Видеоряд 15. Клуб

  Замечательный был в поселке клуб! Высокий, деревянный, как  сказочный  дворец.
Центральная  его  часть, там, где холл, гардероб, и кинозал, особенно  высокая.  Эта, -  самая  красивая  часть   здания, а от нее  в обе стороны, расходятся  корпуса, уже пониже, в два этажа.  Правое крыло - это  библиотека, левое - столовая. 
  Та часть здания, где размещена библиотека, завершается  башенкой с небольшим витражом. Витраж - не витраж?, мозаика из стекол, цветных, радужных, сверкающих и переливающихся  веселым  разноцветьем под солнечными лучами. И балкон есть, длинный, опоясывающий, с  фигурными  балясинами. А под карнизом, по всему зданию, все ажурное, кружевное, премудрое, как  подзор на кровати, только деревянный. Большое широченное  парадное  крыльцо с деревянными, резными же, четырехугольными   колоннами. Двери высокие, двухстворчатые, тяжелые. Самое красивое сооружение в поселке!

    Прямо под крышей, чтобы издалека было видно, висят три огромных портрета самых  главных и важных людей: Маркса, Энгельса и Ленина. Про дедушку Ленина знаю  больше, чем про двух других: «Я маленькая девочка, я в школу не хожу. Я Ленина не видела, но я его люблю», «Я на вишенке сижу, не могу накушаться, деда Ленин говорит: надо маму слушаться».  Я хорошая, я слушаюсь.

  Когда были праздники: Первомай, Седьмое ноября, проводились  демонстрации, -  весь народ, все сельчане выходили  на демонстрацию, нарядные, с шариками, флажками, и длинной   колонной  двигались  по центральной улице. Колыхались, поднятые высоко над головами, знамена. Портреты вождей несли на палочках. А нести давали не,вот тебе, каждому,  выбирали  из самых лучших работников, старшеклассников  и учащихся техникума.

  Счастливыми были те дети, кого отцы несли на плечах, а они сидели, свесив ножки, и всех сверху видели. Сиди себе, и только держись за крепкую папкину  шею, да по сторонам поглядывай. Нас с Таней тоже раньше так носили: мой папка, чаще Саша, наш сосед и Сашин друг - Петя.
 А теперь говорят, что мы уже большие. И мы идем между дядь и теть, перед нами  движется масса серого, коричневого, черного, а все яркое и радужное, оно наверху: шарфики, флажки, шарики, цветки, знамена и портреты,... а мы видим перед собой только ноги в брюках, ноги в чулках и туфлях, … если накануне прошел дождь, - деревянные, хлюпающие в лужах, мостки. Слышим  голос из радио: "Слава  КПСС! Да здравствует советское, социалистическое...,  и тут  все начинают  громко кричать: "Урааа".  Мы не знаем, кто такой этот  "капаэсэс", но, тут и мы рады помахать флажками, попрыгать и покричать вместе со всеми "Урааа".

  Перед  клубом площадь. Там проводятся митинги. От площади дорожки ведут в скверик, где памятник Ленину, клумбы и скамейки. За сквериком, двухэтажная, начальная школа. А вправо от крыльца клуба уходит главная улица, там дальше будет и больница, и почта, и баня, и большое центральное сельпо. Там такие красивые куклы! И мишки,зайцы, кубики, и резиновые, надувные звери в белом горьком порошке, и настольные игры, которые с фишками, и  калейдоскопы с разными узорами, -  много игрушек. Но, и не только игрушки, там и одежда, и духи всякие, и пудры. И сумки, и часы, - много всего. Там мне покупали ботинки на осень, и пальто.

   Через дорогу, напротив клуба, еще один сквер, там памятник Солдату - Воину.  Девятого мая, у этого памятника  бывает  митинг и  концерт. Оркестр играет. В этом же сквере, только с другой стороны, - танцплощадка.

   А зимой, на задах клуба, стали каток заливать! И «пункт» там  теперь есть, в котором  коньки дают  покататься. Наши Саша и Таня уже ходили туда, катались. Коньки - «Снегурки», которые надо к валенкам  веревками, с помощью  палочек  приматывать. Говорят, «Дутыши»  какие-то еще появились, эти прямо с ботинками! Но их мало.

                * * *


    В клуб меня часто брала Таня большая.
    Когда привезли кино "Огонь,вода и медные трубы", она нас с Танькой, обеих взяла. В клубе тогда  не хватало мест, столько было народу! Стулья приносили, и в проходах ставили, хотя такой большой кинозал, и балконы есть.
   Я всегда  мечтала посидеть на балконе, но там, особенно, если концерт, из управления сидят важные дяденьки и тетеньки  в пиджаках  и  дорогих красивых платьях, при часах и при серьгах. А в этот раз, везде, и на балконах тоже, все было заполнено людьми, плотно.
 
    Я всегда изумлялась: "Сколько, оказывается, у нас в поселке людей!
    Мы живем возле леса, у нас там тихо, а они все здесь, в центре, люди то!"
    Целыми семьями пришли. Нарядные все.
 
    Таня заранее купила билеты, они стоили 10-20 копеек, и наши места были в центре зала. Только мне все время мешал бант девочки, что впереди меня сидела, и вела себя очень неспокойно. Вертушка. Я все выглядывала из-за нее: то с одной стороны, то с другой, а Танька взяла, да и дернула  девчонку за хвост. Та повернулась, и хотела в ответ  мне двинуть, но Таня большая успела перехватить ее руку. "Эээ", - сказала она. А потом взяла меня на руки.

       Все заметили, как наша Надя на Настеньку из фильма похожа: и мила, и такая же,  миниатюрная и хрупкая, и голосочек, ...  голосочек то, правда, не совсем, тоже  тоненький, но у Нади бывает иногда прорывается, и делается таким пронзительно-визгливым и противным. С таким бы голосочком, Наденька бы еще милей была.

       Когда привезли "Фантомаса", потом еще «Фантомас разбушевался», тоже были   столпотворения. Саше фильм очень понравился, он не один раз ходил. А детей не пускали, "детям до 16". Но, Таня, она у нас - активистка, участвовала в проведении разных праздников, ходила в клуб на репетиции, она нас провела. Не для/ради  нашего с Танькой  удовольствия, а от того, видно, что деть нас было некуда в те часы, когда в ее обязанностях было за нами приглядывать.
     Даже ночью потом, нам с Танькой, сине-зеленое «лицо» злодея  Фантомаса  мерещилось.

      Нам сказки нравились. Мы с нетерпением ждали, когда привезут следующую.
      Вот "Морозко", например. Опять же, жалели Настеньку, а  "Марфушенькой - душенькой"  потом дразнились. Грызет кто-нибудь семечки, да "лушпайки"  далеко от себя  плюет, ей  скажут: "Ну, ты, право же, как Марфушенька-душенька", или кто-то работать не хочет, а только все "хочухает", так ее дразнят: "Хочу жениха! Хочу богатства! Хочу, хочу, хочу...".  "Чудоюдом", чуть что, обзывались. А:«Прынцесса! - Нет, Королевна!» -  обласкивали.

      Иногда Таня брала наси на "взрослое кино", на вечерний сеанс, и хотя, я там чаще  засыпала, но все же, нравилось потом в саду сказать, про между прочим, что, де, «не  выспалась я сегодня, … вчера на вечернем сеансе в кино  была».


                * * * 


  Как выглядел клуб снаружи, у меня очень хорошо запечатлелось  в памяти.
  На его лепоту можно было полюбоваться и с моста, перекинутого через железнодорожные пути.
  Разноцветные стекла мозаики, украшавшей оконный проем башенки, оттуда, с моста, казались сказочной, волшебной красотой.
   Солнце  в  предобеденное  время  протягивало  к этим ярким стеклышкам свои ручки-лучики. Оно так зависало в небесах, забывая двигаться дальше, и копошилось, играло  бликами, перемешивало, как  в  детском калейдоскопе, цвета. Отталкивалось и брызгало  множеством, …  для всех, для всех, радуйтесь, люди, -  солнечных зайчиков.
   
   Клуб! Это мы так в поселке называли. А на самом деле, это дом культуры. Дворец культуры! Потому, что там сосредоточена, и оттуда  «продвигается в массы»  вся культурная  жизнь  поселка. Там, в этом здании занимаются все коллективы художественной  самодеятельности, и детские, и взрослые. Различные кружки прикладного творчества,  астрономический, кружок «фотодело». Оркестр духовых инструментов…

    В фойе есть гардероб и буфет. В этом просторном помещении, в зимнее время  устраивались танцы. 
    Но, как выглядит фойе, буфет и гардероб, я не помню, выпало из памяти. Начисто.  Изнутри, я помню только, как выглядит кинозал. Зеленые бархатные шторы и огромную сверкающую люстру. И столовая запомнилась, но туда вход отдельный, с улицы.

                * * *
 
      Как-то, в  праздник "привезли кино", а перед его показом в клубе был организован концерт.
     Наша Таня - ведущая, и она первая прочла стихотворение. Она умеет: громко, на весь зал, плечо одно вперед выдвинула, и ногу; а противоположную руку чуть-чуть назад отвела, голову высоко подняла ...  Красиво так стояла, в новом крепдешиновом платье с желтыми лютиками, на фоне зеленого, бархатного занавеса. И даже, не заикнулась ни разу. А то у нее бывает, когда торопится, или волнуется, говорит  что-нибудь на букву "П", и как будто, губы никак не может разжать: "Ппппп", - получается. А ты слушаешь ее, и  вместе с ней стараешься от этого злосчастного "П" оттолкнуться.

    Потом выступали  школьники из средней школы, из клубной самодеятельности:кто пляшет, кто стих рассказывает, кто песню поет. А то "в линеечку" встали, как мы в садике на утреннике, и поют хором: "Цып, цып, мои цыплятки, цып, цып, цып,  мои касатки, вы пушистые комочки, мои маленькие квочки ...".  Эту песню часто передавали по радио, только не на русском языке, и мы дома тоже напевали: "Чип, чип, чучалярим..., чип, чип, чип, чип, чучалярим..."
   А учительница  музыки, она и в средней школе преподает, и в клубе хором руководит...   Так она перед ребятами стояла, и маленькой палочкой махала: то вверх взмахнет, то зигзаг, то круг ею опишет, то укажет в того, кому в этот момент  вступить надо.
   А дети все внимательно следят за палочкой, на разные голоса поют, и хорошо так у них  получается, слаженно и  красиво.

   И мне тоже так захотелось там, на сцене, среди них стоять. Я даже представила себя, вон там, в первом ряду, рядом с рыженькой, живой такой девочкой, которая  с каждым тактом бантиками встряхивает, - то усердно закивает, то из стороны в сторону бантами качает. Старательно так поет, с воодушевлением.   
 
   Танина подружка - Маша Веселова, вместе с другими спортивными ребятами, в синих тренировочных костюмах, делали "пирамидку". Маша, она  -  маленькая, худенькая, самая легкая, так ее подняли на самый верх пирамиды, даже слышно было, как вздохнули в зале, так за нее переживали. А она ничего, бесстрашная такая, ровно там стояла, и  красными  флажками махала, с разворотом, то в одну сторону, то в другую. И такая важная  Маша была в эти минуты, что меня даже  мурашики  пощекотали.

     Тут Юрка за кулису прошмыгнул. Этого мальчишку почти все в поселке знают, его везде  можно увидеть: у магазина, на станции, у бани, -  во всех людных местах. Он не ходит в садик, а  все время  его  "баушка" с ним  сидит. А бабушка  у него, "бедовая головушка",  да "выпивоха", она и "не больно то"  за ним смотрит, сам себе бегает, где вздумается.   Шустрый  такой, обаятельный: с выбеленными  на  приволье  вихрами, улыбкой до ушей  и  веснушчатым носом. Про таких говорят:  «Наш пострел, везде поспел», что у него шило  в  известном месте, и  еще говорят:"парнишко то, уж больно, хороший, добрый, смышленый".

   Ему понравилось, как дети выступают, наверно  подумал:"А чем я хуже? И я так смогу".   Попросил у Тани, чтобы она выпустила  его на сцену.
   - А что ты умеешь? Стихотворение знаешь какое-нибудь?
   Он  закивал головой, обрадованный. До сеанса еще осталось время, его надо было заполнить, Таня и не стала у него стих проверять.
   -  Ну, иди, ладно, рассказывай.
   Он вышел на сцену, а полный зал людей был, и громко, под взрыв хохота сельчан,   отбарабанил: "Мишка, медведь, научи меня…», -  нет, не реветь он просил его научить. А  то, что все умеют еще с пеленок, и, будучи младенцами, очень даже этим  умением  радуют своих родимых, -  «… если не научишь, по лбу получишь! …»  Зал потешался, зрители хватались за животы. Юрка был счастлив.
 
     А Таня дома все сокрушалась: "Выпустила на свою голову. Ясно  дело, кто его хорошим то стихам обучит? ...  Теперь еще вызовут в комитет  комсомола".
 
    Надо же, так все хорошо было: и Таня стих без запинки рассказала, и Маша флажками помахала, и песенку такую добрую спели про цыпляток. А из-за этого дурачка Юрки... Комитет еще какой-то...


...продолжение следует...





   


Рецензии