Видеоряд 20. И печали, и радости

    
     Надя с подружкой  Галей пошли в лес по ягоды, грибы, а вернулись из леса все искусанные дикими пчелами. Галю то, не так уж сильно "пожалили". А Наде больше досталось.
     Наденька у нас, и так, слабенькая, а тут: вся опухшая, отекшая, лежала с температурой…
   
     - Ну, што хоть, Наденьк, тошнехонько тебе?" - Болея душой, спрашивала бабушка. И  ходила возле нее с молитвами, да с примочками.

      А осенью Надя "обварила" ногу в бане. Как ее "угораздило"?! Вечно с Наденькой  что-нибудь, да случается, вечно ей не везет.

    Лежит теперь в городской больнице, в ожоговом отделении.
    - Больно уж  мается, сердешная, - переживает  бабушка.

    Дядя  Боря недавно купил "Москвич", и это оказалось очень кстати. И они с тетей Люсей теперь ездят к нам на машине. И дядя Боря возит бабушку в больницу  к Наде.
    А так, пришлось бы бабушке на электричке, да на автобусе добираться.


                * * * 

    Когда бабушка в отъезде, тетя Люся остается у нас хозяйничать, она очень  хозяйственная, наша старшая тетя, и очень заботливая.

    Привезла она для меня пальто демисезонное, которое раньше носил Женя, дяди Борин племянник. Показала  маме: "Вот смотри, какое хорошее пальто, добротное, коли не побрандуешь, так бери для Наташи." Мама не "побрандовала". И уехала по делам.

     Пальто ворсистое, синее, с красным якорьком на груди, - хорошее пальто, но мальчишеское же. Я противилась, не хотела надевать, но тетя Люся со скандалом, невзирая на мой рев, напялила, да еще платок шерстяной, колючий, мне на голову повязала. Я, хоть и маленькая была, чувствовала нелепицу своего наряда.
    Вон, у Маринки Сизовой шапочка белая, с помпончиком, и бант из капронового белого шарфа под воротничок подвязан. Совсем как у кошек на картинках, которые глухонемые рисуют. Мне не надо такого банта, он мешается, к лицу прикасается, когда играешь, щекотит. Но и пальто, с широкими плечами и зауженное книзу, мальчикОвое! Да еще, и с платочком! ...
 
   Всех детей уже разобрали, мы остались втроем: Маринка, Олежка и я. Гуляем во дворе детского сада, и ждем, когда нас заберут родители.
   Пришел Маринкин папа. С фотоаппаратом. И сфотографировал нас троих на улице.
   Снимок на память: Маринка, довольная, с кошачьим бантом. Олежка, с франтоватым видом: шаровары на нем, ботинки кожаные, пальто и фуражка с козырьком, руку в карман заложил, ногу вперед выдвинул.
   И я стою рядом, насупленная, несуразная.


                * * *


   Набегавшись на улице, и нагуляв аппетит, мы с Таней сидим на кухне, ужинаем. Едим жареную вареную картошку. Бабушка сварит ее "в мундирах", а потом вечером, если останется в чугунке, она ее почистит и обжарит на постном  масле на сковороде. Мы очень любим такую картошку с солеными огурцами. А еще лучше, если  картошка с поджарками, и запивать ее молоком.

  - А на версы, вот вам еще молочка, - говорит бабушка, и ставит перед нами кружки.
   Дед стоит, прислонившись одним боком к печке, с бабушкой разговаривает, на нас поглядывает. 
   Мы, в присутствии деда, за столом сидим тихо,"без дури".

 - Погляди-ко, штой то у Наташки на лбу то? Вши никак?
 - Где? - Подходит ко мне бабушка.
 - Да, вонде. Убери у ней челку то со лба.
 - Ай, ай, ... а, батюшки, - вскрикнула бабушка, и щелкнула меня по лбу. - Чуть было не слетела в кружку ту ...  Вошь ведь, и правда, - и стоит, у себя  на ногте ее разглядывает.
 
   И у Таньки тоже обнаружились вши.
   С этого дня мы стали каждый день "искаться".

  - Девчоонк, идемте, искаться будем. - Крикнет нам бабушка.
   И во второй половине дня, когда основные дела у нее были сделаны, она садилась  сама у окна на стул, а нас, меня и Таньку, сажала по очереди на пол, между своих коленей, разделяла ножом и гребнем наши волосы на пробор, вшей давила ножом, а гнид вычесывала гребнем на газету.   

   Утомительно было сидеть. Чтобы мы сидели спокойно, она нам рассказывала сказки. Или, "как раньше было".

  - Раньше то, вшей много плодилось. И вши ти, не только в голове были, а и в одЕже, и по телу...  Может, от того, что в речке стирали...  Што бы нынче не стирать то?! Раньше то, бывало, в бочке "бучили", ... бочка такая  делалась, с дырками, в нее золу насыпали и трясли ее с бельем, "бучили", значит.

  - Волосы то у вас, девчонки, хорошие какие. У Таняшки, как ленок, светленькие, да вьются. А у тебя, Наташеньк, густые, да мягкие. В меня, видно, у меня, молодой, такие же были.

  - Да, у матки то коса знатная была. Да и сейчас еще..., седая токо. - Поддерживает разговор дед. -  А раньше то, бывало, сестры мои - Нюра, да Гуля, больно завидовали. Стоит это она, матка то, возле зеркала, причесывается, а они  просят: "Дай-ко, Настенька...". Возьмут у нее косу ту, да все вокруг своей головы и прикладывают.


  - Вот, и жаль стричь, такие-то волосы...  Давайте-ко, миленькие, лучше мы с вами гнид то повычесываем, а потом в бане хорошенько намоем. – Настраивала  нас  бабушка "набраться терпения".

   "Искались" так какое-то время, а потом, в бане, бабушка капнула в воду  жидкости от клопов, велела нам зажмурить глаза, и прополоскала этим раствором  наши волосы.
   Так и справились со вшами, и стричь нас "налысо" не пришлось.


                * * *


    Проснулась я как-то утром очень рано, мне нужно было сходить «по-маленькому».
    В туалет мы, тем более, ночью, не ходили, нам с вечера ставили "стульчак" с ведром, в проходе, возле печки.
    Я встала и тихонько пошла через нашу, а потом  через среднюю комнату.   
    Сонный дом, чуть-чуть только начинало светать, все спят, посапывают, да похрапывают, интересные сны досматривают. В эти часы самый сладкий сон. Только мне "приспичило". И я не чаяла скорей вернуться в свою кроватку, под теплое одеялко, досыпать.
 
    Вышла я на порог первой половины дома, слышу, возня какая-то в большой комнате.
    Я остановилась. Из темноты прохода мне хорошо просматривалась комната в сером предутреннем свете.

    Бабушка застилает постель, а дед в белых кальсонах, да "нательной" рубахе прыгает за ней на одной ноге. Она к стулу за покрывалом, и он за ней, она к кровати, и он туда. Слышно, что радостно, весело ему от чего-то. Смеется.
  "Вот", - думаю, - "в такую то рань уже веселятся. Может, праздник сегодня, какой?"

    А бабушка, с напускной сердитостью, шепчет деду:
  - Да отступись. … Што хоть ты... Мне уж и скотине надо подавать... И  девчонок вон скоро подымать пора...


       Знать, силен был мой дед в мужском деле... Озорной! На одной ноге! За бабулей, которая в теле, он скакать норовил по избе.


...продолжение следует....



 


Рецензии