Видеоряд 8. Дюдя!

  Одежда на бабушке, обычно, старенькая. Все чистое, но старенькое...Юбка штопанная
  Взрослые дочери, уже работали, и всегда хотели приодеть бабушку. А она привыкла экономить на себе. И дома, по-прежнему,   носила старенькое, да латанное.
  Как-то, тетя Люся привезла шевиотовый отрез, и сказала: "Вот, сошьешь себе богатую юбку. Или давай мерки снимем, и я сама сошью. Только, девкам, смотри, не отдавай". Это она про Нину и Татьяну. Они модницы, а   Нина - "девка на выданье", "им в пору и пофорсить".
  А иной раз скажет бабушке:
- Мам, ну что ты опять в какой-то руе ходишь! Это платье уже пора выкинуть, вон, хоть на "утималку". Я же тебе привозила ситцу, и халатик бумазейный...
- Да неужто, я вот так, запросто, буду дома то наряжаться?! А што, я ишо и поношу,... вон, заплатку заплатила... А новое то,... соберусь вон, к Грунюшке, так и надену, али, ишо куда.
  Но бабушка редко куда ходила.
- Носи. Не жалей.- говорила тетя Люся.
 
  Тетя Нина ездила в Москву, тетя Люся, тетя Зоя и мама часто бывали в областном городе. Спрашивали бабушку:
- Мам, что тебе привезти из города? Чего бы ты хотела?
- Ой, миленькие, да ничего мне не надо. ... Ну, буде, хлебушка ржаного привезите..., как Зоенька вон давеча привозила. Больно он вкусный, кисленький. ... У нас такого то нет.
- И все?! Кроме хлебушка то, больше ничего и не хочется тебе? - Удивлялись они.
  А на праздники, дни  рождения, старшие дочери одаривали бабушку: платок, чулки, рубашку ночную, или из белья что-то купят: рейтузы, например, или панталоны. Бабушка, растроганная, вытирала платочком глаза.
- Спасибо, милые вы мои. Дожила. Слава тебе, Господи, каких ты мне дочек послал.

                ***

 Дедушка вставал рано, просыпался вместе с бабушкой, но еще часок подремывал, потом завтракал и, как рассветало, шел работать в свою мастерскую, плотничал там. Дом, баню, двор, - все он сам строил. Столы, табуретки, лавки, тоже дед смастерил. Закончит одно, уже другое на очереди. Никогда не сидел без работы. И все у нас в доме, и на дворе, и в огороде было сделано по-хозяйски, добротно. На одной ноге, а каждый день топчется возле верстака.
  Если можно было что-то сидя сделать, у него там, в мастерской стоял крепкий стул, он садился, что-то вымерял, затачивал и тем временем отдыхал, потом снова прыгал на одной ноге возле верстака.
  Поработает и приходит к обеду в избу.
- Батьк, шти то у меня еще недопрели. Обождешь? Али киселька овсяного пока поешь?
- Давай киселя.
  Бабушка накрывает в комнате на круглом столе. Несет из кухни миску с овсяным киселем, маслица постного, соли, серого хлеба и деревянную ложку. Дед отламывает ложкой дрожащий кусок сероватого студенистого киселя, поливает его маслом, солит и ест.
Мне эта еда не нравится на вид, и я даже не хочу ее пробовать. Бабушка предлагает:
- Наташеньк, может, и ты поешь киселька? Вон, как дедушко то уписывает за обе щеки.
- Давай, Наташка. Еврей то, знаешь ли, за компанию…
  Я морщусь и машу головой.
- Ну ладно, ино тогда. Скоро и девчонки придут, обедать будем, - говорит бабушка.
Дед прыгает с клюшкой к дивану, берет газету, читает. Если что интересное, кричит:
- Настень, подь-ко сюды. Вот слушай-ко, – и зачитывает ей какие–нибудь новости.
Прочитав газету, его обычно тянет подремать. Отложит газету и очки на стул, который стоит рядом, подоткнет подушку, завалится на бочок, и захрапит. Бывает, и сидя заснет, с открытым ртом и прямо в очках, откинув голову на спинку дивана.

  А то как-то сидит он на диване, обсуждает новости с бабушкой. А она поливает столетник, который вырос уже рогатым деревом в старой кастрюле на комоде. Смотрю, дед приподнял культю, и "выстрелил", раздался громкий неприличный звук. И сидит, смеется:
- Эх, Наташка, Наташка-а, - да еще головой покачивает.
Я и не знаю что ответить, только стою у окна, и растерянно улыбаюсь. А бабушка его стыдит:
- Ой, бессовестный. Ээ-э.. Смотри, девчонку то в краску вогнал.
И, чуть слышно:«Старый пердун».
- Так, конечно, покраснеешь. Я и сам не ожидал, что она так громко умеет.
- Ну,… ты,… дюдя…! - возмущаюсь я, цокая языком и качая головой, но уже ободренная тем, что бабушка ему не поверила.
- Давай уж простим, Наташеньк, дедушку то. Тяжело ему в уборную то скакать за таким малым делом. Тихонько, поди хотел…

...продолжение следует...


Рецензии