Визитёр с того света...

                ВИЗИТЁР С ТОГО СВЕТА.

    Долго с ней беседовали, и, конечно, я не могла обойти тему снов и видений, ставших пророческими. Тогда София и рассказала мне такое…

    …Меня привлёк странный звук в детской, словно уронили говорящую куклу Бригитту, и она не залопотала «мама-папа», а лишь невнятно квякнула. Недоумевая, тихо подошла к приоткрытой двери детской, прислушалась: «Не плачут. Но что-то неуловимое происходило в комнате, какое-то движение воздуха, будто самой ауры. Кто его знает?» Детям тогда было уже месяцев по шесть-семь, начали ворочаться в кроватках активно. Вот и вошла тихонько в притемнённую спаленку, просто убедиться, что спят – радионяня ведь молчит. Едва зашла за выступ стены, чуть не упала в обморок, онемев и оцепенев!
    Рядом с кроваткой Пиппы на полу, сидя к ней спиной, привалившись, сидел… Филипп, мой сын! Сидел, ласково улыбаясь, слегка подогнув ноги, и держал на почти вытянутых руках Пиппу, свою сестру. Та, проснувшись, таращила на брата глазёнки, сосала кулачок и гулила. Сын долго смотрел с такой любовью! А я, ошалев, во все глаза смотрела на него: по пояс обнажён, красивое, мощное, большое тело покрыто тёмным загаром, одет в светлые то ли бриджи, то ли капри, но такого странного, необычного покроя, словно зуавы, что ли? Почему я именно на них так уставилась? Отчего их крой так смутил меня до жаркого от стыда лица?
    А Филипп медленно поднял на меня чудесные жемчужные глаза и тихо прошептал: «Униформа».
    Ещё сильнее удивилась: «Чего? Где? В каком заведении?» И… ужаснулась! Я поняла. Там. На его «работе». Едва не закричав от осознания, посмотрела на шею сына. Почему? Не знаю. И только сейчас заметила на ней багровую тонкую полоску. Сначала не сообразила. Но едва поняла, стала оседать в истерическом крике. А сынок, грустно улыбаясь, пожал плечами.
    – Несчастный случай на рабочем месте. Я не мучился. Скарфинг. Клиент увлёкся.
    Тут уж я так заорала! Влетел Серж и успел увидеть, как сын грациозно встал с пола, поцеловал Пиппу в лоб, положил в кроватку, погладил ей личико, потом с грустью посмотрел на нас, мягко улыбнулся и… исчез. Растаял в дым. Серж сполз по стене на пол и лёг рядом со мной. Рыдали долго: «Сын погиб. Пришёл попрощаться и, скорее всего, поймал Пиппу “в полёте”, когда она вывалилась из кроватки». Очнувшись, обвели эти несколько дней октября 86-го года чёрным фломастером, ведь «навестить» нас сын мог только первые сорок дней после своей гибели. Долго отходили от шока. И никому об этом не говорили – не поверили бы всё равно.

    В августе следующего года подобное наблюдал Серж. Увидел высокого молодого красивого русоволосого парня возле кроватки Макса. Понял сразу, кто это – отец к сыну пришёл. Меня звать не стал, побоявшись за нестабильную психику. Только смотрел, как Максим взял на руки сынишку, покачал, невесомо целуя, положил обратно, обернулся и посмотрел прямо на Серёжку.
    – Спасибо. Я рядом. Вернусь, – и… пропал.
    Муж так и рухнул на пол в слезах! Я прибежала и сразу поняла, что произошло, когда увидела его мертвенно-белое лицо и синие губы.
    – Кто?
    – Макс…
    – И?..
    – Поблагодарил…
    Не смог мне сказать остального, «раскололся» перед смертью. Да я и сама поняла тогда, что Максим не смог уйти за грань, оставшись намеренно здесь, став нашим Ангелом-хранителем.

                Из записок и рассказов Марины Риманс.

                Ноябрь, 2013 г.

                http://www.proza.ru/2013/11/25/897


Рецензии