Камрань. Глава 68. Долгая дорога домой

                68
                Долгая дорога домой

     Немая сцена затянулась на несколько долгих минут. Все пребывали в лёгком шоке от выходки штурмана. Ни сказав, ни слова, поднялся из-за стола и покинул помещение одесский дед. Верочка, скромно опустив глаза, последовала его примеру.

     Первым опомнился Жора Бельмондо. Выждав для верности, ещё минут пять, он решительно подорвался, и ринулся, было, штурмана догонять, чтобы набить ему морду. Красномордый каплей и несколько человек одесситов тут же изъявили желание присоединиться. Лишь предостережение доктора Ломова спасло смельчаков от увечий. После того как Сёма популярно объяснил какой толщины железный прут гнёт штурман голыми руками желающих бежать, наказывать обидчика заметно поубавилось. Похорохорившись для порядка Жора Бельмондо после второй стопки окончательно успокоился, красномордый каплей успокоился после третьей, после чего они оба, с новыми силами накинулись на Советский Союз и не оставили бы от него камня на камне, не встань на защиту Родины доктор Ломов.

      Новая дискуссия обещала быть не менее жаркой, и доктору пришлось бы несладко, не присоединись к нему неожиданно наш замполит. Он в самый ответственный момент рассорился со своей фигуристой пассией (на идеологической почве, разумеется) и, оказавшись выставленным за порог, вернулся к столу несолоно, так сказать, нахлебавшись. Нет, нахлебаться он всё же успел, и даже весьма, и вид потому имел самый жалкий. Но, ни смотря ни на что, Родину в беде не оставил. Не имея возможности членораздельно говорить он защищал её как мог: делал страшное лицо, мычал, пучил глаза, решительно грозил противникам пальцем и даже кулаком.

      К тому времени мы с Васей были уже совершенно аполитичны, так как достаточно успешно выполнили намеченный план по приведению себя в известное состояние нестояния. Не тратя времени на пустые дискуссии, мы решили начать движение домой, вернее, решил я, так как Вася был не в состоянии что-либо решать и вообще лежал под столом. Представляется, что там ему было совсем не плохо – когда я попытался его оттуда извлечь, то наткнулся на самое отчаянное сопротивление. Отбиваясь, Вася зарядил мне кулаком промеж глаз и попытался укусить. Когда я его всё же достал, отряхнул, поставил на ноги и надел на голову пилотку, возникла новая проблема – нас не хотели отпускать. Русское гостеприимство порой принимает весьма изощренные формы. Пришлось пить традиционные: «на дорожку», «стременную», «на посошок» и что-то ещё национально фольклорное. Васе уже не лезло, но так как шила в зелёной канистре оставалось ещё довольно много, то ему просто заливали через край и затыкали рот бананом, чтобы не выливалось.

      Когда мы вышли на палубу, я явственно ощутил качку. Сбивая углы, мы двинулись по направлению к выходу. Когда до трапа оставались считанные метры, откуда ни возьмись, появилась Оксана. Она вцепилась в Васю мёртвой хваткой, вырвала его из моих рук и потащила к себе в каюту. То, что в таком состоянии, Вася был заведомо ни на что не годен, её похоже не смущало. Не знаю, на что Оксана рассчитывала, но в сложившейся ситуации с её стороны было опрометчиво надеяться только на свои прелести (возможности которых, на мой взгляд, она сильно переоценивала). К моему ужасу Вася не оказывал деятельного сопротивления. Потеря морального облика, столь тщательно сохраняемого нами на протяжении всего сегодняшнего вечера его похоже уже не страшила. Видя такое дело, Оксана удвоила усилия. Я всячески противодействовал. Мы так тянули Васю в разные стороны, что едва не разорвали пополам. И это неминуемо бы произошло, не выдохнись мы окончательно и не надумай перекурить.

       Тяжело дыша, мы присели на Васю, лежащего на боку и что-то невразумительно бормочущего. Оксана достала пачку «Стюардессы» и протянула мне. Я вообще-то не курю, но принимая сигаретку, коварно надеялся притупить бдительность Оксаны, дотянуться до пожарного щита за спиной и обезвредить её точным ударом топора.  Я уже почти достиг цели, но тут под нами встрепенулся Вася. Рука моя дрогнула, топор с грохотом свалился на палубу. Оксана осталась жива и недоумённо на меня посмотрела. Вася вновь завозился и попросил закурить. Оксана дала.

       Пока Вася сопел и дымил из-под нас сигареткой, я попытался с Оксаной договориться по-хорошему. Я сказал, что друга в таком состоянии одного не оставлю, что если она будет упорствовать, то ночь ей придётся проводить с нами двумя. Похоже, это известие Оксану нисколько не смутило. Более того, мой ультиматум пришелся ей вполне по душе. Плотоядно облизываясь, она принялась громоздить Васю на себя. Мне было дано указание помогать. Понимая, что влип окончательно, я лихорадочно соображал как выпутаться. Тут, сам того не желая, на помощь мне пришел Вася. Ему захотелось в туалет, и Оксана вынуждена была оставить его на несколько минут в одиночестве. Не теряя времени зря, она так же уединилась в соседней кабинке и через мгновение там отчётливо зажурчала упругая струя. Понимая, что судьба дает мне последний шанс я тут же сообразил, что надо делать. Закрыть снаружи дверь Оксаны на швабру было делом нескольких секунд, гораздо трудней было извлечь из кабинки Васю, который там, похоже, уснул. Лишь когда Оксана стала кричать и биться о дверь всеми частями тела, Вася проснулся. Путь до трапа и падение кубарем по ступенькам вниз заняло у нас всего несколько секунд.

      На берегу качка усилилась. Дорога то и дело давала крен, а то и дифферент. Пару раз мы едва удержались на самом краю, и чуть было не свалились в придорожную канаву. Собрав в кулак всю свою силу и волю, я старался идти прямо. Вася висел на моём плече, послушно перебирал ногами, но время от времени выходил из повиновения, и порывался куда-то бежать. Мне тоже было жаль Оксану, но я успокаивал себя мыслью, что долго взаперти просидеть ей не придётся. Я уверен, что из гальюна её давно уже выпустили, но на всякий случай прошу моряков, служащих сейчас на «Оби», проверить кормовой гальюн правого борта, тот, что на верней палубе. Мало ли что…

      До казармы, как мы помним, было не так далеко, километра два не больше, но пройдя первые метров двести, мне захотелось вернуться назад. Наконец-то, пришло понимание, что мы окончательно ухрюкались и в таком состоянии, с такой обузой (каковой в данном случае являлся висящий на моём плече Вася)  самостоятельно пройти это расстояние будет довольно трудно. Но других вариантов не оставалось, и, закусив удила, мы двинулись вперёд навстречу новым приключениям.

      Приключений долго ждать не пришлось. Минут через десять упорного топтания и сопения нам встретится вьетнамский патруль. Двое хунтотов в белых матросских форменках, с бледными застиранными гюйсами и в изжеванных, словно из одного места извлечённых бескозырках, стояли на обочине дороги, и, вроде, кого-то ожидали. Подпустив поближе, они ослепили нас фонариком, затем один из них стал тыкать стволом автомата Васю в грудь. Мне это не понравилось, Васе, надо полагать, тоже. Думаю, что именно поэтому он схватился за ствол и стал тянуть автомат на себя, нисколько не беспокоясь о том, чем такое перетягивание каната может грозить. Вася явно побеждал. Сообразив, что дело принимает дурной оборот, я, вцепился в автомат второго хунтота, который кинулся, было на помощь товарищу, и как-то неожиданно легко оружие оказалось в моих руках. Того, что произошло дальше, я никак не мог ожидать: первый хунтот оставил Васе свой Калаш и оба воина в панике рванули от нас, теряя на бегу элементы формы одежды: ботинки и бескозырки.

     Добытые трофеи приятной тяжестью ощущались в руках. Вася стоял неподалёку, пошатываясь и стараясь принять бравый вид, через голову громоздил на себя автомат Калашникова. Должен сказать, что столь лёгкая победа была для меня хоть и неожиданна, но не в новинку. Мне вспомнилось, как в детстве, со мной произошло, приблизительно, тоже самое.

      Как-то с другом, мы решили обследовать старинные форты Владивостокской крепости, которые находилась на горе, в нескольких километрах от нашего дома. Мы надеялись найти там массу старинного оружия, оставшегося в подвалах крепости с незапамятных времён, и которое, понятное дело, всё это время нас там дожидалось. Чтобы найденное было удобнее нести, друг взял отцовский рюкзак, я, за неимением в хозяйстве ничего более подходящего, нацепил школьный ранец, вывалив предварительно из него всё содержимое во дворе, под кустом. Экипировавшись таким образом, мы двинулись в гору.

      Дорога проходила сначала по кривым улочкам частного сектора, пахнущим помоями, туалетом, и хлорной известью, затем забирая постепенно вверх, по пустырям, с едва заметными остатками каких-то строений, живописно поросших кустарником. Мы забрались уже достаточно высоко и город, изрезанный со всех сторон кружевом бухт и заливов, лежал у наших ног как на ладони. Когда до бетонных, замшелых фортов оставалось совсем немного, нас кто-то окликнул. Может, конечно, что и не нас, но крикнув в нашу сторону: «Эй, тюлени, стоять!» к нам вразвалочку направился, появившийся словно из под земли, коренастый парень, ростом выше нас не меньше чем на две головы. Приблизившись, он тут же предложил нам вывернуть карманы. Для придания весомости своему предложению, он поднял с земли увесистый дрын, и отведя его за плечо назад, словно взяв на изготовку, решительно потребовал:
      - А ну быстро, тюлени, пошевеливайтесь, а то бошки сейчас попроламываю нахрен!
Моему товарищу этого было вполне достаточно, он тут же, чуть ли не по локоть, запустил руку в карман брюк, достал какую-то мелочь и протянул её на дрожащей ладошке грабителю. Потеряв на радостях бдительность, тот бросил на землю свой страшный дрын, посчитав очевидно, что в общении с такими тюленями дубина ему не понадобится, и потянулся к деньгам. Но тут, не ожидая сам от себя такой прыти, я кинулся ему под ноги и эту дубину схватил. Честно говоря, я ни в коем случае не собирался его ей бить, тем более убивать, я тогда этим ещё не занимался. Я просто хотел отбросить дубину подальше в сторону, чтобы наши силы хоть немного сравнялись, и чтобы в последовавшей затем драке никто этой дубиной не оказался покалеченным. Но, не догадываясь о моих миролюбивых планах, горе-грабитель кинулся наутёк, не удосужившись даже схватить протянутую ему моим другом мелочь. Сообразив, что драки можно благополучно избежать, я кинулся за парнем вслед, размахивая дубиной, крича во всё горло: «убью!!!» и безбожно матерясь. Наверное, моя акция устрашения показались достаточно убедительной. Наш незадачливый грабитель, осмелился остановиться лишь, когда расстояние между нами составило не меньше полукилометра. Погрозив кулаком, обозвав меня «тюленем бешенным», он сказал, что ещё поймает нас и скорым шагом, опасливо и часто оглядываясь, направился по тропинке вниз, в хитросплетение улочек частного сектора. Понимая, что на обратном пути нас может ждать засада, я решил дубину из рук не выпускать. Обследовав вместе с ней все закоулки форта и не найдя, естественно, никакого оружия, я, за неимением ничего лучшего, принёс дубину домой и положил под кровать. На всякий случай. С оружием под рукой, знаете ли, как-то спокойнее спится.

      Вот и сейчас, первой моей мыслью было – прийти домой, положить честно добытый трофей под подушку, и спокойно как в детстве уснуть, с чувством глубокого удовлетворения. Но тут же возникло какое-то неосознанное беспокойство, которое, несмотря на то, что я был весьма пьян, быстро переросло во вполне конкретное опасение, что очень скоро сюда может нагрянуть рота вооруженных хунтотов, которых перестрелять у нас просто не хватит патронов. Дело принимало ещё более дурной оборот, чем оно было вначале. Требовалось либо окапываться и занимать круговую оборону, либо отступать. Я благоразумно выбрал второй вариант, хотя Вася нечленораздельно высказался за первый.

      Чтобы исключить преследование, и в случае поимки нам не припаяли статью, я решил оружие с собой не брать. Я положил автоматы на обочине, так чтобы посторонним не было видно, но если придут искать, сразу бы нашли. На всякий случай, я отсоединил магазины и зашвырнул в ближайшие кусты, чтобы и их тоже можно было найти. Когда я швырнул второй магазин, мне показалось, что в кустах кто-то ойкнул. Постепенно трезвея, я сообразил, что гораздо проще и безопасней, чем тащиться по дороге до казармы, будет добраться до нашей лодки, стоящей неподалёку, всего через несколько пирсов от нас, и там заночевать. Для этого следовало сойти с дороги и, пройдя по пампасам метров триста, перелезть через двухметровый забор. Сначала через один, потом через второй, или наоборот, я точно не помню.

      Чем дальше мы отходили от дороги, тем становилась темнее ночь. Сгрудившиеся кроны деревьев совершенно заслонили луну, и идти приходилось буквально на ощупь. Помню, что я наступил на что-то мягкое и скользкое. Сразу как-то нехорошо запахло. Это было крайне неприятно, но, как выяснилось, не самое плохое, из того, что могло поджидать нас в этих дебрях. Буквально сразу, я опять на что-то наступил, вернее на кого-то. Человек, присевший под кустом, раздраженно залопотал не по-нашему, и как мне показалось, передёрнул затвор. Я сказал «пардон», человек не ответил, но тут же прогремел оглушительный выстрел. От неожиданности я сам едва не наделал в штаны и благоразумно свалился на землю. Какое-то время я лежал, силясь понять, убит я или нет. Странный человек стрелять больше не стал. Не было видно ни зги, но я слышал как, звякая пряжкой ремня, он натянул штаны и, что-то негодующе бормоча, вышел на дорогу. Очевидно, это был третий патрульный, которого ждали те двое, и который сидя по нужде под кустом, ни с того ни с сего, получил от меня железякой магазина по голове. Понятное дело, что у него был весомый повод на нас обижаться. Странно вообще, что он больше не стал стрелять.

      Размышляя об этом, я всё ещё не мог понять: жив я или наоборот. Тут, совершенно кстати, мне вспомнилось знаменитое умозаключение Декарта, которое любил повторять наш преподаватель по марксистско-ленинской философии: «мыслю – следовательно существую». Сообразив, что это напрямую относится ко мне, я пришел к окончательному выводу, что жив, и не поверите - очень этому факту обрадовался. Я принялся шарить вокруг себя, пытаясь нащупать Васю. Васю я не обнаружил, но вновь вляпался в то, что остаётся от человека, после того как он посидит под кустом. Это было, опять-таки, крайне неприятно, но в сравнении с неприятностью, которую я только что избежал, это было сущей ерундой.
В радиусе вытянутой руки Васи не оказалось. Ни живого, ни мёртвого. Встав на карачки, я расширил зону поиска. Я обшарил все кусты поблизости. Это так же не помогло. Позвать Васю я не решался, опасаясь, что третий патрульный может находиться где-то поблизости. Будучи весьма озадаченным и даже расстроенным, я всё же логически сообразил, что отсутствие Васи в данном конкретном месте, однозначно свидетельствует о том, что он жив, а это, несомненно, лучше, чем, если бы я обнаружил его сразу же, но в виде трупа.

      Тут мой обострённый слух привлёк звук похожий на всхлипыванье. Я осторожно встал и пошел на звук, выбирая дорогу на ощупь. Очень скоро я опять на кого-то наступил. На этот раз не дожидаясь выстрела, я навалился на человека, оказавшегося у меня на пути, и принялся мутузить его, что есть силы. Чистейший русский мат, отчётливо прозвучавший в тишине, заставил меня прекратить это увлекательное занятие.
      - Вася! Ты!!! Жив братуха!!! – вскричал я, поднимая Васю с земли и ощупывая на предмет целостности рук и ног. Всё было на месте, Вася оказался, не убит и не ранен!
Как выяснилось, услышав под ухом неожиданный грохот выстрела, он сразу протрезвел, и ломанулся в чащу. Но далеко убежать не успел. Напоровшись на дерево, свалился и так и остался лежать на земле, оплакивая мою горькую участь. За этим занятием я его и застал.
После всех этих кульбитов, мне было довольно затруднительно  определить куда дальше идти. К тому же куда-то пропала и луна, которая раньше хоть и заслонена была кронами деревьев, но всё же давала какой ни какой свет. Ориентация в пространстве была потеряна окончательно. Решив довериться инстинкту, я двинулся напролом через кусты, держа Васю, за руку, спотыкаясь о корни деревьев и натыкаясь на их стволы. Приключений на жопу нам было бы уже вполне достаточно, но поверьте мне – они только начинались!


Рецензии
Юрий, это прекрасное произведение. Мой отец тоже служил на флоте и дух того времени мне по его рассказам знаком. Вы большой молодец, что пишите такие вещи.
Книга глубокая, интересная. Я прямо проживал все.
Очень жду продолжения!

Андрей Змеелов   05.12.2014 18:43     Заявить о нарушении