Кошка гуляет сама по себе. Женские истории

КОШКА ГУЛЯЕТ САМА ПО СЕБЕ. ЖЕНСКИЕ ИСТОРИИ
(городской роман в историях)


ИСТОРИЯ 1

«Будто бы счастье растет на чужбине,
Словно какой-то диковинный плод...»

«Вера». К. Меладзе.


Неторопливо иду по многолюдным улицам города. На глазах темные очки. В ушах гремит музыка. Переставляя ноги в такт, спешу домой. Скоро приду, но почему-то эта мысль не радует. Отчего? И сама не знаю. Что-то гложет изнутри, а понять, что именно, не могу.
«Ну, что тебе еще надо?» - спрашиваю себя. - «Все есть. Муж. Интересная работа. Друзья. Квартира. Некоторые умудряются завидовать. Ты должна быть счастлива, а тебе все мало».

Открываю дверь, снимаю туфли и с разбегу запрыгиваю на диван. Глаза на мокром месте. Делать ничего не хочется. Скучно? Нет. Устала? Нет. Работа, как говорится, в кайф - высокооплачиваемое хобби - из офиса уходить не хочется, приходится себя выгонять.

Музыка, в ушах, прерывается и звучит мелодия вызова. Смотрю на дисплей — кто это. Конечно же. Он.
— Алло. Да.
— Котенок, привет. Как ты? - все же выбрал минутку и позвонил — приятно.
— Нормально, - отвечаю ровным голосом.
— Что случилось? - конечно, его не проведешь.
— Ничего особенного. Хандра напала.
— Через полтора часа буду — выходи. Посидим в кафе, пиццу пожуем. А? Котенок?
— Хорошо, - тяжело вздыхаю я.
— Ну, тогда, до встречи. Люблю тебя.
Голос затихает, а через секунду меня оглушает прервавшаяся музыка.

Фу. Брезгливо, одним рывком, сдергиваю наушники и останавливаю музыку, кладу сотку рядом.

Тихо. Закрываю глаза ладонями и погружаюсь в темноту.

Через пол часа я уже в душе. Ору Битлов во весь голос: can't buy me love. А потом рыдаю навзрыд. Слезы, тут же, смываются душем и утекают в сток. Дура! Чего тебе еще надо!?

Десять лет в браке! До сих пор ходим под ручку и болтаем, как на первом свидании. Ржем на всю улицу. Всякое, конечно, случалось за эти годы. И бурные ссоры с битьем посуды, и молчаливый бойкот, растягивающийся на неделю, а то и месяц. Бывало, сидим в одной комнате, два, самых близких, как говорится, человека и одновременно чужих. Вместе — жить невмоготу и порознь — невозможно. Больные, что скажешь? Друзья уговаривают. Пытаются помирить. Мы же ходим гордые. Набыченные. Ни тебе "с добрым утром", ни спокойной ночи". Обедаем где попало. Всякую гадость. Засыпаем в одной постели, отвернувшись друг от друга. А после подобных бойкотов – жаркие объятия и страстная любовь. Опять ходим под ручку и ржем. То слезы, то счастье. За что эдакая напасть, спрашивается? И в таком режиме, беспробудно, лет семь.

Надоело. Нет, не ушла, принялась за психологию. Ничего, и сама умная, разберусь без тренингов и разговорам по душам. Читаю. Стараюсь применять. Вижу результаты и понимаю — работает. Он, на определенном этапе подключается. Читает, но тайком, чтобы я не видела. Удивляется многому, но старается применить. Жизнь меняется в лучшую сторону. Падений все меньше, но рецидивы случаются.

Последнюю ссору, самую бурную, случившуюся в нашей жизни, не выдерживаю. Закрываю дверь на ключ и ухожу, скидывая их в почтовый ящик. Электронный замок не даст мне добраться до них. Ухожу с единственной целью — никогда не возвращаться. Благо, в это время позвонили с работы и я смогла выйти из квартиры, сама бы, наверное, не решилась.

Сижу на собеседовании, а сама отсутствую. Я нужна как главное лицо, меня не особо трогают. Думаю о случившимся в моей жизни. Решаю. Взвешиваю все «за» и «против». Да, сама во многом виновата, знаю. Но он тоже хорош! Да пошел он!

За окном уже темно. Пытаясь говорить умные вещи, пью чай. Стараюсь быть беззаботной, а сама думаю: куда сейчас пойти? Заночевать в офисе? А что? Здесь все условия.

Звонок телефона. Смотрю на дисплей — он. Не хочу отвечать, поэтому тяну время. Настойчивый какой!
— Ты где? - звучит отстраненный от жизни голос.
— На собеседовании, - сухо отвечаю я.
— В девять часов?!
— В данный момент, пью чай и общаюсь, - преподношу, как факт.
— Садись в такси и приезжай. Я встречу, - и сразу же отключается, не давая ответить. Может, боится, что скажу: нет.
Заканчивая собеседование, прощаюсь. Выхожу на улицу, освещенную множеством разноцветных рекламных огней. Ловлю такси и еду обратно. На фига, спрашивается?

Опять звучит вызов.
— Ты где? - все тот же голос.
— В такси! - чуть ли не ору я, проклиная себя за то, что повелась.
— Улицы скажи, - называю. - Хорошо. Я стою возле супермаркета, - и опять поспешное разъединение связи.
Проходит минут пять. Такси мчится вперед. Вдалеке виднеются огни огромного магазина. Я прошу водителя ехать помедленнее и держаться первого ряда.

Вижу его. В джинсах. Спортивная куртка расстегнута. Ему жарко, как всегда. Прошу водителя остановить около парня, вернее, какой же он парень — мужик, в куртке, он там один прохаживается. Останавливается. Приоткрываю дверь, но выходить не спешу. Ругаю себя. Кляну его на весь свет. Ну, на фига вернулась!?
— Сколько? - спрашивает он, заглядывая в приоткрытое окно передней двери. Расплачивается. Открывает мне дверь и подает руку.

Выхожу молча, на него не смотрю. «Прости» все равно никогда не скажет. Провожаю взглядом такси. Глаза на мокром месте, но ему это показывать не собираюсь. Меня обнимают. Целуют в лоб. Реву я уже по-настоящему и мне все равно увидит он или нет. Пусть понимает, что портит мне жизнь.
— Прости, котенок, - слышу я и удивляюсь. - Прости.
Дальше все по старому плану. Идем в магазин, покупаем все, что я захочу. Желания и капризы тут же выполняются. О прошлой ссоре ни слова. Все позади, будто и не было ничего.

Затем, страстная любовь «до гроба». Дружеские и деловые встречи. Завистливые взгляды. Ехидный шепот.

«Любовь», чтоб ее!

А мне все мало!
Опять иду в темный очках по улице, с орущей музыкой в ушах. Плачу. Он, замечая любое, даже мимолетное, изменение в моем настроении, голосе, самочувствии — тащит меня из дома.
— Хватит готовить, - ворчит он на меня. - Оставь это. Хватит мыть посуду. Потом.

Мы сидим на диване, вернее, почти лежим. Смотрим фильм. Он крепко обнимает меня. С ним уютно. Тепло. Я его люблю. Он — меня, уверена, но одного знания мало.
— Ты меня любишь? - тихо спрашиваю я, зарываясь носом в его рубашку.
— Котенок, - он, с еле прикрытым страхом, заглядывает в глаза, - ну, что такое? - опять обнимает. Крепко, аж косточки трещат. - Люблю, - целует за ухом. - Могу прямо сейчас это доказать, - посмеивается он. - Пол часа думаю, как бы это сделать.
Мы хихикаем. Фильм смотреть уже не интересно.

Ну, что тебе еще надо!? - продолжаю я себя ругать.



ИСТОРИЯ 2(3)

Мы, своего рода, явились соединителем двух отдельных компаний. После нашей свадьбы последовал целый ряд мероприятий. Мы — в марте. В этом же году была свадьба в сентябре. И так, каждый год по одной-две. В общем, мы стали дружить семьями, тем же составом что и раньше, только статус немного поменялся. И в таком темпе лет восемь-девять. Не жизнь — праздник. Сначала гуляли на свадебных вечеринках, затем они плавно переросли в годовщины.
Конечно, у каждой семьи свои трудности. И у нас тоже. Во всем этом круговороте, плохое, как-то, забывалось, оставалось только хорошее.
В нашей компании было весело. Многие желали к ней присоединиться, но не все выдерживали открытого общения, без обид, которое установилось само собой. Мы все — друзья, не только девочки отдельно, а мальчики сами по себе. Наше общение было единым. Поэтому-то многие не понимали нас, вступая в банду, как мы сами называли наш круг. Когда мы встречались, обиды всегда оставляли за дверьми. Зачем портить другим настроение.
 
Взрослели вместе. Помогали в трудностях. Мирили поссорившихся супругов, если это в наших силах. Если не получалось помирить, тогда собирались отдельным кругом: мужчины — в паб, женщины — на шопинг. Никогда не жаловались друг на друга. Просто отвлекали от тягостных мыслей, прекрасно понимая — все мы взрослые и мыслящие люди. Никогда не переходили на личности, не занимали чью-то сторону. Нужно только вовремя подставить дружеское плечо. И все.
Через время все налаживалось и мы, опять, одной компанией, шумели у кого-нибудь на годовщине. Почему-то для всех нас это было важно. Мы будто отмечали еще один год победы над реальностью — вокруг разводятся, а мы все еще вместе, держимся.

Каждый имел свое место в нашей компании. Ведь чтобы встретиться и провести время не скучая, нужно приложить немало усилий. Арендовалось кафе. Привозилась своя аппаратура. Подбиралась музыка. Зал украшался, создавалась уютная атмосфера нашего общения. Иногда мы делали, как это сказать, эксклюзивные подарки. Снимали и монтировали фильмы. Озвучивали передачи и новости, придумывали новый текст популярной песни, подстраивая все к определенной супружеской паре. Вместе участвовали в съемке, кроме виновников торжества, конечно. Не спали ночами. Все делалось на чистом энтузиазме и дружбе. Потом, заливаясь смехом, смотрели наши шедевры.

Лилиан и Эвдард. Им уже одиннадцать. Самые старшие из нашей компании, по совместной жизни. Мне и Эрику до них еще далеко, у нас только немногим больше шести.

Мы сидим, дружная, и яркая компания дамочек. Все в новых платьях. Макияж. Причесочки. Общаемся. Наши мужья в костюмах и галстуках. С кем-то мы не виделись давненько, с другими же встречаемся каждую неделю, но все это не мешает нам весело проводить время.
Мой муж на подобных вечеринках всегда занят, поэтому стараюсь его не донимать, оставляю в покое, пусть следит за своей аппаратурой и ставит музыку — он в ней разбирается. Вместе, мы только за обедом, весь остальной вечер ему некогда. Если пригласит на один танец — прекрасно, если нет — ну и ладно, мы и сами, дома, можем устроить подобное.

Психологический момент для танцев уже настал, но никто не решается, хотя расслабиться желали бы все. Я общаюсь, но вижу, что мои собеседницы подняли головы, за моей спиной кто-то есть. Чувствую как теплая ладонь ложиться мне на плечо. Он наклоняется к моему уху, но заговаривает не со мной, а с подругами. Спрашивает у них позволения и отводит меня в сторону.
— Котенок, начинай, - тихо говорит он, немного привлекая меня к себе. - Ты же знаешь, без тебя они не решаться.
Помимо того, что я занималась оформлением зала, на мне всегда лежала ответственность начинать танцы. Меня называли «зажигалкой».
— Ладно, - с улыбкой соглашаюсь и чмокаю его в щечку. На мне каблуки, особо тянуться не стоит, мы на равных, я даже чуть выше его. - Отрываться, так по-полной. Ставь музыку.
Он торопливо возвращается к аппаратуре.
 
Медленно стихает мелодия и воздух сотрясается громкими звуками рок-н-ролла. Все подруги ахают и одновременно поворачивают головы в мою сторону, смотря широко открытыми глазами. У всех на виду, скидываю туфли на шпильках и призываю их сделать тоже самое (все же, «зажигалкой» могу быть только я, кроме меня — русской, на это бы никто не осмелился, а так, они лишь повторяют то, что уже сделано). Мне уже все равно, что будет с прической, я и сама порчу ее.

С диким криком и визгом начинаются танцы и наш заряд бодрости истекает только через час, а то и больше. После подобного отрыва, мы усаживаемся за стол и поглощаем все, у кого что налито в бокалах. Воду. Сок. Вино.

Снова звучит спокойная музыка и можно расслабиться, но не мне. Подсаживаясь по одной, несколько подруг, поочередно, загадочно шепчут мне:
— Ты видела, как он смотрел на тебя!?
— Это же словами не передать!
— Будто голодный! Проглотил бы целиком!

Молча и скромно, улыбаюсь. Стоит мне повернуться в его направлении — просияет самой обыкновенной улыбкой. Нет, никогда не увижу этого взгляда. А может мне это и надо увидеть? Хоть один раз. Чтобы никогда не мучить его банальным вопросом: ты меня любишь?

Проходит время и я спокойно беру сумочку и ухожу в дамскую комнату. Привожу себя в надлежащий вид. Пудра. Карандаш для губ. Помада. Прическа. Открываю дверь, чтобы выйти, а на пороге поджидает он. Глаза горят. Загадочно улыбается. Любит, чтоб его! Обнимает. Целует с пристрастием.
— Котенок, я тебя люблю, - шепчет он еле слышно.
В отличии от других мужчин, для него, сказать эти слова не составляет никакого труда. Может еще и поэтому я так внимательно всматриваюсь в него, когда он их произносит. Все пытаюсь понять: правду говорит или врет?

Выдерживая весь наплыв эмоций, хитро смотрю на него. Вытираю свою помаду с его губ.
— Теперь все будут знать: куда ты выходил и зачем, - хихикаю я. - У тебя все лицо в блестках, а мне опять губы красить.
— Не сейчас, - снова притягивает меня к себе и долго целует. - Теперь можно, -  выпускает из крепких объятий. Улыбается, пытаясь оставаться спокойным. - Не жди меня, - бросает он уходя.

Ну, скажите, чего мне еще надо!? Или это дурная русская душа, которая никогда не находит покоя?



ИСТОРИЯ 3(5)

Лет пять назад мне пришлось вернуться в город, где родилась. Надо сказать, решение далось не легко. Если бы не мама, никогда бы не вернулась. Уже привыкла к тому, что я — человек без родины, во мне и понятия такого не было. Как кошка — тепло, уютно — останусь. Не нравится — уйду и никогда не вернусь. Но на этот раз пришлось изменить самой себе.

Раз в месяц я отправляю маме деньги. Каждые десять дней у нас налажены телефонные разговоры. Но в этот раз меня потрясла сказанная на прощание фраза.
— Катенька, я уже свыклась с мыслью, что ты не придешь на мою могилу.
Эти слова и заставили меня принять решение.

Честно сказать, похожие упреки от нее я слышала очень часто. Да, кладбища я не посещаю, мне не нравится ни находиться там, ни думать об этом месте. Все умершие живут в моей памяти, так легче. Для меня они живы. Зачем приходить на могилу и смотреть в таблички с датами, на холмик поросшей земли, свидетельствующий о бренности жизни. Цени и люби человека пока он жив. А умасливать свою совесть приходя на могилу? Смысл? Этому человеку ты был нужен, пока был жив, а когда он мертв, все равно не увидит тебя. Не услышит. Не поймет, если ты не позаботился об этом раньше. Не простит, если ты не попросил прощения во время личной беседы. А о совести своей раньше надо думать.

Фраза, произнесенная мамой, выбила меня из колеи. После нашего разговора я не смогла сесть за руль и приехать домой. Бросила все дела на работе и отправилась пешком по городу. Пять лет уговариваю ее приехать жить ко мне, а она все отнекивается. И в последнем разговоре мы так ничего и не решили. Надо самой ехать. Все продать и увести ее. Сама она на это не решиться, да и не сможет продать. Обманут еще.
Пока я обдумывала эту ситуацию, несколько раз звонил телефон, но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Для начала, надо успокоиться.

Сколько времени я бродила по городу, даже не знаю.
Мой ужасный поток мыслей прервался, когда кто-то взял меня за руку. Нет, это не напугало, я его узнала. Эрик обнял меня. Но что он тут делает? Как меня нашел?
— Тебя и на машине не догонишь, - услышала его размеренно-спокойный голос. - Что случилось? Ну, только не молчи, пожалуйста. Объясни все толком.
— Мама, - только и смогла выговорить я и уткнулась в него.

Он обнял меня за плечо и повел к машине, я обреченно шагала рядом. Открыл заднюю дверь и подтолкнул меня слегка, чтобы я в нее села. Сам устроился рядом.
— А теперь, расскажи, что случилось, - выговорил он не торопясь, сажая меня на колени и обнимая.
Но я не могла рассказать все сразу и он терпеливо ждал пока успокоюсь.
Конечно же, я вывалила ему все через причитания и ругательства. О каком спокойствии может идти речь после таких слов? Он молчал, тяжело вздыхая.

— Сколько раз тебе говорил: забери ее. У тебя квартира, будет где ей жить. Неужели она думает, что мы не сможем позаботиться о ней.
— Ты не понимаешь! - возмущенно восклицаю я, глядя на него. - Она будет считать себя обузой. Сама она не решиться на это.
— Тогда мы поедем и заберем ее, - подвел он итог.
— Как!?! - не моргая, уставилась я на него.
Он вздохнул, полез в карман плаща и вытащил телефон. Предоставил его мне, как доказательство чего-то мне не понятного. Нажал две кнопки и в салоне автомобиля раздались тихие гудки.
— Лео, - так звали его секретаря, - я беру отпуск недели на две. Если задержусь, сообщу позднее. Да, пожалуйста, забронируй два билета... нет... это позже. Я перезвоню, - он отключился и внимательно посмотрел на меня. - Мы летим или нет!? - возмущенно спрашивает он.
— Ты полетишь со мной? - удивляюсь я, но мне приятно это осознавать, возвращаться туда одной не осмелилась бы. Да и мама видела его только на фотографиях.
— Одну не отпущу, - тоном не принимавшим возражения заговорил он, да я и не против. - А потом, я не был в отпуске четыре года и все по твоей вине — трудоголик!
— Эта поездка мало похожа на отпуск.

И, в принципе, оказалась права. Во-первых: он не представлял в какую страну едет. Во-вторых: он не представлял какие там условия жизни. Хотя за эти шесть лет моего отсутствия часто слышала что-то весьма положительное и лестное. Улучшились условия жизни и так далее, и тому подобное. Я-то прекрасно знаю, в основном, это на словах, на деле же все несколько не так как хотелось бы.
 
Аэропорт встретил нас запахом загаженного воздуха, отчего мой муж сморщил нос. А чего он ожидал? Страна, так называемого, третьего мира, в его понимании.
Полностью отстранила его от разговоров с водителями, прекрасно зная как наживаются они на иностранцах. Здесь, я была своим человеком. Странно, но язык ворочался, на родном русском, с трудом. Отвыкла? Вещей мы взяли немного, только по чемодану, благо они на колесиках. Эрик долго возмущался моим препирательствам с водителями по поводу цены. Ладно, об этом не стоит долго рассказывать.
 
Уже вторая половина апреля, а по здешним меркам — наше лето: +15, +18, а то все + 25 днем и +7-10 ночью. Сирень отцветает. Вишня и яблони в самом разгаре цветения. Весь город утопает в ярко-сочной зелени. Вот только воздух не очень чистый. Постоянный сизый дымок, несмотря на близость гор. Хотя, весной ветра и частые дожди, а вот летом — пекло неимоверное.

Эрик едет в такси и глазеет по сторонам. Замечаю, что делаю тоже самое. Не узнала собственный город. Много всякого понастроили. И, как всегда, автомобильные салоны, магазины, аптеки — все держится на купле-продаже. Не страна — огромный базар, их, кстати, тут несчетное количество.

Маме мы ничего не сообщили, поэтому свалились как снег на голову. Первые минуты она только обнимала нас, молча, даже разговаривать не могла. Я не разрешила мужу селиться в гостинице, прекрасно понимая как она обидеться. Две недели она вела разговоры с Эриком по душам, на кухне, вечерами, естественно, по-русски. Он слушал внимательно, кивал, но ни черта не понимал. Зато она его очень полюбила, даже больше чем Тьерри. Всегда целовала его в щечку, когда он уходил. Даже крестила.

Удивляться нам приходилось на каждом шагу. А цены на квартиры? С ума сойти! В самом центре столицы, такие же как в Париже! Не может быть!? Я уезжала отсюда, можно сказать, нищей.
Эрику разъезжать по городу: регистрации, посольства, документы. Он города не знает, естественно, нанимать такси каждый день — дорого. Благо, живы старые соседи, которые помнят меня. Дядю Гришу, соседа напротив, я и уболтала на почасовую работу водителем, по договорной цене. И ему — прибыль, и мне спокойнее.

Квартирой занялась сама. Маклером оказался бывший одноклассник, звали его Сашка Косых. Впрочем, не узнала его, он первый.
— Карабельникова! Катька! Ты!?! Ну, мадама, даешь!

Только вот мне не очень хотелось со всеми встречаться. Поэтому-то меня до сих пор и в "одноклассниках" не найдешь. Ну, вот такая я, нет меня, уехала, все концы в воду.

В общем, так и думала, за одной встречей последовали другие. Бывшие женихи - и откуда они только взялись? - почувствовали себя лохами и взъелись на меня. Один даже напился и пришел выяснять отношения с Эриком, да так, что мы вынуждены были вызывать милицию. Весело! Одно хорошо — прошлые знакомства пригодились — быстро управились со всей волокитой.
 
Летели обратно уже втроем, но отходила я от этой поездки недели три, вымоталась, да эмоций хватило, через край, после экскурса в прошлое.



ИСТОРИЯ 4(7)

Почему кошка, собственно?
 
Подобная жизненная философия сложилась сама собой и очень давно, когда я работала в школе, после окончания института. Требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, привести мысли в порядок. Позже, правда, нашла более прибыльную работу.

Еще будучи ученицей, пришла к решению, что жить в стране, где родилась, не останусь. Поэтому, поглощенная идеей фикс, старалась, постепенно, ее осуществить. С момента, как была поставлена цель, с головой погрузилась в изучение английского. После прошедшей в стране реформы образования, моя школа превратилась в лицей. Увеличилось количество предметов и, естественно, нагрузка. Ввели, дополнительно, еще один иностранный язык, на выбор. Моим желанием стало выучить французский. И я, так же самозабвенно, погрузилась в него. Самыми любимыми уроками у меня была информатика - за этим стояло будущее, мое личное, кстати, тоже и, конечно же, языки. Остальное меня не сильно волновало. Далее — институт, конечно же, иностранных языков, о другом даже не думала. Поступила сразу же после школы.

Мама смотрела на меня и тяжело вздыхала:
— Ты — девушка, Катя, а в твоей голове возникают только рационализаторские идеи.
Тогда не думала о том, что я девушка. Просто, шла к цели, которую поставила и сообщила маме о своем решении уехать жить за границу.

Так вот, о кошках.
В мою бытность работы учителем английского и французского, произошло событие, вроде бы, ничего не предвещавшее. Сидела в школьной столовой, а обедала я всегда одна, и ко мне подошла учительница математики.
— Екатерина Владимировна, у вас нет, случайно... - что именно спрашивали, сейчас и не вспомню, не так важно, к тому же у меня этого не было, о чем я и сообщила.
Немного наклонившись, меня спросили шепотом:
— А у этих, куриц, есть?
Посмотрев на тех, кого назвали не лестным образом, я улыбнулась и тихо ответила:
— Не знаю, может, спросите у них.
Острый, обдумывающий взгляд задержался на соседнем столике, осматривая громко разговаривающих учительниц.
— Сама найду, - ее лицо немного сморщилось, когда она смотрела на них.

С этого незатейливого разговора все и началось.
Пестрая, громко хихикающая стайка «куриц» долго не выходила из головы. Никогда не причисляла себя к их кругу, мы не общалась. Между нами, скорее, существовала негласная война, но кто ее начал и почему — непонятно. Но с возникновением новой философии все становилось на места.
Долго я не выдержала. Сбежала.

«Курицы» - ох, они, и правда, похожи на них – ярко разодетые, всегда вместе, громко обсуждающие свою и чужую жизнь, будто квохчут на насесте. «Кошки» же, всегда держатся по отдельности, сохраняя дистанцию и только иногда позволяли другим войти на свою территорию. С «курицами» они не общаются. Если, вдруг, «кошка» войдет в подобный «курятник» — заклюют и глазом не моргнут. Даже слова в оправдание сказать не успеешь. Наедине же разговаривать, практически, невозможно. До колик глупое лицо, к тому же, перепуганное, вусмерть. Пытаются сказать что-то умное, от их слов, потом, ржешь целый день. Или дикий крик и махание «крыльями». А что может сделать одна «курица»? Кошке»? Самое страшное — клюнет разок, в больное место, знает, почему-то, где оно, но на другие подвиги, наедине с тобой, она не способна. Больно, спору нет, но она прекрасно понимает, если выведет из себя «кошку», та, без предупреждения вцепится ей в горло. Потом не обижайся. Какое тут соперничество.

«Курицы» не могут жить вне курятника. «Кошки» умеют дружить, но при этом оставляют место для личного пространства, поэтому-то и гуляют в одиночку, но всегда возвращаются в уютную и теплую комнату. Правда, и между «кошками» происходят стычки, но это только вопросы личной территории.
 
Знание о «кошках» и «курицах» я применяла очень часто — безошибочно определяя кто передо мной. Скажу еще вот что, в данный момент жизни в кругу моих подруг только «кошки»(были и «курицы», одно время, но — не срослось). Мы можем вместе погулять, посидеть в кафе, поболтать обо всем и ни о чем. Можем скучать друг по другу, но не сделать ни единого звонка, потому что, для нас, лучше живого разговора тет-а-тет — не найдешь. Мы терпеть не можем телесериалы и в отличие от «куриц» никогда их не смотрим и тем более не обсуждаем. Нам ближе даже, несколько, мужское общение, но с женскими вывертами. Можем пошутить, жестко, и не обидеться, а ржать (именно это слово, не смеяться) над шуткой, иногда вспоминая о ней. Очень спокойно смотреть футбол, дико радуясь забитому голу. И все на полном серьезе. Впрочем, так же спокойно, можем его и не смотреть. Бывает, правда, нам приходится жить в одной компании и тогда мы ведем себя как истинные политики и послы мирных отношений — чисто для пользы дела.
 
«Кошки» продолжают гулять (в хорошем смысле этого слова). «Курицы» сиплым шепотом обсуждать «последнюю» встречу и делать это целый месяц, пока все об этом не узнают и от «новостей» не начнется рвотный рефлекс. «Кошки» снисходительно смотрят на разнопёрых личностей — как же трудно, наверное, жить с куриными мозгами. Те же, в свою очередь, мстят тем, что рассказывают друг другу и всем вокруг всевозможные байки про кошачьи похождения, - они-то из курятника ни ногой, а перед нами весь мир, - при этом завидуя меняющимся жизненным обстоятельствам оппонентки и привирая много чего.

Долгое время пыталась сохранять некий нейтралитет в этом отношении, но меня несет погулять по бескрайним просторам, а то и пошугать в курятнике.

И вновь подтверждая теорию о «кошках», я продолжаю гулять одна, напрочь забывая о многом в эти минуты. На глазах — черные очки. В ушах гремит музыка. Реву, а о чем, собственно, и сама не знаю. После, мне становится холодно и неуютно. Сразу вспоминаю о том, что у меня есть дом, человек, который несмотря на все мои заморочки продолжает страстно шептать слова любви. С ним я забываю обо всех неурядицах, прошлых и настоящих. С ним мне тепло и уютно. Спрятав лицо в складки его рубашки я ощущаю себя полноценным человеком. Даже счастливым.

Греясь рядом с ним могу признаться и в самом сокровенном, а это происходит со мной не так часто. Правда, не всегда в нужное время, но все же.
— Эрик?
— М-м-м, - он открывает сонные глаза и притягивает меня к себе. - Что такое? - обязательно посмотрит на часы.
— Я тебя люблю.
— Неужели? - улыбается он и смотрит на меня с, явно скользящей в сером взгляде, хитрецой. — Разбудила меня в час ночи! Ох, что я сейчас сделаю с тобой! - угрожает он, смеясь.



ИСТОРИЯ 5(9)

Мы не разговариваем больше недели. Все происходящее вокруг злит до ужаса. Сижу на кухне, за стойкой бара, на высоком стуле и качаю ногой — это немного успокаивает. Слушать тишину и бездействовать уже невозможно. Назревает внутренний конфликт, переходящий во взрыв и ссору — это чувствуется, словно затишье перед бурей. Все вокруг электризуется, я ощущаю это собственной кожей. Дурная энергия собирается где-то на кончиках мелких волосков. Сейчас меня лучше не трогать. Осознавая внутренний дискомфорт я и качаю ногой, пытаясь хоть как-то задействовать дурную энергию, сидящую во мне. В уме пою песни, какие только вспомнятся, лишь бы в черепной коробке не проскочила какая-нибудь шальная мысль. В общем, стараюсь держать все под контролем.

Уже в который раз он приходит на кухню. Стоит, прислонившись плечом к стене, молча наблюдая мое внутренне негодование. Всеми фибрами ощущаю — он тоже на взводе, поэтому молчу, продолжая качать ногой в воздухе.
— Может, поговорим? - начинает он дипломатично.
— О чем? - отвечаю коротко и безразлично. Интеллигент, чтоб тебя!
Спокойно подходит, наклоняется, упираясь локтями в столешницу, и заглядывает мне в лицо. Я отворачиваюсь — нечего лезть ко мне в душу, итак, еле сдерживаюсь.
— Катрин, - пытаясь быть спокойным говорит он, - сколько можно отмалчиваться? - Он идет на мировую, понятно, но я еще не готова к этому и лучше бы он оставил все как есть. - Пора или забыть обо всем, или выяснить и обсудить.

Он берет меня за руку и вытягивает из-за стойки, но я быстрым движением вырываюсь. Внутренняя энергия, которую пытаюсь сдерживать, выходит небольшой порцией с этим резким движением, поднимая все мельчайшие волоски дыбом и покрывая кожу множеством мелких пупырышек.
— Не трогай меня! - говорю я через зубы, но он не сдается, опять хватает меня за руку.
— Давай сядем и спокойно поговорим.
Зря он меня задел. Используя все силы, я вырываюсь и отталкиваю его от себя.
— Чокнутая русская, - очень тихо шипит он, отойдя от меня на расстояние, но для взрыва порой и не нужно громких слов.

Это было последней каплей. На секунду прикрыла глаза, ощущая всеми внутренностями как моя сдержанная оболочка, которую я наращивала все это время, разлетается в клочья. В моей руке — откуда что берется — оказывается тарелка. Взгляд заворожено смотрит за предметом, медленно летящим по воздуху, мерцая на свету, прямо в него.
Он наклоняется. Тарелка со звоном бьется о стену, разлетаясь на множество осколков.
— Козел! - ору я по-русски и хватаюсь за следующий предмет, чтобы запустить в него. - Я для тебя всегда чокнутая! - это говорю на понятном ему языке.
Чашка летит в него, но ее постигает та же участь.

Резко поворачиваюсь, пытаясь найти еще один предмет для запуска, но он подскакивает сзади и крепко обхватывает меня руками. Я отчаянно сопротивляюсь, качаясь в стороны и пытаюсь освободиться.
— Отпусти меня! - ору я, от моего голоса даже у самой в ушах звенит. - Кретин! Идиот! Отпусти!
— Успокойся! - рявкает он прямо в ухо, пытаясь сдерживать мои попытки освободиться от его крепких объятий. - Да! Видимо, ты права! Только кретин мог жениться на тебе! - продолжает он свою тираду. - Только идиот мог поверить в то, что это по-любви! Еще вспомни драгоценного Тьерри! Что-то давненько ты про него не говорила!? Конечно, я же неотесанный мужлан, а он само совершенство! Тьфу! Кто бы подумал, что идеальный мужик для тебя — гей! Я-то никогда не стану таким!
Зря он это сказал. Тьерри хоть и был голубым, но сделал для меня много хорошего.

Не долго думая, вцепилась зубами в его руку и он, заорав, сам выпустил меня.
— Да, таким как он ты никогда не станешь! А жаль! - ору я в ответ и тут же понимаю, что сболтнула не то. Он аж позеленел.
Пора уносить ноги.
Стрелой пробегаю по коридору, мимо него. Захватываю по дороге кофту и резко открывая дверь, мчусь, со всех ног, вниз по ступенькам.
— Куда!?! - слышу его грозный крик сверху.
Мне уже все равно, лишь бы подальше от всего этого. Осточертело.

До моего слуха доносятся ругательства и проклятия, громкий треск захлопнувшейся двери и торопливые скачки вниз, через несколько ступенек.

Выбегая на улицу, держу наготове ключ от машины, хорошо что он электронный, не надо трясущимися руками пытаться открыть замок. Оглядываться нет времени. С разбега заскакиваю в машину, успевая засунуть ключ. Завожу. Блокирую двери. Меня трясет. Сердце колотиться бешеным ритмом. Руки дрожат.
— Открой дверь! - слышу я изнутри его приглушенный голос.
Ага! Щаз!
Он пытается выломать мне замок и стучится так, что качается машина.
— Да пошел ты... - отвечаю тихо на его выкрики.
Чтобы не слышать его голос, включаю музыку на всю катушку. Тяжелый бит оглушает меня. Это немного лучше, чем слышать его ругательства. Проверяю газ. Фары уже освещают дорогу впереди. Глухие удары по стеклу становятся все настойчивее, но я не смотрю на него.
— От винта! - кричу я, скорее, сама себе, и нажимаю на газ.

"А я хочу небо в алмазах
Я хочу звезды руками достать"...

Громко поет Ая. Хоть и живу за бугром, но это не мешает мне скачивать и слушать музыку на родном русском.

Я не совсем понимаю и осознаю происходящее сквозь гул машины и кричащий бит музыки. Песня закончилась и зазвучало что-то скучное, слезливое и душещипательное — мне не до этого, и так противно. Я нажимаю кнопку, возвращая прошлый хит. Зацикливаю.

"За стеклом лето закачалось на тонких ногах
Напролом сердце застучало пустилось в бега
Догони, если можешь что-то еще предложить бедному сердцу"...

Все про меня. Пою песню во все горло, мало обращая внимание на приборы. Глаза смотрят вперед, я — собрана, как никогда. Сконцентрирована на дороге, которая быстро проноситься подо мной. В памяти, почему-то, мелькает старая компьютерная игра, в которой мне нужно проехать очередную трассу, обгоняя всех. Тогда, я еще не умела водить машину, но выигрывала стопроцентно.

"Не стелись, я тебя с собой никуда не возьму.
Застрелись, если не желаешь понять почему.
Без проблем кто же возражает, что выпустить пар - лучшее средство"...

Управляю машиной, скорее, инстинктивно чем осознанно.

"А я хочу небо в алмазах"...

— Все мужики сволочи, - ору я, храбрясь, - кроме голубых! - понимаю, что волна слез не заставит себя долго ждать.

"В первый раз я не подчиняюсь, читай по губам: плакать не буду"...

Предательские слезы катятся по щекам и заволакивают взгляд.
— Не буду! - злюсь на себя и ударяю ладонью по рулю. - Не буду!
Пришлось остановиться, дорогу я уже не видела.

Не знаю сколько прошло времени, но из состояния плачущего небытия меня вывел яркий свет фар. Машина остановилась позади. Орущая в моем салоне музыка поглощает все звуки извне. Оглянулась. Он идет ко мне, освещенный фарами своей машины.
— Какого черта ты поперся за мной!? - разозлилась я и повернула ключ.
Он остановился, видимо, услышал гул заведенного мотора, махнул мне рукой. То ли: выходи?То ли: не бойся?
Медленно проехала вперед и развернулась. Вокруг темень. Пусто. Тихо. Кажется, я выехала на загородную трассу. Не видно ни зги. Только наши автомобили и яркий свет фар.

Он стоит на дороге, прикрывает ладонью глаза от моего прицельного дальнего. Возвращенная злость осушила слезы. Уходи — моргаю ему, но он не двигается с места. Объезжая его, я еду в обратном направлении. Все же оглядываюсь: как там он?
Усевшись прямо на дорогу и уперев локти в согнутые колени, он обхватил руками голову.
— Ну и сиди здесь, страдалец, - огрызнулась я и уехала.

"На отказ можно реагировать сжав кулаки - это нетрудно"...

Зацикленная песня так и орала в моем салоне, а я, остановившись во дворе нашего дома, реву в голос, упав на соседнее сидение.

"А я хочу небо в алмазах
Я хочу звё..."*

Музыка замолчала.

— Ну, ты, и правда, чокнутая, - тихо звучит его взволнованный голос.
От неожиданности, резко поднимаюсь и удивленно таращусь на его усталое лицо, вытирая рукавом катившиеся слезы.
— Иди сюда, - он разворачивает мои колени, вытаскивая немного из салона. Обнимает. Я уже реву у него на плече. - Чокнутая. Ты хоть видела с какой скоростью ехала!? - говорит он несколько громче прежнего и опять крепко обнимает. Его слегка потряхивает. - Я уже молиться стал, лишь бы с тобой ничего не случилось! Господи! - он хватает мое лицо в ладони и начинает целовать. - Чокнутая, - я обнимаю его за шею. - Иди сюда. Держись.
Он поднимается вместе со мной, поддерживая меня как ребенка на руках. Мои ноги обхватывают его в кольцо. Я плачу.
 
Ну вот, он даже молится за меня, а я взъелась на него, бедного, сама уже не помню из-за чего. Идиотка! Успокоюсь когда-нибудь!?

____________________________________________
* Песня «Небо в алмазах» группы «Город 312»
____________________________________________


ИСТОРИЯ 6(11)

 Самый обыкновенный советский ребенок. Отец — инженер. Мама — мастер закройного цеха на швейной фабрике. Как и все, пошла в школу с семи лет. С самого детства самостоятельна и до ужаса противоречива. Проблемы всегда решала сама. Поняла тему урока, значит домашняя работа будет сделана, не поняла — начхать.

С самого детства мне пытались привить какие-то глубокие истины, но понимать их стала гораздо позднее. Меня заставляли читать, но не смогли этого сделать пока я сама не взялась за чтение в четвертом классе и сразу же с «мушкетеров». Читала так, что позже, все, кто переживал за то, что я не любила это занятие, беспокоились из-за того, что слишком им увлеклась.

Мне пытались привить любовь к музыке, но подобное занятие особо не интересовало меня, опять же, до тех пор пока сама не пришла домой с обрывком уличного объявления о продаже пианино. Так я занялась музыкой, к которой прибавлялось еще пение в хоре, музыкальная литература и сольфеджио. Потом, студия изобразительного искусства, художественная гимнастика, только вот со спортом у меня не сложилось, сразу, и я бросила.

Когда мне интересно — я училась легко. Если меня что-то не устраивало, тут возникали сложности. Ладно, музыкальное образование, оно не обязательное. Не нравится учить одно произведение, найдут другое, по вкусу. В школе, с интересами, намного сложнее. Ну, высказалась как-то учительнице по литературе, что «Герой нашего времени» не импонирует мне, и читать я его не буду, так у нее чуть инфаркт не случился. Конфликтовали мы долго, пока не сошлись в десятом на Ахматовой, тут у нее от сердца отлегло.

Все же, что-то есть в моей крови нестандартное. Не даром дед с бабкой почти всю жизнь провели в Сибири, на лесоповале. Конечно же, я узнала об этом гораздо позднее. А что там случилось? Неизвестно. До сих пор только обрывки фраз, произнесенные шепотом. Дед, говорят, в молодости, в Харбине жил, и нянькой при нем служил китаец. Странно только получилось: два поколения жили себе спокойно, не тужили, и тут произошел взрыв — родилась я, поздний ребенок, у простых советских граждан росла дочь, которая грезила поскорее покинуть свою Родину и совсем не считала страну где жила, таковой.

Добиться цели, правда, оказалось намного сложнее, чем представлялось вначале.
Языками владела хорошо, для того и пошла в школу работать, надо было проверить силы. Позже моими учениками стали взрослые люди, потому как преподавала курсы, их в то время появилось множество. Сначала занятия в группе, затем — индивидуальные. Мои ученики, имею в виду взрослых, открыли фирмы, и переманили на более прибыльные работы. Зарплата возросла, появилась допустимость уехать по рабочей визе, но не клеилось. "Пастельных" отношений я не заводила.

Еще в студенческие годы, познакомилась с парнем, и опять же благодаря очередной реформе образования — обмен студентами только начал практиковаться. От нас уезжали, естественно, дети «шишек», к нам же ехали простые студенты. В 1995 к нам приехали несколько человек из Франции. Институт иностранных языков — преград в общении нет. Единственно, присутствовала некая убогость, после развала, но бывшая республика шла вперед к развитию. Честно сказать, в девяностых жилось не так страшно, как в конце восьмидесятых.

Тьерри Бонне сам вызвался на знакомство, был единственным другом и парнем, с которым я общалась. Старше на год. Такой, как это сказать, не парень — мечта. Каштановые локоны вьющихся волос. Поэтому-то и мечта, всегда хотела кудри, но увы, не дано. Тонкие черты лица. Светло-карие глаза в обрамлении пушистых ресниц. Девчонки завидовали!

После отъезда, мы переписывались по электронной почте, сначала это было несколько сложно, но позже все наладилось, у фирмы, работающей с иностранцами, такая возможность имелась. В мае 1997 он приехал еще раз, но пробыл недолго. Мы гуляли по вечернему городу, сидели в кафе. Болтали обо всем и не о чем. Потом он уехал и пропал. Переписка прекратилась.
 
Началась рутина. Серьезные думы лезли в голову. Осуществление мечты задерживалось. Находиться далее в этой стране мне было катастрофически противопоказано. Выжатая, из последних сил я рвалась на волю как птица из клетки, но у кого-то в руках находились веревочки, которые всегда возвращали обратно. Несколько раз подвертывалась возможность уехать в Англию, но я нужна здесь, а не за рубежом. Да, деньги по тем временам я получала немалые, но это никак не помогало обрубить концы. Днем я улыбалась и была самой милой девушкой на фирме, а по ночам выла белугой. Мама, с самого утра, накачивала меня успокоительными и отправляла на работу. 

Я продала две квартиры, а они находились в приличном районе. В общем, у меня все было готово к тому, чтобы уехать, даже капитал кое-какой, но я сидела на привязи, и пыталась, образно говоря, перегрызть веревки, которые меня удерживали.

В очередной раз провалилась попытка уехать в Лондон, нервы не выдержали и я слегла на неделю. А позже, даже смирилась. Сложила руки. Жизнь почти остановилась. Я устала.

И в этот самый момент произошло чудо.
В субботу вечером зазвонил телефон и я, как всегда, подошла и сняла трубку.
— Salut, c'est encore moi! Salut, comment tu vas?* - услышала знакомый голос, только никак не могла понять кому он принадлежит. - Эй, Кати, ты не узнала меня!?
— Тьерри?!
Два года молчания и тут он появляется и не просто звонит откуда-то, он — здесь.
 
Конечно, годы самостоятельной жизни изменили нас, но мы, как дети, радовались встрече. Как и раньше, гуляли по ночному городу, сидели в кафе, вспоминали прошлое. Постепенно перейдя на более серьезные темы, делились разочарованиями. Интересно еще то, что я не могла воспринимать его как своего парня, нас разделяло что-то, но дружеские чувства оставались. А может и потому, что все слезы, по нему, выплакала еще тогда, два года назад. Правда, сейчас не могу и сама точно сказать была ли я когда-нибудь в него влюблена. Ну, может только чуть-чуть, все же, я плакала, когда он исчез и прекратил переписку.

Он изменился. Несмотря на улыбку и легкую болтливость, в нем чувствовалось тяжесть и груз на плечах. В глазах звенела грусть, хоть он и улыбался. Наверное, я выглядела точно так же. Усталость. Грусть. Разочарование.
— Когда улетаешь?
— Должен был сегодня. Я билеты сдал, - он часто смотрел по сторонам и лишь изредка в глаза, в голосе звучали извиняющиеся нотки.
— Почему?
— Не знаю. Может, еще не все тебе рассказал, - грустно улыбался он. - Да и ты мне не все сообщила. Пойдем, провожу тебя до дома.

Он обнял меня за плечи одной рукой и мы поплелись неторопливым шагом. Молча дошли до моего дома. Остановившись, еще долго стояли, будто собираясь с мыслями.
— Хорошо, что у тебя телефон не поменялся, - вздохнув, сказал он.
— Тьерри, увези меня, - скороговоркой выпалила ему на одном дыхании. Тогда, я не знала о его особенностях.

Устала бороться. Он был последней надеждой.
__________________________________
* Привет, это снова я! Привет, как твои дела? - слова из песни "Salut", в исполнении Джо Дассена.
__________________________________



ИСТОРИЯ 7(13)

«Высокие отношения» - так называла я свое замужество. Сказать по честному, никогда не желала Тьерри зла и его неожиданная смерть потрясла меня. Он оставил мне, по завещанию, как своей жене, весь семейный бизнес и тот стал для меня одновременно и непосильной ношей, и спасательным кругом. Стресс после этих событий сказался на здоровье. И сама толком разобраться не могу как это получилось. То ли в мозгу, то ли в гормонах переключилось что-то. Не сказать, что я заработала серьезное заболевание, просто с определенного дня у меня возникла необходимость строго следить за питанием, а иначе пришлось бы колоть инсулин. Одно только упоминание об этом повергало меня в шок, все что угодно, но не уколы.
Строгая диета и ежемесячное посещение врача — норма моей настоящей жизни.

Никогда бы не подумала, что выйду замуж вот так. Конечно же, как и все девушки, думала и мечтала о светлом и прекрасном, но, со временем, стала понимать, что ничего «этакого» со мною не произойдет. Реальность слишком часто напоминала о себе и мечтать я перестала. Произошло не сияние большой любви, а вспышка светлого разума. Адекватного ли? Не совсем понятно. Но были и свои плюсы. Я уеду! Наконец-то это произойдет. Буду свободной! Никаких обязательств перед, так называемым, мужем у меня не имелось.

Для всех окружающих мы были счастливой парой, умели пускать пыль в глаза. Это делалось только для тех, кто не знал всей правды. Да, особо напрягаться и не приходилось. Тьерри хорошо воспитан. На работе мы притворялись счастливыми супругами, дома вели себя как брат и сестра, а на ночь расходились по разным спальням.

Меня утешала одна единственная мысль: он не всегда был таким.

После смерти Тьерри сделала в квартире ремонт, чтобы воспоминания странной семейной жизни, длившейся девять месяцев, потихоньку стирались из памяти. Многое переделала и в студии. Вещи его выкинула, кроме тех, которые покупала сама и он не успел воспользоваться ими. Дидье предлагал избавиться от всего, что может вызвать воспоминание и настоятельно советовал обратиться к психологу. Я внимала всем его наставлениям, кроме последнего. К психологу не пойду — я не сумасшедшая.

Уходила в работу с головой. Мечтать — некогда. Реальность, только она существовала в моей жизни. Домой возвращаться не очень-то и хотелось. Нет, там уютно, но как-то пусто и тихо, а поэтому — холодно. Тут-то я и сдалась. Бороться уже не за что. Живу за рубежом. Все у меня прекрасно.

Честно сказать, заводить близкие отношения я побаивалась. Никогда не думала, что буду делать это в другой стране. К тому же за это время у меня привычка появилась — все просчитывать и сканировать наперед. Подвернется какой-нибудь «хороший человек», а у меня уже все включено. Нет, не нравились они мне. Французы. Все поверхностны. Конечно, а чего я хотела! Любовники с многовековым стажем!
 
Так я и дожила до нового тысячелетия.
 
А потом появился он - «чертик из табакерки». Конечно, внешне, он мало похож на «чертика», разве только хитрый прищур серых глаз, было в этом что-то. Почему так назвала его? Да потому, что появился он неожиданно, а это всегда пугает.

Первый раз я на него внимание даже не обратила. Ну, подвез человек до работы — спасибо огромное, таких добряков миллион, тем более за мои наличные.

Ничего в нем, собственно, шикарного и сверх естественного не наблюдалось. Симпатичный, на мой взгляд, не красавец, с журнала мод, но все же. Светленький. Легкий загар. Обаятельная улыбка. Ростом не очень высок, я, в своих десяти сантиметровых, с ним наравне. Ямочка на подбородке, но взгляд хитрый. Весь из себя. Хороший костюм. Дорогая машина. Выпендриваться любит перед девушками, наверное.

Да и во второй раз, я его не заметила, если бы не Франсуа. У того имелась дурная привычка по сторонам пялиться. Вот человек. Все замечал.
— Кто это?
— Где? - он отвлек меня от мучительных размышлений, как избавиться от него самого.
— Да вон, за соседним столиком. На тебя глазеет!
Ну, какое мне дело до сидящего за соседним столиком человека? Там мог расположиться кто угодно.

Я и здесь его не заметила. Официантка подсказала. Видите ли, мсье, за соседним столиком, заказал для меня коктейль. Вот здесь-то я испугалась, по-настоящему. Откуда ему тут взяться?

Сидит себе спокойно, кофе пьет. Самый обыкновенный человек, а в глазах что-то эдакое, непонятное. Забеспокоилась я. Ну, сами посудите. Выхожу с работы — он ждет. У меня коленки от страха дрожат, но, все равно, сажусь к нему в машину и он увозит меня ужинать. Прощаемся же мы всегда смеясь. Чем не «чертик из табакерки». Интересно. Страшно. Весело. Даже, свой «сканер» забывала включать.

— У тебя наклевывается что-то серьезное? - интересуется Лили. - Неужели лучшей подруге ничего не скажешь?!
— Пожалуйста, - умоляюще смотрю на нее, - еще сама ничего не знаю, а ты говоришь о чем-то серьезном.
— Держать меня в неведении не честно! Познакомь нас!
— Лили!
— Раньше до восьми часов засиживалась, а теперь в пять — тебя нет. Уже третью пятницу с ним уезжаешь!
Это заставило меня серьезно задуматься. Да, так долго я еще ни с кем не встречалась. В основном все кончалось в первый же день.

В ту пятницу, я задержалась. Не сказать, что много работы, нет. Думаю. Решаю. Что делать? Как поступить? Смотрю в окно на его, одиноко стоящую на обочине, машину. Вздыхаю. Выходить — страшно. Остаться в офисе? - тоже как-то не солидно. Он же может и сам зайти, несколько раз уже выходил и прогуливался, заглядывая в окно. Измучила себя тяжелыми думками. Решилась. Взяла сумочку и выхожу, не торопясь.

Почему в жизни все так запутано и непонятно? Может, зря плохо думаю о нем? Должны же и здесь жить нормальные люди.

Что интересно, он замечает мое настроение. Спрашивает, что случилось, а у меня в душе борьба. Что тут поделаешь? Такой человек. Все обдумать надо. Просчитать. Нет, нормальный он, - успокоилась, вроде, но его предложение заехать к нему и посмотреть фильм меня насторожило. Начинается! Отказалась. Он не настаивал. Увез в кафе. Заказал ужин и вино. Я пью потихонечку и не замечаю, что выпиваю целую бутылку. На душе скверно, противно. Черные мысли не дают покоя.

Должны же и здесь жить нормальные люди!

Открываю глаза и выхожу из машины. На шпильках неудобно ногами передвигать. Заплетаются. Меня качает. И тут, до моего сознания доходит, что меня поддерживают чьи-то руки, не навязчиво так, осторожно.
— Ты меня напоил?! - возмущаюсь я, пытаясь отстраниться от него.
На меня смотрит пара серых глаз. Недовольно. Не добрым прищуром.

Мамочки мои! У меня начинается настоящая паника, когда он берет меня на руки, поэтому я пытаюсь поскорее освободиться.
Что же это такое?! Люди добрые?!



ИСТОРИЯ 8(15)

Очередной разговор с мамой закончился настоящей истерикой.

— Ты нужна мне здесь, понимаешь! - орала я в трубку. Естественно, мама не слышала этого взрыва эмоций. Уже минуты две как в поднесенной к уху трубке раздавались короткие гудки. - Здесь! И сейчас! И не надо считать мои деньги! Если я прошу, приезжай, значит, так надо! - наконец-таки трубка возвращена на место, при этом сам аппарат хотелось сломать к чертовой матери.

Сидя за столом и закрыв лицо ладонями, я слушала свой учащенный стук сердца. Пытаясь успокоиться, старалась сдерживать себя и бушевавшую во мне бурю, честное слово, очень старалась. Хотелось все крушить, хотя мозг и понимал — результат не изменится. Лучше не станет.

Все уже ушли. Я же сидела в своем кабинете и старалась все поставить на свои места, разложить по полочкам свою жизнь и привести ее в порядок. Не получалось. Руки — дрожали, дыхание было частым и сбивчивым, тем более после этого разговора.
— Господи, ну, почему она меня не понимает! - опять заорала я и стукнув ладонью по столу, резко поднялась. От этого движения, кресло, на котором сидела, отъехало назад. - Почему ей надо разжевывать! Объяснять!
Всю жизнь так. Никогда не признаюсь ей, что мне плохо. Буду смеяться и убеждать в обратном. Да, она нужна мне здесь, но и я — ей, там. Она тоже никогда не признается.
 
Сегодня особенно сложный день. Главное, с утра было все нормально. Только, часов с пяти началось. Ладно, попыталась кое-как запихнуть подальше черные мыслишки. С мамой как-никак надо разговаривать нормальным тоном. Ровно. Голос не дрожит. Смех. Улыбка. Да. У меня все хорошо. Работа? Отлично! Друзья? Есть, конечно. Приезжай и сама все увидишь.

Чтобы не слышать себя, включаю музыку. Это все, что осталось у меня от той, прошлой жизни. Слушаю. По лицу катятся слезы. Сама ругаюсь. Зачем записала эти диски, чтобы делать себе еще больнее?
 
Из динамиков льется музыка, которая когда-то давно слушалась мною.

"Дела? Отлично, как обычно.
А с личным... ну, вот только с личным...
Привет"... *

Какая же ты неудачница, Катька!
 
Так и получается. Плохо? Но, почему-то, возвращаешься к прошлому, понимая, что делаешь этим только хуже, и лучше не становится! А, собственно, с чего? На душе кошки скребут, а ты помогаешь им, ну, за компанию, доводишь себя до истерики. Стараешься, что есть мочи.

"Я прошу, забери меня, мама.
С улиц городских обратно домой.
Я послушным и правильным стану.
Я хочу домой, а здесь я чужой".**

И главное, я всегда была послушной и правильной. Бабушек, маму, папу — слушалась. Ну, хулиганила в детстве, - а кто — нет? - по деревьям лазила, но позже, лет с четырнадцати — остепенилась. Что с того? Домой я сейчас не рвусь — чужая там, понимаю. Бежала от туда как сумасшедшая. Да и здесь, далеко, не своя. За что такое наказание?

Катька, тебя даже неудачницей назвать трудно! Ты — не формат! Всегда! Везде, где бы не жила! Родилась не там. Не у тех. Не такой. Не в то время. Кому ты нужна?

Опустившись около своего стола, прямо на пол, разревелась в голос.
Не формат. Точнее не придумаешь. Другого слова, более точного, я не находила.
И этот, чтоб его, «чертик из табакерки» - испарился. Сама выгнала? Да. А что ты хотела от воспитанного человека? У него тоже гордость присутствует. Прогнала — так зачем появляться?

Неудачница ты, Катька. Вот и живи теперь с этим. И реветь, как идиотка, перестань! Развезла мокроту.

После подобного самовнушения — а сколько прошло времени с того как началось все это, не знаю — поднялась с пола и отправилась умываться. Не ехать же домой с размазанной по лицу косметикой. Вернулась в кабинет и выключила музыку. Да, что-то довела я себя сегодня. Заварила кофе. Сижу за столом, наслаждаясь тишиной, медленно вдыхаю тонкий аромат напитка. Грею ладони о чашечку.

Нечего на себя наговаривать! А о том, что сейчас произошло — никто не узнает. Ну, не формат. Ладно. Смирилась. Неудачница? Здесь можно поспорить. А на счет «чертика»? Исчез, ну и пусть. Значит — не мой «чертик».

За окном темнеет. Пора бы и домой ехать. Хотя, чем отличается офис от дома? Ладно, телевизор посмотрю.
Возвращаюсь к умывальнику. М-да. Ополаскиваю лицо холодной водой, пытаясь справиться с отекшими глазами. Возвращаюсь. Сажусь за стол. Включаю лампу. Достаю зеркальце и все нужные принадлежности для макияжа.
Дома же опять смывать это! Ну и что. Охранник увидит зареванную, что подумает?
Не торопливо спускаюсь вниз и, мило улыбаясь охраннику, прощаюсь.

Делаю два шага. Смотрю перед собой и пытаюсь рассмотреть, что там, за стеклом. И тут все мысли обрываются. Разом. Сердце останавливается, а после стучит так часто, что приходиться сделать глубокий вдох. Задрожали коленки. Чтоб тебя!
Я, конечно же, сразу узнала его. Понимаю, нельзя показывать свой страх и удивление. Первое — не поймет. Второе — обрадуется. Мне сейчас, вообще, нельзя выдавать себя.

Делаю глубокий вдох, долгий выдох и уверенно выхожу на улицу. Иду прямо к нему. Подходя ближе, вижу — улыбается. Глаза-щелочки, очень внимательно наблюдают за мной. Да еще этот выкрик. Меня такая злоба взяла.
Ну, подожди, думаю, сейчас от твоей самоуверенной ухмылочки ничего не останется.
— Привет, - мило улыбаюсь я и смотрю ему прямо в глаза, тоже немного прищуриваюсь.
— Привет, - отвечает он, взгляд впился в меня. - Надо поговорить.
Ах, вот как! Ну, надо же.
— Ты бы через пол года объявился, может, я бы тебя и вспомнила, - продолжаю с милой улыбкой. А у самой сердце трепещет. Как-то, сразу, спокойно стало, весело. - Мне некогда, извини, - поворачиваюсь к нему спиной и ухожу легкой походкой. Улыбаюсь.

Он меня окликнул, но я не поворачиваюсь. Громче кричи, а то слышу сегодня плохо.
— Катрин! - кричит он. - Нам надо поговорить!

Нет, Катька, хватит наговаривать на себя. На неудачницу ты не очень-то похожа, - улыбаюсь я самой себе.
Машу ему на прощание рукой и с легким сердцем сажусь к себе в машину.
 
Вернулся. Может, и правда, мой «чертик»?

__________________________________
*Песня «Привет» группы «Секрет»
** Песня «Беспризорник» группы «Hi-Fi»
__________________________________



ИСТОРИЯ 9(17)

Лежу на спине и смотрю в потолок. Голова тяжелая, тело покрыто липким потом. Температура? Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но в итоге — ничего. Почему мне плохо? Не вставая, только глазами, оглядываюсь вокруг. Я дома. Что случилось-то?

И началось... вспомнилась недавняя ссора.
 
— Чокнутая.
Да, точный вывод относительно меня. Похоже, он прав. Как еще можно назвать человека, который подобным образом разговаривает с тем, кто пришел с серьезным предложением?. И, главное, как сказал, процедил сквозь зубы, с такой злостью и ненавистью во взгляде. А как по-другому? Ты же отходила его букетом, который он тебе подарил. У него руки после этого в царапинах!

С другой стороны: сам виноват, не надо выставлять меня на посмешище и злить! Покрасоваться захотелось, видите ли. Вот и получил! Мне, конечно, нравится, когда парень танцевать умеет, есть в этом что-то притягательное, но чтобы вот так, у всех на виду! А мне с ним еще и работать! Как в глаза смотреть после всего?! Надо же было встретиться в клубе! Жалко, зря человека обидела. Кто переживал, когда он пропал? Сама. И нечего отпираться, уж, себе-то не ври!

— Чокнутая, так и есть, - проворчала я шепотом, садясь на постели и вытирая рукавом взмокший лоб. - Сначала вспоминаешь как целовалась с ним, а потом, когда человек пришел к тебе с предложением, так сказать, руки и сердца — отходила его букетом. Так и есть - чокнутая, - вновь подвела итог его словам. - Еще и ревела пол ночи, жалея его — нравится же. Ой! - не терплю сентиментальности, поэтому и поморщилась. - Ладно, разберемся как-нибудь.

Встала и зайдя в гардеробную, отыскала чистый костюм, чтобы переодеться после душа. Честно сказать, привычка, выходить из душевой высушенной и одетой, сложилась еще с Тьерри, не позволяла себе ходить в неглиже, когда в квартире находился мужчина, пусть он и назывался мужем.

Вот и сейчас, спокойненько повернула ручку, собираясь выйти из душевой.
— Послушай, - услышав мужской голос, я, с диким криком, подскочила на месте, от неожиданности и, с треском, захлопнула дверь. Тут-то, наконец, и сложилась мозаика произошедших событий. В дверь осторожно постучались. - Катрин? Ты в порядке?
— Да! - разозлившись, выкрикнула я. Он еще смеет улыбаться! Резко открыв дверь, накинулась на него. - Дурак! Ты меня напугал! - Какой гадостью он меня напоил? Задыхаюсь, сил нет, опять мокрая, словно и в душе не была.
— Прости, не хотел, - улыбнулся он, пытаясь остановить мое наступление. - Видела бы ты свое лицо! - не сдержавшись, громко рассмеялся. - Ай! - он не успевал отводить от себя мои руки. - Не надо пальцами между ребер тыкать!
— Почему ты еще здесь!? - спросила я громко.
Мы уже сидим на диване и он, скрутив меня в объятиях, не дает вырваться.
— А где мне быть? - хихикает мне в ухо. - Жду, когда проснешься.
— Который час? - крутя головой, пытаюсь посмотреть на время.
— Четыре, - еще пытается целоваться!
— Сколько я спала? Да, отпусти меня!
— Больше пяти часов, - отвечает он, отпуская меня.

Я встаю и отправляюсь на кухню. Увидев сервированный стол, украшенный свечами, останавливаюсь и, не веря глазам, оглядываюсь по сторонам. Кто тут хозяйничал? До взъерошенного мозга доходит запах еды, которым пропахла вся квартира. Принюхиваюсь. В животе сразу громко урчит.
— Проголодалась? - спросили меня.
Молча подхожу к плите и заглядываю в кастрюли. Нагибаюсь, в жаровом шкафу лежит приготовленная курица.
— Что это? - интересуюсь я. - Кто приготовил?
— Ужин, - улыбаясь, отвечают мне. - Кроме меня в квартире никого, честное слово. Все ждет тебя. Знаешь, каждый уважающий себя француз, должен уметь готовить.
Честно сказать это меня удивило, почему-то прониклась, к человеку, который умудряется меня злить, уважением. Значит, не помрет возле холодильника, заполненного продуктами.

Опять послышалось урчание проголодавшегося желудка.

— За сервированный стол в этом не сядешь, - тихо проговорила, посмотрев на себя и взглянула на Эрика, желая услышать его мнение.
— Ну, я тоже не при параде, - указал он на свои джинсы.
— Да и рано еще для ужина. Может съездишь, переоденешься, - говорю, намереваясь выпроводить его.
Не сработало. К тому же, у него ключи от квартиры, а их он отдавать не собирался.

Ну, Лили, устроила сюрприз!

Пока он принимал душ, занялась оформлением стола. Раз он решил красиво поужинать, надо добавить салфеток, свернуть их, как-нибудь, позамысловатей. Уже справилась с одной и принялась за следующую, когда почувствовала, что меня обнимают.
Пришлось поискать ему свежую рубашку, из тех, что остались у меня от бывшего мужа. После, раз нашлась рубашка, меня попросили найти и костюм. Он, без проблем, отыскался.

Сама поспешила привести себя в порядок. Заколола волосы. Припудрилась и накрасилась — так привычнее. Одела платье, что происходило крайне редко, за исключением тех случаев, когда мы сидели в каком-нибудь крутом ресторане.

— Oh-la-la! - меня встретили блестящим взглядом. Тут же поднялись и поцеловали руку, помогли сесть за стол. - Как это у вас получается, не понимаю. Настоящее волшебство. Перевоплощение, - с безразличием махнула на него рукой, а у самой улыбка до ушей.
— И долго ты к этому готовился? - спрашиваю я, когда он устроился напротив.
— Честно? - хитро говорит он, принимаясь за еду. - Если готовился, то костюм бы не выпрашивал. Чистый экспромт, пришло в голову, пока ты отдыхала.

Даже если все было спланировано заранее, а не за те несколько часов, пока я спала, это весьма впечатляло.

Вкусная еда, приготовленная им самим, шампанское, приглушенный свет, тихая музыка, мерцание свечей. Словом — романтика, стопроцентная.

Понимаю, предложение сделано еще вчера, но моя нестандартная реакция, видимо, его насторожила. Ну, я, вообще, не знала как реагировать на все это? Мне никогда не признавались в любви — это первое. Правда. Второе: мне не предлагали выйти замуж, никогда, вот так, официально. Да, девять месяцев я считала себя замужней женщиной, успела за свои двадцать четыре года, но это не оставило в моей душе глубокого следа или наоборот: оставило такой след, что до сих пор боюсь серьезных отношений.

А тут, все по-настоящему.

Я сидела, задумавшись, и смотрела на колышущее пламя свечи. Чувствовала как его пальцы, прикасаются к моей руке, очень нежно и осторожно, будто он боялся вновь, той, вчерашней реакции и заранее пытался меня успокоить. Тепло и уют отсутствовали в моей жизни, может, и сама виновата, но в данный момент я поняла, что именно этого и не хватало моей душе.

Непонятное ощущение заставило меня отвести взгляд от огня и посмотреть на него. Он улыбнулся и потянул меня за собой, встал, начиная медленный танец. Честно сказать, я заволновалась, стало страшно, он близко и это, почему-то, нравится мне. На безымянном пальце ощущалось присутствие постороннего предмета, рассмотрением которого я и увлеклась.

Все слишком по-настоящему.

— Ты еще горячая, - прошептали мне на ухо и осторожно поцеловали, сбив мое сердце с привычного ритма. - Может позвоним Дидье, спросим, что происходит, - но я отрицательно качнула головой.
Нет, не поможет. Прекрасно себя знаю: стресс, неожиданно свалившийся на меня в виде предложения, а также последующие события, еще не пережиты в полной мере, поэтому и температура держится.
— А если ты не услышишь от меня: «да»? - продолжила я беседу, после затянувшейся музыкальной паузы.
— Услышу, - уверенно ответил он, подтвердив свои слова кивком. - Увижу, - продолжил он, улыбаясь, нисколько не сомневаясь в своих словах. - Почувствую, как интуитивно понимаю это сейчас.



ИСТОРИЯ 10(19)

— Привет. Ты не дома? - раздается в трубке его обеспокоенный голос.
— В офисе.
— Катрин! - послышались недовольные нотки с упреком.
— А что мне делать дома? - возмутилась я, но продолжила немного остыв. - Знаешь, была сегодня на объекте...
— Меня это не интересует, - четко и медленно выговорил он.
— Вчера, испортила тебе настроение, а сегодня — выходной? - осторожно спросила я.
— Ты испортила мне... - он замолчал и вздохнул. - Я не об этом хотел поговорить. Ты как?
— Тебе-то что? - огрызнулась я. Вот последствия твоей слабости, Катька. Надо же было разреветься при нем. А лезть ко мне в душу не надо, не люблю я этого.
— Катрин, как раз-таки, это меня интересует, - возражает он. - Ты будешь сидеть там до десяти часов, без меня. Так нельзя!
— Не стоит беспокоиться, - ответила я с безразличием.
— Приезжай. Не на машине, на метро, я встречу. Обратно вместе поедем. Котенок, не сиди там, до ночи, одна.
— Сейчас, вряд ли, найду номер в гостинице, - пытаюсь отвлечь его мысли.
— Конечно, - в голосе слышится улыбка. - А я для чего? Гостиница, не проблема. Ты приедешь? - с надеждой переспросил он. - Двадцать девятого. Бросай все и приезжай, устроим праздник. А тридцатого у нас важная встреча.
— У нас?!
— Все подробности позже.

Что он задумал? - улыбаясь, думала я в вагоне метро и наблюдая быстрое мелькание за окном.
Все это время надеялась, что он не найдет свободного номера в гостинице. На новый год места бронируются за пол года, самый крайний срок — два месяца. Но за пять дней!

Честно сказать, не очень хотелось ехать в Париж на новый год. Не видела в этой поездке смысла. Все мчатся как угорелые, готовятся к празднику, ищут подарки, а меня все это раздражает и злит. Какой праздник!? Зачем? Выдумали себе красивые истории и самозабвенно исполняют все постулаты. Еще в юности, меня раздражало мамино: с новым годом, с новым счастьем. Для меня эти слова похожи на бред. С новым счастьем? А что, со старым плохо жилось? И вообще, разве быть счастливым — это плохо? Почему тебе нужно каждый год новое? И было ли старое — счастьем, если ты желаешь нового!? Люди, вы сами-то знаете, что вам надо?
 
В праздничные и выходные меня раздражало все. Глупость. Почему нужно привязываться к датам? Это ограниченность! Хочешь праздника? Так устрой! Мне не хотелось никаких праздников, наверное, сказывалось разочарование. Только работа, в ней я находила хоть какой-то смысл, поэтому-то и сидела в офисе до темноты, а праздники — нелепое времяпрепровождение.

А тут, все, словно, с ума посходили — millennium! Прошлого года не хватило сил его встретить? Понадобилась причина, чтобы отмечать еще раз? Видите ли, времяисчисление начинается с первого года, а не с нулевого — забыли об этом в прошлый раз.

Медленно плелась я, таща за собой небольшой чемоданчик на колесиках, по перрону. Народу, множество невиданное.

Мы даже не договорились о месте встречи, где его искать, в такой толпе? - злилась я на себя.

Мало сержусь на других, в основном, только на себя, но мою злость люди переводят на личный счет, такое случается всегда и самое интересное, переубедить их — невозможно.

Услышав его голос, я остановилась. Лучше стоять и ждать пока тебя найдут, а не блуждать в поисках человека, которого не видишь. Он меня окликнул — значит, я в поле его зрения. Оглядываясь по сторонам, безуспешно пытаюсь разглядеть в толпе знакомое лицо.
— Ну, наконец-то! - раздалось где-то рядом и я повернулась в его сторону. Нас разделяли люди, но это не мешало ему разговаривать со мной. - Уже две электрички проводил! - странно, он выглядел таким счастливым, а мне от этой мысли сделалось спокойно на душе. С чего вдруг? Неужели он радуется встрече со мной? На его месте, давно бы придушила эту вредную особу по-имени Катрин. - Привет, - он подошел и встал рядом.
— Привет, - ответила я. И почему мне нравится когда он улыбается?
— Рад тебя видеть, - проговорил он, обхватив меня и приподнимая над собой. Успел чмокнуть в щечку.
— Смотрят, Эрик! - возмутилась я.
— Поверь, им не до нас, - тихонько посмеивался он. Поставил меня на землю и захотел было поцеловать, но я прикрыла его губы пальцами. - Пойдем, - рассмеялся он, схватив ручки моего чемоданчика и направился к машине.

Усаживаясь в кресло, взяла в руки конверт, лежавший на сидении. Он мне мешал.
— Открывай, - сказал он, усевшись за руль. Повернулся ко мне. - Неужели не интересно, что там?
— А что там может быть? - пожала плечами и неохотно распечатала конверт.

Нарядная открытка, похожая на пригласительный билет, при том, свадебный. Читаю текст: Эрик Эгре приглашает Катрин Бонне на торжество, посвященное их бракосочетанию? Состоится: четвертого марта? Что за шутки? - подумала я, с опаской и неодобрением посмотрев на него.
— Успеешь за два месяца сшить платье? - шепотом спросили меня, заглядывая в глаза.
— Издеваешься!? - спросила я громко и возмущенно. Открыла бардачок и запихнула туда приглашение, закрыв его резким движением. Не в силах отнестись серьезно к прочитанному, рассеянно посмотрела по сторонам. Информация никак не желала укладываться в голове.
— Нравится мне, когда ты вредничаешь, - серьезно ответил он, прищуриваясь.
— А через год после свадьбы это будет тебя бесить! - уверенно произнесла я.
— Чтобы узнать наверняка, надо дожить до того времени и проверить, вдруг ты ошибаешься!?

Не знала как реагировать: радоваться или открыть дверь и бежать куда глаза глядят?
— Котенок, я тебя люблю, - прошептали мне на ухо.
— Спасибо, - растерянно ответила я, отвернувшись от него и уставилась в окно. Ну и что теперь делать?!
— Иди сюда, - захихикал он и почувствовала как он притягивает меня к себе. Надо бежать, подумала я, испорчу, ведь, человеку жизнь. Попыталась отстраниться, да не тут-то было, он крепко обхватил меня. - Никуда ты от меня не денешься, - прошептал он, целуя.
 
Бежать! - колотилось в мозгу, - Бежать! - а чувства взбунтовались, руки, сами, без моего согласия, потянулись к нему.
— Чокнутый, - прошептала я, уткнувшись ему в плечо, спасаясь от его губ. Господи, что делать-то? - Ты — чокнутый, - повторяла я и тут до меня дошло, что этими словами даю согласие.
— Сам знаю, - тихо смеялся он, принимая мой ответ.
 
Хорошо или плохо поступила — не знаю, в тот момент не могла ответить на этот вопрос. Единственное, что понимала моя душа — с ним спокойно и это перевешивало всё. С ним я многое забывала.

Как-то давно, еще в юности, мама говорила: лучше, когда тебя любят; но по моему мнению — это формула провала. Влюбленный человек всегда почувствует холодность, сколько не притворяйся, да и не справедливо это. Всегда старалась быть честной не только с другими, но в первую очередь с собой. А иначе, на кой мне вся эта жизнь, построенная на лжи и притворстве?



ИСТОРИЯ 11(21)

Казалось, он постепенно приучал меня к себе. Сначала тонкие намеки, будто говорил: я тоже живу на планете Земля и здесь нет ничего странного, просто, как и множество других, мы проживаем в одном городе, поэтому-то и встретились. После, он появлялся перед моими глазами не только сообщая о своем существовании в непосредственной близости, но с решимостью в глазах и желанием помочь, словно убеждая, что без него не справлюсь. Через время, он не только желал помочь, но старался принимать участие в моей жизни. Дальше — хуже. Он приучал меня к мысли, что занял в моей жизни определенное место и старался удержаться в этом шатком положении, как на крохотном островке. Конечно, я пыталась его спихнуть, но он, подобно неваляшке, возвращался в исходную позицию. Он вырабатывал во мне привычку не только к мысли о том, что он присутствует в моей жизни, он приучал к своему голосу, к глазам, к смеху, к теплу ладоней, к запаху, вообще, к себе и это, надо сказать, постепенно, ему удавалось.

С ним, я нарушила все установленные собой правила. Во-первых: не разговариваю на улице с мужчинами, категорично, и тем более не знакомилась с ними. У меня имелась машина, поэтому не так часто сталкивалась с подобными ситуациями, но мой агрегат на колесах поломался и ремонтировали его достаточно долго. Надо же в это самое время встретиться с ним! Я без сложностей решала проблему с доставкой себя на работу и назад — туда шла пешком, под музыкальное сопровождение, обратно — вызывала такси. И никаких проблем!

Свидания? С моей сложившейся привычкой смотреть на людей оценивающе, я, в первые же секунды общения с кем бы то ни было, складывала мнение о человеке и мне этого хватало, чтобы не заметить того, кто обратил на меня внимание, или же заговорить с ним и позже отказаться от прозвучавшего предложения о встрече, или же согласиться на таковую, но поспешить уйти в первые минуты общения. Вся эта личная методика отрабатывалась до мелочей.

И вот, с полным арсеналом всевозможных отговорок и уверток, прихожу к выводу, что на человека, неожиданно оказавшегося на моем пути, никакие уловки не подействуют: будет стоять с открытой дверью, излучая уверенность в себе, пока я не сяду в машину. При прощании не прозвучало намеков, попыток назначить повторного свидания и это меня успокоило. Вероятность повторной встречи — ничтожна мала, но почему-то, именно это и произошло.

И завертелось!

Я забывала обо всем. Не разговариваю на улице с мужчинами? Ну и что, он первый начал. Не соглашаюсь, чтобы меня подвезли? Но у меня поломалась машина и, как назло, в этот день остановились часы, я опаздывала. Не знакомлюсь на улице и не хожу на свидания? Да, почти правда, но разве это меняет дело? Женская логика, говорят, до того кривая, вот и плутаешь, пытаясь выйти на прямую дорогу.
Что-то было в нем ненавязчивое: уважительное обращение, разговоры не о чем, шутки, смех.

А через время, стала понимать: не хватает его в моем одиночестве. Вспоминала о нем, даже чаще, чем хотелось. Злилась из-за этого и на себя, и на него — свалился же на мою голову! Вспоминала, как он встречал меня по пятницам, осторожно, не принуждая, и в то же время, решительно гнул свое. В минуты особой грусти и отчаяния перед моими глазами появлялась его улыбка, хитрый блеск серых глаз придавал решимости справляться с дурным настроением или отчаянием, часто мучившим душу. В его теплоте растворялась и забывала обо всем, даже о дурацкой мысли, что я ничем не лучше других. Хочешь счастья? Ха! Неужели тебе повезет!? Никогда не забывала о внушенном мне, еще с детства, чувстве фатальности — на этой планете люди живут не для счастья, опомнись, дорогуша. Единственно, никак не вспомню, кто мне это внушил? Может сама пришла к такому выводу?

— Катрин? Ты в порядке? - этот голос прервал мои воспоминания.

А сейчас, хоть и прошло десять лет, - продолжился стройный ряд воспоминаний, проигнорировав неожиданное вмешательство, - и я понимаю, что счастлива, но это чувство лежит на душе, будто тяжелый груз. Что мне делать-то с этим счастьем? Кто-то ищет его, сбиваясь с ног, а мне преподнесли на блюдечке. Я-то готовилась к тому, что буду несчастной?! Почему так? Потому что его никогда не бывает столько, чтобы сказать: достаточно; его мало, катастрофически не хватает, его страшно потерять. Согласна, надо уметь быть счастливой и довольной — я не умею, поэтому-то, сколько бы не чувствовала опьяняющего состояния, всегда боялась признаться в этом себе и тем более показать его другим. Вдруг, отберут? Хотя... нет, не смогут. Разве они не знают как я вцеплюсь им в горло, отвоевывая его?

Все это время, десять лет, меня пытаются научить быть счастливой, а я сопротивляюсь! Да, с логикой у меня не все в порядке.

— Катрин, ты меня слышишь? - настойчиво спрашивали меня, но я не отвечала.

Прошлое не отпускало, а я старалась удержать это мгновение. Подобные размышления помогали мне разобраться в себе.

Как же долго я злилась на него, бедного!? За его довольную улыбку удовлетворенного «чеширского кота», запечатленную на каждой фотографии свадебной вечеринки, так покорившую моих подруг, и проникающий, словно в душу, взгляд. Может, он, и правда, любит меня? По-настоящему? Все эти годы, терпя мой дурной характер? А я все сомневаюсь!? Ох, не повезло же ему с женой.
— Если забеременею, я тебя убью! - орала ему, причем по-русски, напрочь забыв о том, что Эрик не понимает меня.
— Quoi? (Что?) - спросил он, и до меня, наконец, дошло, на каком языке говорю с ним. По-понятному, повторила угрозы, но мои слова его насмешили. - Серьезно? - переспросил он, когда я подошла к нему ближе и приняла угрожающую позу.

Никогда не хотела манипулировать детьми и стараться удержать при себе мужчину с их помощью. За десять лет он раза три начинал говорить о детях, но слышал от меня одно и то же. Почему?

— Катрин! Тебе плохо? - в мой мозг вновь ворвался настойчивый голос.

Наконец, посмотрела на того, кто сидел напротив. Лацкан белого халата. Бейдж с именем и фамилией. Обеспокоенные голубые глаза широко открыты, он привстал с места и вплотную приблизил ко мне свое лицо.
— Дидье, я в порядке, - тихо ответила ему, но теперь замолчал он, сосредоточенно считая пульс на моем запястье.

На столе лежит листок бумаги, свидетельствующий о серьезном изменении в моей жизни, а перед глазами, почему-то, светит раскаленное, до бела, солнце, склоняясь к закату и окрашивая небо и воду океана в розовый цвет. Всегда любила закаты, особенно тропические, единственно, никогда не думала увидеть эту красоту своими глазами.

Отпуск, видимо, прошел не зря.

— Я отвезу тебя, - вскочил со стула Дидье.
— Не надо, - ответила я и усадила его на место. - Сахар, в норме? - отвлекающий маневр прошел успешно.
— Держишься, молодец, - заулыбался он. - Придешь через три недели, - назидательно проговорил он.
Попрощавшись и схватив листок УЗИ со стола, поспешила выйти из кабинета.

А дальше: неосознанная поездка по городским улицам, ни одной мысли в голове, перед глазами только дорога, светофоры, знаки.
Первая мысль прозвучала когда я удобно устроилась за столиком кафе:
— Выбирай, угощаю, - грустно улыбалась я, просматривая меню. Эклер, мелькнуло где-то в подсознании. - Нельзя нам сладкого, - прошептала в ответ и вздрогнула. Нам? Эклер, потребовали где-то внутри, и гляссе. Ну, что же, сладости, говорят, блокируют стресс.

Который час? - привел меня в сознание мозг. Оглядевшись по сторонам, осознала, что темнеет. Обещала же пораньше освободиться!

Никогда еще не спешила домой, как в этот вечер. Не осознавала, что хочется войти в квартиру и кинуться к нему, ощутив столь приятное тепло рук. Никогда еще не чувствовала этого желания так сильно. Что же изменилось?

Дрожащими руками достаю из сумочки ключи и войдя в парадную торопливо поднимаюсь по ступенькам, собираясь с мыслями. Как ему сказать? Стоя около двери, я вздрогнула от мелодии телефонного гудка, неожиданно громко, зазвучавшего в тишине. Он? Ну, конечно же. Сбросив звонок, обнаружила еще тринадцать пропущенных вызовов, я же забыла сумочку в машине, когда сидела в кафе. Опять зазвучала мелодия вызова, но в ответ на этот звонок вставила ключ в сердцевину замка, резко провернув его два раза. Он понял, что я здесь и скинул вызов.

Открыв дверь и бросив сумочку прямо на пол, побежала к нему. Обхватила его за шею и спрятала лицо на его плече.
— Обними меня, - попросила я и почувствовала исполнение просьбы. - Крепче, - его руки сжали меня сильнее. - Еще, - молила я. - Не отпускай, мне страшно.
— Катька, - зазвучал его взволнованный шепот мне в ухо. Да, иногда он называет меня так, по-русски. Начал учить мой родной язык. - Что случилось? - он попытался отодрать меня от себя и заглянуть в лицо, но я, с еще большей силой, вцепилась в него. - Думал, у тебя телефон взорвется от моих звонков. Что случилось? - не выпуская меня из рук, он подошел к двери и закрыл ее. Мне же некогда думать о том, что оставила ее открытой.
— Люблю тебя, - прошептала я еле слышно и зажмурилась. Господи, не забирай его, он мне так нужен, честное слово. - У нас будет ребенок, - еще тише прошептала я и сильнее прижалась к нему.
— Не расслышал, что ты сказала, - засмеялся он, усаживая меня на кухонную столешницу. Он смеется, а я же обещала убить его, если это произойдет. Он отодрал от себя мои руки и взяв мое лицо в ладони, заглянул в глаза. - Повтори, не понял. - Но произнести эти слова второй раз не смогла. Достала из кармана тонкой парки злополучный листок УЗИ и сунула ему в руку. От страха закрыла ладонями свое лицо. - Вот черт, - услышала после короткой паузы его голос. Он отпустил меня и с беспокойством заходил по кухне. - Я же созванивался с Дидье, почему он ничего не сказал?! - возмутился он. Подойдя ко мне, он снова взял мое лицо в ладони. - Если сделаешь с собой что-нибудь, сам тебя убью, - грозно выговорил он, смотря мне прямо в глаза. Помнит, значит, мои угрозы. - Все будет хорошо, Катька, - прошептал он в ухо на ломанном русском, осторожно обнимая меня. Как бы мне хотелось в это верить. - Не думал что получиться, - пробурчал он тихо на своем языке.
— Так, ты специально...! - возмутилась я, спрыгнув со столешницы и принимая боевую позу.
— Случайно, правду говорю, - затараторил он, широко открыв глаза, - просчитался немного, так случалось, поэтому-то и спокойно отреагировал.
— Кислый! - давно не называла его так. - Я тебя покусаю!
— Давай! - засмеялся он, широко расставив руки и сжав меня в крепких объятиях. - Котенок, не переживай, все будет хорошо. Мы же вдвоем, вместе, справимся.

Как хочется в это верить, - вновь подумала я и прилегла ему на плечо. - Господи, не забирай его, он мне очень нужен, ты же знаешь.

— Мне страшно, - и глубоко вздохнув, уткнулась в его рубашку. Почему-то, стало спокойно.
— Все будет хорошо, - прошептал он.
Я прикрыла глаза, почувствовав легкий поцелуй.

В памяти всплыли слова из песни, его любимой, Caro Emerald:

I’m like the smoke on your fire
Smoldering endless desire
How long will your flame burn...?*

А я же, как взаправду, каждый год, пыталась это понять и проверить: как же долго будет гореть огонь его любви? И, почему-то, только сейчас понимаю, что он до сих пор не погас. Значит бояться незачем. Все будет хорошо. Мы вместе.

Только увы, успокоиться мне не придется, такой уж характер.
__________________________
* Песня «Just one dance» Caro Emerald
__________________________

КОНЕЦ


Рецензии
Здравствуйте, Натали! Здравствуйте решительным образом и бесповоротно!!! Так же безотрывно и упоительно, как я читал Ваш рассказ о Женщине! Мне показалось, Ваша ЛГ встретилась мне на улице и задала вопрос "Что такое - счастье?" и я в своём "минишке" с таким названием ответил ей правильно. Сам не подозревал. Или все-таки ошибся?
Спасибо - читалось хорошо под ретро музыку. Всех благ Вам. Владимир

Владимир Фирсович Шишигин   15.04.2017 22:26     Заявить о нарушении
Владимир Фирсович, здравствовать и Вам!

Благодарна за прочтение и оставленный отзыв.
Как будет время обязательно загляну и прочитаю ваш ответ на такой простой и, в то же время, сложный вопрос.

Осталось Вам ещё прочитать это произведение полностью, где изложена так же и мужская сторона. Здесь, отдельно, были выставлены только женские истории.

С весенним теплом! Здоровья Вам!

Натали Карэнт   16.04.2017 09:49   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.