. Ты, часом, никому пьяный на глаза не попадался? Иначе, подведём Ивана Ивановича!
 - Нет, кажется, - неуверенно отвечал кудрявый, - мы посещали вчера безлюдное место.
 - Ладно, я пошёл на работу. А ты ступай к доктору. Да смотри, не пьянствуй больше, - Васька хлопнул дверью.
 Шурка встал, попил воды и направился на кухню. Что там с Петей, не повредился ли действительно умом?
 Синий сидел на табуретке, уставившись в одну точку. От него скверно пахло, но Петя этого не замечал - сосед беззвучно шевелил губами, словно шептал молитву.
 Шурка пару раз щёлкнул пальцами перед носом товарища. Тот поднял глаза на вчерашнего собутыльника.
 - Петя, что с тобой? Говорить можешь?
 Синий кивнул. Потом произнёс еле слышно:
 – Выпить есть?
Шурка отрицательно покачал головой.
 - Одеколон? – в голосе соседа сквозила надежда.
 - Ну, есть полбутылочки, - неуверенно отвечал практикант.
 Петя просительно посмотрел на парня. Кудрявый без слов принёс остатки «Шипра».
 Синий вылил содержимое в железную кружку и выпил всё. Скривился, ухватил щепотку сахарного песку, зажевал, отбивая вкус «огненной воды». Отпустило, вроде!
 Петя порылся в карманах, достал пару измятых сигарет. Одну протянул товарищу, а вторую сунул себе в рот.
 Сказал, распространяя аромат парфюма на всю кухню:
 - Шурка, я вчера такое видел. Страх Божий! Значит, проснулся ночью на кладбище. Голова трещит, хреново. Дай, думаю, пройдусь по могилкам, ещё стопочку-другую приму.
 Вдруг, два ухаря подкатывают, солдатики. Только форма у них старого образца - как в кино про Чапаева. Давай, говорит, товарищ, выпьем за победу мировой революции. А по мне, так хоть за чёрта лысого – лишь бы налили. Давай, говорю, хлопнем, наливайте. Они мне, иди, мол, к нам, нальём тебе спиртяги. Я-то рот и раскрыл на дармовщинку.
 Пошёл в их сторону, споткнулся о камень – мОрок отпустил, глаза на место встали. Гляжу, а передо мной два упыря! Клянусь, вот зуб! Руки костлявые тянут ко мне и улыбаются так злобно, ровно сожрать хотят.
 Ох, и бежал я! Быстрей лошади. Всё, на кладбище Петя больше не ходок. Только после смерти. А пока живой – ни за какие пряники не сунусь туда! Что же ты меня там оставил-то, а, дружок?
 - Да я и сам неподалёку вырубился. Башку расколотил. Видно, где-то ударился хорошо. Немного раньше тебя пришёл, только к полуночи дома оказался. Тоже страху натерпелся, - Шурка продемонстрировал рану, кое-как залепленную лейкопластырем.
 - Это нас Бог наказал за грехи наши, - Петя боязливо перекрестился.


Рецензии
Чем дальше в "лес", тем больше "дров".
Учительница первая моя. Мда...

Ульяна Гор   27.05.2016 00:20     Заявить о нарушении
Они там дров ещё нарубят. Кстати, это всё -положительные персонажи. Ульяна, не обращайте внимания на множество "блох". Теперь уж лень ловить их. Я тогда ещё только начинал осваивать перо.

Москвин Владимир   27.05.2016 08:44   Заявить о нарушении
Где начинали, если не секрет?
По поводу "педикулеза" не поняла.

Ульяна Гор   31.05.2016 00:15   Заявить о нарушении
Ээ... если чего, я не сидел. Бог миловал.

Москвин Владимир   31.05.2016 08:23   Заявить о нарушении
Огрехи всякие, стилистические и орфографические "блохи". Лень вычитывать.

Москвин Владимир   31.05.2016 19:54   Заявить о нарушении
Ясен пень, что стилистические и орфографические, а не "лёни".
А перо, все-таки, где осваивали?

Ульяна Гор   31.05.2016 22:55   Заявить о нарушении
Сам по себе. Тяжеловато шло, конечно. Да и сейчас, со скрипом. Прямо-таки, заставляю себя иногда садиться за клавиши. И, знаете, к какому выводу я пришёл в результате своих потуг? Имхо. Нет понятия "литературный дар". Вернее, это понятие легко разбивается на составляющие: грамотность, эрудиция, фантазия, жизненный опыт (желательно). И умножаем на усидчивость, настырность, труд! Примерно, так. У меня есть к Вам пару вопросов. Может, в личку? Моя vl.moskvinсобакаmail.ru

Москвин Владимир   31.05.2016 23:10   Заявить о нарушении