Кошка гуляет сама по себе. Полностью

КОШКА ГУЛЯЕТ САМА ПО СЕБЕ

(современный городской роман в историях)


ИСТОРИЯ 1

«Будто бы счастье растет на чужбине,
Словно какой-то диковинный плод...»

«Вера». К. Меладзе.


Неторопливо иду по многолюдным улицам города. На глазах темные очки. В ушах гремит музыка и я, переставляя ноги ей в такт, спешу домой. Скоро приду, но почему-то эта мысль не радует. Отчего? И сама не знаю. Что-то гложет изнутри, а понять, что именно, не могу.

Ну, что тебе еще надо? - спрашиваю себя. - Все есть. Муж. Интересная работа. Друзья. Квартира. Некоторые умудряются завидовать. Ты должна быть счастлива, а тебе все мало.

Открываю дверь, снимаю туфли и с разбегу запрыгиваю на диван. Глаза на мокром месте. Делать ничего не хочется. Скучно? Нет. Устала? Нет. Работа, как говорится, в кайф - высокооплачиваемое хобби - из офиса уходить не хочется, приходится себя выгонять.

Музыка, в ушах, прерывается. Звучит мелодия вызова. Смотрю на дисплей — кто это. Конечно же. Он.
— Алло. Да.
— Котенок, привет. Как ты? - все же выбрал минутку и позвонил — приятно.
— Нормально, - отвечаю ровным голосом.
— Что случилось? - конечно, его не проведешь.
— Ничего особенного. Хандра напала.
— Через полтора часа буду — выходи. Посидим в кафе, пиццу пожуем. А? Котенок?
— Хорошо, - тяжело вздыхаю я.
— Ну, до встречи. Люблю тебя.
Голос затихает, а через секунду меня оглушает прервавшаяся музыка. Фу. Брезгливо, одним рывком, сдергиваю наушники и останавливаю музыку, кладу сотку рядом.

Тихо. Закрываю глаза ладонями и погружаюсь в темноту.

Через пол часа я уже в душе. Ору Битлов во весь голос: can't buy me love. А потом рыдаю навзрыд. Слезы, тут же, смываются душем и утекают в сток.

Дура! Чего тебе еще надо!? Десять лет в браке! До сих пор ходим под ручку и болтаем, как на первом свидании. Ржем на всю улицу.

Всякое, конечно, случалось за эти годы. И бурные ссоры с битьем посуды, и молчаливый бойкот, растягивающийся на неделю, а то и месяц. Бывало, сидим в одной комнате, два, самых близких, как говорится, человека и одновременно чужих. Вместе — жить невмоготу и порознь — невозможно. Больные, что скажешь? Друзья уговаривают. Пытаются помирить. Мы же ходим гордые. Набыченные. Ни тебе "с добрым утром", ни "спокойной ночи". Обедаем где попало. Всякую гадость. Засыпаем в одной постели, отвернувшись друг от друга. А после подобных бойкотов - жаркие объятия и страстная любовь. Опять ходим под ручку и ржем. То слезы, то счастье. За что эдакая напасть, спрашивается? И в таком режиме, беспробудно, лет семь. С ума сойти.

Надоело. Нет, не ушла, принялась за психологию. Ничего, и сама умная, разберусь без тренингов и разговорам по душам. Читаю. Стараюсь применять. Вижу результаты и понимаю — работает. Он, на определенном этапе подключается. Читает, тайком, чтобы не видела. Удивляется многому, но старается применить. Жизнь меняется в лучшую сторону. Падений все меньше, но рецидивы случаются.

Последнюю ссору, самую бурную, случившуюся в нашей жизни, не выдерживаю. Закрываю дверь на ключ и ухожу, скидывая их в почтовый ящик. Электронный замок не даст добраться до них. Ухожу с единственной целью — никогда не возвращаться. Благо, в это время позвонили с работы и я смогла выйти из квартиры, сама бы, наверное, не решилась.

Сижу на собеседовании, а сама отсутствую. Я нужна как главное лицо, меня не особо трогают. Думаю о случившимся в моей жизни. Решаю. Взвешиваю все "за" и "против".

Да, сама во многом виновата, знаю. Но он тоже хорош! Да пошел он!

За окном уже темно. Я пытаюсь говорить умные вещи. Пью чай. Стараюсь быть беззаботной, а сама думаю: куда сейчас пойти? Заночевать в офисе? А что? Здесь все условия, сама дизайн составляла.

Звонок. Смотрю на дисплей — он. Не хочу отвечать, поэтому тяну время. Настойчивый какой!
— Ты где? - звучит отстраненный от жизни голос.
— На собеседовании, - сухо отвечаю я.
— В девять часов?!
— В данный момент, пью чай и общаюсь,- преподношу, как факт.
— Садись в такси и приезжай. Встречу, - и сразу же отключается, не давая ответить. Может боится, что скажу: нет.
Заканчиваю собеседование. Прощаюсь. Выхожу на улицу, освещенную множеством разноцветных рекламных огней. Ловлю такси и еду обратно. На фига, спрашивается?

Опять звучит вызов.
— Ты где? - все тот же голос.
— В такси! - чуть ли не ору я, проклиная себя за то, что повелась на это.
— Улицы скажи, - называю. - Хорошо. Я стою возле супермаркета, - и опять поспешное разъединение связи.
Проходит минут пять. Такси мчится вперед. Вдалеке уже видны огни огромного магазина. Я прошу водителя ехать помедленнее и держаться первого ряда.

Вижу его. В джинсах. Спортивная куртка расстегнута. Ему жарко, как всегда. Прошу водителя остановить около парня, вернее, какой же он парень — мужик, в куртке, он там один прохаживается. Останавливается. Приоткрываю дверь, но выходить не спешу. Ругаю себя. Кляну его на весь свет.

Ну, на фига вернулась!?

— Сколько? - спрашивает он, заглядывая в приоткрытое окно передней двери.
Расплачивается. Открывает мне дверь и подает руку. Выхожу молча, на него не смотрю. «Прости» все равно никогда не скажет. Провожаю взглядом такси. Глаза на мокром месте, но ему это показывать не собираюсь.

Меня обнимают. Целуют в лоб. Реву я уже по настоящему и мне все равно увидит он или нет. Пусть понимает, что портит мне жизнь.
— Прости, котенок, - слышу и удивляюсь. - Прости.
Дальше все по старому плану. Идем в магазин, покупаем все, что я захочу. Желания и капризы тут же выполняются. О прошлой ссоре ни слова. Все позади, будто и не было ничего.

Затем, опять страстная любовь - "до гроба". Дружеские и деловые встречи. Завистливые взгляды. Ехидный шепот.
«Любовь», чтоб ее!
 
А мне все мало!

Опять иду в темный очках по улице, с орущей музыкой в ушах. Плачу. Он, замечая любое, даже мимолетное, изменение в моем настроении, голосе, самочувствии — тащит меня из дома.
— Хватит готовить, - ворчит на меня. - Оставь это. Хватит мыть посуду. Потом.

Мы сидим на диване, вернее, почти лежим. Смотрим фильм. Он крепко обнимает меня. С ним уютно. Тепло. Я его люблю. Он — меня, уверена, но одного знания мало.
— Ты меня любишь? - тихо спрашиваю, зарываясь носом в его рубашку.
— Котенок, - он, с еле прикрытым страхом, смотрит на меня, - ну, что такое? - опять обнимает. Крепко, аж косточки трещат. - Люблю, - целует за ухом. - Могу прямо сейчас это доказать, - посмеивается он. - Пол часа думаю, как бы это сделать.

Мы хихикаем. Фильм смотреть уже не интересно.

Ну, что тебе еще надо!? - продолжаю себя ругать.



ИСТОРИЯ 2

Je t'ai aimе dеs le premier regard. Et tu souris car tu le sais.*

A. Boito.
__________________________________________________
* Я полюбил тебя с первого взгляда. И ты улыбаешься, потому что знаешь об этом.
__________________________________________________


Познакомились мы где-то в середине, да, кажется, это был май месяц. Понедельник.

Разговаривая по сотке с другом, неторопливо прохаживаюсь, вспоминая вчерашнее веселье и улыбаюсь. Не выспался. Голова гудит, предупреждая меня о том, что разболится к середине дня еще сильнее. В общем, не мой день. Поддакиваю, участвуя в разговоре, если это необходимо. Иногда смеюсь, вспоминая казусы прошедшего дня.
 
Улица полна народу. Все спешат. Конечно, начинается очередная неделя рабочей жизни, а всем известно, что после выходных на работу идти не очень-то и хочется, поэтому настроение у всех отвратительное.

Это внутреннее состояние нежелания и видно на лицах прохожих.
 
И тут что-то неординарное. Я заметил улыбку, не такую, чтобы на все лицо, но очень даже приметную и миленькую. Улыбчивая девушка шла навстречу. В больших темных очках, скрывающих пол лица. В наушниках. Шла уверенно, рассекая воздух быстрой и легкой походкой, лавируя между людьми. Неожиданно, она резко остановилась и пошарила в кармане плаща. Вытащила наушники и ответила на звонок мобильного телефона, возобновляя движение.

— Алло. Да.
Странно как-то отвечает она на звонок, подумал я, забывая слушать в трубке торопливую речь.
— Успеваю, - она остановилась в двух шагах от меня и резко посмотрела на изящные золотые часики, красовавшиеся у нее на запястье. - Как? Уже девять?! Черт! У меня, кажется, часы поломались?! - она растерянным взглядом смотрит по сторонам. - Лили, задержи их, поймаю такси и приеду. Слышишь?

Некоторое время она стояла в растерянности, видимо, обдумывая сложившуюся ситуацию.
— Нет. Такси не поможет. Я же на противоположной стороне, - проговорила она шепотом.
Решение она приняла мгновенно и сделала уверенный шаг вперед. Здесь, она и натолкнулась на меня.
 
Я хмыкнул. Это должно было произойти, рано или поздно. Вспомнил о болтающем друге, сказал ему, что перезвоню и положил сотку в карман легкого плаща. С самого утра накрапывал дождь, прекратившийся недавно.

Торопливо извинившись, она бросилась к дороге, я подумал — ловить такси, но она попыталась ее перейти. Самоубийца! Поняв, что маневр не удастся, подняла руку, чтобы поймать такси. Машин проезжало много, но все с пассажирами. Все время бормотала под нос какие-то, мне не понятные, слова, думается, не очень хорошего содержания. Махала руками.
 
А я улыбался глядя на нее.
— Девушка, вам куда? Могу подвести, - вступил я в переговоры.
Она не ответила мне. Только нахмурилась.
— Здесь недалеко. Квартала два, - растерянно отвечала она и показала направление, противоположное движению транспорта, при этом продолжая пытаться поймать такси. - Придется сделать круг.
— Садитесь в машину, - уверенно произнес я. - Довезу.
Держу дверцу открытой, пока она соображает что делать.
— Ну же. Я жду.
Всплеснув руками, она проворно заскочила на переднее сиденье.
— Спасибо.
Закрыв дверцу, пошел на свое место. Сел. Повернул ключ. Осторожно пытаюсь выехать с парковки.
— Побыстрее, пожалуйста.

Начинается! Решил совершить доброе дело и на тебе!

— Вы же видите, сколько машин! - раздраженно отвечаю.
— Простите, - сказала она тихо, закусив нижнюю губу, - опаздываю.
Кивнул ей в ответ — это понятно, принимается.

Она принялась объяснять дорогу. Молча слушаю и киваю, давая понять, что знаю куда ехать.

Девушка успокоилась. Вздохнула глубоко. Полезла в свою сумочку и достала из нее пудреницу. Ну, конечно, как же они без этого, ворчливо подумал я, поглядывая на нее. Она принялась наводить на своем лице, и без того симпатичном, порядок. Я не очень успевал наблюдать за всем этим. Машин много и надо как-то справляться с управлением.
— Вы просто не представляете, как выручили меня, - заговорила она, рассеянно смотря по сторонам.

Огромные очки красовались на широком лбу. Как они держаться там, - опять подумал я и отвернулся от нее, посмотрев на дорогу. Ничего, впрочем, особенного в ней не было. Небольшой акцент, то ли южный, то ли еще какой-то выговор, придавал ей шарма. Глаза карие. Светлые. Искристые. Волосы, скорее, крашенные или как там у них это называется? Забыл. Миленькое личико. Ей немногим больше двадцати, на мой взгляд. В общем, смотреть на нее приятно, что-то было такое, непонятное, притягивающее.

Рассеянно кивая, следил за дорогой. Вел себя совершенно спокойно. И тут меня охватила паника.

Если я ее сейчас отпущу, мы больше не встретимся. Где я ее найду в огромном городе?! Сегодняшняя случайность не повторится и где гарантии!

От этих мыслей, даже схватился сильнее за руль и с каким-то страхом покосился на девушку.

"Эй! Чего еще такое!? Этого только не хватало"!

Но возмущение стихло само собой, когда я увидел ее спокойный профиль и порхающие длинные ресницы. И как решить проблему? Ну да, где она работает я уже знаю, но это единственная зацепка.

Мельком оглядев ее, заметил торчащий из кармана плаща телефон. Идея! Но как мне его взять? Незаметно?
— Остановите! Уже сама здесь.
Как? Нет. Я не успел.
Повернувшись к ней спокойно сказал.
— Подъедем поближе.
— Пока вы будете парковаться, - раздражалась она, - время пройдет. У меня быстрее получится.
Она попыталась открыть дверь, но я заблокировал ее еще в начале пути.
— Да подождите вы. Куда? Я подъеду ближе к обочине!
Есть! Сотка у меня! Лихорадочно, трясущимися пальцами, с ее сотки набираю свой номер, скидывая звонок. Есть!

Выпорхнув из машины, она побежала к невысокому зданию.

- Девушка! Эй! Вы слышите меня!? - ору во все горло, высовываясь в окно первого сидения, пытаясь перекричать шум улицы. Посигналил, очень, так, настойчиво. Она обернулась. - Вы телефон выронили! - не моргнув глазом вру и предоставляю его в доказательство. Засунув руку в карман плаща, она удивленно и рассеянно всплеснула руками и побежала ко мне.
— Спасибо! - метнулась от меня в сторону и опять повисла на открытом боковом окне. Пробурчала что-то еще, я не понял этих слов. Порылась в сумочке. - Возьмите, - протянула завернутую денежную купюру. - Пятерка. Мелочи больше нет. Простите.
— Зачем это мне!? - выкрикнул я ей, но она уже вбежала в здание и скрылась за стеклянными дверьми.

Огляделся по сторонам, запоминая улицы и здания. Странно, головная боль прошла сама собой.

А пятерка пригодилась. Грела душу все эти годы. Я предоставил ее в доказательство на десятилетии нашей свадьбы.



ИСТОРИЯ 3

Странно это, но мы, своего рода, явились соединителем двух отдельных компаний. После нашей свадьбы последовал целый ряд мероприятий. Мы — в марте. В этом же году была свадьба в сентябре. И так, каждый год по одной-две. В общем, мы стали дружить семьями, тем же составом что и раньше, только статус немного поменялся. И в таком темпе лет восемь-девять. Не жизнь — праздник. Сначала гуляли на свадебных вечеринках, затем они плавно переросли уже в годовщины.

Конечно, у каждой семьи были свои трудности. И у нас тоже. Во всем этом круговороте, плохое, как-то, забывалось, оставалось только хорошее.
В нашей компании было весело. Многие желали к ней присоединиться, но не все выдерживали открытого общения, без обид, которое установилось само собой. Мы все — друзья, не только девочки отдельно, а мальчики сами по себе. Наше общение было единым. Поэтому-то многие не понимали нас, вступая в банду, как мы сами называли наш круг. Когда мы встречались, обиды всегда оставляли за дверьми. Зачем портить другим настроение.
 
Мы взрослели вместе. Помогали в трудностях. Мирили поссорившихся супругов, если это было в наших силах. Если не получалось помирить, тогда уже собирались отдельным кругом: мужчины - в паб, женщины - на шопинг. Никогда не жаловались друг на друга. Мы просто отвлекали от тягостных мыслей, прекрасно понимая — все мы взрослые и мыслящие люди. Никогда не переходили на личности, не занимали чью-то сторону. Нужно только вовремя подставить дружеское плечо. И все.
 
Через время все налаживалось и мы, опять, одной компанией, шумели у кого-нибудь на годовщине. Почему-то для всех нас это было важно. Мы, будто, отмечали еще один год победы над реальностью — вокруг разводятся, а мы все еще вместе, держимся.

Каждый имел свое место в нашей компании. Ведь чтобы встретиться и провести время не скучая, нужно приложить немало усилий. Арендовалось кафе. Привозилась своя аппаратура. Подбиралась музыка. Зал украшался, создавалась уютная атмосфера нашего общения. Иногда мы делали, как это сказать, эксклюзивные подарки. Снимали и монтировали фильмы. Озвучивали передачи и новости, придумывали новый текст популярной песни, подстраивая все к определенной супружеской паре. Все вместе участвовали в съемке, кроме виновников торжества, конечно. Не спали ночами. Все делалось на чистом энтузиазме и дружбе. Потом, заливаясь смехом, смотрели собственные шедевры.

Лилиан и Эдвард. Им уже одиннадцать. Самые старшие из нашей компании, по совместной жизни. Мне и Эрику до них еще далеко, у нас только немногим больше шести.

Мы сидим, дружная, и яркая компания дамочек. Все в новых платьях. Макияж. Прически. Общаемся. Наши мужья в костюмах и галстуках. С кем-то мы не виделись давненько, с другими же встречаемся каждую неделю, но все это не мешает нам весело проводить время.

Мой муж на подобных вечеринках всегда занят, поэтому я стараюсь его не донимать, оставляю в покое, пусть следит за свой аппаратурой и ставит музыку — он в ней разбирается. Вместе мы только за обедом, весь остальной вечер ему некогда. Если пригласит на один танец — прекрасно, если нет — ну и ладно, мы и сами, дома, можем устроить подобное.

Психологический момент для танцев уже настал, но никто не решается, хотя расслабиться желали бы все. Я еще общаюсь, но вижу, что мои собеседницы подняли головы, за моей спиной кто-то есть. Чувствую, как теплая ладонь ложиться мне на плечо. Он наклоняется к моему уху, но заговаривает не со мной, а с подругами. Спрашивает у них позволения и отводит меня в сторону.
— Котенок, начинай, - тихо говорит он, немного привлекая меня к себе. - Ты же знаешь, без тебя не решатся.

Да, помимо того, что я занималась оформлением зала, на мне всегда лежала ответственность начинать танцы. Меня называли «зажигалкой».
— Ладно, - с улыбкой соглашаюсь и чмокаю его в щечку. Я на каблуках и особо тянуться не стоит, мы на равных, я даже чуть выше. - Отрываться, так по-полной. Ставь музыку.
Он торопливо возвращается к аппаратуре.
 
Медленно стихает мелодия и воздух сотрясается громкими звуками рок-н-ролла. Все подруги ахают и одновременно поворачивают головы в мою сторону, смотря широко открытыми глазами. У всех на виду, скидываю туфли на шпильках и призываю их сделать тоже самое (все же, «зажигалкой» могу быть только я, кроме меня — русской, это бы никто не осмелился, а так, они лишь повторяют то, что уже сделано). Мне уже все равно, что будет с моей прической, я и сама порчу ее.

С диким визгом начинаются танцы и наш заряд бодрости истекает только через час, а то и больше. После подобного отрыва, мы усаживаемся за стол и поглощаем все, у кого что налито в бокалах. Воду. Сок. Вино.

Снова звучит спокойная музыка и можно расслабиться, но не мне. Подсаживаясь по одной, несколько подруг, поочередно, загадочно шепчут мне:
— Ты видела, как он смотрел на тебя!?
— Это же словами не передать!
— Будто голодный! Проглотил бы целиком!
Я, молча и скромно, улыбаюсь. Стоит мне повернуться в его направлении — он просияет самой обыкновенной улыбкой. Нет, никогда не увижу этого взгляда. А может мне это и надо увидеть? Хоть один раз. Чтобы уже никогда не мучить его банальным вопросом: ты меня любишь?

Проходит время и я спокойно беру сумочку и ухожу в дамскую комнату. Привожу себя в надлежащий вид. Пудра. Карандаш для губ. Помада. Прическа. Открываю дверь, чтобы выйти, а на пороге поджидает он. Глаза горят. Загадочно улыбается. Любит, чтоб его! Обнимает. Целует с пристрастием.
— Котенок, я тебя люблю, - шепчет еле слышно.

В отличии от других мужчин, для него, сказать эти слова не составляет никакого труда. Может еще и поэтому я так внимательно всматриваюсь в него, когда он их произносит. Все пытаюсь понять: правду говорит или врет?

Выдерживая наплыв эмоций, хитро смотрю на него. Вытираю свою помаду с его губ.
— Теперь все будут знать: куда ты выходил и зачем, - хихикаю я. - У тебя все лицо в блестках, а мне опять губы красить.
— Не сейчас, - снова притягивает меня к себе и долго целует. - Теперь можно, -  выпускает из крепких объятий. Улыбается, пытаясь оставаться спокойным. - Не жди меня, - бросает фразу уходя.

Это все уже в прошлом. А я опять иду по улице в черных очках и с орущей музыкой в наушниках. По щекам текут слезы. Мы не поссорились. Нет.

Ну, чего мне еще надо!? Или это дурная русская душа, которая никогда не находит покоя?



ИСТОРИЯ 4

Устроить следующее свидание оказалось проще некуда, надо было только хорошенько подумать над этим. Правда, готовился я к самому худшему. Обошлось.

Так вот, набрался смелости. Позвонил. Гудки ровно, один за другим, звучали в телефоне. Бешено колотилось сердце. Не берет трубку. Почему? Наконец-то, раздался звук подключения, но вместо ожидаемых мною слов: алло, да, - услышал шум улицы, громкий гул голосов, смех. Только через несколько секунд, которые для меня показались вечностью, услышал столь ожидаемое:
— Алло. Да? - ее голос, с еле различимым вопросом.
И, как назло, замолчал, хотя так старательно готовил и продумывал этот разговор. Голоса с той стороны трубки переросли в звонкий смех.

— Перестаньте! - заговорила она, но это предназначалось тем, кто находился около нее. - Вам лишь бы над другими шутить. Алло? Да! - а вот эти слова предназначались для меня, но я молчал и, от волнения, громко дышал в трубку. - Вас не слышно! Франсуа, сказала же: не пойду. Давай, ты не будешь доставать меня! - возмущалась она на звучавший рядом с ней мужской голос. Увы, слова звучали не разборчиво и что именно говорил ей этот Франсуа, я так и не понял. - Алло! Перезвоните! Отпусти меня! Серьезно говорю, не сегодня! - опять послышался мужской голос, очередной взрыв веселья. - Не смешно! - возмутилась она. - Не надо меня провожать! На такси доеду. Алло!? Черт! Что тебе еще? - кажется у моей новой знакомой неприятности.
— Детка, завтра в шесть, «Плезир» здесь, не далеко, - раздался прямо в трубке мужской голос. Это он так близко? - Договорились? Буду ждать. Такси!

Послышался звук тормозов. Смех. Ее недовольный и ворчливый голос. Хлопнула дверца.
— Алло?! Вы будете говорить или нет? - спросили меня и я разъединился, разозлившись по-настоящему. То ли сам на себя, то ли на нее. Какой Франсуа ошивается там, рядом с ней!?

Вот, так все и устроил. Свидание назначено даже не мной, но, без лишнего стеснения, я на него явился, даже немного раньше самого Франсуа.

Устроился в кафе «Плезир», которое располагалось недалеко от ее офиса, как и думал. В общем, не долго искал. Рассмотрел навязчивого друга. Время имелось. Скользкий тип. Слащавый, небритый брюнетик. Ладно, не мое дело.

Ровно в шесть, ну, может опоздала она немного, минут на пять, пришла. О чем они там общались, не вслушивался. Через некоторое время я уже готовился встать со своего места и вмешаться. Вел он себя отвратительно. Девушка хмурится и краснеет, но не сдается, что-то яростно шепчет ему прямо в лицо.

Надо как-то обратить на себя внимание.

Подзываю официантку. Заказываю коктейль для мадам за соседним столиком. Официантка подошла вовремя. Поставила коктейль перед ней и указала на меня, как на заказчика. Вот оно! Удивленный взгляд прозрачно-карих глаз. Милая улыбка. До невозможности рад всему происходящему, но сдержанно отвешиваю поклон и еле заметно улыбаюсь.

Она продолжает на меня смотреть, а я жестом предлагаю присоединиться к моему одиночеству. Несколько фраз обронила своему ухажеру и поднялась со своего места, несмотря на его сопротивление. На мне задержался недовольный взгляд небритого брюнета. Не долго думая, ответил ему тем же.

Девушка подходит ко мне.
— Добрый вечер, - она рада встретиться со мной, это видно по глазам.
— Простите, увидел вас и не удержался, - жестом приглашаю ее присесть за мой столик. - Вы не опоздали в то утро? Начальник не ругал? - осведомился я, не в силах сдерживать внутреннюю радость нашей встречи.
— Начальник? - улыбнулась она в ответ. - Нет
На какое-то время мы замолчали. Я наслаждался встречей. Она, видимо, что-то обдумывала.
— Кажется, это рандеву, вас, несколько, тяготит? - осмелился заговорить о проблеме и недовольным взглядом метнул в сторону небритого ухажера.
Она глубоко вздохнула и опустила глаза.

— Думал, у каждой девушки на этот счет есть несколько отговорок, - продолжаю спокойным тоном непринужденную беседу, смотря ей в глаза.
— На этого ничего не действует, - с раздражением отвечает она. Опять глубокий вздох.
Она расстроена, но я убежден, что прийти ей надо было, иначе мы бы не встретились.
— Притворитесь, что у вас расстройство желудка, - подкидываю ей идею, совершенно серьезно. - Сходите несколько раз в дамскую комнату. У девушек прекрасно получается морочить парням голову. Попробуйте. Уверен, вы найдете, что ему сказать.

Она удивленно смотрит на меня и тут же резко поворачивается к брюнету. В раздумье покусывает нижнюю губу.

Есть! План составлен в ее голове и она, мило улыбнувшись мне, приступает к его осуществлению.

Спектакль удался.
 
Каждый раз, когда Франсуа начинал вести себя, скажем так, не корректно, она встает из-за стола: виноватый взгляд, бровки - домиком, и уходит, тайком посматривая на меня и слегка улыбаясь.

К сожалению, не мог спокойно реагировать на совершающееся перед моими глазами представление. Откровенно веселился, особенно когда небритый тип оставался один, испытывал я при этом странное и сладостное наслаждение победой.
Честная битва. Он — напором, я — хитростью.

Через время, вспомнив о мужской солидарности, немного успокоился. Жаль стало парня и я решил на короткое время исчезнуть, чтобы моя довольная физиономия не мелькала перед его глазами. Не тут-то было. Выходя из не столь отдаленного заведения, наткнулся на эту парочку. Наглец поджидал ее около самой двери. Они пошептались короткое время. Недовольные взгляды уже посверкивали электричеством. Дама, выразительно сказав пару фраз, снова скрылась в спасительной комнате. Не отвлекая их друг от друга, решил спокойно вернуться за столик и продолжить наблюдение. Вмешиваться, особо, незачем — сами разберутся.

Сохранить нейтралитет мне не позволили. Не спеша, направляясь к своему столику, стараясь  не оглянуться, почувствовал, что меня, довольно ощутимо, толкнули плечом. Намеренно. Остановившись, удивленно посмотрел на возмущенного Франсуа, который торопливо прошел мимо, не удостоив даже взглядом. Нарывается? Злится?
Ладно, понаблюдаем дальше.
 
К моему огромному сожалению все заканчивалось. Он подошел к столику и позвал официантку. Оплатил счет и бросив мне, на прощание, недовольно-пожирающий взгляд, ушел, скрывшись в темноте улицы. Я остался один, даже успел заскучать, пока не появилась виновница этого действа.

Она переговорила с официанткой и присела к стойке. Ей подали телефон. Разговор длился не долго.

Настал и мой черед расплачиваться. Ничего интересного здесь уже не произойдет. Коктейль, заказанный мною, стоял около той, кому он и предназначался, но она не притрагивалась к нему.

Подойдя к ней, я молча жду. Чего собственно? Благодарности?

Девушка, наконец-то заметив меня, подняла взгляд и широко улыбнулась. Ответил ей тем же, но несколько сдержанно. Не буду же показывать всего, что творится со мной. Она закрыла лицо ладошками, но я не мог понять что происходит, пока не услышал сдерживаемый смех. Обладательница прозрачно-карих глаз схватила меня за руку и мы выбежали из кафе держась за животы и громко смеясь на всю улицу.

— Вы так и не выпили коктейль, - напомнил ей, когда душащий смех утих.
— Простите. Люблю коктейли, но мне нельзя сладкое.
Подъехала машина такси и она направилась к ней.
— Это вы вызвали? Зачем? - заговорил я торопливо. - Подвезу вас, с удовольствием.
— Нет, спасибо, - водитель такси открыл ей заднюю дверцу и направился на свое место. - Ну что же, до свидания, - сказала она мне, широко улыбаясь.
— И все? - не выдержал я. - Вы даже не скажите, где мне вас найти?
— Не верю в случайности, - смеясь ответила она. - Найдете, если будет желание.

Всю жизнь вот так — улыбнется, а потом какая-нибудь закавыка. Женщины!



ИСТОРИЯ 5

Лет пять назад мне пришлось вернуться в город, где я родилась. Надо сказать, это было нелегкое решение. Если бы не мама, никогда бы не вернулась.

Уже привыкла к тому, что я — человек без родины, во мне и понятия такого не было. Как кошка — тепло, уютно — останусь. Не нравится — уйду и никогда не вернусь. Но на этот раз пришлось изменить самой себе.

Раз в месяц отправляю маме деньги. Каждые десять дней у нас налажены телефонные разговоры. Но в этот раз меня до того потрясла сказанная на прощание фраза.
— Катенька, я уже свыклась с мыслью, что ты не придешь на мою могилу.
Эти слова и заставили меня принять решение.

Честно сказать, похожие упреки от нее я слышала очень часто. Да, кладбища я не посещаю, мне не нравится ни находиться там, ни думать об этом месте. Все умершие живут в моей памяти - для меня они живы. Зачем приходить на могилу и смотреть в таблички с датами, на холмик поросшей земли, свидетельствующий о бренности жизни. Цени и люби человека пока он жив. А умасливать свою совесть приходя на могилу? Смысл? Этому человеку ты был нужен, пока был жив, а когда он мертв, все равно не увидит тебя. Не услышит. Не поймет, если ты не позаботился об этом раньше. Не простит, если ты не попросил прощения во время личной беседы. А о совести своей раньше надо думать.

Фраза, произнесенная мамой, выбила из колеи. После нашего разговора не смогла сесть за руль и приехать домой. Бросила все дела на работе и отправилась пешком по городу. Пять лет уговариваю ее приехать жить ко мне, а она все отнекивается. И в последнем разговоре мы так ничего и не решили. Надо самой ехать туда. Все продать и увести ее. Сама она на это не решиться, да и не сможет продать там все. Обманут еще.
Пока я обдумывала эту ситуацию, несколько раз звонил телефон, но мне не хотелось ни с кем разговаривать. Для начала, надо успокоиться.

Сколько времени бродила по городу, даже не знаю.
Мой ужасный поток мыслей прервался, когда кто-то взял меня за руку. Нет, это не напугало, я его узнала. Эрик обнял меня. Но что он тут делает? Как он меня нашел?
— Тебя и на машине не догонишь, - услышала его размеренно-спокойный голос. - Что случилось? Ну, только не молчи, пожалуйста. Объясни все толком.
— Мама, - только и смогла выговорить я и уткнулась в него.

Он обнял меня за плечо и повел к машине, я обреченно шагала рядом. Открыл заднюю дверь и подтолкнул меня слегка, чтобы я в нее села. Сам устроился рядом.
— А теперь, рассказывай, - выговорил он не торопясь, сажая меня на колени и обнимая.

Но я не смогла рассказать ему всего, надо успокоиться. Он терпеливо ждал. Конечно же, вывалила ему все через причитания и ругательства. О каком спокойствии может идти речь после таких слов? Вылила на него все свои мысли и страхи. Он молчал, тяжело вздыхая.

— Сколько раз тебе говорил: забери ее. У тебя квартира, будет где ей жить. Неужели она думает, что мы не сможем позаботиться о ней.
— Ты не понимаешь! - возмущенно восклицаю, глядя на него. - Она будет считать себя обузой. Сама она не решиться на это.
— Тогда мы поедем и заберем ее, - подвел он итог.
— Как!?! - не моргая, уставилась на него.
Он вздохнул, полез в карман плаща и вытащил телефон. Предоставил его мне, как доказательство чего-то мне не понятного. Нажал две кнопки и в салоне автомобиля раздались тихие гудки.
— Лео, - так звали его секретаря, - я беру отпуск недели на две. Если задержусь, сообщу позднее. Да, пожалуйста, забронируй два билета... нет... это позже. Перезвоню, - он отключился и внимательно посмотрел на меня. - Мы летим или нет!? - немного возмущенно спрашивает он.
— Ты полетишь со мной? - удивляюсь я, но мне приятно это осознавать, возвращаться туда одной не осмелилась бы. Да и мама видела его только на фотографии.
— Одну не отпущу, - тоном не принимавшим возражения заговорил он, да я и не была против.- А потом, я не был в отпуске четыре года и все по твоей вине — трудоголик!
— Эта поездка мало похожа на отпуск.

И, в принципе, оказалась права. Во-первых: он не представлял в какую страну едет. Во-вторых: он не представлял какие там условия жизни. Хотя за эти шесть лет моего отсутствия часто слышала что-то весьма положительное и лестное. Улучшились условия жизни и так далее, и тому подобное. Я-то прекрасно знаю, в основном, это на словах, на деле же все несколько не так как хотелось бы.
 
Аэропорт встретил нас запахом загаженного воздуха, отчего мой муж сморщил нос. А чего он ожидал? Страна, так называемого, третьего мира, в его понимании.
Я полностью отстранила его от разговоров с водителями, прекрасно зная как наживаются они на иностранцах. Здесь, я была своим человеком. Странно, но язык ворочался, на родном русском, с трудом. Отвыкла? Вещей мы взяли немного, только по чемодану, благо они на колесиках. Эрик долго возмущался моим препирательствам с водителями по поводу цены. Ладно, об этом не стоит долго рассказывать.
 
Уже апрель, а по здешним меркам середина весны, как наше лето: +15, +18, а то все + 25. Сирень отцветает. Вишня и яблони в самом разгаре цветения. Весь город утопает в ярко-сочной зелени. Вот только воздух не очень чистый. Постоянный сизый дымок, несмотря на близость гор. Хотя, весной ветра и частые дожди очищают воздух, а вот летом пекло неимоверное.

Эрик едет в такси и глазеет по сторонам. Замечаю, что делаю тоже самое. Не узнала собственный город. Много всякого понастроили. И, как всегда, автомобильные салоны, магазины, аптеки — все держится на купле-продаже. Не страна — огромный базар, их, кстати, тут несчетное количество.

Маме мы ничего не сообщили, поэтому свалились на нее, как снег на голову. Первые минуты она только обнимала нас, молча, даже разговаривать не могла. Не разрешила мужу селиться в гостинице, прекрасно понимая как она обидеться. Две недели она разговаривала с Эриком по душам, на кухне, вечерами, естественно, по-русски. Он слушал внимательно, кивал, но ни черта не понимал. Зато она его очень полюбила, даже больше чем Тьерри. Всегда целовала его в щечку, когда он уходил. Даже крестила.

Удивляться нам приходилось на каждом шагу. А цены на квартиры? С ума сойти! В самом центре столицы, такие же как в Париже! Не может быть!? Я уезжала отсюда, можно сказать, нищей.

Эрику разъезжать по городу: регистрации, посольства, документы. Он города не знает, естественно, нанимать такси каждый день — дорого. Благо, живы старые соседи, которые помнят меня. Дядю Гришу, соседа напротив, уболтала на почасовую работу водителем, по договорной цене. И ему — прибыль, и мне спокойнее.

Квартирой занялась сама. Маклером оказался бывший одноклассник, звали его Сашка Косых. Впрочем, не узнала его, он первый.
— Карабельникова! Катька! Ты!?! Ну, мадама, даешь!

Только вот мне не очень хотелось со всеми встречаться. Поэтому-то меня до сих пор и в "одноклассниках" не найдешь. Ну, вот такая я, нет меня, уехала, все концы в воду.

В общем, так и думала, за одной встречей последовали другие. Бывшие женихи - и откуда они только взялись? - почувствовали себя лохами и взъелись на меня. Один даже напился и пришел выяснять отношения с Эриком, да так, что мы вынуждены были вызывать милицию. Весело! Одно хорошо — прошлые знакомства пригодились — быстро управились со всей волокитой.
 
Летели обратно уже втроем, но отходила я от этой поездки недели три, вымоталась, да эмоций хватило, через край, после экскурса в прошлое.



ИСТОРИЯ 6

Частенько вспоминая свою новую знакомую, смеялся над ситуацией, которую создал в день нашей последней встречи. Улыбка не сходила с моего лица, когда думал о ней и вспоминал ее лицо и глаза.
Дурак, ругал себя.

Через неделю, проверяя свою выдержку и окончательно измучив себя, набрался наглости и подъехал к невысокому зданию, где, как я полагал, находился ее офис. С пяти часов сидел в машине и наблюдал как из здания по-одному, а иногда и небольшими компаниями, выходили люди. Ее я не видел, поэтому оставался на своем посту. Посмотрев на часы — уже без четверти шесть! — вышел из машины, а то надоело сидеть, прогуливаясь по улице, не забывая поглядывать на открывающиеся двери. Терпение заканчивалось. Тревожные мысли лезли в голову. А если она не здесь работает? Или торопилась сюда по каким-то делам, которые закончены? Так, параноик, в прошлый раз, с друзьями, она стояла именно здесь, сам же проезжал мимо. Но ты же ее не видел — опять закрадывались опасения.
 
Может позвонить? Последняя мысль возникала у меня очень часто. Каждый вечер на этой долгой неделе.

Крутил, в ожидании, телефон, который лежал в кармане. Потом, вытащил его и принялся рассматривать, будто вижу в первый раз. Присел на капот собственной машины. Скрестил ноги. Позвонить или нет? Нажал на кнопку. Ее номер значился первым в списке.
 
Раздался звук открывающихся дверей. И произошло чудо. Прозрачность стекла выпустила, наконец, из недр здания мою незнакомку. Я улыбнулся, скорее сам себе, потому что меня не заметили. Будто каждый день на улице, у этих дверей, стоит моя машина.
 
Девушка остановилась, видимо, что-то обдумывая, но позже я понял причину ее остановки. Ей необходимо включить плеер, наушники уже торчали в ушах.
Опять улыбнулся. Сердце заколотилось от радости. Бесчисленное количество раз убеждал себя не быть идиотом, когда встречусь с ней, но дикая радость и счастливая улыбка на лице появились сами собой, неосознанно.
Наконец-таки, она подняла голову и ее взгляд встретился с моим. Я улыбнулся еще шире. Веди себя смирно, уговаривал себя.

Ее брови поползли вверх и удивленный взгляд застыл на моем лице. Она даже не двинулась с места. Не торопясь, поднявшись с капота, я подошел к передней дверце и открыл ее, жестом приглашая девушку расположиться на удобном сидении. Она медленно подошла, переводя широко открытые глаза с меня на автомобильное кресло. Вытащила наушники, повисшие у нее на шее, и растерянно проговорила:
— Здравствуйте.
— Привет, - ответил я, радуясь как маленькая собачонка, только лишь хвостом не машу. - Ну? - не выдержал ее промедления. - Мы долго будем стоять!? Садитесь скорее и поедем.
— Куда? - спросила она заглядывая мне в лицо.
— Как это куда? Ужинать, - пусть уж я буду несколько самоуверен, чем она заметит идиотское счастье на моем лице.
Она пожала плечами. Выключила плеер и убрала наушники в карман.
— Хорошо, - согласно кивнула она и проворно уселась в машину.

Позвольте, что значит — хорошо? Вот так просто? С первого раза?
 
Состроил серьезную гримасу и закрыл дверцу авто. Не торопясь прошелся до водительского места и уселся в кресло.
— Может, познакомимся, наконец-то? - спросил, посмотрев ей прямо в глаза.
— Мсье, - сказала она опустив взгляд, - по-моему, будет лучше, если я пойду домой, - быстро протараторила она и открыла дверь, чтобы выйти.

Ага! Бравада закончилась?! Страшно стало?!

— Стоп! - наклонившись к ней, потянул дверцу в обратном направлении, закрывая ее. - По-моему, я не похож на маньяка. Вы меня обижаете, - а сам смотрю ей прямо в коньячного цвета глаза.
— Простите, - она опять опустила взгляд, а я вконец обнаглел, даже не отстранился от нее и с какой-то непонятно откуда взявшейся жадностью разглядывал ее лицо. - Тогда позвольте оплатить... - продолжила она разговор.
— Нет, - отрезал решительно, но мирно улыбнулся, когда она посмотрела на меня. - Я — приглашаю, следовательно, и плачу — я.

Здесь, меня понесло. Собираясь что-то сказать, девушка приоткрыла рот, но я положил ей палец на губы и она застыла на месте, ошарашено глазея на меня.
— Не портите вечер, прошу вас, - сказал просящим тоном. Наконец, додумался убрать палец с ее губ. - Или вы и мне устроите походы в дамскую комнату через каждые пять минут? - спросил ее, улыбаясь.
Она опять опустила глаза, какие же длинные ресницы, и загадочно произнесла:
— Посмотрим.
— Обещаю вести себя хорошо, - захихикал, поднимая руки вверх и отводя взгляд, выходивший из под контроля. Сел ровно, перестав смущать девушку своей близостью, и повернул ключ зажигания. - Так вы скажете мне свое имя? - спросил я, вывернув с парковки и пристраиваясь в ряд.
— Катрин.
— Эрик, - протянул ей открытую ладонь, справляясь с рулем одной левой.

Она вложила свою руку в мою. Мягкая кожа, гладкая, будто шелковая. Последовало легкое пожатие, но я не отпустил ее сразу же. Заглянул в глаза. Улыбнулся. Затем посмотрел вперед, на дорогу.
— Пришел конец моим мучениям, - облегченно произнес вслух.
— Не рано ли? - звонко засмеялась она. - Может мучения только начинаются?

Конечно, мучения меня ждали еще какие, но я ни разу в своей жизни не пожалел о том, что наше знакомство состоялось. А эти слова, как-никак, проверены временем.



ИСТОРИЯ 7

Почему кошка, собственно?
 
Подобная жизненная философия сложилась сама собой и очень давно, когда я работала в школе, после окончания института. Требовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, привести мысли в порядок. Позже, правда, нашла более прибыльную работу.

Еще будучи ученицей, пришла к решению, что жить в стране, где родилась, не останусь. Поэтому, поглощенная идеей фикс, старалась, постепенно, ее осуществить. С момента, как была поставлена цель, с головой погрузилась в изучение английского. После прошедшей в стране реформы образования, моя школа превратилась в лицей. Увеличилось количество предметов и, естественно, нагрузка. Ввели, дополнительно, еще один иностранный язык, на выбор. Моим желанием стало выучить французский. И я, так же самозабвенно, погрузилась в него. Самыми любимыми уроками у меня была информатика - за этим стояло будущее, мое личное, кстати, тоже и, конечно же, языки. Остальное меня не сильно волновало. Далее — институт, конечно же, иностранных языков, о другом даже не думала. Поступила сразу же после школы.

Мама смотрела на меня и тяжело вздыхала:
— Ты — девушка, Катя, а в твоей голове возникают только рационализаторские идеи.

Тогда я не думала о том, что я девушка. Просто, шла строго к цели, которую поставила и сообщила маме о своем решении уехать жить за границу.

Так вот, о кошках.

В мою бытность работы учителем английского и французского, произошло событие, вроде бы, ничего не предвещавшее. Сидела в школьной столовой, а обедала я всегда одна, и ко мне подошла учительница математики.
— Екатерина Владимировна, у вас нет, случайно... - что именно спрашивали, сейчас и не вспомню, не так важно, к тому же у меня этого не было, о чем я и сообщила.
Немного наклонившись, меня спросили шепотом:
— А у этих, куриц, есть?
Посмотрев на тех, кого назвали не лестным образом, я улыбнулась и тихо ответила:
— Не знаю, может спросите у них.
Острый, обдумывающий взгляд задержался на соседнем столике, осматривая громко разговаривающих учительниц.
— Сама найду, - ее лицо немного сморщилось, когда она смотрела на них.

С этого незатейливого разговора все и началось.

Пестрая, громко хихикающая стайка «куриц» долго не выходила из головы. Никогда не причисляла себя к их кругу, мы не общалась. Между нами, скорее, существовала негласная война, но кто ее начал и почему — непонятно. Но с возникновением новой философии все становилось на места.

«Курицы» - ох, они, и правда, похожи на них – ярко разодетые, всегда вместе, громко обсуждающие свою и чужую жизнь, будто квохчут на насесте. «Кошки» же, всегда держатся по отдельности, сохраняя дистанцию и только иногда позволяли другим войти на свою территорию. С «курицами» они не общаются. Если, вдруг, «кошка» войдет в подобный «курятник» — заклюют и глазом не моргнут. Даже слова в оправдание сказать не успеешь. Наедине же разговаривать, практически, невозможно. До колик глупое лицо, к тому же, перепуганное, вусмерть. Пытаются сказать что-то умное, от их слов, потом, ржешь целый день. Или дикий крик и махание крыльями. А что может сделать одна «курица»? Кошке»? Самое страшное — клюнет разок, в больное место, знает, почему-то, где оно, но на другие подвиги, наедине с тобой, она не способна. Больно, не спорю, но при этом прекрасно понимает, если выведет из себя «кошку», та, без предупреждения вцепится ей в горло. Потом не обижайся. Какое тут соперничество.
Долго я не выдержала. Сбежала.

«Курицы» не могут жить вне курятника. «Кошки» умеют дружить, но при этом оставляют место для личного пространства, поэтому-то и гуляют в одиночку, но всегда возвращаются в уютную и теплую комнату. Правда, и между «кошками» происходят стычки, но это только вопросы личной территории.
 
Знание о «кошках» и «курицах» я применяла очень часто — безошибочно определяя кто передо мной. Скажу еще вот что, в данный момент жизни в кругу моих подруг только «кошки»(были и «курицы», одно время, но — не срослось). Мы можем вместе погулять, посидеть в кафе, поболтать обо всем и ни о чем. Можем скучать друг по другу, но не сделать ни единого звонка, потому что, для нас, лучше живого разговора тет-а-тет — не найдешь. Мы терпеть не можем телесериалы и в отличие от «куриц» никогда их не смотрим и тем более не обсуждаем. Нам ближе даже, несколько, мужское общение, но с женскими вывертами. Можем пошутить, жестко, и не обидеться, а ржать (именно это слово, не смеяться) над шуткой, иногда вспоминая о ней. Очень спокойно смотреть футбол, дико радуясь забитому голу. И все на полном серьезе. Впрочем, так же спокойно, можем его и не смотреть. Бывает, правда, нам приходится жить в одной компании и тогда мы ведем себя как истинные политики и послы мирных отношений — чисто для пользы дела.
 
«Кошки» продолжают гулять (в хорошем смысле этого слова). «Курицы» сиплым шепотом обсуждать «последнюю» встречу и делать это целый месяц, пока все об этом не узнают и от «новостей» не начнется рвотный рефлекс. «Кошки» снисходительно смотрят на разнопёрых личностей — как же трудно, наверное, жить с куриными мозгами. Те же, в свою очередь, мстят тем, что рассказывают друг другу и всем вокруг всевозможные байки про кошачьи похождения, - они-то из курятника ни ногой, а перед нами весь мир, - при этом завидуя меняющимся жизненным обстоятельствам оппонентки и привирая много чего.
Долгое время я пыталась сохранять некий нейтралитет в этом отношении, но меня несет погулять по бескрайним просторам, а то и пошугать в курятнике.

И вновь подтверждая теорию о «кошках», я продолжаю гулять одна, напрочь забывая о многом в эти минуты. На глазах — черные очки. В ушах гремит музыка. Реву, а о чем, собственно, и сама не знаю. После, мне становится холодно и неуютно. Сразу вспоминаю о том, что у меня есть дом, человек, который несмотря на все мои заморочки продолжает страстно шептать слова любви. С ним я забываю обо всех неурядицах, прошлых и настоящих. С ним мне тепло и уютно. Спрятав лицо в складки его рубашки я ощущаю себя полноценным человеком. Даже счастливым.

Греясь рядом с ним могу признаться и в самом сокровенном, а это происходит со мной не так часто. Правда, не всегда в нужное время, но все же.
— Эрик?
— М-м-м, - он открывает сонные глаза и притягивает меня к себе. - Что такое? - обязательно посмотрит на часы.
— Я тебя люблю.
— Неужели? - улыбается он и смотрит на меня с, явно скользящей в сером взгляде, хитрецой. — Ты меня разбудила в час ночи! Ох, что я сейчас сделаю с тобой! - угрожает он, смеясь.



ИСТОРИЯ 8

Для меня, пятница — день особый, я даже приучил не задерживаться на работе. Подъезжаю к ее офису, усаживаю рядом с собой в машину и везу в какой-нибудь ресторанчик. Мы болтаем. Смеемся.
Вот и сейчас она сидит напротив, внимательно слушая мою непрекращающуюся болтовню, а я и сам удивляюсь своему неожиданному красноречию. Разговариваем мы обо всем, но не друг о друге. Никак не могу превозмочь себя и начать задавать нужные вопросы. Но сегодня я настроен более решительно, встречаемся мы уже не первый раз, и плавно перевожу беседу в нужное русло.
 
Она внимательно смотрит на меня, вздыхает, но отвечает не очень охотно.
— Зачем вам это знать? - спрашивает она, а прозрачно-карие глаза сверлят меня недовольным взглядом.
Она не очень-то любит рассказывать о себе, делаю я выводы, но не тороплюсь отступать.
— Вы будете весьма удивлены. Так что, поберегите нервы.
— Согласитесь, это не совсем честно по отношению ко мне, - смотрю я на нее умоляющим взглядом.

Хочется узнать о ней больше, чем она позволяет это. Мы, по старой привычке, обращаемся друг другу на «вы», показывая свое воспитание и тактичность. Ничего личного. Только общие фразы, а пора бы идти вперед.
Она хитро улыбается мне. Берет сумочку и достает из нее визитку. Протягивает мне.
— Катрин Бонне — это уже кое-что. Дизайнер? О! - улыбаюсь я в ответ. - Или вам нравится быть незнакомкой, а, Катрин?
— Если хотите узнать больше, спрашивайте, но учтите, что-то покажется вам очень странным, а я не буду объяснять все.
— Принято. Можно ли поинтересоваться, чем объясняется ваш, совершенно очаровательный, акцент? - все время пытаюсь вслушиваться в ее разговор и понять это.
— Это очень просто, я — русская.

Не сказать, что это особо удивило меня, в наше время можно встретиться с кем угодно, но все же. Впрочем, по-моему, люди правы, говоря, что русские девушки красивы.
— Вы хотите сказать, что являетесь внучкой тех русских, которые приехали к нам во время революции? - уточняю я. Она приподнимает от удивления брови и внимательно смотрит на меня. - Фамилия у вас французская, - объясняю причину своего любопытства.
— Ах, вот что, - понимает она мой ход мысли. - Нет, вы ошибаетесь. Я живу здесь немногим больше года, поэтому-то и акцент не исчез. И иногда болтаю по-русски.
— Так это вы, - продолжаю слегка посмеиваясь, - на русском все время бормочите? А я-то думаю, что за странные слова.
— Да, вы правы, фамилия у меня французская, - соглашается она, тоже посмеиваясь, но вдруг становится серьезной. - Это фамилия моего мужа.

От неожиданности, я слегка вздрогнул и опустил руки, опираясь о стол. Вот это новость! Она замужем? Черт! И как меня угораздило!?

Когда я поднял на нее удивленный взгляд она откровенно посмеивалась надо мной, что придало мне уверенности задать следующий вопрос.
— И где он? Я имею в виду — муж? - осторожно спрашиваю я.
— Он погиб пол года назад. Разбился на машине, по дороге из Парижа, - серьезно ответила она.
Смех и веселость испарились сами собой.
— Простите, - начал я, спотыкаясь. - Мне жаль. Вы не любите вспоминать об этом?
Она вздохнула и опустила взгляд. Немного помолчала.
— Не переживайте, я уже спокойно отношусь к этому. Поначалу, было не по себе, а сейчас - привыкла. К тому же, он и мужем-то не был. Так... подружка. Он — гей.

Ее слова звучали размеренно и тихо, убаюкивая, но последняя фраза выбила почву из под ног. Отрезав себе кусок мяса, собирался было его прожевать, но эти слова, произнесенные очень отчетливо, заставили меня резко вскочить с места, громко отодвинув стул, и прикрыть рот ладонью. Даже извиниться не успел. Поспешил скрыться с глаз.

Гей!?!

Мясо пришлось выплюнуть, кусок застрял в горле вместе с последним, неудобоваримым, словом.

Что за дурь она рассказывает! Гей!?! Как такое, вообще, могло случится? И зачем выходить замуж за такого!?

Склонившись над раковиной, пытался прийти в себя после услышанного. Включил воду, она шипела какое-то время, создавая фон. Умылся. Может она меня разводит? Проверяет таким образом? Типа: как я к этому отнесусь?

Успокоившись, выключил воду, вытерся и направился обратно в зал. Но мне и здесь пришлось удивляться. Подняв голову и найдя взглядом свою собеседницу, я застыл на месте. За столиком, на моем стуле, сидел какой-то коротко стриженный тип. Ладно бы он просто болтал с ней, но он же пододвинулся почти вплотную и напевал что-то очень личное, на ухо. Я поспешил к столику. Так, настроение мое сегодня уже не исправить и удивляться мне, видимо, многому придется. Не хватало еще, в приличном ресторане, чтобы клеились к моей девушке.

— Мсье... - навис над нарушителем спокойствия как туча, опираясь одной рукой на спинку стула, другой на стол. - Это мое место.
Тот в свою очередь осмотрел меня внимательно своими голубыми глазами, снизу - вверх.
— Ты с ним? - спросил он Катрин, указывая на меня пальцем. Девушка кивнула в ответ. — Так вот, молодой человек, - начал он спокойно, не собираясь вставать с места и осматривая мой галстук, - сладкое ей нельзя, вы знаете об этом?
— Знаю, - невежливо рявкнул я.
— К тому же, эта болтушка пропустила прием, - продолжил он как ни в чем не бывало, - а этого никак нельзя допускать. Раз уж вы взялись за нее, то проследите, пожалуйста, чтобы послезавтра, к девяти, она соизволила явиться в клинику, а то опять забудет.
— Дидье! - не выдержала «болтушка».
— Прослежу, - кивнул я ему, уже спокойно, и мельком взглянул на девушку.
— Отлично! Теперь я спокоен, - он, наконец, встал с моего стула и подойдя к ней, поцеловал в щечку. - Послезавтра. В девять, - назидательно напомнил он и легкой походкой удалился.

Поставив стул на прежнее место, уселся, смотря в сторону, где исчез Дидье.
— Гей? - еле слышно спросил я, немного наклоняясь к столу.
— Нет, - ответила она, закрывая лицо ладонями и начиная смеяться. - Дидье Морель - семейный врач.

Сдерживать смех ей удавалось не так-то просто. У нее и плечи нервно подергивались и лицо покраснело. Она убрала ладони и я увидел как от сдерживаемого смеха и слезы по щекам потекли.
— Заморочили вы мне голову! - улыбаясь пробурчал я.

История оказалась самой настоящей и после первого шока я смог спокойно выслушать ее до конца. Впрочем, это не помешало мне и дальше ухаживать за ней.



ИСТОРИЯ 9

Мы не разговариваем больше недели. Все происходящее вокруг злит до ужаса. Я сижу на кухне за стойкой бара на высоком стуле и качаю ногой — это немного успокаивает. Слушать тишину и бездействовать уже невозможно. Назревает внутренний конфликт, переходящий во взрыв и ссору — это чувствуется, словно затишье перед бурей. Все вокруг электризуется, я ощущаю это собственной кожей. Дурная энергия собирается где-то на кончиках мелких волосков. Сейчас меня лучше не трогать. Осознавая внутренний дискомфорт я и качаю ногой, пытаясь хоть как-то задействовать дурную энергию, сидящую во мне. В уме пою песни, какие только вспомнятся, лишь бы в черепной коробке не проскочила какая-нибудь шальная мысль. В общем, стараюсь держать все под контролем.

Уже в который раз он приходит на кухню. Стоит, прислонившись плечом к стене, молча наблюдая мое внутренне негодование. Всеми фибрами ощущаю — он тоже на взводе, поэтому молчу, продолжая качать ногой в воздухе.
— Может, поговорим? - начинает он дипломатично.
— О чем? - отвечаю коротко и безразлично. Интеллигент, чтоб тебя!

Спокойно подходит, наклоняется, упираясь локтями в столешницу, и заглядывает мне в лицо. Я отворачиваюсь — нечего лезть ко мне в душу, итак, еле сдерживаюсь.
— Катрин, - пытаясь быть спокойным говорит он, - сколько можно отмалчиваться? - Он идет на мировую, понятно, но я еще не готова к этому и лучше бы он оставил все как есть. - Пора или забыть обо всем, или выяснить и обсудить.

Он берет меня за руку и вытягивает из-за стойки, но я быстрым движением вырываюсь. Внутренняя энергия, которую пытаюсь сдерживать, выходит небольшой порцией с этим резким движением, поднимая все мельчайшие волоски дыбом и покрывая кожу множеством мелких пупырышек.
— Не трогай меня! - говорю я через зубы, но он не сдается, опять хватает меня за руку.
— Давай сядем и спокойно поговорим.

Зря он меня задел. Используя все силы, я вырываюсь и отталкиваю его от себя.
— Чокнутая русская, - очень тихо шипит он, отойдя от меня на расстояние, но для взрыва порой и не нужно громких слов.

Это было последней каплей. На секунду прикрыла глаза, ощущая всеми внутренностями как моя сдержанная оболочка, которую я наращивала все это время, разлетается в клочья. В моей руке — откуда что берется — оказывается тарелка. Взгляд заворожено смотрит за предметом, медленно летящим по воздуху, мерцая на свету, прямо в него.
Он наклоняется. Тарелка со звоном бьется о стену, разлетаясь на множество осколков.
— Козел! - ору я на русском и хватаюсь за следующий предмет, чтобы запустить в него. - Я для тебя всегда чокнутая! - это говорю на понятном ему языке.

Чашка летит в него, но ее постигает та же участь.
Резко поворачиваюсь, пытаясь найти еще один предмет для запуска, но он подскакивает сзади и крепко обхватывает меня руками. Я отчаянно сопротивляюсь, качаясь в стороны и пытаюсь освободиться.
— Отпусти меня! - ору я, от моего голоса даже у самой в ушах звенит. - Кретин! Идиот! Отпусти!

— Успокойся! - рявкает он прямо в ухо, пытаясь сдерживать мои попытки освободиться от его крепких объятий. - Да! Видимо, ты права! Только кретин мог жениться на тебе! - продолжает он свою тираду. - Только идиот мог поверить в то, что это по-любви! Еще вспомни своего драгоценного Тьерри! Что-то давненько ты про него не говорила!? Конечно, я же неотесанный мужлан, а он само совершенство! Тьфу! Кто бы подумал, что идеальный мужик для тебя — гей! Я-то никогда не стану таким!

Зря он это сказал. Тьерри хоть и был голубым, но сделал для меня много хорошего.
Не долго думая, вцепилась ему зубами в руку и он, заорав, сам выпустил меня.
— Да, таким как он ты никогда не станешь! А жаль! - ору я в ответ и тут же понимаю, что сболтнула не то. Он аж позеленел.

Пора уносить ноги.

Стрелой пробегаю по коридору, мимо него. Захватываю по дороге кофту и резко открывая дверь, мчусь, со всех ног, вниз по ступенькам.

— Куда!?! - слышу его грозный крик сверху.
Мне уже все равно, лишь бы подальше от всего этого. Осточертело.

До моего слуха доносятся ругательства и проклятия, громкий треск захлопнувшейся двери и торопливые скачки вниз, через несколько ступенек.

Выбегая на улицу, держу наготове ключ от машины, хорошо что он электронный, не надо трясущимися руками пытаться открыть замок. Оглядываться нет времени. С разбега заскакиваю в машину, успевая засунуть ключ. Завожу. Блокирую двери. Меня трясет. Сердце колотиться бешеным ритмом. Руки дрожат.

— Открой дверь! - слышу я изнутри его приглушенный голос.
Ага! Щас! Он пытается выломать мне замок и стучится так, что качается машина.
— Да пошел ты... - отвечаю я тихо на его выкрики.

Чтобы не слышать его голос, включаю музыку на всю катушку. Тяжелый бит оглушает меня. Это немного лучше, чем слышать его ругательства. Проверяю газ. Фары уже освещают дорогу впереди. Глухие удары по стеклу становятся все настойчивее, но я не смотрю на него.
— От винта! - кричу я, скорее, сама себе, и нажимаю на газ.

...А я хочу небо в алмазах
Я хочу звезды руками достать...

Громко поет Ая. Хоть и живу за бугром, но это не мешает мне скачивать и слушать музыку на родном русском.

Я не совсем понимаю и осознаю происходящее сквозь гул машины и кричащий бит музыки. Песня закончилась и зазвучало что-то скучное, слезливое и душещипательное — мне не до этого, и так противно. Я нажимаю кнопку, возвращая прошлый хит. Зацикливаю.

...За стеклом лето закачалось на тонких ногах
Напролом сердце застучало пустилось в бега
Догони, если можешь что-то еще предложить бедному сердцу...

Все про меня. Пою песню во все горло, мало обращая внимание на приборы. Глаза смотрят вперед, я — собрана, как никогда. Сконцентрирована на дороге, которая быстро проноситься подо мной. В памяти, почему-то, мелькает старая компьютерная игра, в которой мне нужно проехать очередную трассу, обгоняя всех. Тогда, я еще не умела водить машину, но выигрывала стопроцентно.

...Не стелись, я тебя с собой никуда не возьму.
Застрелись, если не желаешь понять почему.
Без проблем кто же возражает, что выпустить пар - лучшее средство...

Управляю машиной, скорее, инстинктивно чем осознанно.

...А я хочу небо в алмазах...

— Все мужики сволочи, - ору я, храбрясь, - кроме голубых! - понимаю, что волна слез не заставит себя долго ждать.

...В первый раз я не подчиняюсь, читай по губам: плакать не буду...

Предательские слезы катятся по щекам и заволакивают взгляд.
— Не буду! - злюсь на себя и ударяю ладонью по рулю. - Не буду!
Пришлось остановиться, дорогу я уже не видела.

Уж не знаю сколько прошло времени, но из состояния плачущего небытия меня вывел яркий свет фар. Машина остановилась позади. Орущая в моем салоне музыка поглощает все звуки извне. Оглянулась. Он идет ко мне, освещенный фарами своей машины.
— Какого черта ты поперся за мной!? - разозлилась я и повернула ключ.

Он остановился, видимо услышал гул заведенного мотора, махнул мне рукой. То ли: выходи?То ли: не бойся? Я медленно проехала вперед и развернулась. Вокруг темень. Пусто. Тихо. Кажется, я выехала на загородную трассу. Не видно ни зги. Только наши автомобили и яркий свет фар.

Он стоит на дороге, прикрывает ладонью глаза от моего прицельного дальнего. Возвращенная злость осушила слезы. Уходи — моргаю ему, но он не двигается с места. Объезжая его, я еду в обратном направлении. Все же оглядываюсь: как там он?

Усевшись прямо на дорогу и уперев локти в согнутые колени, он обхватил руками голову.
— Ну и сиди здесь, страдалец, - огрызнулась я и уехала.

...На отказ можно реагировать сжав кулаки - это нетрудно...

Зацикленная песня так и орала в моем салоне, а я, остановившись во дворе нашего дома, реву в голос, упав на соседнее сидение.

...А я хочу небо в алмазах
Я хочу звё...

Музыка замолчала.

— Ну, ты, и правда, чокнутая, - тихо звучит его взволнованный голос.
От неожиданности, резко поднимаюсь и удивленно таращусь на его усталое лицо, вытирая рукавом катившиеся слезы.
— Иди сюда, - он разворачивает мои колени, вытаскивая немного из салона. Обнимает. Я уже реву у него на плече. - Чокнутая. Ты хоть видела с какой скоростью ехала!? - говорит он несколько громче прежнего и опять крепко обнимает. - Я уже молиться стал, лишь бы с тобой ничего не случилось! Господи! - он хватает мое лицо в ладони и начинает целовать. - Чокнутая. - я обнимаю его за шею. - Иди сюда. Держись.

Он поднимается вместе со мной, поддерживая меня как ребенка на руках. Мои ноги обхватывают его в кольцо. Я плачу.
 
Ну вот, он даже молится за меня, а я взъелась на него, бедного, сама уже не помню из-за чего. Идиотка! Успокоюсь когда-нибудь!?



ИСТОРИЯ 10

Уже конец августа, все возвращаются из отпусков, а мне этим летом отдыхать не пришлось. Новая знакомая на вопрос об отпуске только сморщила носик, ей, видите ли, отдыхать некогда. Начальник не отпускает, может быть. Ну, ничего, мы прекрасно проводим время вместе.

В эту пятницу Катрин была не в духе. Опоздала, вернее, задержалась на работе часов до семи. Тяжело опустившись в кресло первого сидения машины, она громко выдохнула и прикрыла глаза.
— Что-то случилось? - поинтересовался я, усаживаясь за руль.
— Неделя жуткая выдалась. Устала. Теперь, все позади.
— Куда едем?
— Не знаю, - она пожала плечами и внимательно посмотрела на меня. - По-моему, мы все кафе и рестораны в округе обошли. Может, в кино?
— Попробуем, - согласно кивнул я, обдумывая в какой из театров ехать.
Она молчала и я старался не нарушать тишины. Устала — пусть посидит и отдохнет немного.
 
— На какой фильм пойдем? - все же заговорил я, останавливаясь около афиш.
Она, внимательно всматривалась в названия, поморщила носик.
— Голливуд помешался на вампирах. Давайте, на, какой-нибудь, французский фильм?

Соглашаясь, кивнул головой. В салоне снова повисла тишина. Она спокойно лежала в кресле, почти спала. Я включил фоном музыку, она отреагировала на нее милой улыбкой, не открывая глаз.
— У вас хороший музыкальный вкус, - промурлыкала она тихо. Оh-la-la! Нарвался на комплимент! - Заметила, вы не курите?
— Нет, - улыбнулся, даже не посмотрев на нее. Все равно, разговаривала не открывая глаз, это чувствовалось по голосу. Наконец-то меня спросили о чем-то личном, а то складывалось впечатление, что я слишком назойлив со своими вопросами.
— И не слушаете французской музыки.
— Не нравится. Только ретро.

Она тихо хмыкнула и замолчала. Да, какой-то интересный разговор у нас сегодня получается, - подумал я, останавливаясь около кинотеатра. Не хотелось будить, поэтому внимательно смотрел на нее и молчал. Через некоторое время ее глаза открылись. Наши взгляды встретились и мы улыбнулись друг другу.
— Я уснула? - опомнившись, спросила она, наезжая, будто я виноват в этом.
— Не страшно. Ну, вот, смотрите, какой фильм выбираете?
— «Такси» - видела. «Девушка на мосту»? Это мелодрама?
— Комедия.
— По описанию не скажешь. А у вас показывают старые фильмы? Например, хочу посмотреть «Невезучие».
— С Жераром Депардье и Пьером Ришаром? Это фильм моего детства! - радостно удивляюсь я тому, что Катрин знает эти фильмы.
— И моего, - согласно кивнула она.
— Не найдем. У меня есть диск. Хотите...
— Нет, - быстро ответила она, перебив меня и нахмурилась. - У меня правило: никого не приглашаю к себе и не принимаю подобных предложений. Что я, французов не знаю!?
— Понятно, - погрустнел я. Меня опять обвиняют в чем попало, хотя веду себя образцово. - Знаю одно место, - начал примирительно, - можно приехать к ним с диском и посмотреть.
— Попробуем, - кивнула она.
Откинувшись в кресле, она закрыла глаза, а я сидел и тихо злился.
Можно подумать, прямо кинусь на нее, как только она зайдет в мою квартиру!
 
Катрин оставалась неподвижной когда я подъехал к своему дому, даже не открыла глаза. То ли притворялась, то ли, и вправду, спала.

Вылезая из машины, мельком взглянул на спящую и направился к дому. Поднялся на лифте. Открыл дверь и прошел к полочкам с дисками. Оглянулся, за одно, проверяя обстановку. У меня всегда чисто. За этим я слежу. Не люблю беспорядок. Консьержка убиралась два раза в неделю и, как раз, по-пятницам. Зря отказалась. Спокойно бы расположились и посмотрели фильм. Ну, в конце-концов, это даже не воспитанно: привести девушку и не предложить выпить, хотя бы, чашечку кофе. Ладно, не хочет, ну, и не надо.

Дальше, все действо, просто наблюдал, не участвуя. Хочет смотреть фильм? Пожалуйста. Вина? Не проблема. Заказать перекусить? Вот вам. Только меня не трогайте! Я разозлился не на шутку, а она спокойно сидела, попивая сухое вино. Смеялась. Уже больше трех месяцев вожу ее по кафе и ресторанам, а ей хоть бы что. Если не нравлюсь, так отшила бы меня поскорее. Нет же. Улыбается. Глазки строит. И потом, это еще как понимать: про французов!? Я что — маньяк какой!?

Увлекшись нерадостными размышлениями, фильм я, практически, не смотрел. Но после как-то оттаял, сам по себе. Она притихла, забравшись на скамью с ногами, прилегла на столе. Туфли остались на полу. Лица ее не видел, так как уселся поодаль и немного сзади. Большая половина картины — прошла. Я — смеялся, а она молчала. Обиделась, что ли? Так, мне надо обижаться! Это меня обвиняют черт знает в чем!

Фильм закончился, а она все сидела неподвижно. Я встал. Выключил плеер и достав диск, положил в футляр. Оглянулся на нее и ахнул. Она спала! Бутылка вина стояла пустая, а еда нетронутая. Oh-la-la! На голодный желудок оприходовать бутылку! Я потрепал ее по плечу и позвал. Она сморщилась и махнула на меня рукой. Отлично! И как я ее обратно повезу!? Снова потрепал ее по плечу и несколько раз позвал. Не отреагировала. Мне пришлось браться за туфли и обувать ее. Невольно возникла мысль: как она, в таком состоянии, пойдет на своих шпильках. Потянул ее за руку и она, обмякнув, устроилась на моем плече, обвив меня руками. Непривычно ощущать ее так близко, но приятно. Легкий аромат духов обволок меня сразу же, немного вскружив голову.

Позвонив официантке, расплатился. Попросил подержать дверь, чтобы удобнее вынести свою ношу и не разбудить. Нес я ее очень осторожно. Катрин уткнулась лицом в мою грудь и я остановился от необъяснимого чувства, охватившего меня, созерцая эту картину. Котенок. Маленький. Пушистый. Уставший. Мягкий. Беспомощный... и пьяный.

И как ее в машину усадить? Осторожно опустил ее ноги на дорогу и прижимая, покрепче, к себе одной рукой, открываю заднюю дверь. Пытаюсь разговаривать, но она не понимает меня и отрицательно машет головой. Кое-как усаживаю, почти впихиваю, в машину и везу домой. К ней, не к себе. Только как ее обратно из машины вытаскивать!? А, впрочем, приятно находиться в непосредственной близости от нее.

Все же, как-то не очень удобно вытаскивать ее из машины. Пришлось разбудить. Широко открыв глаза, девушка посмотрела на меня.
— Ты чего? - пробормотала она. Мы успели перейти на «ты»?
— Выходи, если сможешь, конечно.
Катрин попыталась вылезти.

Встав на ноги, сильно качнулась в сторону. Я стоял по-близости и успел подхватить, чтобы не упала.
— Ты меня напоил?! - возмутилась она, стараясь отстраниться от меня.
Ну вот, начинается старая песня. Ей добро делают, а она опять подозревает. Остановившись около входа, приставил ее к стене, придерживая немного, чтобы не свалилась.
— Ключи где? - протянул к ней открытую ладонь.
— Я сама. Отойди.
— Посмотрим.

Отпускаю ее и делаю полшага назад. Какое-то время она, опираясь о стену спиной, держится на ногах, доставая из сумочки ключи. Поворачивается ко мне спиной, чтобы открыть дверь, но тут же уходит вниз. Я ловлю ее. Признаться, меня все это уже веселит, ну, как и любого нормального человека. К тому же, она так необычна сегодня. Молчаливая. Сонная. Пушистая и мягкая, как котенок.
— Ты не дойдешь, - предупреждаю я ее, шепча на ухо. - Дай мне ключи, - а сам крепко прижимаю ее к себе.
— Руки убери. Ты не даешь мне замок открыть, - ворчит она, пошатываясь.
— Пардон, мадам Боне, - улыбаюсь я, дожидаясь магнитного щелчка. Поднимаю ее на руки и захожу в парадную. Нажимаю кнопку вызова лифта. - Какой этаж?
— Я сама! - шипит она мне в лицо, пытаясь спрыгнуть с рук. У нее это получается, но вот устоять на ногах она не может, конечно, на таких каблуках, и я опять подхватываю ее и прижимаю к себе.
— Послушай, давай так, - шепчу ей на ухо, продолжая веселиться, - или довожу тебя до двери квартиры или укладываю в постель, - естественно, она выбрала первое, но я мог бы придумать задачку и посложнее.
— Все у вас заканчивается в постели, - ворчит она, опираясь ладонью о стену прихожей и снимая туфли.

Меня не приглашают, поэтому скромно останавливаюсь на пороге и подпираю плечом косяк двери, с огромным удовольствием наблюдая за ее действиями. Сделав несколько уверенных шагов, она, видимо, вспомнила обо мне и резко развернулась, потеряв равновесие. Пришлось поспешить к ней и опять обнимать, но этому обстоятельству я был несказанно рад. Без каблуков, она, совсем маленькая, мне это, почему-то, нравится. Смотрю в ее прозрачные глаза коньячного цвета, немного испуганные. Они так близко. Ощущаю ее легкую дрожь ладонями. Дальше, происходит неосознанное. Я не вижу ее, но чувствую мягкость и теплоту губ. Осознавая это, целую так, будто подобное происходит первый раз в моей жизни. Как-то смачно. С жадностью.
— Черт! - резко отпускаю ее, почувствовав острую боль. - Ты еще кусаешься!?
— Все. Свидание закончено, - говорит слегка задыхаясь. Конечно, после жадных поцелуев! Кажется, понемногу она приходит в себя после выпитого. - Больше не появляйся. Даже разговаривать не буду. Неделю. Нет! Две! Уходи, я сказала!  - она вытолкнула меня из квартиры. - Месяц!

Дверь хлопнула перед моим носом. Я ухмыльнулся. Месяц — это не навсегда и расплылся в улыбке, вспоминая вкус ее губ.

Вот же намаялся с ней!



ИСТОРИЯ 11

 Я была самым обыкновенным советским ребенком. Отец — инженер. Мама — мастер закройного цеха на швейной фабрике. Как и все, пошла в школу с семи лет. С самого детства самостоятельна и до ужаса противоречива. Проблемы всегда решала сама. Поняла тему урока, значит домашняя работа будет сделана, не поняла — начхать.
С самого детства мне пытались привить какие-то глубокие истины, но понимать их стала гораздо позднее. Меня заставляли читать, но не смогли этого сделать пока я сама не взялась за чтение в четвертом классе и сразу же с «мушкетеров». Читала так, что позже, все, кто переживал за то, что я не любила это занятие, беспокоились из-за того, что я слишком им увлеклась.

Мне пытались привить любовь к музыке, но подобное занятие особо не интересовало меня, опять же, до тех пор пока сама не пришла домой с обрывком уличного объявления о продаже пианино. Так я занялась музыкой, к которой прибавлялось еще пение в хоре, музыкальная литература и сольфеджио. Потом, студия изобразительного искусства, художественная гимнастика, только вот со спортом у меня не сложилось, сразу, и я бросила.

Когда мне интересно — я училась легко. Если меня что-то не устраивало, тут возникали сложности. Ладно, музыкальное образование, оно не обязательное. Не нравится учить одно произведение, найдут другое, по вкусу.

В школе с интересами намного сложнее. Ну, высказалась как-то учительнице по литературе, что «Герой нашего времени» не импонирует мне, и читать я его не буду, так у нее чуть инфаркт не случился. Конфликтовали мы долго, пока не сошлись в десятом на Ахматовой, тут у нее от сердца отлегло.

Все же, что-то есть в моей крови нестандартное. Не даром дед с бабкой почти всю жизнь провели в Сибири, на лесоповале. Конечно же, я узнала об этом гораздо позднее. А что там случилось? Неизвестно. До сих пор только обрывки фраз, произнесенные шепотом. Дед, говорят, в молодости, в Харбине жил, и нянькой при нем служил китаец. Странно только получилось: два поколения жили себе спокойно, не тужили, и тут произошел взрыв — родилась я, поздний ребенок, у простых советских граждан росла дочь, которая грезила поскорее покинуть свою Родину и совсем не считала страну где жила, таковой.

Добиться цели, правда, оказалось намного сложнее, чем представлялось вначале.
Языками владела хорошо, для того и пошла в школу работать, надо было проверить силы. Позже моими учениками стали взрослые люди, потому как преподавала курсы, их в то время появилось множество. Сначала занятия в группе, затем — индивидуальные. Мои ученики, имею в виду взрослых, открыли фирмы, и переманили на более прибыльные работы. Зарплата возросла, появилась допустимость уехать по рабочей визе, но не клеилось. Пастельных отношений я не заводила.

Еще в студенческие годы, познакомилась с парнем, и опять же благодаря очередной реформе образования — обмен студентами только начал практиковаться. От нас уезжали, естественно, дети «шишек», к нам же ехали простые студенты.

Так я и познакомилась с Тьерри. В 1995 к нам приехали несколько человек из Франции. Институт иностранных языков — преград в общении нет. Единственно, присутствовала некая убогость, после развала, но бывшая республика шла вперед к развитию. Честно сказать, в девяностых жилось не так страшно, как в конце восьмидесятых.

Тьерри Бонне сам вызвался на знакомство со мной, он был единственным другом и парнем с которым я общалась. Старше меня на год. Такой, как это сказать, не парень — мечта. Каштановые локоны вьющихся волос. Поэтому-то и мечта, всегда хотела кудри, но увы, не дано. Тонкие черты лица. Светло-карие глаза в обрамлении пушистых ресниц. Девчонки завидовали!

После отъезда, мы переписывались по электронной почте, сначала было несколько сложно, но позже все наладилось, у фирмы, работающей с иностранцами, такая возможность имелась. В мае 1997 он приехал еще раз, но пробыл недолго. Мы гуляли по вечернему городу, сидели в кафе. Болтали обо всем и не о чем. Потом уехал и пропал. Переписка прекратилась.
 
Началась рутина. Серьезные думы лезли в голову. Осуществление мечты задерживалось. Находиться далее в этой стране мне было катастрофически противопоказано. Выжатая, из последних сил я рвалась на волю как птица из клетки, но у кого-то в руках находились веревочки, которые всегда возвращали обратно. Несколько раз подвертывалась возможность уехать в Англию, но я нужна здесь, а не за рубежом. Да, деньги по тем временам я получала немалые, но это никак не помогало обрубить концы. Днем я улыбалась и была самой милой девушкой на фирме, а по ночам выла белугой. Мама, с самого утра, накачивала меня успокоительными и отправляла на работу. 

Я продала две квартиры, а они находились в приличном районе. В общем, у меня все было готово к тому, чтобы уехать, даже капитал кое-какой, но я сидела на привязи, и пыталась, образно говоря, перегрызть веревки, которые меня удерживали.

В очередной раз провалилась попытка уехать в Лондон, нервы не выдержали и я слегла на неделю. А позже, даже смирилась. Сложила руки. Жизнь почти остановилась. Я устала.

И в этот самый момент произошло чудо.

В субботу вечером зазвонил телефон и я, как всегда, подошла и сняла трубку.
— Salut, c'est encore moi! Salut, comment tu vas?* - услышала знакомый голос, только никак не могла понять кому он принадлежит. - Эй, Кати, ты не узнала меня!?
— Тьерри?!
Два года молчания и тут он появляется и не просто звонит откуда-то, он — здесь.
 
Конечно, годы самостоятельной жизни изменили нас, но мы, как дети, радовались встрече. Как и раньше, гуляли по ночному городу, сидели в кафе, вспоминали прошлое. Постепенно перейдя на более серьезные темы, делились разочарованиями.

Интересно еще то, что я не могла воспринимать его как своего парня, нас разделяло что-то, но дружеские чувства оставались. А может и потому, что все слезы, по нему, выплакала еще тогда, два года назад. Правда, сейчас не могу и сама точно сказать была ли я когда-нибудь в него влюблена. Ну, может только чуть-чуть, все же, я плакала, когда он исчез и прекратил переписку.

Он изменился. Несмотря на улыбку и легкую болтливость, в нем чувствовалось тяжесть и груз на плечах. В глазах звенела грусть, хоть он и улыбался. Наверное, я выглядела точно так же. Усталость. Грусть. Разочарование.
— Когда улетаешь?
— Сегодня. Я билеты сдал, - он часто смотрел по сторонам и лишь изредка в глаза, в голосе звучали извиняющиеся нотки.
— Почему?
— Не знаю. Может, еще не все тебе рассказал, - грустно улыбался он. - Да и ты мне не все сообщила. Пойдем, провожу тебя до дома.

Он обнял меня за плечи одной рукой и мы поплелись неторопливым шагом. Молча дошли до моего дома. Остановившись, еще долго стояли, будто собираясь с мыслями.
— Хорошо, что у тебя телефон не поменялся, - вздохнув, сказал он.
— Тьерри, увези меня, - скороговоркой выпалила ему на одном дыхании. Тогда, я не знала о его особенностях.

Устала бороться. Он был последней надеждой.
__________________________________
* Привет, это снова я! Привет, как твои дела? - слова из песни "Salut", в исполнении Джо Дассена.
__________________________________



ИСТОРИЯ 12

Встреча состоялась несколько позже, чем того хотелось бы.

Во-первых: надоело бегать за ней, пытаясь выяснить, что сделал не так. К тому же, ей машину отремонтировали, как сопровождающее лицо ей больше не нужно. В начале, хотел позвонить, объясниться, но позже передумал. Бойкот? Пусть будет так! Во-вторых: приехал отец, ужасно расстроенный тем, что я не прослушал его сообщения на телефоне, которые он мне оставил. Да, я забросил дела. Ходить на свидания куда интереснее работы. В общем, он был очень не доволен.

Получалось вот что: он уезжал на острова, решать проблемы и разбираться, мне же на это время необходимо перебраться в Париж, замещать его.

Я прослушал множество недовольства в свой адрес.
— Эрик, ты, хотя бы, дизайнера нашел? - спросил он, наклоняясь ко мне и заглядывая в лицо.
В моей же голове крутится только одна мысль: как с ней встретиться.
— Дизайнера? - опомнившись, переспрашиваю я. Ну, конечно же!

Так и возник план встречи, но сначала, решил попробовать встретиться и поговорить в спокойной обстановке. Объясниться, в конце-концов.

Подъехал вечером к ее офису. Стою. Жду. Внутри все не на месте. Давненько не ощущал этот трепет.

Расплываюсь в улыбке. Меня заметили издалека. Она остановилась перед закрытыми, прозрачными дверьми. Это обстоятельство, уже само по себе, радовало. Меня вспоминали?! Пусть даже не добрым словом, но все же. Катрин не долго пребывала в раздумье. Несколько секунд промедления и она, уже решительно, выходит из здания и направляется прямо ко мне.

— Oh-la-la! - не выдержав воскликнул я, оценивая высшими баллами ее походку.
— Привет, - мило улыбаясь проговорила она, смотря мне прямо в глаза.
— Привет, - соскучился, если сказать честно. - Надо поговорить.
— Ты бы через пол года объявился, может, я бы тебя и вспомнила, - так же, с милой улыбкой, говорит она, немного прищуриваясь. Нет, только посмотрите на это! И в чем же я провинился на этот раз? А кто мне бойкот устроил?! Она не торопясь выговаривает слова, будто песенку поет. - Мне некогда, извини, - поворачивается спиной и уходит легкой походкой.

Она не слышит, что я ее зову? Удаляется к своей машине, будто меня здесь нет. Ах, ты! Вредина! Я — вернулся, теперь можно и хвостом покрутить!

Догадывался, что из этой затеи ничего дельного не выйдет.

Пришлось переходить ко второму плану. Он больше нравился. Эффектнее. На помощь призвал своего друга и секретаря — Лео. Это надо было сделать быстро, поэтому рассказывал ему все по дороге.

В дизайнерскую студию мы ворвались как вихрь. Секретарша преградила нам дорогу, громко спрашивая записаны ли мы на прием и, вообще, интересуясь, кто мы такие и что нас привело к ним. Подходит к столу и присаживается, листает органайзер.
— Послушайте, - нагло склоняясь над ней, говорю прямо в лицо. - Сообщите своему шефу, что Эрик Эгре, - подаю ей свою визитку, - желает заключить с вами договор. И пригласите, в кабинет, Катрин Бонне. Нам необходимо с ней встретиться.
Девушка немного смущена, но тут же нажимает кнопочку и громко сообщает:
— Мадам Бонне, к вам мсье Эгре. На счет договора.
Здесь пришлось удивляться мне.
— Как вы сказали? - переспрашиваю я, немного струхнув.
— Мадам Бонне вас ожидает, - улыбаясь, сообщает девушка, открывая перед нами двери.

Пришлось срочно менять план. Пихаю Лео и шепотом сообщаю, что все переговоры ведет он. Я — пас.

Заприметив меня, Катрин несколько волнуется, но быстро берет себя в руки. Удивляюсь, сколько в ней деловитости!

Лео, честно сказать, все портит. Понимаю, план пришлось придумывать на ходу, да еще в самый последний момент переиграть. Но все же! Неуверенно объясняя ситуацию, ну конечно, это не на него насел мой отец и выжимает все соки, он начинает меня раздражать.
— Благодарю, мсье Эгре, - поднимается она со своего высокого кресла и протягивает ему руку для пожатия, - мы рассмотрим ваше предложение и сообщим результат. Сейчас же, передам его юристу.
— Мсье Эгре — это я, - не выдерживая, резко поднимаюсь с диванчика, где спокойно сидел до этого. На меня она даже не взглянула за весь их долгий разговор. Ну, конечно, с ней же переговоры ведет Лео. - Подожди в приемной, - прошу друга и когда он уходит, поворачиваюсь к ней.
Она несколько удивлена. Это хорошо.
— Мадам Бонне, что же вы не сообщили, что этой дизайнерской студией руководите вы?
— Видимо, по той причине, что только сегодня узнала, кто такой Эрик Эгре, - отвечает она мне в тон.
— Катрин, я не собираюсь тебя обманывать, зови скорее юриста и подписывай договор. Выгодная сделка. Поверь мне.
— Лили, пригласите ко мне мсье Лорана, - сообщает она секретарше.

В офисе воцарилась тишина, почувствовалась неловкость и натянутость.
— Послушай, - тихо говорю я, усаживаясь на край ее стола, - не успел позавтракать, может предложишь мне чашечку кофе с сандвичем.
На меня метнули неодобрительный взгляд, но просьбу выполнили.

Разговор прервался сообщением о приходе мсье Лорана, он возник перед нами через несколько секунд. Очень серьезно, без тени улыбки, мадам Бонне высказала просьбу о том, что юристу необходимо посмотреть бумаги сей же час и сообщить ей, что же он думает.

Нас оставляют вдвоем. Ну, наконец-то!
— Эх, Катрин, - вздыхая, продолжаю беседу, - между прочим, я по тебе скучал.
— Не может быть!? - наигранно удивляется она.
— Иди сюда, - не выдерживаю я.
Соскочив со своего возвышенного сидения, притягиваю ее к себе. Что же сказать о продолжении разговора? Его не было. Мысли улетели далеко. Рот занят. Она некоторое время сопротивляется, но после затихает. Видимо, понравилось.

В это время, потихонечку открывается дверь. Поднимаю недовольный взгляд на возмутителя, не отрываясь от главного. Лили застыла на месте, широко открыв на меня глаза и держит в руках, перед собой, мой завтрак. Я слегка махнул на нее рукой и она, осторожно, без звука, прикрыла дверь. Через секунду последовал громкий стук. Черт! Неужели не понятно, сейчас не до нее! Громко велю девушке войти, хоть и крайне раздосадован на все это. Катрин, опомнившись, пытается отстранится от меня, но я не отпускаю ее. Короткая перепалка, но остаюсь на высоте. Лили уходит как ни в чем не бывало, поставив мой завтрак на столик, а я снова приступаю к прерванному занятию.

Надо же было в это время сообщить, что на линии ждет мсье юрист!
— Старик Лоран, думаю, посоветует тебе согласиться, - с улыбкой шепчу я, подавая ей трубку.
Катрин, одарив меня недовольным взглядом, пытается быть серьезной и деловой, но меня уже не проведешь.
— Хотела узнать ваше мнение, - не громко разговаривает она по телефону. Слушает. Кивает головой.
— Ну? Что он тебе сказал? Выгодное сотрудничество? - улыбаясь шепчу я, возвращая трубку на место и притягивая ее к себе. - Зови его скорее. Подписываем документы и уезжаем!

Из офиса выхожу победителем. Ну и пусть ее шпильки делают нас одинаковыми ростом, меня это не смущает. Моя рука уверенно покоится на ее талии. Я увожу ее с собой и, на прощание, оглядываюсь к Лили. Прижимая указательный палец к губам и подмигивая, призываю хранить строгое молчание. Она, от всей души, желает мне удачи.

Лили — настоящий друг. Столько раз выручала.



ИСТОРИЯ 13

«Высокие отношения» - так я называла свое замужество. Сказать по честному, никогда не желала Тьерри зла и его неожиданная смерть потрясла меня. Он оставил мне, по завещанию, как своей жене, весь семейный бизнес и тот стал для меня одновременно и непосильной ношей, и спасительным кругом. Стресс после этих событий сказался на здоровье. И сама толком разобраться не могу как это получилось. То ли в мозгу, то ли в гормонах переключилось что-то. Не сказать, что я заработала серьезное заболевание, просто с определенного дня у меня возникла необходимость строго следить за питанием, а иначе пришлось бы колоть инсулин. Одно только упоминание об этом повергало меня в шок, все что угодно, но не уколы.
Строгая диета и ежемесячное посещение врача — норма моей настоящей жизни.

Никогда бы не подумала, что выйду замуж вот так. Конечно же, как и все девушки, думала и мечтала о светлом и прекрасном, но, со временем, стала понимать, что ничего «этакого» со мною не произойдет. Реальность слишком часто напоминала о себе и мечтать я перестала. Произошло не сияние большой любви, а вспышка светлого разума. Адекватного ли? Не совсем понятно. Но были и свои плюсы. Я уеду! Наконец-то это произойдет. Буду свободной! Никаких обязательств перед, так называемым, мужем у меня не имелось.

Для всех окружающих мы были счастливой парой, умели пускать пыль в глаза. Это делалось только для тех, кто не знал всей правды. Да, особо напрягаться и не приходилось. Тьерри хорошо воспитан. На работе мы притворялись счастливыми супругами, дома вели себя как брат и сестра, а на ночь расходились по разным спальням.

Меня утешала одна единственная мысль: он не всегда был таким.

После смерти Тьерри сделала в квартире ремонт, чтобы воспоминания странной семейной жизни, длившейся девять месяцев, потихоньку стирались из памяти. Многое переделала и в студии. Вещи его выкинула, кроме тех, которые покупала сама и он не успел воспользоваться ими. Дидье предлагал избавиться от всего, что может вызвать воспоминание и настоятельно советовал обратиться к психологу. Я внимала всем его наставлениям, кроме последнего. К психологу не пойду — я не сумасшедшая.

Уходила в работу с головой. Мечтать — некогда. Реальность, только она существовала в моей жизни. Домой возвращаться не очень-то и хотелось. Нет, там уютно, но как-то пусто и тихо, а поэтому — холодно. Тут-то я и сдалась. Бороться уже не за что. Живу за рубежом. Все у меня прекрасно.

Честно сказать, заводить близкие отношения я побаивалась. Никогда не думала, что буду делать это в другой стране. К тому же за это время у меня привычка появилась — все просчитывать и сканировать наперед. Подвернется какой-нибудь «хороший человек», а у меня уже все включено. Нет, не нравились они мне. Французы. Все поверхностны. Конечно, а чего я хотела! Любовники с многовековым стажем!
 
Так я и дожила до нового тысячелетия.
 
А потом появился он - «чертик из табакерки». Конечно, внешне, он мало похож на «чертика», разве только хитрый прищур серых глаз, было в этом что-то. Почему так назвала его? Да потому, что появился он неожиданно, а это всегда пугает.

Первый раз я на него внимание даже не обратила. Ну, подвез человек до работы — спасибо огромное, таких добряков миллион, тем более за мои наличные.

Ничего в нем, собственно, шикарного и сверх естественного не наблюдалось. Симпатичный, на мой взгляд, не красавец, с журнала мод, но все же. Светленький. Легкий загар. Обаятельная улыбка. Ростом не очень высок, я, в своих десяти сантиметровых, с ним наравне. Ямочка на подбородке, но взгляд хитрый. Весь из себя. Хороший костюм. Дорогая машина. Выпендриваться любит перед девушками, наверное.

Да и во второй раз, я его не заметила, если бы не Франсуа. У того имелась дурная привычка по сторонам пялиться. Вот человек. Все замечал.
— Кто это?
— Где? - он отвлек меня от мучительных размышлений, как избавиться от него самого.
— Да вон, за соседним столиком. На тебя глазеет!
Ну, какое мне дело до сидящего за соседним столиком человека? Там мог расположиться кто угодно.

Я и здесь его не заметила. Официантка подсказала. Видите ли, мсье, за соседним столиком, заказал для меня коктейль. Вот здесь-то я испугалась, по-настоящему. Откуда ему тут взяться?

Сидит себе спокойно, кофе пьет. Самый обыкновенный человек, а в глазах что-то эдакое, непонятное. Забеспокоилась я. Ну, сами посудите. Выхожу с работы — он ждет. У меня коленки от страха дрожат, но, все равно, сажусь к нему в машину и он увозит меня ужинать. Прощаемся же мы всегда смеясь. Чем не «чертик из табакерки». Интересно. Страшно. Весело. Даже, свой сканер забывала включать.

— У тебя наклевывается что-то серьезное? - интересуется Лили. - Неужели лучшей подруге ничего не скажешь?!
— Пожалуйста, - умоляюще смотрю на нее, - еще сама ничего не знаю, а ты говоришь о чем-то серьезном.
— Держать меня в неведении не честно! Познакомь нас!
— Лили!
— Раньше до восьми часов засиживалась, а теперь в пять — тебя нет. Уже третью пятницу с ним уезжаешь!
Это заставило меня серьезно задуматься. Да, так долго я еще ни с кем не встречалась. В основном все кончалось в первый же день.

В ту пятницу, я задержалась. Не сказать, что много работы, нет. Думаю. Решаю. Что делать? Как поступить? Смотрю в окно на его, одиноко стоящую на обочине, машину. Вздыхаю.

Выходить — страшно. Остаться в офисе? - тоже как-то не солидно. Он же может и сам зайти, несколько раз уже выходил и прогуливался, заглядывая в окно. Измучила себя тяжелыми думками. Решилась. Взяла сумочку и выхожу, не торопясь.

Почему в жизни все так запутано и непонятно? Может, зря плохо думаю о нем? Должны же и здесь жить нормальные люди.

Что интересно, он замечает мое настроение. Спрашивает, что случилось, а у меня в душе борьба. Что тут поделаешь? Такой человек. Все обдумать надо. Просчитать. Нет, нормальный он, - успокоилась, вроде, но его предложение заехать к нему и посмотреть фильм меня насторожило. Начинается! Отказалась. Он не настаивал. Увез в кафе. Заказал ужин и вино. Я пью потихонечку и не замечаю, что выпиваю целую бутылку. На душе скверно, противно. Черные мысли не дают покоя.

Должны же и здесь жить нормальные люди!

Открываю глаза и выхожу из машины. На шпильках неудобно ногами передвигать. Заплетаются. Меня качает. И тут, до моего сознания доходит, что меня поддерживают чьи-то руки, не навязчиво так, осторожно.
— Ты меня напоил?! - возмущаюсь я, пытаясь отстраниться от него.
На меня смотрит пара серых глаз. Недовольно. С не добрым прищуром.

Мамочки мои! У меня начинается настоящая паника, когда он берет меня на руки, поэтому я пытаюсь поскорее освободиться.
Что же это такое?! Помогите, люди добрые!



ИСТОРИЯ 14

И почему так происходит? Сидишь, скажем, где-нибудь в кафе. С девушкой. Она смотрит на тебя преданными глазами. Уверен — она для тебя все сделает и это знание поощряет к определенным действиям. Слегка обнимаешь ее. Даже целуешь, чтобы не обижалась. Внутри же ничего нет. Пусто. Тебя все это особо не трогает. Ничего для тебя не значит. Поэтому в определенный момент отношений ты спокойно уходишь и стараешься больше никогда с ней не встречаться. Избегаешь. Она же, наоборот, ищет тебя. Хочет поговорить. Обсудить. Понять. Вернуть. Осознаешь, что не хорошо поступаешь, не по-человечески, но ничего не можешь с собой поделать, потому как с самого начала знал — зря.

А эта? Почему я должен бегать за ней, стараясь выяснить, что сделал не так?! Докапываться до правды. Понять. Вернуть. Не отпустить. Заглядываю ей в глаза с ожиданием. И что самое ужасное — это серьезно! Или все в нашей жизни взаимосвязано? Поступил с кем-то плохо и теперь кто-то другой платит тебе той же монетой?!

Первый раз в жизни решил сделать предложение. Волновался, будто экзамен сдаю. И что? У меня долго в ушах звенело от ее крика и руки щипало от царапин. Все по-настоящему. Роз принес ей, целую охапку, а она отходила меня, ими же. Главное, хоть бы объяснила из-за чего! Оказывается, я очень ошибался на счет того, что делать предложение — это что-то романтичное и прекрасное. Думал, девушки ждут подобных признаний. А эта? Вредина!
 
Месяц полнейшего счастья. Мы рядом, дышим друг другу в лицо, склоняясь над проектами. Общаемся, смеемся, пьем кофе из одного бокала, а после — ужаснейший разгром.
Ну, встретились случайно в танцевальном клубе. Конечно, не сразу себя обнаружил, да и не сразу узнал ее, полное перевоплощение. Понаблюдал некоторое время. В офисе ходит в деловом брючном костюме. Шпильки высоченные. Вся из себя. А здесь, стоит девушка в легкой приталенной блузке. Брюки классического кроя. Без шпилек. Она со своей компанией, я — с друзьями.

Заиграло танго. Решил покрасоваться. Ну, тянет иногда на подвиги, особенно если она рядом, а тут такой случай. Беру ее за руку и веду за собой, она — упирается. Не умею, говорит. Тебе и делать ничего не надо, отвечаю я, сам буду вертеть тобой, как захочу. Честно предупредил. Кто, в наше время, может такое? Более чем уверен, у многих девушек слюнки текли, да зависть грызла! Танго страстное получилось. Настоящее. Классическое. Я — к ней, а она — таким взглядом одарит, будто к стенке припечатает. Ну, не виноват я, что у нее на блузке верхняя пуговичка отлетела. Конечно, не упусти возможности вознаградить себя, воспользовался ситуацией, поцеловал в это самое местечко на последнем аккорде. Не удержался. Откинул ее назад, чтобы не сопротивлялась, и вперед. Она влажная. Дышит тяжело. Пахнет от нее обалденно.

Сделал из нее королеву вечера, а она, в ответ, нагрубила. Сбежала, как Золушка с бала, поймала такси и уехала.

Теперь сижу дома, не сплю и со вчерашнего вечера переключаю каналы, не останавливаясь ни на одном. На улице противно, дождь зарядил, на календаре — конец октября. Злюсь на себя. Ее проклинаю. Даже не знаю, что теперь будет? Решил сделать девушке предложение. Не стал бы этого делать, если бы сам во всем не убедился. На все сто. Неужели не понятно! Моя она. А тут такой конфуз. Кто же знал?
 
— Эрик, - звенит в трубке речь Лили. С утра. На тяжелую голову. Жуть! - Она сегодня на работу не вышла. - Понятное дело, я тоже никуда не пошел. - Позвонила, говорит болеет. Эрик! Ты меня слышишь?!
— Да, - проскрипел ей в ответ.
— Она всю ночь проревела, не спала, уж я ее знаю. Переживает, точно тебе говорю. У нее температура. Съезди к ней. А?
— Лили, ты же прекрасно знаешь, не пустит. Мне и последней разборки хватило.
Ключи от квартиры дам. Съезди. Лекарство отвези. Пожалуйста! У меня работы много!

Уговорила. Заехал в маркет, купил фруктов для фреша. Продуктов кое-каких. Лекарств, опять же, и к Лили — за ключами.

Спокойно захожу в парадную и поднимаюсь на лифте. Останавливаюсь около ее двери. Открыть самому или позвонить? Пальцы, уверенно сжимая ключ, прокручивают его в замочной скважине. Два поворота и она открывается.

Катрин, и правда, всю ночь не спала. Ревела. Глаза в прозрачной пелене, слегка опухшие и красные. Я ее такой еще не видел. Без макияжа, она выглядит моложе. На голове закручено что-то непонятное, но волосы, все равно, торчат в стороны. Сидит на диване как воробушек. Ноги поджала под себя и обнимает огромную подушку. Вокруг, по полу, разбросаны скомканные салфетки.

Широкий взгляд удивленно-коньячных глаз останавливается на мне. Она шмыгает носом и вытирается очередной салфеткой, комкая ее в ладони. Кладу пакеты на пол и снимаю куртку. Останавливаюсь в проеме, подпирая плечом косяк двери. Мои розы украшают вазу и пахнут на всю комнату.
 
— Температуру мерила? - спрашиваю я поднимая пакеты и отправляюсь на кухню. - Так, апельсины и мандарины помыть и сразу же сделать сок. Что у нас в холодильнике, заглядываю я. - Ты голодная?
— Где ключи взял? - тихо спрашивает она, заходя на кухню со своей подушкой и останавливается, подпирая спиной стену.
— У тебя акцент исчез! - улыбаюсь я, пытаясь заговорить ее. - Слышу чисто парижский прононс, - но на поставленный вопрос надо как-то отвечать. - А ключи на улице нашел. Лежат себе, думаю, вдруг от твоей квартиры. И точно! Представляешь?!
— Эгре! - возмущается она и сверлит меня недовольным взглядом.

Да, фамилия моя стала именем нарицательным. Теперь, я для нее не Эрик, а Эгре — «Кислый» и непременно с возмущенными нотками в голосе.
— Может приберешь немного? - выглядывая в гостиную, указываю на разбросанные по полу салфетки.
— Я — дома! - опять возмущается она, выходя из кухни. - Что хочу, то и делаю!

Одета в облегающий трикотаж и хлопок. Уютно и по-домашнему. Мягко. Наконец-то, она рассталась со своей подушкой. Присела, собирая салфетки, разбросанные на полу, где дотягивается рука. Собрав кое-какие, встает и уже наклоняется, чтобы подобрать оставшиеся.
— Oh-la-la! - невольно восклицаю я, наблюдая за ней.
— Не пялься! - выпрямляется она и оправляет гневный взгляд в мою сторону. Проходит мимо, уверенным шагом и выбрасывает собранные салфетки. Снова проплывает около, а я слежу за каждым ее движением.
— Котенок, одень что-нибудь менее облегающее, - прошу ее, не в состоянии скрыть улыбку, да уже не пытаюсь. - А то я, невольно, заглядываюсь на твою... м-м-м... - здесь замолкаю, потому как от ее грозного взгляда невольно умолкнешь, а дальше оставаться серьезным я просто не в силах. Смеюсь.

Реакция у нее мгновенная. Тут же диванная подушечка полетела в меня, хорошо хоть не эта громадина, с которой она обнималась. Продолжая смеяться, скрываюсь на кухне, пальнув прилетевший предмет обратно. Принимаюсь за фрукты. Мою. Режу на дольки. Включаю соковыжималку. Думать не о чем не могу, только тупо расплываюсь в улыбке. Нисколько не жалею о том, что пришел. Лили оказалась права.

Сок готов и я возвращаюсь в гостиную со стаканом в руке. Она спокойно сидит на диване, вновь обхватив свою подушку. Смотрит телевизор, при всем множестве событий он не выключался с тех пор как я вошел, поэтому, она спокойно вернулась к его просмотру.

— Так, что с температурой? - спрашиваю, подавая ей стакан. Облокачиваюсь о спинку дивана, нависнув над ней со спины. Осторожно чмокаю в щечку — горячая.
— Вот, - она протягивает градусник и немного отстраняется. - Как ты меня назвал?! - спрашивает она, кося взгляд.
— 38.4 — плохо дело. Надо выпить лекарство, но перед этим обязательно поесть. Котенок, ты голодна? - спрашиваю я, многозначительно смотря на нее. - Сейчас придумаем завтрак на скорую руку.
А быстро приготовить можно только омлет.
— Я не ем яйца, - сморщившись смотрит она на протянутую мной тарелку.
— Ешь! - уверенно возмущаюсь я. После этих слов столовый прибор возвращается ко мне пустым. - Теперь выпей, - послушно принимает из моей руки стакан, выпивая содержимое, - и спать. Быстро! - поднимаю ее с дивана и отправляю в спальню, хлопнув ладонью по «мягкому месту» и продолжаю мило улыбаться.

Возражений сегодня больше не слышал.

Странно, пришел к ней, каких-то, пол часа назад, а у меня осталось стойкое чувство того, что мы вот так с ней и жили, все время, вдвоем, и где-то приглушенно звучал ритм танго.



ИСТОРИЯ 15

Очередной разговор с мамой закончился настоящей истерикой.

— Ты нужна мне здесь, понимаешь! - орала я в трубку. Естественно, мама не слышала этого взрыва эмоций. Уже минуты две как в поднесенной к уху трубке раздавались короткие гудки. - Здесь! И сейчас! И не надо считать мои деньги! Если я прошу, приезжай, значит, так надо!

Наконец-таки трубка возвращена на место, при этом сам аппарат хотелось сломать к чертовой матери.

Сидя за столом и закрыв лицо ладонями, я слушала свой учащенный стук сердца. Пытаясь успокоиться, старалась сдерживать себя и бушевавшую во мне бурю, честное слово, очень старалась. Хотелось все крушить, хотя мозг и понимал — результат не изменится. Лучше не станет.

Все уже ушли. Я же сидела в своем кабинете и старалась все поставить на свои места, разложить по полочкам свою жизнь и привести ее в порядок. Не получалось. Руки — дрожали, дыхание было частым и сбивчивым, тем более после этого разговора.
— Господи, ну, почему она меня не понимает! - опять заорала я и стукнув ладонью по столу, резко поднялась. От этого движения, кресло, на котором сидела, отъехало назад. - Почему ей надо разжевывать! Объяснять!
Всю жизнь так. Никогда не признаюсь ей, что мне плохо. Буду смеяться и убеждать в обратном. Да, она нужна мне здесь, но и я — ей, там. Она тоже никогда не признается.
 
Сегодня особенно сложный день. Главное, с утра было все нормально. Только, часов с пяти началось. Ладно, попыталась кое-как запихнуть подальше черные мыслишки. С мамой как-никак надо разговаривать нормальным тоном. Ровно. Голос не дрожит. Смех. Улыбка. Да. У меня все хорошо. Работа? Отлично! Друзья? Есть, конечно. Приезжай и сама все увидишь.

Чтобы не слышать себя, включаю музыку. Это все, что осталось у меня от той, прошлой жизни. Слушаю. По лицу катятся слезы. Сама ругаюсь. Зачем записала эти диски, чтобы делать себе еще больнее?
 
Из динамиков льется музыка, которая когда-то давно слушалась мною.

...Дела? Отлично, как обычно.
А с личным... ну, вот только с личным...
Привет...

Какая же ты неудачница, Катька!
 
Так и получается. Плохо? Но, почему-то, возвращаешься к прошлому, понимая, что делаешь этим только хуже, и лучше не становится! А, собственно, с чего? На душе кошки скребут, а ты помогаешь им, ну, за компанию, доводишь себя до истерики. Стараешься, что есть мочи.

...Я прошу, забери меня, мама.
С улиц городских обратно домой.
Я послушным и правильным стану.
Я хочу домой, а здесь я чужой.

И главное, я всегда была послушной и правильной. Бабушек, маму, папу — слушалась. Ну, хулиганила в детстве, - а кто — нет? - по деревьям лазила, но позже, лет с четырнадцати — остепенилась. Что с того? Домой я сейчас не рвусь — чужая там, понимаю. Бежала от туда как сумасшедшая. Да и здесь, далеко, не своя. За что такое наказание?

— Катька, тебя даже неудачницей назвать трудно! Ты — не формат! Всегда! Везде, где бы не жила! Родилась не там. Не у тех. Не такой. Не в то время. Кому ты нужна?

Опустившись около своего стола, прямо на пол, разревелась в голос.
Не формат. Точнее не придумаешь. Другого слова, более точного, я не находила.

И этот, чтоб его, «чертик из табакерки» - испарился. Сама выгнала? Да. А что ты хотела от воспитанного человека? У него тоже гордость присутствует. Прогнала — так зачем появляться?

— Неудачница ты, Катька. Вот и живи теперь с этим. И реветь, как идиотка, перестань! Развезла мокроту.

После подобного самовнушения — а сколько прошло времени с того как началось все это, не знаю — поднялась с пола и отправилась умываться. Не ехать же домой с размазанной по лицу косметикой. Вернулась в кабинет и выключила музыку. Да, что-то довела я себя сегодня. Заварила кофе. Сижу за столом, наслаждаясь тишиной, медленно вдыхаю тонкий аромат напитка. Грею ладони о чашечку.

Нечего на себя наговаривать! А о том, что сейчас произошло — никто не узнает. Ну, не формат. Ладно. Смирилась. Неудачница? Здесь можно поспорить. А на счет «чертика»? Исчез, ну и пусть. Значит — не мой «чертик».

За окном темнеет. Пора бы и домой ехать. Хотя, чем отличается офис от дома? Ладно, телевизор посмотрю.

Возвращаюсь к умывальнику. М-да. Ополаскиваю лицо холодной водой, пытаясь справиться с отекшими глазами. Возвращаюсь. Сажусь за стол. Включаю лампу. Достаю зеркальце и все нужные принадлежности для макияжа.

Дома же опять смывать! Ну и что. Охранник увидит зареванную, что подумает?
Не торопливо спускаюсь вниз и, мило улыбаясь охраннику, прощаюсь.

Делаю два шага. Смотрю перед собой и пытаюсь рассмотреть, что там, за стеклом. И тут все мысли обрываются. Разом. Сердце останавливается, а после стучит так часто, что приходиться сделать глубокий вдох. Задрожали коленки. Чтоб тебя!

Я, конечно же, сразу узнала его. Понимаю, нельзя показывать свой страх и удивление. Первое — не поймет. Второе — обрадуется. Мне сейчас, вообще, нельзя выдавать себя.

Делаю глубокий вдох, долгий выдох и уверенно выхожу на улицу. Иду прямо к нему. Подходя ближе, вижу — улыбается. Глаза-щелочки, очень внимательно наблюдают за мной. Да еще этот выкрик. Меня такая злоба взяла.

Ну, подожди, думаю, сейчас от твоей самоуверенной ухмылочки ничего не останется.
— Привет, - мило улыбаюсь я и смотрю ему прямо в глаза, тоже немного прищуриваюсь.
— Привет, - отвечает он, взгляд впился в меня. - Надо поговорить.
Ах, вот как! Ну, надо же.
— Ты бы через пол года объявился, может, я бы тебя и вспомнила, - продолжаю с милой улыбкой. А у самой сердце трепещет. Как-то, сразу, спокойно стало, весело. - Мне некогда, извини, - поворачиваюсь к нему спиной и ухожу легкой походкой. Улыбаюсь.

Он меня окликнул, но я не поворачиваюсь. Громче кричи, а то слышу сегодня плохо.
— Катрин! - кричит он. - Нам надо поговорить!

Нет, Катька, хватит наговаривать на себя. На неудачницу ты не очень-то похожа, - улыбаюсь я самой себе.

Машу ему на прощание рукой и с легким сердцем сажусь к себе в машину.
 
Вернулся. Может, и правда, мой «чертик»?



ИСТОРИЯ 16

Правду говорят: счастье изменчиво.

Только секунду назад чувствовал себя превосходно. Звучала романтическая музыка. Девушка, которой я сделал предложение, танцевала со мной. На безымянном пальце ее левой руки сверкает тоненькое колечко — мой маленький подарок. Она никогда не скажет мне: «да»? Меня это не особо волнует. Ну и что. Пусть не услышу общепринятые слова, которые мы привыкли говорить в таких ситуациях, но я почувствую ее согласие, увижу во взгляде, в дрожании ресниц, в легкой, пусть даже издевательской, ухмылке. Уж как-нибудь сам с этим разберусь.

— Кислый, - уже привык к такому обращению, мне оно, даже, нравится, - знаешь, если хочешь остаться, не обязательно дарить кольцо, - ее голос едва слышен среди приглушенной музыки.

Этими словами закончилось ощущение счастья. Необычный ответ. Ожидал услышать многое, но это — нечто.

В глазах потемнело. Не совсем понимая, что делаю и, вообще, со мною ли все это происходит, пытаюсь сосредоточиться. Меня охватила такая злость, нет — бешенство, едва сдерживал себя, хоть и прилагал титанические усилия. Сквозь пелену сознания, вижу ее тонкую кисть, с кольцом на безымянном пальце. Она лежит в моей руке. И вот, я уже крепко сжимаю ее, понимая, что причиняю боль, но для меня это не так важно в данный момент. Чувствую что-то подобное, но не физически, нет, где-то глубоко, во мне. Сам не ощущаю ничего, только звон в голове и пустота на сердце, частое дыхание и сильные удары пульса в висках. Внимательно смотрю ей в лицо, но она не поднимает на меня глаза.

Не знаю как выглядел в тот момент, но мне было все равно. Она — сосредоточена и бледна. Ничего в ее виде не выдает того, что она чувствует, единственно — бледность. Еще сильнее сжимаю ей руку и замечаю нервное вздрагивание уголка губ. Секундное, не дольше.

— Не обязательно? - мой вопрос звучит в комнате, словно не я задаю его, а кто-то другой.
Неужели она не понимает, что говорит?! Кому?! Никогда не замечал за собой подобных взрывов злости, но сейчас не знал как усмирить себя и возможно ли сделать это в таком состоянии.

Медленно, с усилием, разжимаю свои пальцы. Взгляд, по прежнему, прикован к ее лицу. Ее кисть выскальзывает из моей руки, а меня начинает колотить мелкая дрожь.
— Не обязательно? - повторяю свой вопрос.
Звон в голове не проходит. Меня бесит мысль, что она могла сказать эти слова кому-то другому или злюсь на то, что услышал их сам? Кто поймет?!

Через секунду чувствую, как сильно целую ее, кусая ей губы. Острое желание прокусить их, ощутить вкус крови, попробовать, не проходит, а нарастает. Какое-то помутнение рассудка! Никогда не позволял себе подобного, но этим поцелуем хотел, видимо, дать понять, что чувствую, или нет, я сам не понимал, что именно чувствую и что происходит со мной.
Я, конечно, могу исполнить ее желание, если ей взбрело это в голову, но несколько иным образом представлял себе сегодняшний вечер. Мне хотелось быть честным. Сделать все правильно, без натяжек и притворства. Может поэтому ее слова взбесили меня?

Не хотелось ее отпускать, но остановиться необходимо. Единственно, чувства, бушевавшие во мне, никак не хотели подчиняться разуму. Пришлось, в буквальном смысле, отрываться от нее, через боль и стон. Когда оттолкнул ее от себя, услышал шипящий звук, будто почувствовала укол, и она прикрыла рот ладонью. Грубо, не спорю, но в данный момент не мог иначе.

Злость и бешено стучавшее сердце не давали одуматься и поразмыслить. Пора. Торопливо направился в прихожую, поспешно одел куртку и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Остановился на секунду. Осознав, что куртка, одетая на пиджак, не совсем смотрится и сняв ее одним движением, поспешил вниз, перепрыгивая через несколько ступенек.

Грузно усевшись в машину, кинул куртку на соседнее сидение. С силой взялся за руль. Меня потряхивало и, скорее, от бессилия и напряженности, уперся лбом в руки, навалившись на руль всем телом.
 
Ну, почему, скажите мне, я выбрал именно ее? Для нее наши отношения будто игра, спортивный азарт! Неужели она не понимает, что своими действиями и словами причиняет боль! То строит из себя недотрогу, то говорит подобные вещи и при том так спокойно!

В общем, вернулся к тому, от чего и ушел. Пустая комната. Громко вещавший телевизор. То ли обида, то ли злость, не поймешь? Снял с себя костюм ее бывшего и переоделся. Кретин! Устроил маскарад?! Кому это нужно?! Ей? Похоже, не особо. Мне? Да, но я же хотел как лучше! Ну, почему я выбрал именно ее?! И что, мне теперь всю жизнь мучиться?!

Слоняясь по пустой квартире я не мог найти себе места. Неуютно. Тоскливо.
— Ах ты, черт возьми! - вырвалось у меня, когда взгляд остановился в зеркальном отражении. Подойдя ближе и хорошенько себя рассмотрев, невольно, улыбнулся, но получилось это, как-то, выстрадано. - Нечего сказать! Хорош! - Взяв полотенце и вплотную приблизив лицо к зеркалу, начал стирать следы очередной, недавней, ссоры. - И ты проехал в таком виде через пол города? - разговаривал я сам с собой. - В помаде? - шептал, старательно уничтожая размазанную косметику с лица.

После всех процедур отключил все телефоны, вспомнив причину сегодняшнего путешествия. Ничего не случится. У нас сегодня среда? Так вот, до понедельника меня здесь нет, хоть зазвонитесь.

— Никуда ты не денешься, - упрямо прошептал я, - проект не закончен, - и, бухнувшись на диван, заснул, под громкое вещание телевизора.

И пусть все идет к черту!
 
Не собирался сдаваться!



ИСТОРИЯ 17

Лежу на спине и смотрю в потолок. Голова тяжелая, тело покрыто липким потом. Что со мной? Пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но в итоге — ничего. Почему мне плохо? Не вставая, только глазами, оглядываюсь вокруг. Я дома. Что случилось-то?

И началось... вспомнилась недавняя ссора.
 
— Чокнутая.
Да, точный вывод относительно меня. Похоже, он прав. Как еще можно назвать человека, который подобным образом разговаривает с тем, кто пришел с серьезным предложением?. И, главное, как сказал, процедил сквозь зубы, с такой злостью и ненавистью во взгляде. А как по-другому? Ты же отходила его букетом, который он тебе подарил. У него руки после этого в царапинах!

С другой стороны: сам виноват, не надо выставлять меня на посмешище и злить! Покрасоваться захотелось, видите ли. Вот и получил! Мне, конечно, нравится, когда парень танцевать умеет, есть в этом что-то притягательное, но чтобы вот так, у всех на виду! А мне с ним еще и работать! Как в глаза смотреть после всего?! Надо же было встретиться в клубе! Жалко, зря человека обидела. Кто переживал, когда он пропал? Сама. И нечего отпираться, уж, себе-то не ври!

— Чокнутая, так и есть, - проворчала я шепотом, садясь на постели и вытирая рукавом взмокший лоб. - Сначала вспоминаешь как целовалась с ним, а потом, когда человек пришел к тебе с предложением, так сказать, руки и сердца — отходила его букетом. Так и есть - чокнутая, - вновь подвела итог его словам. - Еще и ревела пол ночи, жалея его — нравится же. Ой! - не терплю сентиментальности, поэтому и поморщилась. - Ладно, разберемся как-нибудь.

Встала и зайдя в гардеробную, отыскала чистый костюм, чтобы переодеться после душа. Честно сказать, привычка, выходить из душевой высушенной и одетой, сложилась еще с Тьерри, не позволяла себе ходить в неглиже, когда в квартире находился мужчина, пусть он и назывался мужем.

Вот и сейчас, я, спокойненько, повернула ручку, собираясь выйти из душевой.
— Послушай, - услышав мужской голос, я, с диким криком, подскочила на месте, от неожиданности и, с треском, захлопнула дверь. Тут-то, наконец, и сложилась мозаика произошедших событий. В дверь осторожно постучались. - Катрин? Ты в порядке?
— Да! - разозлившись, выкрикнула я. Он еще смеет улыбаться! Резко открыв дверь, накинулась на него. - Дурак! Ты меня напугал! - Какой гадостью он меня напоил? Задыхаюсь, сил нет, опять мокрая, словно и в душе не была.
— Прости, не хотел, - улыбнулся он, пытаясь остановить мое наступление. - Видела бы ты свое лицо! - не сдержавшись, громко рассмеялся. - Ай! - он не успевал отводить от себя мои руки. - Не надо пальцами между ребер тыкать!
— Почему ты еще здесь!? - спросила я громко.
Мы уже сидим на диване и он, скрутив меня в объятиях, не дает вырваться.
— А где мне быть? - хихикает мне в ухо. - Жду, когда проснешься.
— Который час? - крутя головой, пытаюсь посмотреть на время.
— Четыре, - еще пытается целоваться!
— Сколько я спала? Да, отпусти меня!
— Больше пяти часов, - отвечает он, отпуская меня.

Я встаю и отправляюсь на кухню. Увидев сервированный стол, украшенный свечами, останавливаюсь и, не веря глазам, оглядываюсь по сторонам. Кто тут хозяйничал? До взъерошенного мозга доходит запах еды, которым пропахла вся квартира. Принюхиваюсь. В животе сразу громко урчит.
— Проголодалась? - спросили меня.
Молча подхожу к плите и заглядываю в кастрюли. Нагибаюсь, в жаровом шкафу лежит приготовленная курица.
— Что это? - интересуюсь я. - Кто приготовил?
— Ужин, - улыбаясь, отвечают мне. - Кроме меня в квартире никого, честное слово. Все ждет тебя. Знаешь, каждый уважающий себя француз, должен уметь готовить.

Честно сказать это меня удивило, почему-то прониклась, к человеку, который умудряется меня злить, уважением. Значит, не помрет возле холодильника, заполненного продуктами.

Опять послышалось урчание проголодавшегося желудка.

— За сервированный стол в этом не сядешь, - тихо проговорила, посмотрев на себя и взглянула на Эрика, желая услышать его мнение.
— Ну, я тоже не при параде, - указал он на свои джинсы.
— Да и рано еще для ужина. Может съездишь, переоденешься, - говорю, намереваясь выпроводить его.
Не сработало. К тому же, у него ключи от квартиры, а их он отдавать не собирался.

Пока он принимал душ, занялась оформлением стола. Раз он решил красиво поужинать, надо добавить салфеток, свернуть их, как-нибудь, позамысловатей. Уже справилась с одной и принялась за следующую, когда почувствовала, что меня обнимают.
В общем, мне пришлось поискать ему свежую рубашку, из тех, что остались у меня от бывшего мужа. После, раз нашлась рубашка, меня попросили найти и костюм. Он, без проблем, отыскался.

Сама поспешила привести себя в порядок. Заколола волосы. Припудрилась и накрасилась — так привычнее. Одела платье, что происходило крайне редко, за исключением тех случаев, когда мы сидели в каком-нибудь крутом ресторане.

— Oh-la-la! - меня встретили блестящим взглядом. Тут же поднялись и поцеловали руку, помогли сесть за стол. - И как это у вас получается, не понимаю. Настоящее волшебство. Перевоплощение, - с безразличием махнула я рукой, а у самой улыбка до ушей.
— И долго ты к этому готовился? - спрашиваю я, когда он устроился напротив.
— Честно? - хитро говорит он, принимаясь за еду. - Если готовился, то костюм бы не выпрашивал. Чистый экспромт, пришло в голову, пока ты отдыхала.

Даже если все было спланировано заранее, а не за те несколько часов, пока я спала, это весьма впечатляло.

Вкусная еда, приготовленная им самим, шампанское, приглушенный свет, тихая музыка, мерцание свечей. Словом — романтика, стопроцентная.

Понимаю, предложение сделано еще вчера, но моя нестандартная реакция, видимо, его насторожила. Ну, я, вообще, не знала как реагировать на все это? Мне никогда не признавались в любви — это первое. Правда. Второе: мне не предлагали выйти замуж, никогда, вот так, официально. Да, девять месяцев я считала себя замужней женщиной, успела за свои двадцать четыре года, но это не оставило в моей душе глубокого следа или наоборот: оставило такой след, что до сих пор боюсь серьезных отношений.
А тут, все по-настоящему.

Я сидела, задумавшись, и смотрела на колышущее пламя свечи. Чувствовала как его пальцы, прикасаются к моей руке, очень нежно и осторожно, будто он боялся вновь, той, вчерашней реакции и заранее пытался меня успокоить. Тепло и уют отсутствовали в моей жизни, может, и сама виновата, но в данный момент я поняла, что именно этого и не хватало моей душе.

Непонятное ощущение заставило меня отвести взгляд от огня и посмотреть на него. Он улыбнулся и вставая, потянул меня за собой, начиная медленный танец. Честно сказать, я заволновалась, стало страшно, он близко и это, почему-то, нравится мне. Все слишком по-настоящему.

На безымянном пальце ощущалось присутствие постороннего предмета, рассмотрением которого я и увлеклась.

— Ты еще горячая, - прошептали мне на ухо и осторожно поцеловали, сбив мое сердце с привычного ритма. - Может позвоним Дидье, спросим, что происходит, - но я отрицательно качнула головой.
Нет, не поможет. Прекрасно себя знаю: стресс, неожиданно свалившийся на меня в виде предложения, а также последующие события, еще не пережиты в полной мере, поэтому и температура держится.

— А если ты не услышишь от меня: «да»? - продолжила я беседу, после затянувшейся музыкальной паузы.
— Услышу, - уверенно ответил он, подтвердив свои слова кивком. - Увижу, - продолжил он, улыбаясь, нисколько не сомневаясь в своих словах. - Почувствую, как интуитивно понимаю это сейчас.



ИСТОРИЯ 18

Почему среди огромного количества людей я чувствую себя неуютно? Раньше, не замечал за собой подобного.

Постоянно думаю о ней, а в данный момент вспоминаю последний день, перед отъездом.

Вольготно развалившись в ее рабочем кресле, я молча наблюдал за ней. Она, сидя у меня на коленях, рассматривала на экране ноутбука, множество фотографий, сделанных в разных местах нашей планеты, где мне пришлось побывать. Она не старается заполнить эфир разговором, ее рабочее время проходит в тишине, в офисе раздаются тихие звуки от прикосновения ее пальцев к сенсорной панели или к клавиатуре.

Теперь это и есть мое счастье — смотреть на нее и молчать, ощущать ее присутствие в своей жизни и, ни в коем случае, не спугнуть.
— Катрин, приедешь ко мне, в Париж, двадцать четвертого? - она никак не реагирует на мои слова и продолжает молча смотреть на меняющиеся картинки фотографий.
Мне нравится. Наша тишина особенная. Я сажусь в кресле и обнимаю ее.

В данный момент, смотря в окно и наблюдая за прибыванием гостей, вспоминая это, остро ощущаю ее отсутствие и горячее желание прижать к себе, наполнить легкие переплетением тонкого аромата ее тела и духов — запах моего счастья.

Прислонив лоб к прохладному стеклу закрываю глаза, придаваясь мечтам.
— Котенок, ну где же ты? - шепчу, будто заклинание, но снова увлекаюсь воспоминаниями.
Улыбаюсь над ее безуспешными попытками отстраниться от меня и увернуться от моих поцелуев.

В настоящее меня возвращает звук остановившейся машины, хлопает дверца, снова заводится мотор. Я открываю глаза и расплываюсь в довольной улыбке. Это ее машина.

Спешу спуститься в общую залу, но не показываюсь ей на глаза. Наблюдаю. Она — здесь и уже не так тоскливо. Одета просто, но элегантно. В черном, прямом, платье. Вырез — лодочкой. Нитка золотой цепочки с кулоном. Запястье обвито несколькими золотыми браслетами. Она в лаковых черных туфлях и с гладкой, сверкающей бликами, сумочкой. Только в первые секунды в ней можно заметить легкую растерянность, но она тут же меняется и становится уверенной. Вот, к ней уже подходят и начинают осторожную беседу. Кое-кто поворачивается в ее сторону и внимательно следит за ней. Конечно, не заметить ее — преступление, она, словно изящная, фарфоровая, итальянская статуэтка, поставленная на самое видное место.

Улыбаясь собеседникам, она смотрит по сторонам. Может ищет меня?
 
Не хочу спешить, но в моей душе начинает нарастать страх, злость застилает взгляд, когда я вижу своего отца, который, заметив ее, осторожно пробирается к ней — у него получается не так быстро и это меня радует, он же сегодня главная фигура.

Срываюсь с места и, ничего не объясняя ни ей, ни ее собеседникам, молча, увожу ее из зала.

Она улыбается, замечая меня, но тут же хмурится, не понимая происходящее. Мне не хотелось, чтобы наша встреча сложилась так, но возникшая ситуация дала повод для беспокойств и заставила действовать.
— Подожди, я скоро, - шепнул ей, немного наклонившись и оставил ее около накрытого стола.
Наверняка, она проголодалась, пусть пожует, пока отвлекаю отца.

Все мои хитросплетения проходят успешно. Надо переключить его внимание на яркий экземпляр, что я и делаю. Немного времени, проведенного с ним в компании, вполне хватало, чтобы он отвлекся от прошлой затеи.

Вернувшись к Катрин, понимаю, что не точно рассчитал ходы. Она благодушно ведет разговор с моей мамой. Впрочем, здесь особо напрягаться не стоит.
— Привет, Николь, - с улыбкой обнимаюсь с мамой, в официальной обстановке обращаюсь к ней только так. - Классно выглядишь. - Мы не виделись целый месяц, только телефонные разговоры объединяли нас. - Уже познакомились? - чтобы не чувствовать себя смущенным, запихиваю в рот, первый, попавшийся на глаза, маленький бутерброд-канапе.
— Познакомились, - улыбается она и переводит загадочный взгляд с меня на Катрин. - Девушка, которую ты так старательно пытаешься скрыть от отца, невольно, вызывает интерес.
— Николь — моя мама, - пытаюсь объясниться с Катрин. - Ты торопишь события, - говорю другой, не забывая смотреть по сторонам. - По-моему, нам пора покинуть банкет, - даю им немного времени на прощание. - Мам, я сейчас вернусь.

Пришлось объяснять Катрин, что не собирался их знакомить, все должно произойти в свое время. Сам помогаю ей одеть пальто.
— Да ладно, - только сейчас замечаю: с ней что-то не так. Она грустно улыбается. - У тебя классная мама, - она отворачивается, может, пытается скрыть что-то важное.
— Эй! - не церемонясь, хватаю ее за широкий воротник пальто и притягиваю к себе. Она опять отводит взгляд. Не настаиваю на разговоре — не время, понимаю, просто коротко целую ее. - Садись в машину, я возьму еды и мы поедем.

Николь ждет меня. Молча вздыхает, пока я пытаюсь выбрать что-нибудь повкуснее.
— Я люблю ее, - шепотом, ей одной, без лишних слов, выкладываю свои новости.
— Ты стал серьезным, - грустно улыбается мама и поцеловав меня на прощание, уходит, без лишних расспросов.

А вот с Катрин, действительно, что-то не так. Она, в ожидании, нервно прохаживается перед машинами, но когда замечает меня, проворно садится в свою. Не стал подходить, только показал, чтобы она ехала за мной. Приедем домой, там и поговорим, разберемся, но не тут-то было. Она кусала губы и отворачивалась, когда я пытался заглянуть ей в лицо.

— Ты заказала номер до первого? - спросил я и уселся на диван, пригласив ее последовать моему примеру, стараясь развеять напряжение.
— Нет, - коротко ответила она, смотря на мою руку, которой я похлопывал место рядом с собой, но предложением не воспользовалась.
— А до какого числа? - скучал по ней, она рядом, но я даже не могу ее обнять. Ходит по квартире как загнанный зверь в клетке. В глаза не смотрит. - Иди сюда. У тебя что-то случилось?
— Мне нужно домой. Поеду, ладно?
Что это еще за новость? Домой? Она даже не подошла ко мне, не заглянула в глаза. Проворно накинула свое пальто и направилась к двери. Подскочив с места, попытался остановить ее и взял за руки.
— Кислый, мне надо домой, - сказала она дрожащим голосом, пытаясь сдерживаться, но, кажется, эмоции выходят из под контроля.

Ощущая ее дрожь, осторожно разворачиваю к себе лицом, но она опускает голову и не позволяет заглянуть в глаза. Хочет быть сильной? Не желает показывать слабость и слезы?
Уже почувствовал теплую каплю, упавшую мне на руку. Значит, ревёт.
— Котенок, сейчас, на выезде из города, пробки, - я стараюсь разговаривать спокойно.
Осторожно пытаюсь снять с нее пальто, но она вцепилась в него, своими тонкими пальчиками, так сильно, что мне это не удается.
— Отпусти меня, - тихо шепчет она. Голос дрожит. Я издаю неопределенные шипящие звуки, стараясь ее успокоить. Не сдаюсь. Помогаю снять пальто. - Не надо! - вдруг звенит ее крик у меня в ушах. - Не надо меня успокаивать! - она становится агрессивной, с силой отстраняется от меня и пытается выйти из квартиры.

Хватаю ее, прямо в пальто, на руки. Сажусь, вместе с ней, на диван, крепко обнимая. Она тихо плачет, уткнувшись лицом в меня, ее слезы — единственное проявление женских и человеческих чувств, стоическая холодность и спокойствие начинают беспокоить меня. Через пол часа она уже спит, кажется, и я, вместе с ней, отключился.

Через четыре часа я еду по загородной трассе, везу ее домой, она — задумчива и молчалива. Ночь. Дорога пуста. Не рискнул отправлять ее одну в таком состоянии, поэтому сам уселся за руль. В это время сидят дома, семьи в сборе, все готовятся к празднику. Завтра Рождество.

Катрин просит меня остановиться и я съезжаю на обочину. Она выходит из машины и какое-то время идет пешком, осматриваясь по сторонам, будто ждет, что кто-нибудь выйдет к ней из темноты. Мне не по себе от всего этого и я выхожу за ней, догоняю и, молча, иду рядом.
 
— Он задержался в Париже, - заговорила она тихим голосом, в начале, даже не понял о ком она рассказывает. - Шел дождь. Я волновалась. Звонила ему. Сначала через пять минут, потом каждые полчаса, после, уже несколько реже, через час, и так до самого утра. Я не знала, тогда, что мой третий звонок он уже не услышал. Его нашли утром. Он не был пристегнут — это не похоже на него, а на заднем сидении лежал пакет с подарком и телефон, на котором высвечивались десять моих звонков, но третьего он уже не слышал. Я убила его год назад, - наконец-то, поняв о чем она говорит, я опустил голову. Глубоко вздохнул. - Я бесчувственная, да? - вдруг остановилась она и повернулась ко мне. Смотря в ее, несколько, припухшие, после слез, глаза, я не мог ничего ответить. - Холодная, да? - настойчиво расспрашивала она. - Сама знаю, что так, - продолжила она. - Знаешь, когда виновен в чьей-то смерти, половина тебя умирает с этим человеком, - сказав это, она решительным шагом пошла обратно к машине.
— Ты не должна винить себя, - все слова, которые я сумел выдавить из себя, садясь за руль.

Прощание было недолгим. Она вызвала такси и, сообщив об этом, закрыла передо мной двери своей квартиры.

И это все? Хотя, что от нее ожидать? Она, итак, измучилась за сегодня.

Пройдя несколько ступенек вниз, услышал звук открывающихся дверей.
— Эрик!? - через секунду она повисла у меня на шее. Господи, неужели я этого дождался!?
— Котенок, люблю тебя, - шептал я, осыпая ее поцелуями и крепко обнимая. - Мой телефон всегда будет лежать в кармане, обещаю. - И зачем я это сказал? Чтобы успокоить?
— Никогда не позвоню тебе! - тихо сказала она и ушла.

И слово свое сдержала. Я ей звонил, да, но она — ни разу, только на стационарные номера. Все это время в ней сидел жуткий страх того, что ее звонок может оказаться для меня последним.



ИСТОРИЯ 19

— Привет. Ты не дома? - раздается в трубке его обеспокоенный голос.
— В офисе.
— Катрин! - послышались недовольные нотки с упреком.
— А что мне делать дома? - возмутилась я, но продолжила немного остыв. - Знаешь, была сегодня на объекте...
— Меня это не интересует, - четко и медленно выговорил он.
— Вчера, испортила тебе настроение, а сегодня — выходной? - осторожно спросила я.
— Ты испортила мне... - он замолчал и вздохнул. - Я не об этом хотел поговорить. Ты как?
— Тебе-то что? - огрызнулась я. Вот последствия твоей слабости, Катька. Надо же было разреветься при нем. А лезть ко мне в душу не надо, не люблю я этого.
— Катрин, как раз-таки, это меня интересует, - возражает он. - Ты будешь сидеть там до десяти часов, без меня. Так нельзя!
— Не стоит беспокоиться, - ответила я с безразличием.
— Приезжай. Не на машине, на метро, я встречу. Обратно вместе поедем. Котенок, не сиди там, до ночи, одна.
— Сейчас, вряд ли, найду номер в гостинице, - пытаюсь отвлечь его мысли.
— Конечно, - в голосе слышится улыбка. - А я для чего? Гостиница, не проблема. Ты приедешь? - с надеждой переспросил он. - Двадцать девятого. Бросай все и приезжай, устроим праздник. А тридцатого у нас важная встреча.
— У нас?!
— Все подробности позже.

Что он задумал? - улыбаясь, думала я в вагоне метро и наблюдая быстрое мелькание за окном. Все это время надеялась, что он не найдет свободного номера в гостинице. На новый год места бронируются за пол года, самый крайний срок — два месяца. Но за пять дней!

Честно сказать, не очень хотелось ехать в Париж на новый год. Не видела в этой поездке смысла. Все мчатся как угорелые, готовятся к празднику, ищут подарки, а меня все это раздражает и злит. Какой праздник!? Зачем? Выдумали себе красивые истории и самозабвенно исполняют все постулаты. Еще в юности, меня раздражало мамино: с новым годом, с новым счастьем. Для меня эти слова похожи на бред. С новым счастьем? А что, со старым плохо жилось? И вообще, разве быть счастливым — это плохо? Почему тебе нужно каждый год новое? И было ли старое — счастьем, если ты желаешь нового!? Люди, вы сами-то знаете, что вам надо?
 
В праздничные и выходные меня раздражало все. Глупость все это. Почему нужно привязываться к датам? Это ограниченность! Хочешь праздника? Так устрой! Мне не хотелось никаких праздников, наверное, сказывалось разочарование. Только работа, в ней я находила хоть какой-то смысл, поэтому-то и сидела в офисе до темноты, а праздники — нелепое времяпрепровождение.

А тут, все, словно, с ума посходили — millennium! Прошлого года не хватило сил его встретить? Понадобилась причина, чтобы отмечать еще раз? Видите ли, времяисчисление начинается с первого года, а не с нулевого — забыли об этом в прошлый раз.

Медленно плелась я, таща за собой небольшой чемоданчик на колесиках, по перрону. Народу, множество невиданное.

Мы даже не договорились о месте встречи, где его искать, в такой толпе? - злилась я на себя.

Мало сержусь на других, в основном, только на себя, но мою злость люди переводят на личный счет, такое случается всегда и самое интересное, переубедить их — невозможно.

Услышав его голос, я остановилась. Лучше стоять и ждать пока тебя найдут, а не блуждать в поисках человека, которого не видишь. Он меня окликнул — значит, я в поле его зрения. Оглядываясь по сторонам, безуспешно пытаюсь разглядеть в толпе знакомое лицо.
— Ну, наконец-то! - раздалось где-то рядом и я повернулась в его сторону. Нас разделяли люди, но это не мешало ему разговаривать со мной. - Уже две электрички проводил! - странно, он выглядел таким счастливым, а мне от этой мысли сделалось спокойно на душе. С чего вдруг? Неужели он радуется встрече со мной? На его месте, давно бы придушила эту вредную особу по-имени Катрин. - Привет, - он подошел и встал рядом.
— Привет, - ответила я. И почему мне нравится когда он улыбается?
— Рад тебя видеть, - проговорил он, обхватив меня и приподнимая над собой. Успел чмокнуть в щечку.
— Смотрят, Эрик! - возмутилась я.
— Поверь, им не до нас, - тихонько посмеивался он. Поставил меня на землю и захотел было поцеловать, но я прикрыла его губы пальцами. - Пойдем, - рассмеялся он, схватив ручки моего чемоданчика и направился к машине.

Усаживаясь в кресло, взяла в руки конверт, лежавший на сидении. Он мне мешал.
— Открывай, - сказал он, усевшись за руль. Повернулся ко мне. - Неужели не интересно, что там?
— А что там может быть? - пожала плечами и неохотно распечатала конверт.

Нарядная открытка, похожая на пригласительный билет, при том, свадебный. Читаю текст: Эрик Эгре приглашает Катрин Бонне на торжество, посвященное их бракосочетанию? Состоится: четвертого марта? Что за шутки? - подумала я, с опаской и неодобрением посмотрев на него.
— Успеешь за два месяца сшить платье? - шепотом спросили меня, заглядывая в глаза.
— Издеваешься!? - спросила я громко и возмущенно. Открыла бардачок и запихнула туда приглашение, закрыв его резким движением. Не в силах отнестись серьезно к прочитанному, рассеянно посмотрела по сторонам. Информация никак не желала укладываться в голове.
— Нравится мне, когда ты вредничаешь, - серьезно ответил он, прищуриваясь.
— А через год после свадьбы это будет тебя бесить! - уверенно произнесла я.
— Чтобы узнать наверняка, надо дожить до того времени и проверить, вдруг ты ошибаешься!?

Не знала как реагировать: радоваться или открыть дверь и бежать куда глаза глядят?
— Котенок, я тебя люблю, - прошептали мне на ухо.
— Спасибо, - растерянно ответила я, отвернувшись от него и уставилась в окно. Ну и что теперь делать?!
— Иди сюда, - захихикал он и почувствовала как он притягивает меня к себе. Надо бежать, подумала я, испорчу, ведь, человеку жизнь. Попыталась отстраниться, да не тут-то было, он крепко обхватил меня. - Никуда ты от меня не денешься, - прошептал он, целуя.
 
Бежать! - колотилось в мозгу, - Бежать! - а чувства взбунтовались, руки, сами, без моего согласия, потянулись к нему.
— Чокнутый, - прошептала я, уткнувшись ему в плечо, спасаясь от его губ. Господи, что делать-то? - Ты — чокнутый, - повторяла я и тут до меня дошло, что этими словами даю согласие.
— Сам знаю, - тихо смеялся он, принимая мой ответ.
 
Хорошо или плохо поступила — не знаю, в тот момент не могла ответить на этот вопрос. Единственное, что понимала моя душа — с ним спокойно и это перевешивало всё. С ним я многое забывала.

Как-то давно, еще в юности, мама говорила: лучше, когда тебя любят; но по моему мнению — это формула провала. Влюбленный человек всегда почувствует холодность, сколько не притворяйся, да и не справедливо это. Всегда старалась быть честной не только с другими, но в первую очередь с собой. А иначе, на кой мне вся эта жизнь, построенная на лжи и притворстве?



ИСТОРИЯ 20

Кручу в руках нашу фотографию со свадьбы. Десять лет прошло? А кажется, все случилось только вчера.

— Котенок, привет. Как ты? - говорю, набрав номер и дождавшись ее привычное: «алло, да», в трубке.
— Нормально, - отвечает она ровным тоном.
— Что случилось? - меня не проведешь, за это время я научился слышать в ее голосе малейшее расстройство.
— Ничего особенного. Хандра напала какая-то.
— Через полтора часа буду — выходи, - предлагаю я. - Посидим в кафе, пиццу пожуем. А? Котенок?
— Хорошо, - тяжело вздыхает она.
— Ну, тогда, до встречи. Люблю тебя.
Она разъединилась не ответив на мое признание.

Нисколько не сомневаюсь в ее чувствах и прекрасно знаю, подобные признания ей говорить сложно, вот только никак не могу понять: почему.

Полтора года назад, уговорил ее сменить дизайнерские увлечения – переросла она этот бизнес, он не радовал, одолевала скука. Она оставила студию Лили и Эд, ее муж, подхватил работу с воодушевлением. Катрин часто говорила о салоне одежды, который хотела бы открыть вместе со своей подругой и я решил помочь. Теперь же, я наблюдаю в ней подобное охлаждение и к этой работе. Понятно, в общем-то, она – человек увлекающийся, разносторонний, а подобные творческие занятия скуки не любят, убивается весь энтузиазм. Переживаю за нее. На что же теперь переключить ее внимание?

Я же, по-прежнему, помогаю людям приятно проводить отпуск. Катрин смеется над моей работой, называя ее «отпуск поневоле». Согласен, моя работа — это разговор о том, куда лучше съездить в определенное время года, где дешевле или комфортнее гостиницы, да еще и самому, иногда, отправиться в подобное путешествие, проверить, на том же уровне предоставляются услуги, если меняется хозяин отеля или гостиницы. Доступна ли вся эта информация в интернете для людей, желающих отдохнуть. Ее дело — воображение в действии, работают и голова и руки, в моем случае задействован только язык.

Подъезжаю к дому и сбрасываю звонок, давая знать о том, что я на месте. Выхожу из машины и по старой привычке, ожидая ее, усаживаюсь на капот. Мой котенок торопливо выбегает, протягивая ко мне руки и я, обхватывая ее, спешу поцеловать. Отпуск, устроенный мной в марте, пошел ей на пользу.

За эти годы в ней исчезла угловатость и неуклюжесть, присущая молодости, сейчас, ее, действительно, можно сравнить с кошкой. Она уверена в себе, ее движения плавны, осторожны, грациозны и не торопливы. Многие не могут спокойно пройти мимо, оглядываются. Уже не злюсь и не ревную как раньше, стараюсь, смотрю на прохожих и улыбаюсь. Да, мне повезло, поэтому-то так уверенно моя рука обнимает ее и мы идем рядом.

Конечно, так было не всегда. Порой, вспоминая прошлое, думаешь: как, вообще, мы смогли остаться вместе. Да и сейчас, десять лет — не предел совместной жизни. Хоть мы держимся и все разногласия, случавшиеся в нашей жизни, оказались позади, но нам, всего по тридцать четыре (хотя раньше были уверены, что это начало старости) и мы, думаю, еще наломаем дров за последующие годы.

Многое случалось за это время. И обиды, и битье посуды, и ругань, и молчаливый бойкот. Честное слово, иногда, нервы не выдерживали. Все идет хорошо, любовь и все такое, а после, будто бомба взрывается, все — вдребезги и на мелкие кусочки. Сначала задыхаешься от любви, а потом тебе не хватает воздуха от злости. Швыряет в крайности. Любишь, а после готов придушить собственными руками. Злость отступает, но ты еще отстаиваешь, какие-то, свои, никому не понятные, принципы. Раздражение проходит, понимаешь как соскучился по теплу и любви, по простым, человеческим, отношениям, а вернуть все назад — сложно, вроде бы хочешь, да что-то, обязательно, помешает. Одолевает дикое утомление и апатия, возвращается злость, уже на самого себя, за то, что допустил подобное.
Мы могли рассориться молча, одного взгляда, порой, бывало достаточно. А главное, сколько несчастья это приносило!
 
Сейчас, спустя годы, понимаешь, в основном, это случалось из-за внутренней боли, возникающей от недопонимания и обид. Хочется сделать лучше, помочь, а становишься врагом. Она уходит из дома, а ты остаешься и начинаешь мучиться: вдруг не вернется. Ходишь по пустой квартире как зверь в клетке и не знаешь что делать. Бежать за ней? Но останавливаешься. Ты мужик или нет!? Совсем обнаглеет и будет вертеть тобой как вздумается. Оставить все как есть? Но начинает одолевать волнение. Вдруг что-нибудь случится? На улице темно, почти ночь.
 
Помнится, самое продолжительное время, которое выдерживал — три часа, но это случилось однажды и то, предполагал, что сойду с ума. Сорвался, побежал за ней, в ночь, хоть и не знал куда. Искал, бродя по ночным улицам. Нашел в полуночном кафе. Сидит одна, взгляд направлен куда-то вдаль, но что происходит вкруг она не осознает, не видит меня, стоящего за стеклом, на улице. Стучусь, привлекая к себе внимание, но она реагирует на этот звук не сразу, будто ее мысли постепенно и очень медленно восстанавливают реальность.
 
Возвращаешь ее домой, а у самого нервы на пределе. Ее-то вернул, но ничегошеньки в нашей жизни не решается. В бессилии валишься на кровать, но уснуть все равно не можешь. Утром тебя ждет работа, люди, с которыми ты сотрудничаешь, с ними нужно держаться и не показывать, что твоя жизнь летит ко всем чертям.

Измучив себя окончательно, после недели или двух, понимаешь, что все случившееся сущая ерунда. Зачем воспитывать? Лезть в душу? Навязывать свои идеи и мнения? Мы взрослые люди. Искать кто прав, а кто виноват — глупо. Мы — разные и ничего с этим не сделаешь. Воспитание. Культура. В конце концов, если мы любим друг друга — зачем эта тупая чушь!?

А еще вот это:
— Я схожу с парнями, поиграю в футбол?
— Иди, я тебя не держу, - ее короткий, безразличный взгляд гасит весь свет.
Так значит?! Ладно. Накидываю куртку и ухожу. Не держишь? Понятно. Весь пыл злости растрачивается в активной игре. После душа все договариваются выпить пива, но мне не до этого. Она права — это я стараюсь удержать ее. Все очень просто — люблю, что тут поделаешь. Бросаю друзей, - конечно, чаще я провожу время с ними, но не пью, а развожу их по домам, мне же не каждый раз говорят подобное, - возвращаюсь в полутемную комнату.
 
Она сидит на кресле, поджав под себя ноги и читает книгу. Спокойно, будто ничего и не произошло, смотрит на меня и улыбается.
— Не стал их ждать? - спрашивает она. Не отвечаю, молча подхожу и опускаюсь около нее на пол, пряча лицо в ее коленях. Она откладывает книгу и я чувствую как ее тонкие пальчики погружаются в мою шевелюру. Все правильно, если меня держать, буду стремиться на свободу, а так, возвращаюсь к ней, боясь за то, что сам не удержу ее. - Перекусишь? - киваю, но не даю ей подняться. Притягиваю к себе и вся злость уходит в небытие.
— Начнем с десерта, - шепчу, задыхаясь. И как у нее это получается?

А если вспомнить, как она, вечером или в любое другое время, молча подходит к тебе, даже когда занят, склонит голову на плечо или приляжет к тебе на колени, и, тихо, не издавая ни одного звука, не произнося ни единого слова, ляжет, свернувшись колечком. Сначала ты и не обращаешь на нее внимание, так как поглощен работой, а через время ощущаешь ее тихий, ритмичный стук сердца и это заставляет тебя прерваться, но только на секунду. Она, будто улавливает, шестым чувством, происходящие изменения, посмотрит на тебя взглядом коньячных глаз, с дымкой вселенской грусти, улыбнется, только одним уголком губ и опять погрузится в непостижимое тобою состояние задумчивости. Невесома, ее будто и нет рядом, кажется, лишь игра воображения, но прослушиваемый стук сердца не дает тебе вернуться к прежнему занятию.

В такие минуты прощаешь ей все: и прошлое, и настоящее, и даже будущее. В эти минуты ты почему-то чувствуешь ее по-особому, будто заглядываешь в саму душу, - но не тревожа ее, а, словно, успокаивая. Беседуешь, не произнося при этом ни слова и понимаешь, как она извела себя, какая тяжелая усталость лежит грузом у нее на сердце. Берешь ее бесформенное тело, словно вытекающее из рук, а в голове возникает вопрос: сколько жизней у кошки? - семь или девять, может эта последняя? И от ужасающего холода возникшей мысли, прячешь в ней свое лицо. Маслянистый аромат ее духов обволакивает тебя и ты вдыхаешь его, будто последний раз в жизни.
— Люблю тебя, - тихо прошепчет она и я ей верю, сохраняя это признание в потаенных глубинах сердца.
— Люблю, - шепчу в ответ. - Все будет хорошо.

Тебе, как сильной женщине, нужна только любовь, а не моя оппозиционная сила, - в который раз убеждаюсь я. - Не отдам, не отпущу. Никуда ты от меня не денешься, - думаю я и крепко прижимаю к себе.

Вот и сейчас, после прогулки, она тихо засыпает на руках, уткнувшись в меня носом.
Господи, дай ей покоя, потому что, если она будет ощущать его, то и мне ничего не надо.



ИСТОРИЯ 21

Казалось, он постепенно приучал меня к себе. Сначала тонкие намеки, будто говорил: я тоже живу на планете Земля и здесь нет ничего странного, просто, как и множество других, мы проживаем в одном городе, поэтому-то и встретились. После, он появлялся перед моими глазами не только сообщая о своем существовании в непосредственной близости, но с решимостью в глазах и желанием помочь, словно убеждая, что без него не справлюсь. Через время, он не только желал помочь, но старался принимать участие в моей жизни. Дальше — хуже. Он приучал меня к мысли, что занял в моей жизни определенное место и старался удержаться в этом шатком положении, как на крохотном островке. Конечно, я пыталась его спихнуть, но он, подобно неваляшке, возвращался в исходную позицию. Он вырабатывал во мне привычку не только к мысли о том, что он присутствует в моей жизни, он приучал к своему голосу, к глазам, к смеху, к теплу ладоней, к запаху, вообще, к себе и это, надо сказать, постепенно, ему удавалось.

С ним, я нарушила все установленные собой правила. Во-первых: не разговариваю на улице с мужчинами, категорично, и тем более не знакомилась с ними. У меня имелась машина, поэтому не так часто сталкивалась с подобными ситуациями, но мой агрегат на колесах поломался и ремонтировали его достаточно долго. Надо же в это самое время встретиться с ним! Я без сложностей решала проблему с доставкой себя на работу и назад — туда шла пешком, под музыкальное сопровождение, обратно — вызывала такси. И никаких проблем!

Свидания? С моей сложившейся привычкой смотреть на людей оценивающе, я, в первые же секунды общения с кем бы то ни было, складывала мнение о человеке и мне этого хватало, чтобы не заметить того, кто обратил на меня внимание, или же заговорить с ним и позже отказаться от прозвучавшего предложения о встрече, или же согласиться на таковую, но поспешить уйти в первые минуты общения. Вся эта личная методика отрабатывалась до мелочей.

И вот, с полным арсеналом всевозможных отговорок и уверток, прихожу к выводу, что на человека, неожиданно оказавшегося на моем пути, никакие уловки не подействуют: будет стоять с открытой дверью, излучая уверенность в себе, пока я не сяду в машину. При прощании не прозвучало намеков, попыток назначить повторного свидания и это меня успокоило. Вероятность повторной встречи — ничтожна мала, но почему-то, именно это и произошло.

И завертелось!

Я забывала обо всем. Не разговариваю на улице с мужчинами? Ну и что, он первый начал. Не соглашаюсь, чтобы меня подвезли? Но у меня поломалась машина и, как назло, в этот день остановились часы, я опаздывала. Не знакомлюсь на улице и не хожу на свидания? Да, почти правда, но разве это меняет дело? Женская логика, говорят, до того кривая, вот и плутаешь, пытаясь выйти на прямую дорогу.
Что-то было в нем ненавязчивое: уважительное обращение, разговоры не о чем, шутки, смех.

А через время, стала понимать: не хватает его в моем одиночестве. Вспоминала о нем, даже чаще, чем хотелось. Злилась из-за этого и на себя, и на него — свалился же на мою голову! Вспоминала, как он встречал меня по пятницам, осторожно, не принуждая, и в то же время, решительно гнул свое. В минуты особой грусти и отчаяния перед моими глазами появлялась его улыбка, хитрый блеск серых глаз придавал решимости справляться с дурным настроением или отчаянием, часто мучившим душу. В его теплоте растворялась и забывала обо всем, даже о дурацкой мысли, что я ничем не лучше других. Хочешь счастья? Ха! Неужели тебе повезет!? Никогда не забывала о внушенном мне, еще с детства, чувстве фатальности — на этой планете люди живут не для счастья, опомнись, дорогуша. Единственно, никак не вспомню, кто мне это внушил? Может сама пришла к такому выводу?

— Катрин? Ты в порядке? - этот голос прервал мои воспоминания.

А сейчас, хоть и прошло десять лет, - продолжился стройный ряд воспоминаний, проигнорировав неожиданное вмешательство, - и я понимаю, что счастлива, но это чувство лежит на душе, будто тяжелый груз. Что мне делать-то с этим счастьем? Кто-то ищет его, сбиваясь с ног, а мне преподнесли на блюдечке. Я-то готовилась к тому, что буду несчастной?! Почему так? Потому что его никогда не бывает столько, чтобы сказать: достаточно; его мало, катастрофически не хватает, его страшно потерять. Согласна, надо уметь быть счастливой и довольной — я не умею, поэтому-то, сколько бы не чувствовала опьяняющего состояния, всегда боялась признаться в этом себе и тем более показать его другим. Вдруг, отберут? Хотя... нет, не смогут. Разве они не знают как я вцеплюсь им в горло, отвоевывая его?

Все это время, десять лет, меня пытаются научить быть счастливой, а я сопротивляюсь! Да, с логикой у меня не все в порядке.

— Катрин, ты меня слышишь? - настойчиво спрашивали меня, но я не отвечала.

Прошлое не отпускало, а я старалась удержать это мгновение. Подобные размышления помогали мне разобраться в себе.

Как же долго я злилась на него, бедного!? За его довольную улыбку удовлетворенного «чеширского кота», запечатленную на каждой фотографии свадебной вечеринки, так покорившую моих подруг, и проникающий, словно в душу, взгляд. Может, он, и правда, любит меня? По-настоящему? Все эти годы, терпя мой дурной характер? А я все сомневаюсь!? Ох, не повезло же ему с женой.
— Если забеременею, я тебя убью! - орала ему, причем по-русски, напрочь забыв о том, что Эрик не понимает меня.
— Quoi? (Что?) - спросил он, и до меня, наконец, дошло, на каком языке говорю с ним. По-понятному, повторила угрозы, но мои слова его насмешили. - Серьезно? - переспросил он, когда я подошла к нему ближе и приняла угрожающую позу.

Никогда не хотела манипулировать детьми и стараться удержать при себе мужчину с их помощью. За десять лет он раза три начинал говорить о детях, но слышал от меня одно и то же. Почему?

— Катрин! Тебе плохо? - в мой мозг вновь ворвался настойчивый голос.

Наконец, посмотрела на того, кто сидел напротив. Обеспокоенные голубые глаза широко открыты, он привстал с места и вплотную приблизил ко мне свое лицо.
— Дидье, я в порядке, - тихо ответила ему, но теперь замолчал он, сосредоточенно считая пульс на моем запястье.

На столе лежит листок бумаги, свидетельствующий о серьезном изменении в моей жизни, а перед глазами, почему-то, светит раскаленное, до бела, солнце, склоняясь к закату и окрашивая небо и воду океана в розовый цвет. Всегда любила закаты, особенно тропические, единственно, никогда не думала увидеть эту красоту своими глазами.

Отпуск, видимо, прошел не зря.

— Я отвезу тебя, - вскочил со стула Дидье.
— Не надо, - ответила я и усадила его на место. - Сахар, в норме? - отвлекающий маневр прошел успешно.
— Держишься, молодец, - заулыбался он. - Придешь через три недели, - назидательно проговорил он.
Попрощавшись и схватив листок УЗИ со стола, поспешила выйти из кабинета.

А дальше: неосознанная поездка по городским улицам, ни одной мысли в голове, перед глазами только дорога, светофоры, знаки.
Первая мысль прозвучала когда я удобно устроилась за столиком кафе:
— Выбирай, угощаю, - грустно улыбалась я, просматривая меню. Эклер, мелькнуло где-то в подсознании. - Нельзя нам сладкого, - прошептала в ответ и вздрогнула. Нам? Эклер, потребовали где-то внутри, и гляссе. Ну, что же, сладости, говорят, блокируют стресс.

Который час? - привел меня в сознание мозг. Оглядевшись по сторонам, осознала, что темнеет. Сегодня, обещала же пораньше освободиться!

Никогда еще не спешила домой, как в этот вечер. Не осознавала, что хочется войти в квартиру и кинуться к нему, ощутив столь приятное тепло рук. Никогда еще не чувствовала этого желания так сильно. Что же изменилось?

Дрожащими руками достаю из сумочки ключи и войдя в парадную торопливо поднимаюсь по ступенькам, собираясь с мыслями. Как ему сказать? Стоя около двери, я вздрогнула от мелодии телефонного гудка, неожиданно громко, зазвучавшего в тишине. Он? Ну, конечно же. Сбросив звонок, обнаружила еще тринадцать пропущенных вызовов, я же забыла сумочку в машине, когда сидела в кафе. Опять зазвучала мелодия вызова, но в ответ на этот звонок вставила ключ в сердцевину замка, резко провернув его два раза. Он понял, что я здесь и скинул вызов.

Открыв дверь и бросив сумочку прямо на пол, побежала к нему. Обхватила его за шею и спрятала лицо на его плече.
— Обними меня, - попросила я и почувствовала исполнение просьбы. - Крепче, - его руки сжали меня сильнее. - Еще, - молила я. - Не отпускай, мне страшно.
— Катька, - зазвучал его взволнованный шепот мне в ухо. Да, иногда он называет меня так, по-русски. Начал учить мой родной язык. - Что случилось? - он попытался отодрать меня от себя и заглянуть в лицо, но я, с еще большей силой, вцепилась в него. - Думал, у тебя телефон взорвется от моих звонков. Что случилось? - не выпуская меня из рук, он подошел к двери и закрыл ее. Мне же некогда думать о том, что оставила ее открытой.
— Люблю тебя, - прошептала я еле слышно и зажмурилась. Господи, не забирай его, он мне так нужен, честное слово. - У нас будет ребенок, - еще тише прошептала я и сильнее прижалась к нему.
— Не расслышал, что ты сказала, - засмеялся он, усаживая меня на кухонную столешницу. Он смеется, а я же обещала убить его, если это произойдет. Он отодрал от себя мои руки и взяв мое лицо в ладони, заглянул в глаза. - Повтори, не понял. - Но произнести эти слова второй раз я не смогла. Достала из кармана тонкой парки злополучный листок УЗИ и сунула ему в руку. От страха закрыла ладонями свое лицо. - Вот черт, - услышала после короткой паузы его голос. Он отпустил меня и с беспокойством заходил по кухне. - Я же созванивался с Дидье, почему он ничего не сказал?! - возмутился он. Подойдя ко мне, он снова взял мое лицо в ладони. - Если сделаешь с собой что-нибудь, сам тебя убью, - грозно выговорил он, смотря мне прямо в глаза. Помнит, значит, мои угрозы. - Все будет хорошо, Катька, - прошептал он в ухо на ломанном русском, осторожно обнимая меня. Как бы мне хотелось в это верить. - Не думал что получиться, - пробурчал он тихо на своем языке.
— Так, ты специально...! - возмутилась я, спрыгнув со столешницы и принимая боевую позу.
— Случайно, правду говорю, - затараторил он, широко открыв глаза, - просчитался немного, так случалось, поэтому-то и спокойно отреагировал.
— Кислый! - давно не называла его так. - Я тебя покусаю!
— Давай! - засмеялся он, широко расставив руки и сжав меня в крепких объятиях. - Котенок, не переживай, все будет хорошо. Мы же вдвоем, вместе, справимся.

Как хочется в это верить, - вновь подумала я и прилегла ему на плечо. - Господи, не забирай его, он мне очень нужен, ты же знаешь.
— Мне страшно, - и глубоко вздохнув, уткнулась в его рубашку. Почему-то, стало спокойно.
— Все будет хорошо, - прошептал он.

Я прикрыла глаза, почувствовав легкий поцелуй.

В памяти всплыли слова из песни, его любимой, Caro Emerald:

...I’m like the smoke on your fire
Smoldering endless desire
How long will your flame burn...?

А я же, как взаправду, каждый год, пыталась это понять и проверить: как же долго будет гореть огонь его любви? И, почему-то, только сейчас понимаю, что он до сих пор не погас. Значит бояться незачем. Все будет хорошо. Мы вместе.

Только увы, успокоиться мне не придется, такой уж характер.

_____________

КОНЕЦ*
_____________

* несколько историй осталось "в рукаве"...
_____________


Рецензии
Добрый, праздничный день Вам! Христос воскресе!
Не знаю, так уж случилось, исповедь в этот праздник значительна. Так я воспринял смятение женщины в ожидании...Не могу определиться - чего. Счастья? Ваш ответ сам говорит , не вслух, но чувственно. Сумели намекнуть. И это благодарит мужчину за любовь. Недосказанность - что может быть привлекательней? Поэтому первый вариант
зажег меня, как рулетка.Мужская исповедь меня раздосадовала.Определенность, банальность "раздраженность"мужика в ожидании результата - стоило ли об этом распространяться? Я просто набил бы ему морду за ковыряние в своих чувствах. Оставьте только первый вариант! Дайте безраздельную возможность любить Вашу ЛГ!
По поводу лит. мастерства судить не смею. Не заметил, когда читал, как гуляет время где-то за углом.Потом, правда, чуть досадовал, Чувство меры -самое не поддающееся, но оно украшает жизнь, как ни странно. Будьте!!! Владимир.

Владимир Фирсович Шишигин   16.04.2017 15:51     Заявить о нарушении
Спасибо, Владимир Фирсович (нравится мне Ваше имя-отчество).

Не думала, что Вы сразу "кинетесь в бой", оно и понятно - утомить может, не миниатюра.
Вот поэтому-то (чтобы любили ЛГ безраздельно) у меня имеется отдельные женские истории (мужских нет, но это, пробный вариант, так сказать).

безмерно благодарна Вам за прочтение и оставленные отзывы.
Самый светлых пожеланий Вам.

Натали Карэнт   17.04.2017 07:05   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.