Westen Hero

Знойный полдень покрыл лица солёным потом. Облысевший и грузный хозяин-бармен за стойкой обмахивался утренней газетой, присев на высокий, запачканный жиром деревянный табурет. Среди посетителей в это малолюдное время были: компания заядлых картёжников, взявших на абордаж большой овальный стол  возле широкого открытого окна; да старый негр по имени Джо, тихо дремлющий в углу, спустив соломенную шляпу на лицо. Молодой уборщик-индеец коротал свободные часы на трухлявом крыльце, поигрывая на гитаре  мелодичные мотивы, которые, скорее всего, переняли его далёкие предки от завоевателей-испанцев. Одинокий взгляд индейца блуждал по горизонту, путаясь в сухой траве и спугивая мелких мышей, когда в салун ворвался взмыленный и запыхавшийся человек. Он тут же приметил  азартную компанию и бросился напрямик, уронив неудачно оставленный стул.
- Хиро-ублюдок! – закричал он, перекосив физиономию.
Толстые пальцы его вцепились в рубаху на худом жилистом парне. Он рванул, вытащив парня из-за стола. Стол пошатнулся, виски расплескалось из чьего-то стакана. На потёртый деревянный пол полетели карты и укатилась пара монет. Кто-то недовольно прохрипел ругательство.
- Ты нам всю масть смешал, Сэм, какого чёрта? Не с той ноги встал? – сплюнув окурок на пол, пробурчала загорелая морщинистая физиономия одного из игроков.
- Помолчи, пропойца! – протявкал Сэм, не выпуская парня,  устремив негодующий взгляд. Белки его глаз были испещрены мелкими сосудами, которые, окрасились красным от натуги и ярости. Толстяк  хорошенько встряхнул парня и заорал, разбрызгивая слюну, которая застревала в усах и бороде.
- То, что ты трахнул мою дочь – это ещё пол беды, засранец. Эта сука Марта всем даёт без разбора, даже паршивым китайцам, как ты!  - Он с силой толкнул парня. Тот  отлетел и упал, сломав один из стульев. Деревянная ножка стула покатилась по полу, Хиро, скривив половину лица, пытался подняться.  Бармен лишь тяжело вздохнул,  продолжая вытирать пыльной тряпкой стеклянный стакан.
- Я не китаец, Сэм! Сколько можно повторять? Я… - Хиро, наконец, поднялся и распрямился, сузив свои и без того раскосые глаза, проговорил с холодом в голосе, - Я японец. Я из достойной семьи.
- До стойла недостойный! – гаркнул Сэм, лицо его окрасилось благородным пурпуром, -  Мало тебе было запустить свой член в мою дочь, ты запустил свои вонючие – он сморщился, - ручонки в мои фамильные ценности!  - Сэм как мяч подскочил к молодому японцу и ударил того по лицу.
Хиро снова повалился на пол, кровь выступила на виске. Сэм раздувал ноздри посреди салуна, словно на сцене и, разведя, руками оглядел присутствующих и заговорил, не снижая повышенных тонов:
- Какого же было моё удивление, братцы, когда приходит ко мне соседка-старушонка, и говорит, что вот, мол, мой серебряный подсвечник, доставшийся мне от прабабки, стоит в антикварной лавке его пекинского дядюшки! Куда ты дел серебряное блюдо с гравированными утками? – завопил он громче, грубо подняв его на ноги.
- Я отдал его Проповеднику. Он обещал, что оно будет радовать глаза прихожан.
Сэм побелел, ослабив хватку, и безвольно уронил руки.
- К-какому проповеднику? – заикаясь, промямлил он.
- Какому? Ты много проповедников знаешь? – спросил  один из игроков за столом.
Бармен присвистнул, усмехнувшись, и со стуком поставил стакан на стойку:
- В этих краях только один проповедник, известный мне.
- Тот сдвинутый «святоша» в чёрном плаще, который вечно нравоучительствует о грехе что ли? - хихикнул пропойца.
- Забудь, Сэм, про своё блюдо с долбанными утками, иначе тебе самому понадобится утка, только прикроватная, - расхохотался ковбой и осушил залпом свой стакан, - если он не выпустит пулю тебе в лоб и ты выживешь после встречи с ним, то будешь сраться до конца своих дней. Я бы подумал дважды, прежде чем спрашивать с него гравированный таз, пусть даже из чистого золота.
- БУМ! – пропойца звонко щёлкнул себя по лбу и залился смехом.
- Я посмеюсь на твоих похоронах, когда он придёт отпускать грехи твоей печени, - возмутился Сэм, немного постояв, сплюнул и развернулся и ушёл.
Когда широкая спина, согнувшись от безысходности, скрылась  под лучами слепящего солнца, тишину салуна нарушил хозяин.
- На твоём месте, Хиро, я бы дёрнул из этого городишки.  – Он хитро глядел на японца из-под густых седых бровей, - Случайности случаются, бывает. Не хочется смотреть, как твой старик будет отскребать тебя от дороги, когда племенные быки Сэма втопчут тебя в грязь.
Хиро кивнул и, вытирая кровь с лица, побрёл к дверному проёму, в который жёлтым прямоугольником падало солнце.
Негр Джо глубже надвинул соломенную шляпу, а игроки за столом зашевелились.
- Хорошо, если он уедет, ободрал меня как липку за этот год.  – Пробубнил пропойца, засовывая в рот окурок, – У него вечно туз в рукаве спрятан.
- Ага, - ковбой закивал и принялся перетасовывать колоду.
- Может, у меня, наконец, перестанут пропадать … - но хозяин не договорил, что же у него перестанет-таки пропадать, потому что никто его уже не слушал.

***
Возможно, я этого и добивался, только сам не осознавал. Давно пора было выбраться из этого Богом забытого места.
Кровь на виске ссохлась, слепив волосы. Хотелось пить. Я, пошатываясь, брёл по пыльной улице. Губы приоткрыты, песок на зубах. Я остановился, глянув на слепящее солнце. Не отводя взгляда, я  смотрел, сколько хватило сил, пока ультрамариновые пятна не поплыли перед глазами. Тело ещё помнило тепло и влагу Марты, язык помнил её вкус. Память тормошила чувственные воспоминания. Но ответом была тупая боль в виске и ушиб на спине.
Я добрёл до антикварной лавки, которая неизвестно как существовала здесь все эти годы, держась за счёт тибетских смесей моего находчивого родственника. Смеси его – неизвестно – помогали или нет. А сам мой дядюшка - на самом деле не был моим дядюшкой.  Он нуждался в приемнике, я нуждался в помощи. Он научил меня всему. Я воровал. Так мы выжили. Его разыскивали, искали и меня. А здесь мы нашли себе тихое место. Все забыли о нём. Забыли и обо мне. Больше ничто не связывало меня с моей настоящей семьёй, кроме татуировки на спине. Но здесь имя якудзы ничего не значило. Это Запад, а не Восток.
На крыльце под порывами ветра дребезжал китайский колокольчик. Дверь занудно заскрипела, когда я открыл её, входя в помещение, наполненное ароматами благовоний и заставленное старинными предметами интерьера, картинами и прочими диковинками.
Рука сама протянулась к резному шкафчику, любовно пробежав пальцами по рельефному рисунку. Пальцы ликовали. Глаза испытывали наслаждение. Врождённая любовь к эстетике будоражила во мне всё самое тёмное. Она толкала меня на необдуманные поступки. Эта одержимость была сильнее любви к женщине. Я мог продать душу дьяволу за ормушли на кресле эпохи барокко. Они могли бы сравниться лишь с эротичными ушками, с локонами юной красавицы и её нежными розовыми местечками.
- Хиро, это ты? – из каморки послышался скрипучий старческий голос и шаркающие шаги.
Я опустил голову, скрыв взгляд под свисающими волосами.
- Прости, что так вышло с серебряным подсвечником.
Старик положил сухую ладонь мне на плечо и улыбнулся.
- Мне лучше уехать.
- Только обещай вернуться. Ты же не хочешь, чтобы всё это, – он жестом обвёл заставленную комнату, - досталось неизвестно кому и скрылось в сундуках.
- Нет, - я покачал головой, - не хочу. Искусство должно принадлежать людям, а не пылиться в тёмных кладовых.
Старик вздохнул и побрёл по узкому проходу между наставленных вещей.
- Мы ещё встретимся, Хранитель сокровищ… - улыбнулся я вслед ему и, развернувшись, вышел. На улице гулял ветер, разнося песок и обрывки газет. За углом стоял чёрный, но уже крепко выцветший и поцарапанный  jaguar xjs v12. Ковырнув отмычкой дверь, я влез на сиденье. Эта машина – моя личная история, мой первый заслуженный плакат «Wanted» и самый неудачный портрет, который я до сих пор храню под сиденьем. Несколько секунд разгона, и я уже несусь по пыльной дороге в неизвестность, мелкие камни вылетают из-под колёс. По бокам скользит однообразный пейзаж, оставляя городок в зеркале заднего вида. Синий горизонт манит магнитом, солнце лобзает глянцевые бока «ягуара», ветер гуляет в салоне, облизывая кожу на лице. Глиняная полоска земли с сухой жёлтой травой и коричневые столбы электропередач, бесконечно удаляясь, вновь приближаются.
К ближайшему городку я собирался добраться к закату. Так и вышло. Я бывал здесь раньше, но не оставил у местных жителей о себе никаких воспоминаний…  Разве что одна леди не досчиталась девственной плевы, а один алкаш – пары золотых зубов.
В городишко, тонущий в фиолетовых тенях, я въехал после заката, когда солнце оставило после себя сиреневый след над горизонтом, а в окнах деревянных домов зажглись тёплые огни.
Оставив машину за углом мотеля, я, приложил пальцы к губам и коснулся ими капота моей хищной птахи, желая ей спокойной ночи. В сумерках я всё-таки различил афиши на стене, на которых красовалась нарисованная пин-ап гёрл с пышной грудью и сексуальным прищуром. Не узнать Несравненную Мисс Боргу было нельзя. Я улыбнулся самому себе и, содрав один из плакатов со стены, аккуратно сложил его в несколько раз и убрал в карман джинсовой куртки.
Зайдя на порог светлого холла, где приветливые девочки в кружевных передниках тут же окружили меня, я решил, что не стоит сразу распаляться на милых дам, потому что в карманах валялось несколько монет и смятый доллар. Отдав им ремингтон в кобуре по правилам «сохранения спокойствия мирных граждан», как говаривал местный шериф, я прошёл в зал, где шумел уже нетрезвый сброд. Оживление было очевидным, все ждали её появления. А я собирался подзаработать. Оглядел зал. Выбрать предстояло из трёх компаний. Первая возле барной стойки сразу отпадала по причине близости к хозяину заведения, вторая тоже не сулила ничего хорошего, потому что в ней я приметил пару знакомых лиц, эти парни не любили проигрывать. Поэтому я выбрал третью – по левому флангу. Там были все уже хорошо пьяны, веселы, они смеялись, вокруг них вились девицы – а это показатель наличия денег. Да и близняшки  в узких корсетах с завязками на груди и драных чулках были весьма ничего. Поправив шляпу на голове, я уверенно двинулся к ним, включив всю свою харизму, коей обладал.

***
В узкой комнатке было душно. Она сидела перед круглым зеркалом в бронзовом окладе, украшенном растительными мотивами. Она всматривалась в отражение, укладывая иссиня чёрные волосы на одну сторону. Закрепив их заколкой с россыпью белых цветов, она осталась довольна собой. Вьющиеся локоны касались обнажённых плеч. Сейчас её охватывали смешанные чувства. Но углубиться в осмысление их ей помешали настойчивым стуком в дверь.
- Мисс? – спросил мужской голос из-за двери, – Вы готовы? Все ждут.
- Да-да… я уже иду, - певучим голоском проговорила она, обращаясь к закрытой двери.
Элегантно поднявшись со стула, она оправила белоснежную пышную юбку с оборками, сделала глубокий вдох, на секунду задержав дыхание так, что грудь, всколыхнувшись, приподнялась. Цокая каблуками аккуратных чёрных сапожек, она вышла из гримёрки, прошла длинным узким коридором, слыша гул толпы и мужские голоса, гремящие в прокуренном помещении. Она материализовалась в темноте зала под первые гитарные аккорды. Свет окружил её, приковывая внимание собравшихся на аппетитной фигуре и длинных ногах. Толпа неистово засвистела. Кто-то выстрелил в потолок.
- Ребята? – подмигнула она залу. Никому и одновременно всем. Она сделала это мастерски так, что никто не ощутил себя обделённым. – Обойдёмся сегодня без пальбы? Хватайтесь за другие свои пушки, - она хохотнула, развернувшись вокруг своей оси.
Пожилой гитарист заиграл, и…  Борга запела. Голос её был глубокий, сильный, он ласкал слух. Хиро невольно  подметил, что по его спине пробегают мурашки, а сам он околдован её голосом. Волна сексуальной энергии прокатилась по залу. Мужчины отвлеклись от своих стаканов, застыли с сигаретами в зубах, перестали ласкать обнажённые ноги официанток. Казалось, вот ради чего стоило жить, хватать пули на лету, падать в жидкую грязь, ползти, поднимаясь вновь, чтобы под закатным солнцем ощущать ветер, гуляющий  между сосен.
«Если ты пойдёшь этим путём… - пела она, - я пойду с тобой…».
Ей нельзя было не верить, с каким чувством она пела! Время в зале остановилось, лишь гитара и Мисс Борга, поющая понятные песни, которые пускали в чёрствых сердцах  ростки надежды, пела и пела. Менялись тексты, менялись ощущения, набирая обороты и ритм. И вот уже откуда-то появился небольшой оркестр, зажигающий рок-н-ролльными ритмами. Мисс Борга пританцовывала у края сцены, теребя руками пышную юбку, нагибаясь всем торсом вперёд, заигрывая с ближайшими парнями. Музыка стихла, зал взорвался воплями. Она наклонилась, у края сцены, поднимая брошенные из зала цветы. Какой-то ковбой, оказавшийся рядом с ней, заглянул в её блуждающее декольте и воодушевлённо произнёс:
- Ты… сегодня такая… голосистая!..
Борга не смутилась, раздала воздушные поцелуи и скрылась за кулисами.
- Откуда она? – спросил один байкер в потёртой куртке, обращаясь к соседу за стойкой.
- Ты не знаешь? – усмехнулся тот, - Она дочь знаменитого охотника за головами – Ника Борга. Она взяла себе псевдоним Борга, настоящего имени её никто не знает. Многие парни пытались ломиться к ней в гримёрку, но она сурова. Недоступна, как скала и холодна, как айсберг. Я не слышал, чтобы кто-то добился успеха. От того, она ещё сильней будоражит их кровь. Хотя мне кажется, она пуританка. Но поёт, стерва, душераздирающе. – Он опрокинул остатки спиртного в рот и, наморщившись, добавил, - а некоторые её стороной обходят из-за папаши.
- Меньше всего я бы опасался её папаши. Слышал от одних толковых ребят, что Ник Борг больше не побеспокоит. По крайней мере, видели его последний раз далеко на юге. Сунулся он к парням, которые оказались ему не по зубам. – Усмехнулся байкер, широко улыбаясь, когда рыжая зеленоглазая бестия, проходя мимо с подносом, одарила его улыбкой.

***
Дочь Ника Борга поправляла чулки. В гримёрку тихо проскользнула худощавая чернокожая девочка лет одиннадцати. На голове её задорно торчали в стороны две тугие косички. Она подбежала к Борге и быстро проговорила, приложив розовую ладошку к пухлым губам, боясь, что кто-то услышит:
- Мисс, я слышала, как девушки шушукаются о вашем отце.
Мисс Борга тут же выпрямилась как струна, лицо её вспыхнуло нетерпеливым беспокойством.
- Что ты слышала, Далила?
- Болтают всякое, рыжая услышала разговор двух парней.
Борга сверкнула глазами и решительно направилась куда-то. Далила тут же бросилась к шкафу, словно предвидела дальнейшие указания. Она почти целиком пропала в его глубинах, что-то ища.
Борга ворвалась в комнату, где болтали девушки. Когда она тайфуном влетела внутрь, две блондинки в испуге отпрянули от неё, как от заразы, но рыжая не двинулась с места, продолжая рисовать яркие губы перед зеркалом.
- Что ты слышала, Джина? – строго спросила Борга, обращаясь к рыжей.
- С чего ты решила, что я буду выкладывать тебе всё, что болтают пьяные мужские языки?
- Потому что я попросила по-хорошему, - с укором произнесла Борга.
- А что …может быть по-плохому?
В дверях появилась маленькая Далила в светлом сарафанчике в мелкий цветочек и с объёмной шкатулкой в руках.
- Мисс… - покорно проговорила она.
Борга неспешно открыла крышку шкатулки и достала изысканно украшенный кольт.
- Это не игрушка, детка, - крутанув барабан, серьёзно проговорила она,  нежно проходя пальцами по стволу, - улучшенный, 6-ти зарядный, 44-ого калибра… - процеживала она слова сквозь зубы, - и у меня пара таких. Ты наивно думаешь, что пули не найдут дорогу к твоей красивой голове? Будет жаль портить её…
Но рыжая, кажется, не испугалась, её секундная растерянность сменилась хищной улыбкой. Выставив вперёд оголённое бедро, она спросила:
- А по-хорошему?  - Она сделала шаг к Борге и дотронулась длинным коготком до её руки, - Это удел глупых мужчин – стрелять друг другу в головы, умные женщины всегда могут договориться и… получить от этого удовольствие, – добавила она, лукаво смотря из-под густых ресниц своими зелёными глазами.
Борга критично оглядела её с головы до ног и сказала:
- Ты назвала меня глупой, но у тебя красивые ноги…
Она опустила кольт в шкатулку и скомандовала Далиле идти. Девочка послушно удалилась.
Джина приблизилась вплотную и, дотронувшись губами до мочки уха Несравненной Мисс, прошептала:
- Мне так надоели эти грубые мужики. Они думают только о себе, но мы-то лучше знаем, что нам надо и как правильно это сделать.
- А ты оказалась не так глупа, Джина, - подметила Борга, - но после расскажешь, что болтают языки. – И она потянула за шнурок на своём корсете.
- Умным женщинам так одиноко на диком западе… - прикрыв глаза, пожаловалась Джина, когда Борга дотронулась до внутренней стороны её горячего бедра.
- Потому что здесь дикие мужчины.  – Ответила Борга, спуская бретельку с белоснежного плеча рыжеволосой.
Когда  первый золотой луч поднимающегося солнца ударил в оконное стекло, Мисс Борга докуривала сигарету в длинном мундштуке. Небрежно стряхнув пепел в окно, она слезла с подоконника и, наклонившись к нежащейся на софе зеленоглазой девице, подарила ей прощальный поцелуй.
- Отправляйся на юг,-  проговорила та, - ищи Коллекционера. Те, кого искал твой отец, всегда рядом с ним.
Борга подняла с пола лёгкую кофточку. Перекинув её через плечо, без сожалений вышла прочь и громко окрикнула Далилу, дав указание, чтобы та быстрее запаковывала чемоданы.

***
Мне удалось раздобыть деньжат, но половину я сразу просадил на алкоголь и на близняшек, которые прыгали на мне до раннего утра. У обеих были бесподобные соски, похожие на античные щиты. Я не удержался и отдал им украденные подвеску и серьги, которые держал в машине на чёрный день. Но идея высекла искру, проскочила, что-то коротнуло в моём мозгу, и я понял – эти искусные вещицы должны обрести жизнь на красивых девочках. Так их скорее увидят люди. В конце концов, есть ещё много пьяных и весёлых парней, которые охотно расстанутся со своими деньгами.
Я ехал по шоссе, но ощутил, что сон затягивает меня в густые сновидения. Я резко рванул руль влево, свернув с трассы в дикую местность. По глинистой почве, подпрыгивая на сиденье на каждой кочке, я упрямо мчался какое-то время, пока не попал на поле с колышущимся разнотравьем. Въехав в стрекочущее на солнце «море», я резко вдавил педаль тормоза в пол. Распахнув двери «ягуара», я удобно устроился и, надвинув шляпу на глаза, погрузился в сон.
Приснился дрянной чёрно-белый сон, как будто умываю лицо у ручного рукомойника в дешёвом отеле, оборачиваюсь и вижу - стоит отец поодаль. Говорю ему: «Ты умер! Тебя здесь не может быть!» А он приближается и выхватывает катану. Я проснулся, чувствуя, как сердце усиленно толкает кровь, закипающую в жилах. И вроде ничего страшного, а во сне казалось так дико, так реально. Во фляге оставалось немного воды – вылил её на лицо.
Была середина дня. Я ощущал неимоверный голод, но обнаружил пустоту в бензобаке.
Можно было сколько угодно орать посреди дикой местности на чёртовы сиськи и попки, которые совершенно запутали меня, расслабили так, что я позабыл обо всём.
Нахлобучив шляпу поверх немытой головы и расстегнув рубаху, чтобы ветер обдувал своей прохладой, я побрёл в сторону городишки, из которого уехал несколько часов назад.
Я упрямо двигался по бездорожью около часа, потом свернул на пустынную трассу. Пекло неимоверно, лёгкий ветерок совершенно не освежал, кожа под джинсами стала влажной, тонкие дорожки сосудов на руках распухли, превратившись во вьющихся змей. Голод победила жажда, я мысленно отругал себя за беспечность. В душе стали зарождаться гнетущие и панические мысли, когда невдалеке от дороги выросла небольшая деревянная постройка, к которой вела неприметная песчаная дорога. Подошвы ковбойских сапог взбили белую мелкодисперсную пыль, которая поднялась в воздухе и прилипла к мокрой коже. Маленький домишко был придорожным заведением некоего Джимми. На обветшалой крыше, продуваемой ветрами, держась на одном честном слове, болталась пожухшая вывеска Jimmy’s.  На крыльце сидела бабуля в кресле качалке. Возле её ног лежал мелкий пёс, который тут же подскочил, облаяв меня. Я неловко отшатнулся, глупо ругнувшись себе под нос.
- Место! – гаркнула старушка, и пёс послушался.
- Спасибо, мэм, - я снял шляпу в знак приветствия и благодарности, подметив, что бабуля не так дряхла, как кажется с первого взгляда. Силы и воли в этой скорчившейся сухой фигуре было предостаточно.
Она пристально осмотрела меня, демонстрируя недовольство в лице. Я не стал заострять внимание на её персоне, не желая попасть под старушечьи расспросы или разговоры в стиле «а вот мне вспоминается…» и быстро прошёл по скрипучему настилу в небольшой магазинчик. Увидев, что внутри никого нет, я пару раз окликнул продавцов, огляделся по сторонам, проверил за полками, но руки сами потянулись к продуктам. Жадно запихивая упаковки крекеров под мышку, на ходу откусывая чёрствую, но до неимоверности вкусную горбушку хлеба, из-за шуршания и хруста на зубах я не услышал приближающихся шагов. Когда я заметил его было уже не то чтобы поздно… в конце концов, я, может, и не собирался здесь ничего красть. Ведь доллары скомканным и влажным пластом лежали в заднем кармане джинс.
Парень был странный, он стоял в паре метров от меня, внимательно изучая меня. Худой, ростом ниже среднего, одет он был в белую растянутую алкоголическую майку и узкие кожаные штаны. Треугольное лицо смотрело колючими  глазами. Я нагло разглядывал его: серьга посреди нижней губы; острый нос с горбинкой и как будто слегка сдвинут вправо, скорее всего от давнего удара; длинные светло-жёлтые волосы свисали вниз, обрамляя лицо.
- Сколько? – спросил я, прожёвывая и встряхивая продуктами, которые едва удерживал.
Он ухмыльнулся уголком рта.
- Ты разве не собирался взять их бесплатно? – поинтересовался он, приподняв бровь.
Я издал нечленораздельное, но ироничное «пф». Но комичность момента утерялась, потому что с улицы донеслись улюлюканье, пальба и топот множества копыт.
Я непонимающе мялся возле полок, не желая расставаться с едой, когда в помещение ввалились вооружённые типы. Их было двое. По внешнему облику угадывалось, что они скакали много дней, лица их были покрыты потом, а усы одного выцвели под солнцем.
- Какого чёрта? – громко выругался один из них, осматривая полки с провиантом. – Где виски? – и он смахнул жестяные банки, которые с грохотом попадали на пол.
- Джим! – крикнул высоченный бродяга, нервно постукивая пальцами по кобуре, но, завидев странного парня с длинными волосами, обратился к нему, - Эй ты, мелкий подонок! - он пробуравил пальцем воздух, указывая на него, - В прошлый раз ты продал нам палёный вискарь.
- Тебя предупреждал Джим, что вискарь – говно. И я не продавал его тебе. Ты забрал его даром.
- Ты будешь спорить со мной, улитка? Я уставший и злой. Иди и поторопи Джима, пока я не продырявил его старуху. – Рассмеялся он.
- Давно пора сделать это, - вмешался второй,  - мне не нравится, как она на меня смотрит.
Наконец, прихрамывая на одну ногу, появился Джим, он искусственно улыбался, пытаясь разрядить накаляющуюся ситуацию. Но бродяга, едва завидев его фальш, которой он неумело прикрывал животный страх, решил надавить сильнее.
- За тот разбавленный вискарь ты нам теперь должен – иди и погрузи провизию на лошадей. Мы едем на юг.
- Что за спешность? – лебезил Джим.
- Ты слышал, что он сказал, хромоножка? – рассмеялся усач, разглядывая банку тушёнки. – Коллекционер не любит ждать. Шедевр увезут, а на юге эти вшивые «хуаресы» везде вставляют палки в колёса.
Я навострил уши, расслышав имя Коллекционер, которое слишком часто витало в воздухе за последние часы.  Сердце забилось быстрее лишь от мимолётно брошенного слова «шедевр». Из знойного флёра начинала вырисовываться весьма затейливая картина.
- Мы итак тут изрядно застряли из-за баб. Поезд уедет без нас.
Я старался не двигаться, но что-то подло прошелестело в моих запотевших руках, и парни обратили своё внимание на меня.
- Постой-ка… - прищурился усатый, - я знаю этого сукиного сына, - он напрягся изо всех сил и выдал, - Ты увёл близняшек вчера. Я дал им несколько долларов чаевых, а эти кривоссачки ушли с тобой. Я ещё подумал: «Какая несправедливость!».
- Они ушли с этим узкоглазым, Билл? – рассмеялся высоченный, - Сегодня ты можешь расквитаться с ним. Лишним китайцем станет меньше, а то они плодятся, как мухи.
- Ты хочешь, чтобы я вызвал этого говнюка на дуэль? Не много ли чести для шанхайской крысы?
Я поглядывал то на одного, то на другого, слушая ругательства, которыми они меня обсыпали и, пытаясь понять, куда всё катиться. И, кажется, всё неслось  по наклонной, потому что незаметно тянуться за ремингтоном в кобуре было слишком неудобно.
- Прикончи его прямо здесь, а Джим приберётся. Правда, Джим? – с нажимом спросил высоченный. Хотя в интонации его не было вопроса.
Я, наконец, окончательно осознал, что пахнет жаренным. Скинул упаковки на пол, а моя рука метнулась к расстёгнутой кобуре.
Бродяги переглянулись, выхватывая пушки. Глаза длинноволосого продавца округлились в каком-то мистическом безумии… и случилось то, чего я никак не мог ожидать. С быстротой горной пумы этот неприметный парень метнул нож. Чёрт возьми! А я даже не заметил, что он висит у него на поясе, да ещё и не один. Первый нож воткнулся высоченному в горло, кровь брызнула струёй, он, булькая, оседал на доски пола. Второй нож, когда он успел достать его, я так и не понял, с секундной разницей по времени, вращаясь в воздухе, вошёл в глаз усатого. Усатый успел крикнуть перед лицом неминуемой смерти. И оставшиеся на улице бродяги забеспокоились. Не теряя времени, я уже спрятался за стеллажом, оголив ремингтон, готовый выдать шесть пуль в первого сунувшегося в лавку ковбоя. Ковбои не заставили себя ждать. Хромоножка Джим тихо постанывал, согнувшись за прилавком, неудобно вытянув больную ногу. А патлатый безумец с ненормальным взглядом стоял, широко расставив ноги и вращая в обеих руках по ножу.
- Что там происходит? Билл?! – донеслось с улицы.
Но Билл не мог ответить, он был уже мёртв, а из головы его торчал метательный нож. Один из оставшихся снаружи бродяг подошёл ближе, но едва он ступил на дощатый настил, глаза его заметили лежащие фигуры недалеко от входа. Бродяга предупредительно заорал и бросился в укрытие.
- Они замочили Билла и Скрягу!
Остальные не стали лезть наобум и открыли огонь.
- В укрытие! – недовольно выпалил я, жестикулируя патлатому, который, кажется, совсем выжил из ума.
Он послушался и вовремя - пули со свистом полетели, разрывая дряхлые доски. Они попадали в цветастые продуктовые упаковки. Коробка с чипсами разлетелась в полуметре от моей головы, осыпав сверху солёным сушёным картофелем.
- Сука жизнь! Ты прекрасна! – осклабился я, подобрав с пола чипсину и положив в рот.
Парни разрядили первую обойму. Короткий перерыв дал мне возможность занять более удобную позицию. Высунувшись на мгновение, я заметил справа двоих за ящиками и одного слева за огромной бочкой, скорее всего служившей для сбора дождевой воды. Но дождя не было пару месяцев. Чёртова жара. Я стёр тыльной стороной руки пот под глазами.
Раздался следующий залп, я мысленно считал выстрелы. Кто-то из тех, что справа, ещё не опустошил барабан, и я высунулся, взводя курок и всякий раз выпуская пулю. После сиплого стона, раздавшегося из-за бочек, говорящего и точном попадании, я снова скрылся за куском прислонённого железа.
Что ж, одного я сделал.
- Прикрой меня… - тихо сказал патлатый, сведя брови на переносице.
Я кивнул и перезарядил револьвер. Мой случайный напарник рисково встал за дверь в тот миг, когда бродяги вновь открыли пальбу. Деревянная труха осыпалась на его волосы, он невольно вжал голову в худые плечи. Кони волновались, добавляя шума.  А он быстро пробирался к запасному выходу.
Я наметил следующей целью парня за бочкой для водосбора.
По-видимому, ковбои были растеряны. И неожиданность сыграла нам на руку. Я умудрился ранить ещё одного, попав в руку. Воспользовавшись паузой, я огляделся в поисках моего соратника, но он скрылся из виду. «Сбежал, - подумал я, - небось, вскочил на лошадь и был таков. А, глядишь, ещё поскачет и  позовёт шерифа. Дело недолгое…». Надо было заканчивать со всем этим. Никто не будет разбираться, кто прав, а кто виноват.
Но снаружи донёсся сдавленный хрип. Я посмотрел сквозь дырку в трухлявой стене. Патлатый, подобравшись сзади, зарезал ковбоя, в которого я никак не мог попасть. Потом раздался вопль раненного мною в руку. Несколько выстрелов, выпущенных раненным парнем, лишь напугали птиц, сорвавшихся с раскидистого дерева. И патлатый безжалостно перерезал его глотку.
Я покинул своё убежище, наблюдая, как хромоногий Джим пытается подняться, и вышел на улицу, где, как ни в чём не бывало, одиноко поскрипывая креслом-качалкой, сидела древняя старуха. Пса её нигде не было видно, что вполне объяснимо. Он драпанул, как только подъехали ковбои-неудачники.
- Как приятно вдохнуть запах пороха после полудня… - довольно улыбнулась старуха беззубым ртом.
Патлатый стоял на вытоптанной земле. Кони всё ещё беспокоились, лишившись наездников, поднимая копытами плотное облако пыли.
- Ты…жив там? – растерянно спросил я парня, взгляд которого всё ещё напоминал мне душевнобольного.
Он молча направился ко мне, и я подумал: «Не всадит ли он сейчас свой ножечек мне между глаз?». Но он прошёл мимо, зашёл в лавку хромоножки Джимми, который, скорее всего, ушёл менять штаны, и выдернул нож из шеи Скряги, потом из головы усатого Билли и, зажав оба лезвия в руке, криво усмехнулся, глядя мне в глаза.
- Я иду с тобой, - выпалил он.
- Но ты не знаешь, куда я направляюсь.
- Разве не на поиски одного шедевра? – хитро спросил он, - Хотя мне плевать куда.
Добавить мне было нечего, пожалуй… Я оторопел? С одной стороны он пугал своей неадекватностью, с другой – его неадекватность могла мне сильно пригодиться. Поэтому возражений он не услышал.
- А прибирать за вами кто будет? – спохватилась старуха в кресле.
- Слышал, что бабуля говорит? – переспросил мой новообретённый приятель.
- Возьмите лопату у Джима и закопайте за домом, - скомандовала она.
- Хиро… - и я протянул руку метателю ножей.
- Зови меня Палец, - улыбнулся он краем рта, оголив острый клык.

***
Чемпион родео пребывал в благостном расположении духа.  Он возвращался домой. Несколько дней в пути по бездорожью привели его в знакомую глухомань. Старый тёмно-синий джип, покрытый пылью, рвался вперёд. На сиденье рядом подпрыгивал дробовик. Дома ждала красавица жена. Многие с радостью ухлестнули бы за ней в его отсутствие, но не в этот раз.  Стив позаботился об этом заранее, попросив проверенного друга Алекса взять её под свою опеку. Софи всегда было так одиноко и трудно справиться с хозяйством в его отсутствие. Алекс был единственным, кому он мог доверять. К тому же, Стив не сомневался в своём превосходстве перед приятелем. Рыжий Алекс был внешне неказист, ростом ниже среднего, борода у него плохо росла, не было у него как широкоплечей фигуры, так и сурового нрава. Слишком покладист был Алекс, и к своим 35 годам уже разведён с женой, уехавшей на север к родне вместе с сыном. Встретив Алекса несколько месяцев назад, Стив был приятно удивлён его появлению в городке и, помня о скором чемпионате, сразу предложил погостить у него.
Дворовые псы встречали радостным повиливанием хвостов. Стив по-хозяйски потрепал обоим загривки, прямиком направившись в дом. На солнечной веранде было тихо, как и на кухне. И он подумал, что, скорее всего жена уехала за покупками или решила проехаться верхом под мягким светом вечернего солнца. Он взбежал по лестнице и потянулся к дверной ручке. Смутное предчувствие пробежало иголочками по его затылку. И он распахнул дверь.
На широкой двуспальной кровати, смяв простыни, неудержимо скакала по прериям Алекса его скучающая жена. Бёдра ходили из стороны в сторону, длинные волосы прилипли к вспотевшей спине.
Алекс, в силу своего расположения под наездницей, обнаружил Стива раньше. Он подскочил, сбросив Софи с себя. Та отлетела и упала с кровати на пол, наконец, заметив Чемпиона родео. Руки её потянулись к простыне. Но внимание Стива было приковано к старинному приятелю, который спешно натягивал штаны, параллельно меля какую-то несуразную муть про кого-то, кто сам виноват. Стив ударил кулаком, но вёрткий Алекс умудрился не только не прекратить свою бесполезную болтовню, но и ускользнуть от удара. Споткнувшись об упавшие простыни, Алекс сам растянулся на паркете, пытаясь спешно уползти от массива мышц надвигающегося Стива. Тот ударил вновь, кулак достиг цели, и Алекса шатнуло в сторону. Путаясь в ногах, он буквально слетел вниз по лестнице. Тереть бока было некогда, потому что руки с витыми мышцами потянулись к нему вновь. Перелетев через ступенчатый порог в дом, Алекс сумел удержаться на ногах и бросился наутёк. Молчаливая скала Стив продолжал преследовать его неспешно, не теряя уважения к себе и самообладания, как и положено Чемпиону.
Алекс перескочил невысокое заграждение и под дружный лай собак, быстро достигнув внедорожника Стива, уселся в него, вжав в пол педаль газа. Стив по своему простодушию вряд ли ожидал такой находчивости, секунды были утеряны. Сила мотора оттолкнула его на обочину. Сквозь завесу пыли, Чемпион разглядел стремительно удаляющуюся машину и старого приятеля.
Стив сплюнул в пыль. Так прощаться он не собирался. Он решительно направился в дом, пройдя мимо Софи, всё ещё тихо сидящей на полу, замотанной в простыню и смотрящей на него испуганными глазами. Сейчас она казалась ему бестелесным призраком. Он принципиально не заметил её, открыл шкаф, выбросил всё его содержимое на пол, наступив грязным сапогом на шёлковое бельё. Выломав заднюю стенку шкафа, он добыл гладкоствольное огнестрельное оружие на замену дробовику, который уехал вместе с Алексом. Увидев оружие, Софи вскрикнула, но Стив молча вышел за порог с дробовиком наперевес и спустился по лестнице вниз. Когда он ушёл, Софи нашла в себе силы подняться и накинуть платье.
В конюшне фыркали лошади. Стив зашёл внутрь и вывел соловую кобылу, вскочил в седло и, пришпорив животное, поскакал по дороге, скрывшись за каменистым утёсом.
Софи провожала взглядом лошадь цвета песка, несущую сурового человека, в согнутой руке которого было зажато оружие. Она свистнула псам, чтобы те укрылись в доме. Надвигалась гроза.

***
Бензина раздобыть мне так и не удалось в этом захолустье, поэтому я и Палец присвоили себе лошадей, которые уже никогда бы не понадобились тем бродягам-неудачникам. Вместе с лошадьми мне обломились патроны, кое-какая добыча в виде ювелирной чепухи и денег. Палец от всего отказался.
Из-за того, что мы долго копались с трупами, уехать далеко не получилось. Небо потемнело раньше времени, надвигался ураган. Старуха запретила нам оставаться дольше и пережидать ненастье в их разваливающейся лачуге. Поэтому пришлось спешно выдвинуться, не смотря на приближающуюся грозу. Палец сказал, что знает, где можно будет разжиться бензином для «ягуара», не возвращаясь в город. Но сделать это можно будет лишь завтра.
Первые крупные капли дождя застали нас в дороге. Они влажными плевками попадали на кожу, пропитывали собой поры ткани. Я предложил привязать лошадей пока не поздно и укрыться в машине, брошенной мною недалеко. Палец молчаливо согласился.
Дождь хлынул резко и сильно, мы неслись бегом, разрывая ногами клонящиеся к земле травы. Запрыгнув на сиденье, я отряхнулся от воды, как дворовый пёс. Палец хохотал на заднем сиденье. Я достал из-под сиденья скомканную футболку и взлохматил ею мокрые волосы, бросил её ему. Он кое-как просушил свои слипшиеся от дождя волосы и швырнул её на приборную панель. За стёклами стучал дождь, каплями подпрыгивая на капоте. Палец стянул с себя мокрую майку, аккуратно развесив её рядом на спинке заднего сиденья.
- Это надолго. – Подметил он.
- Почему Палец? – Вдруг спросил я, удивившись тому, что задал этот вопрос.
Он резанул по мне взглядом, потом поднял руку, выставив её тыльной стороной перед моими глазами. Рука была худая, жилистая с тонкими длинными пальцами, но безымянный отсутствовал.
- Понятно, - промямлил я, - чтобы возместить потерю…
- Чтобы никогда не забывать. – Он с вызовом посмотрел на меня. - Я должен помнить человека, который сделал это. Тогда я узнал, что такое сила.
Палец откинулся на сиденье, поведя ноздрями. Кажется, я разозлил его, наступив на больную мозоль. Я решил замолчать, больше не расспрашивая ни о чём, и уставился в скользящие по стеклу капли. Мысли мои унеслись далеко на юг. Я вспоминал газетные статьи о пропавшей картине, соотносил их по времени с появлением трескотни в барах на тему парня, которого все называли Коллекционером, прикидывал, куда может направляться поезд, и, увлёкшись размышлениями, погрузился в сказочные фантазии, наполненные уникальными вещицами. Я представлял себе что-то из приключенческих романов про охотников за реликвиями. Даже не заметил, как дождь начал стихать. Зеркало, к которому была прикреплена открытка с Мисс Боргой,  показало, что мой новый приятель уснул, расслабленно развалившись сзади. Сейчас я разглядывал его внимательней, чем при первой встрече. И… как истинный ценитель красоты в любом её проявлении, я подметил, что он необычный, пропорциональный и, пожалуй, таинственно опасный, как дикое животное. Пояс с метательными ножами лежал рядом с ним, и я подумал, что это хороший знак. Он мне доверяет. Эта мысль отчасти расслабила меня, но спать сидя было чертовски не удобно. И хоть я был спокоен, но отчего-то так и не смог заснуть в спустившейся темноте. Ни прохладный воздух, ни умиротворяющий стрёкот ночных насекомых, ни ремингтон на приборной доске не привели мои чувства к гармонии. Привычка одиночки сказывалась на качестве  сна. Чем-то беспокоил меня странный человек в моей машине посреди ночи.
По-видимому, я уснул под утро. Когда чья-то рука коснулась моего плеча, солнце уже припекало.
В голове ощущалась тяжесть, в ногах вялость и недовольство в душе. Утро не бывает добрым.
- Пора… - сказал Палец.
Я прикрыл глаза ещё на пару минут, заставляя себя двинуться.
Когда я шаткой походкой разбуженного медведя, ступил на землю, Палец уже сидел в седле, держа за узды второго фыркающего коня. Все вчерашние фантазии на тему уникальных шедевров уже не будоражили кровь, мне хотелось спать, а остальные страсти мира не имели никакого значения. Всё казалось блажью и чудачеством. Сейчас я был лишь усталым человеком. Но ничего иного не оставалось – я неуклюже взгромоздился на животное, которое перебирало копытами, явно не выражая вчерашнюю покладистость и покорность.
Палец рассмеялся, показав свой широкий зубастый рот, когда я запутался в стременах и припал животом к крупу лошади.
Дремать в седле я передумал. Под ветром и солнцем хандра и сон высохли, как роса после дождя. Когда на горизонте появился новый населённый пункт, я ощутил свежий поток авантюризма, пробежавшего по жилам, и желание ободрать как липку пару самодовольных ковбоев.

***
Утро выдалось чудесное. После вчерашней грозы остались коричневые лужи, взбиваемые копытами лошадей и шинами единичных автомобилей. Хозяин-бармен поглаживал бакенбарды, наблюдая за компашкой картёжников-завсегдатаев. Чернокожий Джо допил свой утренний кофе и, поправив бессменную соломенную шляпу, отправился работать. На крыльце он столкнулся с человеком, одетым во всё чёрное. Джо извинился по привычке, но человек не обратил внимание ни на столкновение, ни на извинение. Он вошёл в салун, сняв на ходу широкополую чёрную шляпу, прошёл к барной стойке и, оправив длинный плащ до пят, уселся на высокий табурет.
- Жидкого Иисуса, - пробурчал он, положив монеты на треснутую столешницу.
Бармен знал этого человека, как знал и о его пристрастиях пить коктейль «Жидкий Иисус».
Картёжники за столом переглянулись и, бросив недовольные взгляды на «чёрную ворону», продолжили своё увлекательное занятие.
- Как дела в приходе? – спросил бармен, подавая стакан с белёсой мутной жидкостью и обращаясь к посетителю.
Тот осушил стакан залпом, не поведя ни одной мышцей на загорелом обветренном лице, покрытом колючей короткой растительностью.
- Я оставляю всё на Жанну и старика Кларка. У меня неотложные дела.
- И надолго? – осторожно поинтересовался бармен.
Проповедник полез в карман и достал смятый листок. Он ткнул грязным ногтем в изображение с отвратительной мордой и добавил:
- Кое-кто заждался суда Божьего.
Бармен понимающе причмокнул. Проповедник поднялся, нахлобучив шляпу на свою черноволосую голову, крепко тронутую сединой, и вышел на крыльцо, скрыв полями шляпы строгие глаза.
Уборщик-индеец задержал взгляд на человеке в чёрном, а тот положил руку ему на плечо и вкрадчиво проговорил:
- Бог наблюдает за тобой.
Индеец опешил, замерев как вкопанный, но Проповедник быстро спрыгнул в жидкую придорожную грязь, и вскочил на вороного жеребца. Тот взвился на дыбы, и, подстёгнутый, рванул вперёд, погружая копыта во влажную почву.

***
Горячее крыло Dodge charger обжигало гладкую кожу на ноге Мисс Борги. Мисс в коротких шортиках с бахромой ловила лицом утренний ветерок, не упуская возможность с удовольствием покурить крепкую сигарету, пока Далила справляла мелкую нужду в кустах сухостоя. Борга щурилась, улыбаясь утреннему солнцу, когда мимо неё на полной скорости промчался замызганный внедорожник, обдав её из лужи и бросив в глаза мелкий песок.
- Каков козёл! – закричала Борга, брезгливо расставив пальчики на руках.
Она почувствовала липкую грязь на щеке, начала судорожно счищать её, но, опустив взгляд на ноги, поняла, что салфеткой не обойтись.
- Ты посмотри каков козёл! – заорала она, топнув каблуком и зло отшвырнув придорожный булыжник в сторону. Он описал дугу в воздухе, упал посреди трассы.
- Проклятье! – разорялась Мисс Борга, приподняв ногу, ушибленную о кирпич. – Вечно тебе приспичивает в самых неудачных местах!
Далила кротко запрыгнула в машину.
- Я бы всадила этому хаму пару пуль в затылок! – ругалась Борга, садясь за руль.
- Мы ещё можем его догнать… - предложила девочка.
Борга стартанула, видимо, решив прислушаться к этому предложению.
Дорога шла прямо, заворачивая за горный хребет, пик которого в народе именовали Севенф Пенис. Dodge Борги летел со скоростью пчелы, ревя и готовясь ужалить обидчика в самое чувствительное место.
- Где этот скот? – разорялась она, барабаня пальцами по рулю.
Но местные индейские боги, скорее всего, услышали её мольбы и почуяли, исходящую от её приторного пота жажду мести. Dodge въехал в горный каньон. Впереди тёмным пятном, похожим на навозную муху, ехал внедорожник.
- Дрянь… - сквернословила Борга, обдавая обидчика потоком брани. – Кинь мне кольт! – окрикнула она Далилу. Та молниеносно, как всегда, желая услужить, опустила в её требовательную руку оружие. Как только знакомая на ощупь рукоятка оказалась в её ладони, Борга заулюлюкала, видя, что медленно, но верно, догоняет тёмно-синий джип. Сравнявшись с ним справа так, что она могла видеть хлыщеватое лицо сидящего внутри ковбоя.
- Сукин ты сын! – проорала Борга в открытое окно. Ветер услужливо донёс её слова до парня за рулём.
- Пошла на хер, шлюха! – гаркнул он.
Глаза Борги сощурились от ненависти, она нажала на курок, но находчивый ковбой резко дёрнул руль вправо, крепкий джип ударил Dodge Борги, машину мотнуло в сторону. Борга рванула руль, пытаясь не влететь в скалу, и справилась. Джип был уже вновь впереди, но она с упрямством, унаследованным от отца, продолжала погоню. Из окна внедорожника появился дробовик. Раздался выстрел. Пуля скользнула по решётке радиатора. Машина Борги вильнула. Далила заткнула уши, мотаясь из стороны в сторону на заднем сиденье. Следующий выстрел дробовика оказался точен, пробив шину. Борга резко затормозила, стараясь вырулить. Чудом машину не стукнуло о массив скалы, удачно выкинув на скорости на обочину.
- Я тебя запомнила, - сквозь зубы прошипела Борга, яростно распахнув дверцу машины. Запаски в багажнике не было, до города идти пешком было слишком далеко. И Борга решила остаться пока здесь, надеясь на удачу.
День этот оказался слишком долгий. Первые часа два она наслаждалась высокогорными видами, следующие пару часов - безрезультатно всматривалась в горизонт, но кроме горных баранов и греющихся на солнце ящериц, она не увидела никого. Пик её эмоциональности пришёлся на время, когда жители городов, скорее всего, уже отобедали. Борга прыгала посреди дороги, сбросив сапожки с каблуками, от которых гудели ноги. Но вопли её  потонули в красных каменистых склонах. Ей хотелось рыдать от ярости, от бессилия, от невозможности что-то сделать. Далила же проявляла чудеса спокойствия. Она сидела в машине, свесив голые ступни, и жевала маковый рулет, собирая подушечками пальцев падающие на сарафан маковые семечки.
Съев небольшие запасы сухого печенья, которое застревало в зубах и прилипало к дёснам, Борга поняла, что кроме колючей агавы, вытянувшейся здесь на 2 метра ввысь, есть больше было нечего. Когда же начало темнеть, и Борга забралась на сиденье, сжав колени руками, как маленькая беспомощная девчонка, растеряв к закату весь пыл, - в каньон въехал усталый всадник. Далила приметила его первая, растеребив засыпающую Боргу.
Небо от глубокого фиолетового цвета переливалось в сиреневый, приобретая у края горизонта алые краски, опуская чёрные тени на оранжевые камни, придавая пейзажу острой графичности. Тёмный единый силуэт, состоящий из всадника и коня, медленно приближался. Борга выскочила на дорогу, а Далила встала рядом с ней, спрятавшись за спину и с опаской разглядев во всаднике крепкого рослого мужчину.
Сравнявшись с ними, ковбой остановил лошадь и вежливо осведомился:
- Что-то случилось, мэм?
Борга быстро оглядела его: вида он был внушительного – широкоплечий, средних лет, бородатый, но лицо не имело бандитских черт, скорее наоборот, располагало к себе. Внимание Борги также привлекла двустволка, прикреплённая к седлу. Мисс подняла вгляд, включив обаяние.
- Мы попали в аварию. Один мерзавец пробил шину и… мы застряли здесь. У нас нет ни еды, ни питья…
Всадник вздохнул, посмотрев на темнеющее небо, и ответил:
- Я могу довезти вас до ближайшего населённого пункта. Но быстро не получиться, сами понимаете.
- Нам главное – выбраться отсюда, - оживлённо проговорила Борга.
- Тогда запрыгивайте. Надеюсь, вы на вес такие же, как и на вид, - скупо улыбнулся он.
Девчонку он посадил перед собой, чтобы та, уснув, случайно не слетела с кобылы. Сев в седло позади ковбоя, Борга невольно ощутила его внутреннюю силу и твердость характера. Лёгкое возбуждение пробежало внутри, когда она коснулась бедром его ноги.
В сгустившемся сумраке, ощущая тепло его уверенной спины, она почувствовала себя девчонкой. Он напоминал чем-то её отца. Привлекательная надёжность аурой обволакивала его. Борга дремала, опустив голову на его мощную спину. Кажется, она бы могла влюбиться в такого человека, но, возможно, ей лишь показалось это из-за пережитого тяжёлого дня и отчаяния.
- Кто ты? – спросила она сквозь дремоту.
- Чемпион родео, - тихо ответил он.
- Я буду звать тебя Чемпион, - сонно улыбнулась она, - крепче обняв его сзади и закрыв глаза.

***
Пол дня мы провели в седле в поисках одной, мало кому известной, автозаправки в стороне от главного тракта. Солнце было в зените. Лошади медленно брели по пустоши с мелкой растительностью. Палец щурился на солнце, поправляя бандану на голове, а я прятал глаза под узкими полями шляпы, которая была, пожалуй, слишком пижонская и мало пригодная для местного климата. Впереди маячил редкий подлесок, который слева огибала песчаная дорога. И мы, и наши уставшие от жары лошади заметно оживились, видя, что цель близка. Автозаправка, плавающая в полуденном мареве, казалась заброшенной, если бы не свеженаклеенный плакат с Мисс Боргой, оповещающий, что Несравненная выступает в ближайшем городке. Рядом были приклеены плакаты «Разыскивается». Я вгляделся в физиономии, припоминая, не встречал ли я их ранее. Палец с интересом ковырял в носу, когда я спешился, чтобы позвать владельца бензоколонки. К моей неожиданности, взору моему предстала молодая изящная блондинка в лёгком сарафане и тяжёлых высоких ботинках. Она, кокетливо улыбаясь, подпирала бедром дверной проём, ведущий в неприметное жилище.
- Уау! – присвистнул я, - Неожиданный полевой цветок, - я махнул головой в сторону девицы, но Палец отчего-то весьма скептически пожал плечами.
- Привет! – громко сказала она, - Вы не заблудились, ребятки?
- Привет, - слегка улыбаясь, проговорил я, направляясь к ней.
- Что такие обаятельные парни забыли в нашей глуши? – кокетничала она.
- Ну… - промямлил я, оглядываясь на своего приятеля, скучающе разглядывающего пейзаж, - Один обаятельный парень перед тобой, - нахально поправил я, указывая на себя, - ищет в этой глуши канистру с бензином.
Она громко рассмеялась.
- Сомневаюсь, что лошадям понравится это пойло! Или ты собираешься попробовать сделать им литровую клизму?
Я покачал головой, скрыв своё разочарование от её подстёба.
- У меня заглохла машина в половине дня пути отсюда. Согласись, неприятное стечение обстоятельств. И лишь Королева бензоколонки может спасти меня от этой напасти. – Я игриво поднял бровь.
- Хорошо. Пойдём. – Проговорила она.
Я ожидал, что моё обаяние поможет мне сэкономить деньжат. Я мог пожертвовать часом времени на эту белокурую милашку. Пока она наполняла канистру бензином, по-кошачьи прогнув спину, я взглядом искусствоведа изучал её, подмечая изгибы и пластику.
- Тарифы на доске, - добавила она строгим взглядом.
- Вообще-то… Обаятельный парень рассчитывал на скидку! – подметил я, намекая.
Откровенно говоря, я ожидал, что она, как любая адекватная девица, скучающая в глуши, будет счастлива «пообщаться со мной».
- Ты проститут? – жестко спросила она.
- Зачем так грубо? Я лишь подумал о том, что обаятельная ты, обаятельный я – могли бы не терять время даром, оказав друг другу разносторонние услуги. Бартер. – Ответил я.
Но она отвернулась, поглядывая на томящегося в седле Пальца.
Спустя пол минуты молчания она кивнула в сторону него и сказала:
- Давай 80% от тарифа и скажи тому парню, что я жду его.
- Может…50% от тарифа? – напирал я, удивляясь её выбору.
- Деньги! Я сказала.
Я полез в карман, выудил смятые купюры, отсчитал сумму и протянул ей. Она забрала деньги, пересчитав, и добавила:
- Если он окажется хорош в близи так же, как издалека, я верну ему твои деньги. Иди.
Я взял канистру и отправился к лошадям.
- Чё так долго? – осведомился Палец.
- Она хочет тебя, - с обидой ответил я.
- И? – Он скривил лицо.
- Иди к ней.
- На хрена?
- Что за странный вопрос? – я удивлённо воззрился на него. – Она симпатичная девчонка. Я хотел договориться с ней о скидке, но у неё извращённый вкус. Она выбрала тебя.
Палец молча смотрел на меня, как будто бы втянув щёки от злобы.
- Иди и трахни её, идиот! – начинал злиться я. – Мы сэкономим бабло.
Палец скрипнул зубами, просверливая меня своими безумными глазами, но спустился с седла, бряцнув стременами, и медленно направился к ней развалистой походкой. Да. Пожалуй, он не так плох. Вызывающий. На любительницу. И, тем не менее, было обидно, чёрт побери. Я не привык проигрывать.
Пристегнув канистру к крупу лошади, я обернулся. Палец и Королева бензоколонки о чём-то говорили. Я усмехнулся, подумав о странности «ухаживания» и трате времени на пустую болтовню. Но Палец почему-то развернулся и отправился назад. Вся эта непоследовательная ерунда меня порядком беспокоила.
- Поехали. – Буркнул он, вскочив в седло.
- Она… отдала тебе деньги?- ничего не понимая, спросил я.
- Я отдал недостающие.
Физиономия его была сердита, и я решил закрыть тему. И он… и она… меня разочаровали. Принципиальные.
Лошади несли нас прочь. Я оглянулся. Королева бензоколонки провожала нас взглядом. Лишь Богу было известно, о чём она думала и о чём жалела… и… жалела ли вообще?..

***
Ещё вчера Чемпиона родео мучили сомнения. Ещё вчера изнурительные мысли ворошили голову.  Он прокручивал в мыслях одну и ту же ситуацию. Его жена. Его друг. По большому счёту его даже не столь тревожил тот факт, что Софи «рассекала по прериям» с Алексом, а то, что она так лихо скакала. Сколько помнил свой брак Стив – жена никогда не позволяла себе быть наездницей в их отношениях. Она комплексовала и всегда отказывалась, даже когда Стив упрашивал её. Однажды, он влепил её оплеуху, но такой способ не помог, и ему приходилось вновь и вновь занимать миссионерскую позицию.
Подобранные на обочине спутницы невольно изменили русло в его нелёгких мыслях. Но найти Алекса он должен был… во что бы то ни стало.
Чернокожая девочка по имени Далила была живой и словоохотливой. Она рассказывала забавные истории, от которых Стив смеялся от души. Вторая спутница оказалась популярной кантри-певицей. Жаловаться было не на что. Компания подобралась приятная. Лишь кобыла уставала быстрее. Ночью пришлось сделать привал и позволить себе немного отдыха, воспользовавшись темнотой и прохладой. Утром они вновь двинулись в путь, преодолевая километры пути, рассчитывая к утру следующего дня добраться до мотеля, дав отдохнуть животному и усталым спинам.
Стиву предстояло разыскивать следы Алекса в городе, надеясь, что он не проскочил мимо на автомобиле, и хоть кто-то из горожан запомнил его. Идея мести плотно засела в голове Чемпиона родео.
Черноволосая Мисс поглядывала на него синими глазами, когда он собирал сухие ветки для костра, она одаривала его лёгкой улыбкой всякий раз, когда он обращался к ней, когда делился с ней своим скромным обеденным пайком. По натуре он был неразговорчивым человеком, который открывал рот только по делу. Обращался к Борге он одним лишь сухим словом «Мисс». И отчего-то… от этого чёрствого слова, она всякий раз оживала, участливо заглядывая ему в глаза. Он отводил взгляд, подсознательно избегая встречи с этими игривыми, озорными глазами. Он всегда проявлял спокойствие к женскому полу. Воспитан Чемпион был крепкой мужской рукой. Слабости опасны для человека, особенно на западе.
Солнце вновь село за горизонт. Стив не спал уже двое суток, преследуя Алекса, и сейчас охранял в темноте покой двух леди. Он понимал, что с каждым часом сильнее отдаляется от цели своей мести. Но, бросая взгляд на молодую женщину и смешную чернокожую девчонку, он осознавал, чего так хотел в этой жизни, чего, казалось бы, достиг, и так в одночасье потерял. Вся его вырисованная за годы картина была растоптана дилетантом, который появился и исчез, как иллюзионист.
Городок оказался многонаселённым. Была здесь шикарная гостиница, несколько салунов и гостиниц попроще недалеко от популярного борделя. Был здесь и концерт-холл, куда сразу поспешила направиться новоиспеченная звезда, чтобы заявить о себе и получить достойную встречу и комфорт. Чемпион и Мисс Борга простились. Она желала помочь ему, оплатить хорошую гостиницу, но Стив не мог позволить себе быть в долгу у слабого пола. Он не был избалован роскошной жизнью и направился в дешёвую гостиницу в квартале хулиганов.
Заплатив несколько монет горбатому парню на рессепшене, он поднялся в свой дешёвый номер. Половина суммы ушла на кормёжку и должное содержание его соловой кобылы и чуть меньше на его собственное. Стив знал, что животное должно быть в хорошей форме, сытым и отдохнувшим, а ему самому было бы достаточно и костра, чтобы переночевать.
Умывшись под ручным рукомойником, звенящим как колокольчик при каждом прикосновении, Стив завалился на скрипучую продавленную раскладушку и, не смотря на навязчивое жужжание мух и незашторенное окно, в которое били яркие солнечные лучи, провалился в вязкий сон.

***
Бензин, журча, залился в бензобак. Поклажа с лошадей была переложена в машину, а лошади отпущены на свободу. Мотор заревел, и «ягуар» рванулся с места. Палец на заднем сиденье радовался как ребёнок. В открытые окна рвался ветер, теребя на мне рубаху и перебирая волосы, как довольная любовница. Мы неудержимо мчались на юг. По бокам мелькали красные горы, крики орлов доносились до наших ушей, заглушаемые рёвом мотора и трепетанием ветра в голове. Радио запело ковбойский блюз. Звуки гитарного перебора и приятный тембр голоса заливались в уши, переполняя их, как стакан. Я растворялся в музыке, словно в двойном мартини, готовый полюбить весь мир. И когда голос запел про человека, который должен был сказать кому-то о своей любви, Палец заговорил:
- Зачем ты это сделал?
- Сделал что?
- Продал меня той девчонке?
- Хм,- усмехнулся я, - Ты не пострадал, насколько я знаю.
Палец замолчал на какое-то время, изучая мою спину, о чём я понял, глянув в зеркало над головой.
- Ты просто любишь всё красивое… - вдруг сказал он. – Ты хочешь, чтобы красота мира принадлежала тебе.
Я вновь усмехнулся.
- Красота должна принадлежать миру, я лишь посредник. Но и не дурак. Если выдаётся возможность откусить кусок этой самой красоты, я никогда не отказываюсь.  – Рассмеялся я и, оглянувшись на него, добавил, - Извини, я думал - ты будешь рад помять красотку и в придачу получить скидку. Лично я был бы рад. Ты как-то слишком сосредоточен и зажат.
Палец замолчал, а я подумал, что, добравшись до города, надо непременно сбросить напряжение. На сколько мне не изменяла память, город славился своим борделем.
По приезду мы сразу отправились в местную забегаловку. Жадно насыщали гудящие от голода животы, а потом, развалившись у окна, изучали приходящих бродяг и работяг. Одного из них я расспросил о том, какой бар получше и повеселей. Парни советовали не соваться в «Плохую удачу», потому что у неё была дурная слава. Я не склонен к предрассудкам и, посмеявшись, направился именно туда. А Пальцу, казалось, было глубоко наплевать, куда я поведу его. С безразличной физиономией он, как верный пёс, следовал за мной без рассуждений.
Припаркованный «ягуар» резко выделялся на фоне группы лошадей и одного замызганного тёмно-синего джипа. Я мысленно ощутил своё превосходство.
Солнце светило нам в спину, когда мы встали перед входом в «Плохую удачу». Вывеска «BAD LUCK» мигала шестью буквами из семи, а U  не только не светилась, но и криво висела. Облизнув обветренные сухие губы, я ступил внутрь первый. Пройдя в бар, мы сели за стойку рядом с рыжим парнем средних лет, лицо его выдавало внутреннее возбуждение. Я хмыкнул, облокачиваясь о столешницу.
- Я смотрю, Палец, не только ты не умеешь расслабляться, - хихикнул я.
- Я всегда расслаблен и собран одновременно, - парировал Палец.
- Двойной мартини. – Адресовался я к бармену.
Бармен кивнул, взглядом обратившись к Пальцу, но тот покачал головой, мотнув немытыми волосами.
- Нет. Если только воды.
Я рассмеялся, хлопнув его по плечу.
- У парня от мартини поедет крыша. Он и без мартини сдвинутый.
Рыжий парень рядом медленно цедил какой-то гнусного вида коктейль через трубочку.
- Как педик… - хихикнул я, толкнув локтем Пальца, обращая его внимание на нашего соседа.
Палец шутку не оценил. Я махнул на него рукой, осушил свой мартини, заказал второй. В бар ввалилась компания из четырёх запылённых латиноамериканцев. Один бывалый на вид, густо забородевший, бросил пушку на столешницу и плюхнулся слева от рыжего ковбоя и молча указал грязным пальцем на стулья, остальные «хуаресы» сели рядом.
- Что пить будете? – осведомился бармен у смуглых лиц.
- Текилу. – Буркнул сквозь чёрную бороду бывалый.
- Текилу всем за мой счёт! – вдруг выкрикнул рыжий.
Я приподнял бровь, не ожидая от него столь альтруистичной щедрости.
- Всем четверым, - поправился рыжий.
- Каков мудак… - шепнул я на ухо Пальцу.
«Хуаресы» заулыбались зубами, которые казались на фоне их смуглых лиц на удивление белоснежными.
- Я ищу работу на юге, - начал рыжий, когда стаканы латиносов наполнились текилой.
Бородатый главарь скосил взгляд на ковбоя и, подумав с минуту, заговорил низким голосом:
- Это твоя машина у входа?
- Джип. Да. Мой. – Замялся рыжий, как будто сомневаясь в своей собственности.
Бородач придвинулся ближе и сказал:
- Один богатей на юге неслабо платит за охрану. Нанимает отвязных парней по всему западу. Мы четверо и ты… На твоей машине. По рукам?
- По рукам! – осклабился ковбой.
Они допили текилу и, прогремев стульями, вышли наружу.
Я не без интереса наклонился, поглядывая на улицу через дверной проём. Внедорожник тронулся, «хуаресы» потрясали ружьями в воздухе, высунувшись из окон, довольно крича что-то на испанском.
- Все дороги ведут на юг… - подытожил я, поставив пустой стакан на столешницу, - Пойдём, пора расслабляться, - обратился я к Пальцу, тронув его за костлявое плечо.
Солнце всё ещё шпарило, поджаривая голые плечи Пальца так, что они покраснели, а ноги наши, между тем, привели нас к городскому борделю.
Увидев вывеску с подмигивающей ковбойшей, Палец недоумённо сдвинул брови.
- Я думал выспаться, наконец… - процедил он с недовольством.
- Выспишься. Здесь как бы параллельно гостиница. Все удобства в одном месте.
Палец кивнул. Кажется, мой ответ удовлетворил его.
- Но сначала… - я схватил его за растянутую майку, - тебя надо вымыть. Ты воняешь кошачьим ссаньём.
Палец подтянул майку к носу и, по-видимому, ничего нового не унюхав, вошёл за мной под каменные своды богатого борделя.
Полуобнажённые девочки ласково встретили нас. Заплатив за номер, мы поднялись на второй этаж. Две пары пыльных сапог вышагивали по ковровой дорожке в сопровождении одной пары изящных лакированных туфель, украшенных перьями, нарушая тишину этого райского уголка. Кадки с цветами добавляли антуражу. Провернув замок ключом, симпатичная шатенка, впустила нас в апартаменты с широкой кроватью, по ширине своей достойной спальни Людовиков. Лёгкий аромат благовоний едва улавливался. Полупрозрачный тюль цвета спелой оливы надувался парусом. Из-за приоткрытого окна доносилось пение птиц. Элементы интерьера комнаты тонули в приятной тени. Палец неловко замялся на пороге, стаскивая с себя поношенные сапоги, и босиком поплёлся за нами.
- Сюда, - она жестом приоткрыла дверь, ведущую в просторную ванную с широким окном, которое обмахивали ветвями покачивающиеся на ветру деревья. Большая круглая ванна у окна была наполнена водой и украшена по бокам мелкой мозаикой в коричнево-зелёных тонах.
- Уау! – выдохнул я, резко сбрасывая с себя осточертевшую одежду и запрыгивая в приятно тёплую воду, - вот это я называю – каникулы хулиганов!
Шатенка рассмеялась и сказала:
- Располагайтесь, мальчики, - и повернулась, чтобы уйти, но я окликнул её.
- Эй, бэйба, ты решила нас бросить скучать?
- Я вернусь позже. С подружкой, - подмигнула она, закрыв за собой дверь.
Я откинулся на бортик ванны, чувствуя, как вода колышется под ключицами. Палец растерянно сел на край, украшенный мозаикой, опустив свою худую руку-плеть вниз, коснувшись ладонью воды. Ссутулившись, он походил на драного кота. В его фигуре была сокрытая печаль, выглядел он обиженным. Вернее, я так придумал. Разглядывая этого парня, я никак не мог понять, что у него внутри. Поддавшись внезапному порыву молодецкой резвости, я резко направил рукой волну воды в его сторону. Вода взлетела, расплескавшись на сотню капель, обдав его. Майка намокла, длинные волосы слиплись на концах, капли застряли в порах кожи. Я рывком схватил его за майку,  потянув на себя. Он соскользнул с края и упал в ванну, забрызгав плитку вокруг. Вынырнув, он потёр нос, вода стекала по его лицу, пальцам и волосам. Наши лица оказались на одном уровне на опасной близости. И мне вспомнились слова песни, звучавшей сегодня по радио:
«I was looking for one time lover
You were looking for a friend…»
А это не одно и тоже. Но импульсы мои быстрее мысли, сильнее логики. Ведь он не переставал смотреть своими колючими глазами. Я осторожно лизнул его серьгу на губе. Он не выпрыгнул из ванны мокрым котом, как я полагал. Тогда я аккуратно коснулся губами его нижней губы, заметив, что веки его задрожали. Рот его приоткрылся в ожидании и сам подался вперёд. Когда мой язык коснулся его нёба, он вздохнул так, что я телом ощутил его трепет и дрожь, бегущую с кончика его языка вниз… По клеткам кожи на шее, вниз! Стремительно, по плечам, по рукам… так, что волоски встали дыбом на предплечьях, вниз скользила дрожь… по груди, сыплясь мурашками по коже, напрягая соски, вниз… Кубарем скатывалась она по животу, толкая кровь.
Мы даже не заметили, как приоткрылась дверь. И одна из девочек расстроено процедила:
- Им хорошо и без нас. Я так и знала.
Голос её поглотили стены. Девочки шли гулять, потому что «we made love the best we could»…

***
Проповедник ехал на юг, стараясь не останавливаться. Он лишь заехал к хромоножке Джиму, чтобы навестить старуху, раз уж оказался в этих краях волею судеб. Старуха неизменно грела сухие кости на солнце, покачиваясь в кресле-качалке. Увидев Проповедника, она приподнялась, опираясь на клюку, и поправила очки на резинке.
- Сынок! – проскрипела она, взяв под локоть Проповедника своей морщинистой загорелой дланью. – Почему так долго не навещал нас?
- Если я скажу, что у меня было много дел – это не будет оправданием. Где он? Я хотел посмотреть, как он вырос.
- Он вырос… - вздохнула старуха, - Уже нет того белокурого малыша, который носился по прериям в поисках койотов. Ты помнишь тот день, когда подобрал его?
Проповедник кивнул.
- Тот день я вряд ли когда-нибудь забуду. Он изменил мою жизнь.
- Пойдём… - проговорила старуха, ведя Проповедника на задки дома.
Тот последовал за ней, поддерживая дряхлую женщину под локоть. Старуха остановилась возле недавно разрытой земли. У Проповедника похолодело внутри от невысказанных мыслей. Старуха подняла ладонь вверх, останавливая расспросы, не давая вырваться предположениям, и заговорила:
- Здесь лежат 5 парней, которым пришёл срок. Четверых из них убил он. Кажется, он выбрал свой путь – отправился с азиатом на юг.
- Мир тесен и… дороги наши неисповедимы… - прикрыл глаза Проповедник.
- Если встретишь, узнаешь непременно. Всё тот же колючий взгляд и длинные белокурые волосы. Я не верю в Бога, - скривилась она, - поэтому не прошу Его. Прошу тебя… Храни его…
- Обещаю. – Кивнул Проповедник, поправив струящийся до пят плащ.
Не теряя времени более, Проповедник вскочил в седло и, присвистнув, пустил коня в галоп.

***
В первый же день прибытия в город Мисс Борга договорилась об одном концерте, взамен её обеспечили лучшим жильём и даже отправили кого-то к каньону эвакуировать машину. За сутки она уже успела прийти в себя и отдохнуть, но настроение не улучшалось. Она ловила себя на том, что мысли её витали вокруг Чемпиона родео, который скромно удалился.  Хотела бы она, чтобы в поисках отца ей помогал подобный человек. И если признаться самой себе, то причина - не столь в его надёжности, она ведь привыкла уметь постоять за себя сама, а скорее в том, что ей это надоело.
Вечером она решила проветрить мысли, окончательно спутавшиеся в клубок нервов. Она бесцельно прогуливалась по улицам городка, специально пытаясь заблудиться. Она как раз обдумывала, с какими словами прийти к Чемпиону, когда ей под ноги упало и раскололось цветочное кашпо, земля рассыпалась, попав на сапог, одинокая гербера раскинула свои печальные жёлтые лепестки. Мисс Борга подняла голову вверх. Из окна второго этажа высунулся парень азиатской наружности, зашёлся смехом, и рядом в тот же миг появилась голова со светловолосой гривой. Борга нахмурила брови, готовая обдать их крепким словцом.
- Простите, мэм, - заговорил азиат, - парень рядом со мной не умеет координировать движения. Он сексуально неуправляем. – Рассмеялся он, второй голос вторил взрывами хохота.
Полуобнажённый торс скрылся из виду, но через секунду появился вновь, занятый чем-то или кем-то параллельно, кто не переставал издавать раскатистое «гагага».
- Что за? – Борга не окончила предложение, - Укуренные напрочь… - прошептала она под нос.
- Присоединишься к нашему веселью? – спросили сверху.
- Истинные леди не ходят в подобные заведения. – И Борга ткнула носком сапога кусок земли.
- Подожди! – вдруг торопливо крикнул парень с раскосыми глазами, - Я, кажется, знаю, кто ты. Погоди, мы сейчас спустимся. - Он пропал из оконного проёма, но тут же появился вновь, - Никуда не уходи!
Борга и не собиралась, ей было всё равно, куда идти и идти ли вообще. Она опустилась на корточки, подобрав полы длинной юбки, и отломила цветок на коротком стебле. Она поднялась, оправляя юбку, и поднесла к глазам ярко-жёлтую герберу, когда по ступенькам вниз сбежал азиат в драных джинсах и лёгкой накинутой на торс рубашке в клетку, волосы его были черны и спадали на глаза. Второй был в узких кожаных штанах и растянутой майке. По-видимому, это он издавал дурацкие «гагага», длинные белокурые волосы его свисали до середины груди. Борга не без интереса изучала случайных знакомых.
- Хиро… - поприветствовал её азиат, - а это Палец,  - он указал на второго, - а ты Борга. Я слышал, как ты поёшь. – И он протянул ей открытку с последнего выступления.
- Я бы с радостью подписала её для вас, но… у меня нет ни ручки, ни карандаша, - Борга печально развела руками.
Хиро заметно погрустнел, но вперёд вышел тот, кого звали Пальцем.
- Если ты не против, могла бы расписаться моей кровью, - с серьёзным видом предложил он.
Хиро толкнул его под рёбра локтём и тихо процедил:
- Что ты несёшь? Нашёл, что девушке предложить. 
- Я не такая девушка, к которым ты привык. Предложение вполне.
Палец снял с пояса нож и легонько ткнул остриём в подушечку указательного пальца, протянув руку Борге. На подушечке выступила капелька крови.
- Я смотрю, ты не сильно бережёшь себя, несносный… - усмехнулась Борга, заметив отсутствие безымянного пальца.
Но тем не менее, сжав палец, как карандаш, Борга написала своё имя, и протянула открытку Хиро.
- Теперь эта открытка вдвойне стала дороже, подписанная самой Мисс и в придачу кровью друга.
- Я, пожалуй, давно не встречала никого подобного, - улыбнулась Борга, - может, вы будете столь любезны и угостите даму сигаретой.
- Пойдём, там отличный вид на поле.
Борга доверилась этим странным парням. Пройдя несколько метров, они завернули за здание, где был припаркован старенький «ягуар», и вид на поле здесь был действительно крайне поэтичным в лучах закатного солнца. Присев на поваленное недавней грозой, дерево, Хиро протянул Борге сигарету. Она села рядом, разложив широкую юбку, а Палец скромно плюхнулся прямо на выгоревшую траву, расставив ноги и чертя на песке перед собой какую-то неведомую пиктограмму. Запах никотина и сизый дым поднялись в сухой воздух.
- Ты выступаешь в городе? – спросил Хиро.
Борга кивнула:
- Да. Завтра. И унесусь далеко на юг при первой же возможности.
- Что-то последнее время всех манит юг. – Подметил Хиро.
- Я ищу отца… - ответила Борга, поражаясь своей откровенности.
Она так давно не разговаривала ни с кем. Обстоятельства научили её быть железной, быть молчаливой, а ведь когда-то она любила балаболить, как Далила, рассказывая отцу про пойманных неосторожных ящериц. Куда делась та милая и добродушная девочка?
- Все что-то ищут, - проговорил обычно немногословный Палец, решив, что надо ответить откровенностью на откровенность, выпалил, - Хиро ищет шедевры для своего будущего музея.
Хиро поперхнулся, неловко заулыбался. «Скорее всего, про музей он услышал сам в первый раз», - подумала Борга и улыбнулась. Этот Палец, как ребёнок.
- И тоже на юге? – спросила она, выпуская дым изо рта в знойный воздух.
- Так вышло. Видели тут одного рыжего  в баре, он на синем джипе ломанул с толпой мексиканцев на юг… - усмехнулся Хиро.
Борга сосредоточилась, не веря своим ушам.
- Рыжий ковбой? – переспросила она. – На внедорожнике?
Хиро кивнул, глядя себе на ноги.
В груди Мисс Борги ёкнуло предчувствие крайней важности этого события. Разумеется, она узнала в словесном портрете того хлыщеватого парня, который палил из дробовика по её машине. Немного рыжих катают по пыльным дорогам на синих джипах.
Докурив сигарету, Борга бросила её на землю, затушив носком сапога.
- Мы можем проводить тебя, - предложил Хиро, но Борга мотнула головой.
- Может… свидимся когда-нибудь… - произнесла она и танцующей походкой направилась прочь.

***
Чемпион родео  безрезультатно бродил по городу с расспросами о человеке, которому так хотел посмотреть в глаза. Он посетил несколько баров, салун, обошёл порядка десяти гостиниц и даже побывал в борделе. Кто-то лишь мельком припомнил тёмно-синий джип, кто-то вроде видел рыжего парня, но ничего толкового вытрясти не удалось. Понурый он под вечер вернулся в свой номер. Зло скинул сапог с правой ноги и завалился на раскладушку, уставившись в потолок, где спал ночной мотылёк и несколько комаров. Неожиданно в дверь постучались, и Стив недружелюбно рявкнул: «Не заперто!».
Кто-то аккуратно повернул круглую дверную ручку и, приоткрыв дверь, осторожно заглянул.
- Можно мне зайти? – послышался знакомый женский голос.
- Простите, Мисс, - приподнялся Стив, спешно нагнувшись за брошенным сапогом, - Я не ожидал вас вновь увидеть.
Борга печально улыбнулась, его слова подтверждали её опасения. Она притворила дверь и присела на подоконник, потому что сесть в комнате больше было не на что.
- Я пришла к вам за помощью. Я знаю, что… вы и так мне… нам, - замялась она, - очень помогли. Но мне больше не к кому обратиться.
О, как умеют девушки нажать на жалость, дав параллельно понять, что ты – единственный мужчина на свете, который может справиться с её проблемой! Чемпион не понаслышке знал это. Знал, но, тем не менее, слова отказа давались ему крайне трудно. Синие глаза умоляюще смотрели на него, а опущенные плечи Мисс говорили о безвыходности.
- Мисс, - начал он, с силой выталкивая нужные слова из горла, - я бы непременно помог вам, но… я разыскиваю здесь одного человека.
- Он в городе?
- Я не знаю наверняка. Я потратил двое суток на его поиски, но безрезультатно.
Опустив глаза, она кивнула. На что она рассчитывала? Ведь заранее знала об отказе.
- Я так и не смог найти следов, куда он направился, - оправдываясь, проговорил он,  - Рыжий ублюдок.
Первый раз Мисс Борга увидела от Чемпиона эмоциональную реакцию. При ней он ещё не ругался, ведя себя крайне сдержанно и, можно сказать, галантно.
- А какие-нибудь особые приметы у него есть? Может, вдвоём мы нашли бы его быстрее. Многие парни подходили ко мне за автографами.
При упоминании об автографах Чемпион смутился, но ответил:
- Ничего особенного. Простой рыжий среднестатистический ковбой с той лишь разницей, что он угнал мой джип, забрал дробовик и… - но Стив сдержался, не упомянув про жену.
- Уникально! – вырвалось у Борги.
Округлив глаза, она забегала по комнате, быстро соображая.
- Мне кажется… или мы действительно ищем одного человека?
- Он не может быть вашим отцом, - пробубнил Чемпион.
- Естественно. – Обиженно бросила Борга, - Я не отца имею в виду, а того урода на дороге, который стрелял по мне и смылся, оставив едва живой на обочине.
Стив внимательно слушал её.
- Вчера двое ребят упомянули о рыжем парне на синем внедорожнике, который укатил с мексиканцами на юг.
Чемпион подскочил, подняв из угла свой мешок и, тронув Боргу за плечо, надел шляпу и добавил:
- Это меняет дело. Мы едем с вами на юг.
Внутри Борги щёлкнул выключатель, свет загорелся в её синих глазах. Судьба была благосклонна сегодня.

***
Встретив на своём пути двух рассёдланных лошадей, Проповедник понял, что их, скорее всего, бросили Палец и Хиро. Беспечные автолюбители всегда больше доверяют консервным банкам, чем живым созданиям. Он твёрдо решил забрать их с собой. Лошади не испугались его, он подошёл к ним, потрепав по холкам, что-то прошептал на индейском наречии. Чуткие уши шевельнулись в ответ на тембр его голоса.
Стараясь не подвергать лошадей безумной гонке, Проповедник бессмысленно не спешил. Он знал, как тянет молодёжь в города, знал, как рвутся они на свет, словно насекомые. Рвутся к красивой жизни, к ярким огням, желая гореть, не боясь опалить крылья. Он сам был таким когда-то. Он рисковал, доверяя лишь своему кольту Уолкеру. Пожалуй, это не изменилось с годами. Пол жизни назад он был лихим парнем, с удовольствием ввязывающимся в неприятности - начинающим охотником за головами.
Проповедник носил тогда обычное часто встречающееся в этих краях имя. Пару лет он путешествовал вместе с бывалым седовласым странником, которого все звали Сизый Гас. Гас был уже стар, грузен и любил выпить. Однажды он допился до белой горячки, а было это крайне некстати. Потому что они долгое время шли по пятам одного маньяка, который убивал лишь ради удовольствия, пользуясь изощрёнными методами. И так как Гас выбыл, юному охотнику пришлось продолжать преследование в одиночку. Ему казалось тогда, что он сбился со следа. Палящее солнце, слипшиеся губы, закостенелая спина и отсиженный зад и промежность – не лучшие спутники. Многое позабылось, но одну картину он не мог стереть из своего сознания. Он до мельчайших подробностей помнил тот дом, куда привели его песчаные ветра. Небольшой уютный фермерский дом был как с открытки. Здесь бы хотелось остаться навсегда. И после длительной дороги, он казался оазисом в пустыне. Юный охотник прошёл на крыльцо, решив попросить стакан воды, и позвал хозяев дома, но вместо речи и смеха послышался душераздирающий крик. Молодой и утомлённый дорогой, он бросился внутрь, приведя в готовность кольт. Маньяк, которого он разыскивал, опередил. Комната наверху утопала в крови. Парня, непривыкшего к подобному, вытошнило на ковёр. А сзади накинулся тот, кого он так долго искал. Выбитый из рук кольт улетел далеко, проскользнув по крови под диван.
Нож решил своё дело. Стрелять молодой охотник тогда мастерски не умел, а вот ножом пользовался с ранних лет, в итоге, он же и спас ему жизнь, пырнув маньяка в живот. И, когда новоиспечённый охотник за головами, которого всего колотило крупной дрожью, нагнулся, чтобы достать укатившийся кольт, он обнаружил под диваном белокурого буйноголового мальчишку полутора лет. Именно  тот день изменил его путь, и появилось имя Проповедник.
Неопытность, шок, покалеченный ребёнок – всё в купе – затупили его бдительность и логику. Забрав мальчишку, истекающего кровью, он быстро уехал прочь вместо того, чтобы убедиться в смерти убийцы и отвезти труп шерифу. Это было глупой ошибкой, необратимой.
Он был уверен, что убил извращенца-мясника и полагал так ещё несколько лет, пока не стали доходить слухи о схожих убийствах в городках, раскиданных по всему континенту. Мясник был осторожен, но продолжал своё небогоугодное дело. Недавно Проповеднику удалось выяснить точное местонахождение заклятого врага. Дорога звала.
Он прямо держался в седле, подставив лицо ветру, а по загорелому щетинистому лицу скатилась скупая мужская слеза.
- Это всё ветер… - проговорил Проповедник, потрепав гриву скакуна.

***
Я решил не затягивать с отъездом и сообщил об этом Пальцу с утра. Было уже не утро по общечеловеческим понятиям, но я привык, что утро тогда, когда ты разлепил глаза после долгого сна. Пальцу было всё равно, как я успел понять. Он готов был идти туда, куда я укажу и тогда, когда будет необходимо. Я понял, что он делает так не мне в угоду, а лишь тогда, когда мои решения не расходятся с его личными. Я убеждал себя в этом всякий раз, когда сталкивался с его острым взглядом.
Взяв минимум вещей из прохладного номера, я и Палец забрались в машину. Я, конечно же, захватил пару симпатичных вещиц из мотеля на память. Не смог отказать себе в удовольствии. Сувениры.
Сорвавшись с места, машина привычно рванула вперёд. Пальца качнуло взад-вперёд, он заулыбался, мотнувшись на заднем сиденье, что, по-видимому, доставляло ему какое-то наслаждение, ухватился одной рукой за спинку сиденья, второй упёрся в потолок. Ветер рвался в окна, спутывая его длинные волосы,  грудь наполнялась пряным воздухом свободы, от которого так хотелось жить. Издавая гул шмеля, машина летела к горизонту, лелея достичь мифической черты, которой не существовало. А парень с хрипотцой пел по радио, что ему разбили сердце, разбили лицо, и его не беспокоит путь в рай, потому что он привык жить в аду. Гитарные рифы дребезжали в ритм мотору обгорающего на солнце «ягуара».
- Почему ты поехал со мной? – решил я спросить Пальца.
- Ты весёлый, - рассмеялся он.
- Судя по твоему лицу тогда, я бы не подумал, что у тебя есть чувство юмора. – Ответил я. – Так и? Только потому что я показался тебе смешным?
- Ты хочешь, чтобы я пропел тебе дифирамбы?
- Ты мог бы мне польстить немного. Вполне.
- Я – первый парень, с которым ты спал?
- Откровенно, я не веду подсчёт поверженных городов, как любой успешный и сильный завоеватель - я старался пошутить, но видя в зеркало заднего вида серьёзную физиономию, ответил, как есть, - Нет. Не первый. В юности как-то фермеру одному помогал, там был парень один, помощник. Мы с ним после работы расслаблялись.
Неожиданно в кожаное кресло в сантиметре от моего правого плеча с силой воткнулся нож, глубоко засев в обшивке.
- Убью, если встречу. – Прошипел Палец, откинувшись на сиденье и сведя руки на груди.
- Эй! Ты портишь мне салон, урод! Это натуральная кожа! – заорал я, отвлекаясь от дороги.
- Если надо, я обтяну салон машины кожей всех твоих любовников и любовниц. Думаю, вторых будет слишком много. Хватит обставить дом кожаной мебелью.
- Чудовище.  - Подытожил я.
- Я шутник, как и ты, - хищно улыбнулся Палец.
Я решил не спорить с ним, заметив, что он улыбается тайком. Импульс. Демонстрация силы. Нож в обшивке салона. Это чертовски щекочет нервы. Дикая смесь неуправляемости и покорности, дух противоречия, холодная дерзкая сексуальность и шутовские ужимки – вполне безумное сочетание качеств, делающих этого парня особенным. Его неизвестное таинственное прошлое и животная агрессивность – истинно экзотический коктейль для гурмана, шедевр для ценителя.
Мысли мои  завихрялись, превращаясь в завитушки воздуха и пламени, как линии орнамента на мантии китайского императора. Бурные потоки воздуха лишь разжигали пламень внутри. Я ведь так мечтал покинуть свой маленький городок. Бежать… Мчаться сквозь ветер. Быть кем-то… для кого-то… И причина не нужна. Мы просто едем на юг…

***
Мелькающий пейзаж успокаивал. Проповедник удобнее подоткнул под спину плащ, обернув им сено, соорудив подобие подушки. Рядом за перегородкой фыркали лошади. Колёса поезда ритмично гремели, а крытый вагон защищал от солнца, предоставляя прохладную тень. Кинув между прокуренных жёлтых зубов тонкую тростинку, Проповедник завалился на спину, скрестив руки под головой. Он удачно попал на поезд и мог заметно сократить расстояние. Он всегда знал, как неоценимо иметь приятелей и должников по всему западу. Друзей обрести в силу скрытного и тяжёлого характера ему так и не удалось. Люди по большей части боялись его.
Проповедник насвистывал прилипчивую мелодию, разбирая кольт, служивший ему долгие годы. Собрав его обратно, он высыпал на ладонь 6 конических пуль. Он долго разглядывал их, перекатывая на грубой ладони. Отправив их в каморы барабана, Проповедник достал чёрный порох. Он не пачкал рук и не растирался пальцами, что свидетельствовало о его добротном качестве. Проповедник, щурясь, всматривался в мелкие зёрна пороха на своих пальцах, прокручивая в голове ещё несостоявшуюся встречу.
- Я знаю, где ты сейчас, Лерой. Я иду за тобой…

***
Чемпион родео дремал, запрокинув голову. Кисти рук Мисс Борги покоились на руле, она периодически мельком поглядывала на своего спутника, мерно дышащего рядом. За опущенными стёклами проносились километры полей под лазурными небесами, тронутыми лёгкими перистыми облаками. «Yes, your baby loves you. Nothing’s gonna hurt you, when your baby loves you. Dreams become true…», - надрывался радиоприёмник, а строгий профиль Стива был безмятежен.
Далила высунулась в окно и, склонив голову, ловила заинтересованным взглядом мелькающие поры хайвея. Она широко улыбалась, а ветер безудержно подхватывал нежные рукава её лёгкого сарафана, хлопая тканью, как бабочка крыльями. Видя эту покойную картину счастья, Борга думала о детской цельности, о плотном коконе энергии, окружавшем этого ребёнка, неподдающегося панике, сомнениям, страхам и сожалениям. Хотела бы она быть столь безупречной, столь открытой миру, столь просто и одновременно остро воспринимать окружающую действительность. Она размышляла о своей жизни, пытаясь разгадать тайну радости бытия. Она в очередной раз глянула на Чемпиона родео, уподобившегося скальной породе, пребывающей в недвижном спокойствии, распространяющей на живых существ ощущение её давящей мощи. Прямая дорога хайвея неслась в небеса, Борга отвлеклась от её скучного однообразия, придерживая руль левой рукой. Волны ветра раскачивали волосы и внутренние ощущения. Она потянулась к Чемпиону, приблизив приоткрытые губы к его недвижному профилю. «Поделись со мной своей уверенностью…», - выдохнула она, сведя брови домиком. Лёгкое дуновение её слов коснулось кожи Стива. Он лишь шевельнул ноздрями во сне. Спугнул навязчивые мысли Мисс, спугнул кроткий шёпот. Слова её тут же подхватил ветер, бросив вон из открытого окна. Они полетели, трепеща и разрываясь на созвучия, теряя смысл.
You've got something for me…something for you… something for free…
Радиоприёмник разрывался эмоциональными всхлипываниями, он пел, плакал, страдал, завывал, растягивая ноты, поднимаясь ввысь, птицей бросался вниз. Звук его бился о стенки динамиков, как о стенки равнодушия, заставляя дребезжать тонкое, хрупкое стекло чувств. Руки Мисс Борги специально рванули руль в сторону, dodge мотнуло, развернув на мгновение поперёк дороги.
- Что?.. – неуверенно спросил разбуженный Чемпион.
- Всего лишь птица ударилась о лобовое стекло… - сухо ответила Мисс Борга, сдерживая волей готовую вот-вот выкатиться слезу. Ничто не выдало её чувств.  Лишь слегка покрасневшие глаза… От усталости… от долгой сосредоточенности на дороге…

***
Меня слегка качнуло, когда я вылез из машины, ноги, казалось, ступают по ватным облакам. Хотелось есть, спать, вытянуть спину, размять ноги. Хотелось всего одновременно. Я был раздражён и не стеснялся своего дурного настроения. Обойдя компанию парней у входа, я с недовольным лицом вошёл в здание придорожного мотеля. Палец с унылой физиономией следовал за мной.
- Комнату желаете? – осведомился потный лысоватый тип за стойкой, хитро улыбаясь, и тут же уставился в исписанный журнал прибывающих и отбывающих, края которого загибались вверх. Плюнув на палец, он перевернул лист, и проговорил:
- Есть угловая комната...
Но я перебил его:
- Для начала мы голодные как собаки.
Он, казалось, ещё больше вспотел, с минуту подумал и, оглянувшись по сторонам, ответил:
- Тогда от главного входа направо обойдёте, с тыла вход в ресторан.
- Ресторан? – ухмыльнулся Палец, подняв бровь, - Ну-ну…
Утрировать внимание на его внезапно проявившейся язвительности я не стал, проследовав к выходу. Обогнув здание, я удивился, потому что входа в «ресторан» там не оказалось. Вместо аппетитных ароматов на задворках витал запах бензина и машинного масла, а вместо поваров на нас участливо уставились три физиономии. Насколько я мог судить по их виду, они были отнюдь не приветливы. Подняв зад с капота старого porsche, один скривил губы в подобии ухмылки и заговорил:
- Нехреновая тачила у тебя, узкоглазый…
- Нехреновая, - подметил я.
- Редкая, ага?
- Вполне.
- Сдаётся мне, я знаю её бывшего владельца.
- Думаю, ты просто спутал что-то… - иронично подняв брови, ответил я.
Парень-автослесарь переглянулся с остальными, сделав решительный шаг вперёд, но Палец моментально напрягся, сжав кулаки на рукоятях ножей. Глаза его медленно округлялись, объявляя «alarm» надвигающегося  безумия.
- Ты кто такой? – брезгливо сморщив нос, спросил один из местных стрит-рейсеров.
- Я Палец. И я трахну тебя! – заорал Палец, склонив голову на бок.
Я упёрся ему в костлявую грудь кулаками, преграждая путь. Не слишком-то хотелось прибирать за ним трупы в очередной раз. Свидетелей могло быть многовато, а это чревато крупными неприятностями.
- Что?! – промычал верзила-автослесарь.
«Верзилы никогда не отличались интеллектом» - вспомнил я.
- Нечем  трахать? Только пальцем? – рассмеялся самый находчивый из компании.
Я оценил его юмор, но не Палец. Он готов был броситься на него, как бойцовый петух.
- Не советую злить этого парня, - качнул головой я, всё ещё сдерживая Пальца, вставшего в железную стойку, - он, может, с виду угловат и мелковат, но… трахается нефигово, - пошутил я, кривя рот улыбкой, надеясь, что они оценят шутку.
Парни снова переглянулись, не понимая искромётного юмора. Впрочем, с чего бы? Они же не видели, как он швыряет свои ножи и… чёрт побери… Мне, пожалуй, стоило иногда держать язык за зубами.
- Ты прокололся, - усмехнулся третий парень, потрясая указательным пальцем в воздухе. – Прокололся с шуткой и с тачкой. Я узнаю эту тачку за версту. Я слышал, как она рычит, я помню её вмятину на капоте, а ты умудрился добавить ещё несколько царапин. Она не должна была достаться такому, как ты…
- И как ты собираешься решить этот спор? Мордобоем? – спросил я, разведя руками.
- Гонкой. – Сощурил глаза он.
- Вариант. Каковы правила?
- Крути баранку или умри.
- Какой смысл портить произведение искусства, вряд ли оно будет столь ценно, разбившись вдребезги?
- Мне будет приятно знать, что такой щёголь как ты понёс наказание за своё дилетантское вождение. Ты обычный вор…
Оскорблённый профи вынул из кармана тёмные очки, плотно одев их на нос. Двое друзей его расступились. Он распахнул дверцу белоснежного «порша», моментально запрыгнул на сиденье. Мотор зарычал в тот миг, когда я понял, что пора делать ноги. «Порш» поднял задними колёсами столп пыли, а мы бросились на утёк. Завернув за угол, хватаясь за выступ здания, чтобы резче вложить в поворот, я бежал, слыша рычание «порша» за спиной. Оно было яростное, но не могло заглушить бешеный стук сердца в груди. Мы бежали, что было сил. «Ягуар» ждал неподалёку. Почти одновременно достигнув его, мы запрыгнули внутрь, хлопнув дверцами. Злая морда «порша» приближалась с каждой секундой. 
Крутанув «пчелу» и подняв плотную пылевую завесу, «ягуар» рванул и пошёл набирать скорость. Обычно спокойные мулы возле трассы шарахнулись от оглушительного животного рёва автомобилей. Машины шли капот к капоту, не желая уступать  в скорости. Владелец «порша» играл со мной. Стрелка спидометра непрерывно гнулась вправо. Когда скорость стала перемахивать за барьер в 150 км в час, в ушах появился аэродинамический шум.
- Ещё немного…и взлетим! – прокричал я, чтобы приободрить Пальца, которого вжало в заднее сиденье.
Прямая дорога заканчивалась, превращаясь в горный серпантин. Извилистая лента асфальта вынуждала сбавлять скорость, но я не стал. Из-за мягкой подвески и приличного веса самого автомобиля ощущалась значительная боковая качка. «Ягуар» накренивало на поворотах. Не хватало чёртовой жёсткости и маневренности при движении, плюс слишком большой радиус поворота.
- Почему ты не дал мне убить его? – проорал Палец. Волосы бросало ему в лицо, они прилипли к губам.
- Не говори, что тебе не нравится автомобильная прогулка, - крикнул я, напряжённо смотря на извивающуюся угрём дорогу.
- Меня мутить начинает.
- Терпи! – проорал я, скоро эта хрень кончиться.
Палец на секунду прикрыл глаза и крепко сжал руками обивку под собой.
Как я и обещал, серпантин кончился, выведя на прямую узкую трассу. «Порш» держался чуть впереди, плавно маневрируя. Вложив в поворот, я принципиально вышел на встречную полосу, видя, что впереди маячит яркими пятнами длинная гусеница-фура, оставив узенькую полоску сопернику. Я сосредоточенно разгонялся, не меняя траекторию, желая вырваться вперёд. Мой соперник понял задумку, умело не давая мне такой возможности. Счёт пошёл на секунды. Фура и мы. Лоб в лоб. Лицо водителя «порша», идущего вровень, исказилось гримасой.
- Чёртов камикадзе! – заорал Палец. – Говорила мне старуха, что ты вор, но не смертник!
Отвечать  времени не было, фура гудела, очертя несясь по встречке. Метры сокращались молниеносно. Между нашими машинами, летящими на всех скоростях, фура не проехала бы. Слишком узко. Кажется, Палец прикрыл глаза, прощаясь с этим светом, когда, бешено гудя, фура готова была размазать нас мощнейшим лобовым ударом. На скорости я крутанул руль влево, выворачивая. Водитель фуры, по-видимому, сделал тоже самое и дал по тормозам. «Ягуар» чудом обогнул фуру слева. Его вынесло с колеи, избежав неминуемого столкновения. Фура выбросилась на встречку, подобно океанической рыбине, задев «порш» соперника, смяв его передний капот, зацепила, протащив по асфальту. Фургон её занесло и развернуло поперёк дороги. Наблюдать за происходящим позади я не имел никакой возможности, потому что «ягуар» снёс ограждения, продолжая мчаться по бездорожью.
Стадо овец с блеянием под дружный лай пастушьих собак засеменило копытами вбок. Я хитро лавировал между  ними и стогами сена. Везению овец не было предела. Проскочив мимо, мы продолжали нестись на всех скоростях, когда словно из-под земли перед лобовым стеклом появились ветхие постройки. На аэродинамической скорости мы прокатились по полупустому амбару, вышибив прикрытые ворота и нацепляв сена на решётку радиатора. Неожиданно взлетели на мелком холмике, поднявшись в воздух на несколько секунд и отнюдь не мягко приземлились, продолжая мчаться по полю с выгоревшей на солнце травой. Резкий поворот влево, чтобы не пуститься в очередной полёт, столкнул нас с новой преградой в виде сарая. Разнеся его на щепки, машина прямиком угодила в курятник, сломав его к чёртовой матери, подняв в воздух пух и перья. Педаль тормоза в пол. Кажется, колодки слетят. Куры, квохча, верещат на переднем капоте, размахивая крыльями и нещадно гадя на лобовое стекло. Я бы и сам обгадился на их месте.
Нас мотнуло вперёд-назад, и «ягуар» остановился, прекратив рычать. Я резко выдохнул, стукнув по рулю.
- Он выдержал! – довольно крикнул я, не веря, что всё ещё жив, и рассмеялся.
Палец расстегнул ремень безопасности и зашёлся смехом. Он быстро распахнул дверцу и выскочил под палящее солнце. Оступившись о рябую курицу, он бросил ругательство, продолжая улыбаться, щурясь на солнце. Я последовал его примеру, всё ещё ощущая скованность в ногах, напряжение в руках и холодных трепет в сердце.
- Мы живы. Мы всё ещё живы! – заорал он и подхватил подмышку глупую квохчащую курицу.
Довольный… Он улыбался своим зубастым ртом, округлив глаза и наглаживая встопорщившиеся перья курицы. Сейчас он был по истине мил. Я даже удивился этой «девчачьей» мысли в своей голове, скинув всё на стресс. Однако, что я не мог отрицать - его присутствие добавляло мне уверенности в завтрашнем дне. Казалось, что когда мы вместе – мы никогда не умрём…

***
Местность менялась, о чём свидетельствовало наличие коренных латиносов. Чемпион родео вылез из машины, растирая ноги, затёкшие за вредя долгой езды, и обратился к Борге:
- Мисс, учитывая количество «хуаресов» на километры пути, я бы рекомендовал вам надеть что-то менее откровенное.
Он строго оглядел внешний вид Борги и добавил:
- И… я посоветовал бы вам быть более сдержанной в словах, взглядах и эмоциях…
Он ожидал хотя бы кивка головы, но Борга словно издевалась. Она заинтересованно и одновременно игриво, склонив голову на бок, молча смотрела на него.
- Мисс… - рассудительно повторил он, не видя реакции, - Я бы посоветовал вам…
Нет, она определённо издевалась над ним. Он раздражённо выдохнул, резко проговорив:
- Лучше вообще сиди и не выходи из машины.
Она удивлённо подняла брови, вряд ли ожидая от него такую смену настроений и пренебрежительный командный тон. Но спорить не стала, мирно подчинившись.
Стив зашёл в небольшой супермаркет и побрёл между узкими полками. Вспомнил, что не помешала бы корзинка для удобства. Поймав пристальный взгляд тёмного лица за прилавком, Чемпион родео вежливо поздоровался и продолжил разглядывать полки с товарами. Взяв несколько больших бутылок с водой, несколько банок с консервами, пачку каши и печенье для Далилы, он задумался и прихватил упаковку гигиенических прокладок для леди.
Расплатившись с пожилым «хуаресом», Стив выяснил у него некоторую ценную информацию. Вежливость и уверенное строгое лицо были его неотъемлемыми атрибутами. Он располагал людей к себе. Этого у него было не отнять.
На улице было душно. Облачно. Солнце надолго скрывалось за тугими облаками, прежде чем снова осветить бескрайние пространства прерий. Чемпион положил свёрток на заднее сиденье, подвинув Далилу. Борга сразу оживилась, полезла в шуршащий бумажный пакет, перекинувшись на заднее сиденье. Она недолго копалась и шуршала, после чего достала бутылку воды и пачку гигиенических прокладок. Повертев последнюю в руках, она улыбнулась, поглядывая на Стива, застёгивающего ремень безопасности, и убрала её обратно в пакет.
Мотор зашумел. Впереди простиралась дорога, которая таяла вдали как шоколад под солнцем. За окном проносились разноцветные поля, каменистые склоны и засушливые земли. Трасса стала менее пригодна для спортивной машины, сменившись на землянистую с примесью камней и горной породы. На обочине стали встречаться одинокие сельские путники с ишаками, телеги и пасущиеся коровы, скучающие возле дорог, размахивающие хвостами как плетьми, отпугивая надоедливых слепней. Кажущееся бесконечным путешествие на юг, двигалось к финальной точке. Она была ещё миражом, но оба взгляда, прикованных к дороге, верили в её существование. Они ещё не знали, что найдут впереди, но верили во что-то. Они чувствовали, что дорога необходима. Они знали. Оба.

***
Проповедник дремал. Часы тянулись монотонно под ритмичный стук колёс и успокаивающее похрапывание лошадей. Он открыл глаза, сел вытянув ноги, всматриваясь в плывущий мимо пейзаж, определяя местонахождение. Поднявшись на ноги, он ощутил тяжесть в мочевом пузыре и, встав к краю вагона, облегчился, орошая каменистую почву, ускользающую от точного попадания. Стряхнув капли, которые унёс ветер, Проповедник вгляделся в ландшафт, подмечая, что дикие земли кончились. Пасущиеся стада и обветшалые постройки говорили о наличии селений. Через пару десятков километров должен был появиться полустанок, на котором он собирался выгрузиться. Взгляд Проповедника был острым и внимательным, невдалеке посреди поля Проповедник различил пару людских фигур. Сощурившись, он пригляделся, инстинктивно вытянув вперёд голову. Одна фигура складывала сухие ветки, словно стараясь построить шалаш или скрыть что-то, вторая фигура светлым пятном стояла недалеко. Проповедник напрягся, жилы на его скулах задвигались от напряжения. Удача ли это была? Божественное проведение? Или ему лишь показалось? Сердце его слегка участило ритм, он уверял себя, что узнал этих людей. Теперь, взбудораженный случайностью, он желал быстрее сойти на станции и догнать их. Не упустить, найти во чтобы-то ни стало, предугадать их путь, перехватить… Ведь он обещал старухе. Он обещал самому себе…
Долго ждать не пришлось. Расчёты его были верны. Оставалось лишь узнать – не подвёл ли его взгляд и предчувствие? Поезд медленно сбавлял обороты, снижая скорость и, скрипя, остановился. Спрыгнув вниз, Проповедник зашагал к знакомому станционному смотрителю. Тот сам вышел ему на встречу, сняв выгоревшую на солнце шляпу. Мартинес широко улыбнулся ему. Две загорелые крепкие руки сцепились в дружеском рукопожатии. Затем Мартинес позвал двух молодых ребят, чтобы те помогли вывести лошадей. Пока парни занимались выгрузкой, Проповедник присел на низкую деревянную ограду, сосредоточенно вглядываясь в горизонт. Он погрузился в логические размышления, но подъехавший синий джип с рыжим ковбоем и четырьмя бандитскими мексиканскими физиономиями отвлекли его. Он скрытно наблюдал за ними. Самый матёрый мексиканец со сведёнными на переносице бровями двинулся вдоль вагонов. Рыжий ковбой пошёл за ним. Вдвоём они брели вдоль поезда, словно разыскивая что-то или кого-то. И, наконец, найдя кого-то, чья голова на миг высунулась из двери вагона, остановились.
Две лошади и вороной скакун Проповедника уже довольно перебирали ногами на песке, а мексиканец и ковбой, кажется, получили, что хотели. Проповедник усмехнулся. Несложно было догадаться о содержимом, габаритный плоский свёрток, скрытый в плотном картоне, мексиканец аккуратно поставил рядом с собой. Проповедник расслышал их разговор, узнав, куда они собирались везти полученный груз. Но чужие дела его не касались.
Необходимо было вернуться. Двадцать километров назад, дабы убедиться, что его не подвело зрение. Он запрыгнул на коня, присвистнув, и животное резво поскакало. И четыре пары копыт сделали тоже, следуя за негласным предводителем.
Проповедник верхом и две неосёдланные лошади быстро передвигались по сельской дороге, поднимая копытами облака пыли. Солнце ещё было высоко. День медленно переходил в вечер. Успеть.

***
 «Ягуар» всё-таки не выдержал. Дикий кот отказывался заводиться. Я промаялся с ним около суток. Но сделать так ничего и не смог. В конце концов, я не автомеханик, я лишь ценитель красоты и… вор. Прав был тот водила. Я всего лишь вор с комплексом величия. Я был дико зол, раздражён. Палец молча терпел мою ругань, когда я срывался, а срывался я перманентно. И сейчас, когда я окончательно понял, что дальше нам придётся идти пешком, потому что я не справился с ремонтом «моего автошедевра», оставалось лишь одно – скрыть «ягуар» от человеческих глаз и ушлых рук. Я тщательно закидывал его сеном и ветками, которые мы с Пальцем таскали пол дня под не щадящим тело солнцем. Затолкав «ягуар» в кусты неподалёку, мы надежно завалили его. По крайней мере, издалека его не должны были заметить, разве что случайно наткнуться. Я надеялся на удачу. Обычно она была на моей стороне.
Палец, странным образом, подружился с курицей-несушкой, он разговаривал с ней в течение всего дня, пока я бубнил сам с собой и ругался с машиной. При всём притом, что он обрёл в её обличие собеседника, петуха он отловил и отсёк ему голову, бросив тушку в траву. Кровь брызнула ему на майку, а безголовое тело билось какое-то время, перебирая ногами. Потом он долго общипывал его, разделывал. Насколько я мог судить – это занятие ему было впору и увлекло.
Солнце неустанно двигалось к горизонту. Поля утонули в красно-оранжевом свечении закатных лучей. Палец добыл в багажнике машины тяжёлую керамическую вазу, прихваченную мной в гостинице, и был уверен, что она выдержит огонь. Последний запас минеральной воды он вылил в неё, опустив в вазу расчленённого петуха. Огонь облизывал бока вазы, вода кипела. Запах варёного куриного мяса уплывал по воздуху. Я сидел на согретой за день земле, тыкая сучком в огонь и поглядывал на Пальца.
- Время уходит, а мы никуда не движемся, - пробубнил я.
- Если хочешь, я могу попытаться поймать для тебя ишака. Видел тут. Шляются без присмотра.
- Это не вариант.
- Тогда пешком до железнодорожной станции или попробовать поймать попутку.
- Дерьмо собачье! – я бросил сучок в огонь, - Как меня это всё бесит. Поезд прошёл, ты сам видел. Шедевр уплыл. – Я активно жестикулировал, указывая на железную дорогу невдалеке.
- Может, это не тот поезд. Откуда ты знаешь?
- Я чувствую! – проорал я, тыкая себя в грудь, - Я человек – интуиция!
- Ты ишак. – Хихикнул Палец. – Я сразу сказал тебе, что тачка сдохла, ещё вчера надо было ломануть пешком. Идти всего ничего. – И полез проверять вазу с кипящей курятиной.
Я не стал спорить с ним, понимая, что так и надо было сделать. А Палец раскидал угли палкой, затем стащил с себя майку и, обхватив ею вазон, чтобы не обжечься, поставил его на землю. Сняв нож с пояса, он всадил его в мясо и выудил кусок, от которого шёл пар.
- Горячий… - прошептал он куску, подув на него.
Неожиданно до моих ушей донёсся глухой стук копыт и лошадиное ржание, я напрягся, коснувшись ремингтона в кобуре, глазами встретившись с Пальцем. Тот поднялся, не выпуская нож с наколотым куском мяса из руки. Я наблюдал за приближающимся всадником в чёрном и двумя смутно знакомыми лошадьми. Лёгкое «де жа вю» накрыло меня. Спина Пальца была напряжена и недвижна. «Проповедник?» - удивился я, произнеся имя вслух. Первая мысль на тему, каково чёрта, он забыл в этой глуши, так далеко от своего прихода, была нелицеприятной. Я искренне надеялся, что не серебряный таз с утками привёл его ко мне. Вряд ли бы он приехал мстить мне за старину Сэма и его фамильное серебро. Но такой вариант я не исключал. Иначе, как можно было объяснить его появление здесь? Случайность ли? Да и если дело дойдёт до выяснения отношений, Проповедник легко пристрелит нас обоих, а…может, и не так легко. Но, почему-то, убивать его мне не хотелось. Я знал его несколько лет. И хоть я не верил в христианского Бога, его пастырь внушал мне уважение.
Мысли бегали, как муравьи под сапогами. А Проповедник, теперь я уже не сомневался в том, что это он, спрыгнул с коня в паре метров от нас.
Палец бросил свой кусок курицы обратно в вазон и бросился к Проповеднику, обняв того крепко, импульсивно, по-ребячески. Так дети кидаются на шею отцам.
- Клайд… - выдохнули губы Пальца, а руки не разжимались.
Я опешил, наблюдая эту картину. Проповедник коснулся меня взглядом. Но взгляд его мне ничего не объяснил. Понятия не имел, что у… Проповедника есть сын. Или нет? Они ни капли не похожи…
Я окончательно запутался, мысли сумбурно бегали, копошились. Я так и остался стоять, боясь шевельнуться, открыть рот и произнесли слово. А слова так и норовили сорваться с языка и поскакать по прериям.
Палец, наконец, разомкнул свои объятия и повернулся ко мне.
- Клайд… - повторил он, улыбаясь уголком рта.
Проповедник, коснулся его плеча.
- Да, сынок… Прости, что так долго не навещал тебя.
- Ты искал меня? – спросил Палец.
Прозвучал этот вопрос с долей наивности и надежды. Проповедник кивнул.
- Старуха просила приглядеть за тобой, - широко улыбнулся он.
- Это… - но Палец не договорил, указывая на меня.
- Я знаю этого парня. – Перебил Проповедник. - Его сложно не запомнить. – Он улыбнулся одними глазами, скрыв ухмылку в густой посеребренной сединой щетине, - Давно не виделись, Хиро…

***
Мисс Борга танцевала с Чемпионом родео под быструю испанскую мелодию. Тёплый свет фонариков провоцировал что-то между двумя фигурами, ритмично двигающимися в танце, он грел, как приветливые улыбки местных жителей, как выпитое вино и дружелюбные взгляды, как хлопки в ладоши и пряная еда. Как бы она хотела танцевать так бесконечно, чтобы эта ночь никогда не кончалась, чтобы пальцы продолжали перебирать струны, звонко цепляя их, извлекая задорные и мелодичные звуки. Каблуки её случали по деревянной площадке, ажурные оборки юбки вздымались вверх, подобно морской пене, и летели вниз по плавной траектории. Стив сдержанно улыбался, не сводя с Мисс пронзительного взгляда, закручивая её в танце под ритмичные хлопки вокруг. В свете живого спокойного огня мелькали руки, двигались бёдра, перебирали ноги, взлетали и опадали волосы, мелькали одежды, взвихрялись юбки, покачивались головы в сомбреро, смеялись усы, бегали по струнам пальцы и лишь две пары глаз неизменно были направлены друг на друга.
Музыка не стихала, но силы были не бесконечны. Запыхавшаяся пара остановилась, быстро дыша. Грудь Мисс Борги вздымалась, туго стянутая корсетом. Борга смеялась, когда Чемпион легко поднял её, взяв за бёдра, и спустил с деревянного настила на землю. Черта была пройдена. Танец сблизил их, стремительно подавив сорняки комплексов и недосказанности.
Сейчас, сидя в ночи на скамье под виноградниками, Борга поняла, что нашла себя в его глазах.
Его губы нашли её. Опьяняющая пряными ароматами южная ночь придавала её коже терпкий вкус. Отдаваясь спокойной силе этого человека, Борга ощущала, что эта любовь может спасти её. И сейчас, расправив пышную юбку и сидя на его коленях, расставляя икры в стороны, придвигаясь к его горячему телу своим и дыша в его мускулистую шею, она ощущала что-то совершенно новое. Даже в эту минуту… он спасал её…

***
Сухие ветви становились углями, яркие языки пламени ласкали их, превращая в пыль. Чёрная ночь легла на землю, треща в ушах ночными насекомыми и догорающими углями костра. Костёр освещал небольшой участок земли. Поодаль Проповедник и Палец о чём-то тихо говорили. На их спинах играли оранжевым цветом отсветы огня. Я был одинок сегодня, ночные мысли, как насекомые, заполонили мою голову, прилепившись к стенкам мозга, чёртовы кровопийцы. Сегодня я лишний, непосвященный в чужие тайны, потому что таким людям, как я, не доверяют, на меня нельзя положиться. Я предчувствовал что-то подобное. Я же человек-интуиция. Сейчас они говорят о чём-то важном для них, строят какие-то планы, о которых мне не следует знать. И я сделал вид, что меня не интересует их разговор, меня не волнуют их планы. Мне всё равно. Я всегда был один. Мне не привыкать. Я глотнул виски из фляги, которую привёз Проповедник и чётко понял, что напьюсь сегодня. Если ты приехал и решил забрать его у меня, я хотя бы заберу твоё виски. Неравноценно, но залить боль от копошащихся насекомых в голове вполне хватит. А, возможно, хватит и на то, чтобы залить раскрывшиеся так внезапно каверны души. Я усмехнулся и сделал большой глоток, отвернувшись от двух заговорщиков. Противно. Чёрт побери, как же мне противно! Я поднялся с земли, покачнувшись, и направился прочь от костра, прочь… в спасительную темноту. Я медленно перебирал ногами, задевая и топча ковбойскими сапогами уснувшее разнотравье. Я отпивал глоток за глотком, глядя мимо чёрного поля, вознеся глаза к безмолвному небу. Тьма окутывала меня, 'cause I'm missing you…
Неожиданно крепкая рука требовательно остановила меня. И спокойный низкий голос заговорил.
- Ты зря напился…
Я узнал голос Проповедника и усмехнулся на его воистину монашеские слова.
- Ты решил, что я заберу его с собой? – он сильно сжал моё плечо, желая получить ответ.
Я мотнул плечом, пытаясь стряхнуть его руку, но она была цепкая, как клешня краба, а тело моё было сейчас податливым и мягким. Я почувствовал себя мелкой рыбёшкой, оказавшейся в его клешне. И вместе с этим осознанием, я понял, что не могу произнести и слова, потому что я рыба. Лишь пузыри воздуха тихо вышли в воздушную гладь вместо несущих смысл слов.
- Он ничего не рассказал тебе. – Проговорил он, слегка ослабив хватку. – Я так и знал.
Какой упрямый старик… Давит. Давит на меня своими тайнами. Не отпускает, а мне так хочется уйти в ночь, чтобы она приняла меня в свои объятья, чтобы поглотила меня, окрасив чёрным.
- Да выслушай же! – он тряханул меня с силой, развернув перед собой.
Я, покачиваясь, послушно стоял перед ним. Он казался во тьме Рыцарем Преисподней. Лишь белки глаз выделялись на фоне кромешной черноты. Они жили и говорили со мной. Я сконцентрировал всё внимание на их блестящей влаге, понимая, что тьма тянет меня вниз.
- Он должен пойти со мной, потому что у нас есть нерешённое дело. Человек, вырезавший всю его семью, человек, отрезавший ему палец на его втором году жизни, всё ещё живёт на этой земле и дышит. Он дышит! – прикрикнул Проповедник.
Тёмная волна его слов с силой подхватила моё скользкое немое тело, качнув, как ветхое судёнышко. Пальцы Проповедника загарпунили меня, острыми клиньями вонзились в мою кожу, встряхивая и требуя ответа, но рыбы не умеют говорить.
- Убийцу всё ещё носит земля, а ты лишь думаешь о том, как пахнут деньги и девочки!
Он толкнул меня, не желая больше что-то объяснять. Он не добился ответа от мелкой рыбёшки, наивный Рыцарь Преисподней. Ничего-то он не знает… Ничего.
Чёрный человек ушёл прочь, направляясь к сияющей алым точке вдалеке. Огонь поглотит его когда-нибудь. Я развернулся и побрёл вперёд, продолжая, лавировать между коралловыми рифами мыслей. Ничего ты про меня не знаешь. Не знаешь, о чём я думаю. Ты соврал. Я не думаю о деньгах. Я знаю, как они пахнут болью, грязью, ложью и потом. Это неприятный запах. Я не думаю… Темнота больно резанула колючками по незащищённым рукам. Острые рифы ранили. Меня несло волной, обдирая бока, пока случайно не толкнуло к спасительной мягкой гавани, куда я упал, так и оставшись лежать едва живой, немой и жадно глотающий воздух. Всё о чём я думал сейчас, это о том, как пахнет ТОТ, кого мне не хватает в этой темноте, чтобы не бояться…

***
Утренние лучи солнца кольнули глаза. Они пробивались сквозь листья, покрывая белые простыни и обнажённое тело Борги ажурным орнаментом. Чемпион родео ощущал тёплое прикосновение её тела и, открыв глаза, изучал его изгибы и выемки. Силуэт листвы менял очертания на её коже, трепеща под лёгкими прикосновениями пальцев Стива. Борга потянулась, переворачиваясь навзничь, и приоткрыла глаза. Они были такие же яркие, как небо под панамериканским шоссе в безоблачную погоду. Борга улыбнулась и протянула тонкое запястье к лицу Чемпиона. Лицо его страдальчески изменилось, он опустил взгляд и тихо проговорил.
- Прости. Я не сказал тебе кое-что важное…
- У тебя трое детей? – с лёгкой иронией спросила Борга.
Стив печально улыбнулся и покачал головой.
- Нет. Лишь брошенная жена и уязвлённая гордость.
- Меня не интересует твоё прошлое, если ты не собираешься превратить его в настоящее.
Стив отрицательно качнул головой и коснулся заросшей щекой её изящной шеи, вдыхая лёгкий аромат, исходящий от её кожи. Борга тихо рассмеялась, борода Стива щекотала. Руки его придавали пышную форму её распавшейся груди. Игра продолжалась до полудня, пока со двора не послышалась испанская речь.
Одевшись и выйдя на веранду, Борга присела на скамью у стола. Далила носилась под солнцем с местными шумными детьми. И Борга не стала отвлекать её от увлекательных занятий. Пожилая латиноамериканка, в доме которой они остановились, предложила ей завтрак. Борга поблагодарила её на испанском. Скудных познаний в языке хватало ей, чтобы быть вежливой, потому что местное население вполне сносно говорило на английском.
Тёмные глаза хозяйки участливо смотрели на Боргу, и она решилась спросить.
- Вы слышали когда-нибудь имя Нельсон Маккой?
Латиноамериканка кивнула, но Борга прочла испуг в её глазах.
- А имя Ник Борг?  - аккуратно осведомилась она.
- Так кто из них вам нужен, Мисс? – спросила пожилая синьора, ставя перед Боргой тарелку с тортильями, - Или это праздное любопытство?
- Они оба связаны. – Печально ответила Борга, - Ник Борг – мой отец.
- Значит, ваш отец связался не с тем человеком. Имя вашего отца я никогда не слышала, но зато не понаслышке знаю Нельсона Маккоя. – Пышная латиноамериканка присела на скамью рядом с Мисс и осторожно заговорила. – Нельсон Маккой – глава охраны и главный партнёр самого опасного человека в этих краях. Вон! – она указала пухлым пальцем в сторону горизонта, - Если заберётесь на холм, увидите город. На окраине огромная вилла.
- Коллекционер… - прошептали губы Мисс Борги в догадке.
При этих словах Стив появился на веранде, озабоченно поглядел на Боргу и перевёл взгляд к возвышающемуся холму.
- Кто такой этот Коллекционер? – спросил он.
- Потомок испанского колониста, богатый и властный человек. – Пробубнила хозяйка, поправляя фартук.
- Как бы нам познакомиться с ним?.. – вслух подумала Борга.
- Мы поставляем домашнее вино к празднику. Поговорите с Умберто в городе. Возможно, он сможет вам сказать что-то новое. Я – женщина простая, у меня тут дел хватает, - рассмеялась женщина и, подхватив поднос, удалилась за занавеской, скрывающей кухню от посторонних глаз.
Лицо Борги выражало крайнее возбуждение.
- Я наконец-то нашла зацепку. Я должна встретиться с этими людьми.
Стив свёл брови на переносице, поигрывая желваками на лице.
- Не слишком приятные люди для знакомства.
- Ты слишком рано делаешь выводы.
- Выводы напрашиваются сами собой. Именно Нельсона Маккоя и его банду преследовал твой отец. Мне следует напомнить тебе этот факт, может тогда, ты отнесёшься к знакомству с долей осторожности.
Борга махнула рукой.
- Женщины не вызывают опасений у мужчин, – кокетничала она, вскинув запястье руки.
- А зря, - сосредоточенно процедил Чемпион.
Борга подскочила и подхватила Стива под руку.
- Нам предстоит городская прогулка, - промурлыкала она, прильнув щекой к его плечу.
Взор Чемпиона был устремлён к холму. Он задумчиво проговорил по слогам:
- Умберто…

***
Я проснулся от громкого скрежета. С трудом приоткрыв левый глаз, я обнаружил, что лежу на заднем сиденье «ягуара», а чудовищный скрежет – это лишь открытая Пальцем дверца машины. Сквозь кусты и наваленные ветви в машину лился спокойный свет. Палец с минуту постоял возле открытой дверцы и сел рядом. Я боролся с головной болью. Виски стреляли, выпуская полную обойму. Палец сцепил кисти рук, перебирая пальцами и глядя в пол. Он ждал чего-то. Но я молчал, зная, что он пришёл прощаться.
- Клайд сказал, что видел шедевр. Его привёз поезд вчера. Потом его забрали рыжий ковбой и четверо мексиканцев. Он считает, что его повезут на виллу Коллекционера. Она в сотне километров отсюда вблизи города.
- К чему ты мне всё это рассказываешь? – спросил я, придав тону недружелюбный характер.
- Прости, Хиро… - он впервые назвал меня по имени, - Я не смогу идти с тобой в город. У меня есть нерешённое дело к востоку отсюда.
- Ты бросаешь меня, - подытожил я.
Он промолчал, не смея поднять головы, и качнул ею в знак согласия.
- Прости… - едва слышно пробубнил он и двинулся, чтобы уйти, но я схватил его за кисть руки.  - Не хочу, чтобы ты уходил. Ты не можешь… - я не договорил, чувствуя, что мой голос срывается.
Палец молчал, не поднимая головы, завесившись от меня волосами. Так мы и сидели какое-то время, но я не выдержал.
- Если ты не можешь пойти со мной, значит… я пойду с тобой, - подытожил я.
- А… как же картина? – удивлённо спросил он.
- К чёртовой матери картину. Картина подождёт.
Забаррикадировав «ягуар» в кустах, мы двинулись по полю к ночной стоянке, где ждал Проповедник с лошадьми. Он отчего-то не удивился, увидев меня, лишь мотнул головой в знак, чтобы мы быстрее седлали лошадей. Лошади, кажется, узнали в нас своих старых знакомых. Палец быстро вскочил в седло, я последовал его примеру, справившись в этот раз куда лучше, чем в предыдущий. Впереди простиралось поле подсолнухов, подставляя сочные жёлтые лепестки солнцу. Мы взяли курс на восток.
Смутно припоминая ночной разговор с Проповедником, я понял, что поездка предстоит кровопролитная. Оставалось надеяться, что втроём мы справимся, и я не паду случайной жертвой этого приключения. Мне всё ещё слишком сильно хотелось жить. Я тайком посмотрел на Пальца, ссутулившегося в седле. По крайней мере, пока я рядом с ним, я не боюсь.

***
Южный городок встречал приветливо. Невысокие домики. Узкие улочки. Увитые вьюном каменные стены. Уличные беспризорные псы и такие же беспризорные уличные мальчишки. Пожилая латиноамериканка, у которой остановились  Чемпион родео и Мисс Борга, рассказала, как найти Умберто. Заведение Умберто находилось в самом центре города. В тени акации стояли столики и стулья из витого чугуна. Здесь хотелось сесть и наслаждаться сиестой с бокалом прохладной сангрии.
Пройдя в помещение, Стив узнал в пожилом полном мужчине с густыми усами и бородой владельца заведения. По описанию, составленному пожилой дамой, было ясно - это Умберто. Он дружелюбно приветствовал вошедших. В ресторане почти никого не было за исключением тройки посетителей. Стив прямиком направился к хозяину, Борга ступала рядом.
- Умберто? – тихо спросил Стив, приблизившись.
Тот кивнул, одарив гостей улыбкой из-под усов.
- Мы от Сильвии. Хотелось бы переговорить с вами с глазу на глаз, - проговорил Стив, поглядывая по сторонам.
Умберто кивнул и махнул загорелой рукой, чтобы гости следовали за ним. Пройдя узким коридором и спустившись по лестнице вниз, они оказались в подсобке. Умберто присел на скамью возле бочек с вином и жестом пригласил гостей сесть рядом.
- Мисс Борга впервые в этих краях. Возможно, вы слышали про неё. Она исполнительница песен в стиле кантри. Достаточно популярная.
Умберто жестом остановил объяснения.
- Я знаю, кто она. Можете не утруждать себя объяснениями. Просто я удивлён, видя Несравненную в наших краях. К нам нечасто заезжают «северные звёзды». – Рассмеялся Умберто. – Вряд ли бы вы смогли заработать здесь достойный гонорар и окупить долгий путь, - он развёл руками, - если бы… - он сделал многозначительную паузу. – Вы могли бы выступить на вилле  одного глубокоуважаемого человека в городе. Мы готовим праздник. И…ваш друг пригодился бы. Лишняя пара сильных рук мне не помешала бы. Малыш Хорхе никогда не отличался могучей силой, а тут как назло упал и растянул ногу.
- По рукам, - ответил Стив, подставляя ладонь для рукопожатия. И Умберто скрепил договор. Он казался довольным, когда вышел в зал обслуживать посетителей. И, провожая Боргу и Стива, напомнил, что ждёт их завтра в 5 вечера.

***
Проповедник ехал впереди, разглядывая лежащий впереди ландшафт. Его одолевало волнение. Он сам внутренне успокаивал себя, и сам же строил очередные домыслы на счёт Лероя. Он слишком долго не мог поймать этого человека. Гнался за ним всю жизнь и никак не мог достичь. Лероя он считал своим крестом, своим испытанием. И сейчас, видя впереди далёкую одинокую постройку, он одновременно ждал встречи и боялся её, наделяя это событие сакральным смыслом.
Парни ехали чуть поодаль. Они помалкивали, но внимательный Проповедник заметил незримую связь между ними. Он считал, что любая человеческая связь носит божественный и судьбоносный характер, какая бы она ни была. И даже такая связь, которая оплела его и Лероя-мясника – это Бог, который как паук плёл сети свои, спутывая судьбы, проверяя на вшивость. И лишь пройдя заготовленный путь, человек мог заслужить свой допуск в Рай. Проповедник ни капли не сомневался ни в правильности, ни в необходимости своего пути. И, видя, что малыш Уилл вырос и, не смотря на свои психические расстройства, о которых упорно повторял дипломированный доктор, смог ступить на свою дорогу и найти друга, лишь доказывало его жизненную теорему.
Одинокий деревянный дом приближался с каждой минутой. В груди Проповедника ёкнуло.
- Ты не уйдёшь от меня в этот раз. Не сегодня… - проговорил он, пришпоривая коня.
Спешившись, Проповедник огляделся. Рядом с домом Лероя не было видно и Проповедник решил не рисковать.
- Мы можем поискать в доме, а ты проверишь сад и сарай. – Предложил Палец.
Лицо Проповедника напряглось. Он раздумывал. И затем кивнул, добавив:
- Помните - этот человек крайне опасен. Будьте бдительны и аккуратны. Он на своей территории.
- Но он не ждёт нас, - подметил Хиро, - Это нам только на руку.
- Не слишком расслабляйся, - ответил из-под бровей Проповедник, стрельнув глазами в сторону дома.
Он легко перемахнул через невысокий забор и, обнажив кольт, крадучись, пошёл по двору. Хиро и Палец направились к входной двери, по ходу заглянув в пару приоткрытых окон. Казалось, хозяина не было дома. Удар ногой вышиб дверь. Хиро скривил лицо и тихо проговорил:
- Мог бы и не делать столько шума.
- Я не собираюсь с ним сюсюкаться, - ответил Палец. И Хиро подметил, что лицо его приобрело признаки знакомой ему неадекватности.
 Зажав ремингтон в руке, Хиро внимательно оглядывался по сторонам. Палец с силой вышиб дверь в шкафу, но кроме старой одежды в нём ничего не оказалось.
- Где ты прячешься, мразь? – прошипел Палец, порезав занавески, за которыми скрывались лишь засаленные обои.
Палец оглядел каждый закуток, всякий раз со злобой разрушая и портя и без того утлые предметы интерьера. Второго этажа в домишке не было, но была дверь, выходящая на задний двор. Когда Палец, состояние аффекта которого стремительно нарастало, распахнул злополучную дверь, раздался выстрел…

***
 Коллекционер ужинал на веранде. Кесадилья с курицей от шеф-повара была чудесна. Аристократическая рука в перстнях протянулась к салфетке и поднесла её ко рту. Промокнув тонкие усы салфеткой, он поднял со стола бокал с пульке и сделал глоток.
- Что-то твориться в мире, - улыбнулся он роскошной спутнице, сидящей напротив, - твои новости столь же очаровательны, сколь дерзки. Ты уверена, что это она?
- Я не могла ошибиться. Я – твои глаза и уши в городе. А глупый Умберто даже не подозревает, что её ждёт. Он ничего не знает, как и она, - хитрая улыбка скользнула по острому лицу женщины.
- Дадим ей возможность спеть в последний раз. – Коллекционер поднял бокал.
Спутница свела пальцы с длинными красными ногтями на тонкой ножке бокала и подняла его вверх так, что пульке пошёл волной, заиграв на вечернем солнце.
- Насладись же, - прошептала она пухлыми губами.
Бокалы со звоном сошлись, стукнувшись, и разошлись, как в танце. Щёлкнув пальцами, Коллекционер подозвал юного официанта, который не заставил себя ждать, выпрямившись в струну и покорно опустив голову.
- Пусть найдут Алекса. Я хочу, чтобы он проследил, чтобы картину поместили в южном крыле в бежевой спальне. Там она будет неплохо смотреться. Но пусть пока не распаковывают. Это моя прерогатива.
Жестом отправив официанта, он снова обратился к женщине, которая раскинулась в просторном кресле и отламывала кончиками пальцев кусочек анисового печенья.
- Прекрасный вечер для истязаний. Надо подготовить старину Ника ко встрече с дочерью, а то он заскучал за месяцы в своей темнице.
Коллекционер поднялся, опершись на богатую трость, и медленно направился в глубь дома, спустился по потайной лестнице в глубокий тускло освещённый подвал. Нельсон Маккой был за работой. В широкой камере, скованный и привязанный за руки к потолку, корчился, сжав зубы, полуобнажённый человек. Маккой нанёс новый удар по рёбрам пленника. Стон сдержали заскрежетавшие зубы.
- Нет покоя труженикам, - улыбнулось холёное лицо Коллекционера.
- Дай мне убить его. Зачем ты оставляешь его в живых? – запыхавшись, процедил Нельсон.
- Всему своё время, Маккой. Ты же хочешь, чтобы месть твоя была полной?
Нельсон не ответил, тяжело дыша и сжав кулаки.
- Тогда умей ждать, - твёрдо проговорил Коллекционер и повернулся, чтобы уйти, но остановился и добавил, - Не перетрудись, я хочу, чтобы он был узнаваем и мог двигаться…

***
Выстрел сбил с ног человека. Он был пожилой, явно старше Проповедника, стоявшего поодаль с кольтом, из которого шёл дымок. Упавший издал громкий рычащий крик и пополз, подтягивая простреленную ногу. Палец замер, едва успев выскочить во двор. Руки его были готовы в любой миг устремиться к оружию.
- Кто ты такой?! – заорал простреленный.
Проповедник медленно надвигался, сокращая метры.
- Не помнишь  меня? Зато я прекрасно помню, - ответил Проповедник.
- Сумасшедший! За кого ты меня принимаешь? – истерично вопил Лерой, голову которого украшала блестящая лысина.
Он явно блефовал. Одна рука его скользнула к припрятанному оружию. Я дёрнулся было, но Проповедник был быстрее, вторая пуля, выпущенная из кольта Уолкера пробила Лерою руку насквозь. Лерой взвыл и заистерил громче.
- Надо было найти тебя и зарезать в твоей собственной кровати! – надрывался он.
- Надо было. Я ждал. – Ответил Проповедник холодным взглядом, продолжая приближаться.
- А этот юнец не сдох! Надо было не играть с ним, а перерезать горло на глазах его же матери, а не наоборот. Ты привёл его ко мне, чтобы я освежевал его?! – рассмеялся Лерой, зажав хлеставшую из раны кровь.
- Ты слишком словоохотлив для того, кто вот-вот умрёт. – Прошипел сквозь зубы Проповедник.
- Я не боюсь труса. Ты пришёл ко мне как трус, не сразился со мной по-мужски. Испугался. – Рассмеялся он и сплюнул на землю.
- Ты не заслужил поединка. – Не смутившись, ответил Проповедник.
Метры между злейшими врагами сокращались. Несколько шагов. Палец напряжённо наблюдал. Я боялся за него, не представляя, что он чувствует и что может выкинуть.
Плащ Проповедника рванул ветер, бросив в лицо крупинки пыли, но вестник смерти лишь сощурил глаза, подойдя к Лерою вплотную. Тот впал в истерику, надрываясь и ёрзая на спине.
- Ты не можешь убить меня! Ты не имеешь права. Я… Я… Меня никто никогда не любил. – Захныкал он.
- Все полюбят тебя. Когда ты умрёшь. – Бросил Проповедник и выстрелил Лерою в лоб. Пуля вошла в голову, испустив тонкий аромат пороха.
Лерой стих, рука, зажимающая рану, скатилась. Кровь струйкой вытекла из дырки во лбу, побежала по виску и застряла в остатках сальных волос. Под головой в сухой траве натекла лужа крови. Проповедник опустил оружие и остался стоять над холодеющим телом.
Скованные плечи Пальца, наконец, опустились. Он проковылял мимо трупа и замершего над ним Проповедника и присел на бревно, которое Лерой так и не успел разрубить и расколоть на поленья. Топор валялся в стороне. Было ясно, что он метнул его в Проповедника, но судя по тому, что Клайд стоял над бездыханным телом, не попал. Я направился к Пальцу и сел рядом, не выпуская ремингтон из руки. Свесив его дулом вниз и глядя под ноги, я спросил Пальца:
- Ты не вмешался. Я не знал – выдержишь ли ты. Ты выдержал.
- Это не моя дуэль.
Я вопросительно посмотрел на него, пытаясь постичь смысл.
- Они оба мои учителя. Клайд подарил мне шанс жить, Лерой научил меня, что такое сила.
- Но… - я посмотрел на фигуру Проповедника, полы плаща которого настойчиво теребил ветер, - если бы Клайду грозила опасность…
Палец пронзительно посмотрел мне в глаза и уверенно произнёс:
- Я бы убил Лероя.

***
Далила расчёсывала чёрные волосы Мисс Борги и тихонечко напевала африканскую песню. Нежные детские ручки перебирали локоны и быстро и одновременно ласково орудовали гребешком из слоновой кости.
- О чём ты поёшь? – спросила Борга, прикрыв глаза.
- Я пою про дождь в Алабаме. О дне, когда мы найдём себя, размышляя о прошедших днях, гуляя под дождём.
- Как красиво, - прошептала Борга, а за окном как по заказу пошёл дождь.
- Вы думаете об отце? – поинтересовалась Далила.
- Этот гребешок в твоих руках. Это его подарок, - печально улыбнулась Мисс.
Далила закончила расчёсывать её волосы и протянула Борге белоснежную блузу со сборками и бродячим декольте, украшенную сложной вышивкой. Борга поднялась с кровати и стала надевать чулки. Далила тут же достала из-под кровати увесистую шкатулку, в которой покоились кольты. Закрепив в надёжные крепления к обеим ногам подаренные отцом кольты, Борга надела через голову пышный подъюбник и чёрную юбку с оборками и орнаментом из мелких красных розочек. Затем она облачилась в блузку, приготовленную Далилой, и обула кожаные сапожки на невысоком каблуке. Покрутившись у зеркала, она осталась довольна отражением. Когда Далила скрепила волосы Мисс заколкой на затылке, в комнату вошёл Стив. Лицо его было серьёзно.
- Пора, - сухо сказал он, - Ты готова?
Борга кивнула и вышла за дверь, бросив прощальный взгляд на комнату.
- Берегите себя, Мисс, - проговорила Далила, в молитвенном жесте сцепив маленькие ручки.
Борга улыбнулась ей, в душе понимая, что обратного пути нет.

***
Мы ехали молча, взяв прежний курс. Переночевали на старой стоянке, где остался скучать в кустах спрятанный «ягуар». День лишь расходился, когда Проповедник затушил костёр и скомандовал седлать лошадей.
- Если ты не передумал, то советую пошевелиться. – Грубым голосом сказал он, хотя глаза его лукаво посмеивались.
- Передумал что? – не понимая, спросил я.
Палец бросил в меня седло, которое я едва не уронил, но поймал.
- Ты, кажется, мечтал открыть свой музей. Тебе необходим первый шедевр. – Ответил за Проповедника Палец.
- Но… - я топтался на месте, слабо веря в то, что слышу.
- Поторопись, иначе я передумаю, - бросил Проповедник, оскалив прокуренные зубы.
Я торопливо стал седлать лошадь, которая взволнованно ржала, предвкушая новую дорогу.
Мы выдвинулись, землю орошал летний дождь. Времени подумать было навалом, и я впервые ощутил лёгкое недоумение по поводу того, что собираюсь делать. Воровать легко, когда ты оказываешься в нужном месте в нужное время. Это происходит само собой, это кажется естественным. Теперь я не знал, что делаю. Но оба моих спутника были спокойны и молчаливы.
- Может, кто-нибудь скажет мне?
- Скажет что? – удивился Проповедник.
- У нас есть план?
- А тебе он нужен? Я думал, ты – Мистер интуиция и импровизация, - осклабился Проповедник.
Я неуверенно кивнул сам себе.
- Я-то, конечно, да… но… не в данном случае. Как мы собираемся пробраться на виллу этого богатея?
- Не мы, а ты. – Подметил Проповедник.
- Когда стемнеет. – Ответил Палец. – Я пойду с тобой.
Я вновь кивнул и решил больше не задавать вопросов, потому что отвечали на них импровизированно. Что ж…

***
Опускались сумерки. Вилла Коллекционера осветилась фонариками. Небольшая сцена в саду была ещё пуста, но вокруг шла активная деятельность. Праздник должен был вот-вот начаться. Все ждали команды. Чемпион родео помогал Умберто разносить бочонки с вином на кухню.
И вот белое пианино на сцене издало первые аккорды. Пианист с зализанными назад волосами эксцентрично взмахнул тонкими запястьями. И под интимным светом фонарей появилась Мисс Борга, качнув пышной юбкой, она сделала несколько танцующих шагов и остановилась посреди сцены, затянув сильным голосом первые ноты. Прямо напротив сцены за круглым столом восседал сам Коллекционер, скользко улыбаясь сквозь ухоженные усы. Рядом за столами сидели разномастные физиономии, коих Борга в избытке насмотрелась по салунам Северной Америки. Сейчас ей было всё равно для кого петь. Обычно она пела для простых парней. Ситуация почти ничем не отличалась. В первую очередь Мисс всегда пела для себя, для души. За это её и полюбили обычные парни.
Стив выполнял свою работу, но внутри что-то беспокойно вытягивало щупальца, то и дело прихватывая за нервные окончания. Взяв с телеги очередной бочонок, он позволил себе долгий взгляд на поющую Мисс. Но, обхватив бочонок крепче, вновь понуро побрёл в дом.
Борга пела. Одну за одной, прерываясь лишь на улыбки и тёплые слова. Она затянула следующую мелодичную балладу, когда заметила шевеления в саду. Стараясь не отвлекаться, она сконцентрировалась на лице Коллекционера, которое довольно улыбалось. Улыбка его была искусственная. Она не нравилась Мисс. Но она не привыкла жить по принципу – «нравится-не нравиться», её дело – петь. Две фигуры вышли из темноты под свет фонарей прямо к столу Коллекционера. Невольно Борга всмотрелась в них и узнала в одном из мужчин… своего отца. Рубаха на нём была порвана и пропитана кровоподтёками, скула разбита, а под глазом сизым пятном стоял внушительный синяк. Грязные тонкие волосы свисали, пропитавшись кровью, выступившей из разбитого лба. Сердце Борги хрупко надтреснуло, выронив мелкий осколок, который тут же рассыпался во прах. Страх сковал её тело, и она замолчала. Замерла, как замерло сердце, ощутив свою хрупкость. Пианист перестал играть, недоумевая, оглядываясь по сторонам.
Нельсон Маккой вывел Ника Борга перед столом. Отец щурился на свет, который болезненно резал ему покрасневшие глаза. Ссутулившись, со связанными за спиной руками, он был измождён, но узнал свою дочь. Он оживился и ужаснулся одновременно. Коллекционер захлопал в ладоши, одарив сцену индивидуальными аплодисментами.
- Браво! – крикнул он, - Как театрально! А теперь, детка, - он поднялся из своего удобного кресла и наставил на Ника Борга пистолет, - ПОЙ! – прикрикнул он, зловеще глядя на Мисс. Лицо его изменилось, улыбка довольства переросла в презрительную.
- Пой! – заорал он.
Голос Борги задрожал, как сорвавшаяся струна. Огромные синие глаза покрылись влагой. Она скапливалась у краёв нижних век, заставляя глаза краснеть. Она переполнила их и быстро сбежала прозрачными кривыми струйками по щекам, описав изгибы лица, зависла на краткое время на тонкой грани подбородка… и упала, соскользнув, как падают неудержавшиеся… с обрыва… вниз… в бездну…
Пуля с грохотом вылетела и тут же вошла отцу Борги в голову. Она не успела пуститься в долгий полёт, как тут же застряла в человеческом черепе. Ник Борг упал, как тряпичная кукла.
Тишину нарушали умиротворяющее пение ночных насекомых, но сейчас оно не несло умиротворения.
- Ты сфальшивила, - усмехнулся Коллекционер, пнув кожаным сапогом расслабленное тело на земле.
Где-то высоко в темноте небо прошила далёкая зарница, и Мисс Борга молнией выхватила из-под юбки пару припрятанных кольтов. Она закричала, нажимая на курки. Пули устремились вперёд, как пущенные ирокезами томагавки. Они беспрепятственно вошли в грудь  Коллекционера, иглами прошив левое и правое лёгкое. Роскошный кремовый костюм стал интенсивно пропитываться кровью его обладателя. Коллекционер удивлённо воззрился на разрастающиеся пятна, которые распускались из бутонов в огромные цветы. Оскал ровных зубов, искривился ужасом. Коллекционер осел в кресло и кулём скатился на землю. Кровь наполнила его лёгкие, он забулькал, захлёбываясь, и кровавая пена выступила у него на губах.
Люди Коллекционера среагировали с запозданием, и Борга простёрлась бы ниц посреди сцены, пробитая, как друшлак, но откуда-то сзади раздался выстрел, продырявивший насквозь грудь одного из стрелков. Выстрел был настолько мощный, что с неудачника слетела шляпа, его толкнуло в спину, и он повалился, прокатившись по траве. Это дало Борге несколько секунд. Она не медлила, скользнув юркой куницей за пианино, за которым к тому времени уже прятался до смерти перепуганный исполнитель. Лицо его побелело, руки тряслись. Казалось, он вот-вот потеряет сознание. Борга не стала тратить время на него, тут же открыв шквальный огонь из двух кольтов. От пианино отлетали щепки. Пули попадали в клавиши, которые бряцали, они проламывали деревянный каркас, задевая внутренние струны, ударяя по молоточковому механизму. Пианино надрывалось, издавая мучительные стоны. Оно погибало, укрыв собой двух человек.
Двустволка Чемпиона родео сделала своё дело. Он был обнаружен. Но секунды были выиграны. Умберто помог Стиву опрокинуть телегу, сделав временное укрытие. Стив продолжал отстреливать негодяев, но Маккоя упустил. Сколько он ни вглядывался, Нельсона не было видно, но стрелков хватало и без него. Охотничий дробовик убивал неизящно, грубо.
Умберто непрерывно молился на испанском. И пока его молитвы помогали, потому что Борга всё ещё отстреливалась из-за пианино, которое почти развалилось, да и стрелков поубавилось. Запах пороха пропитал сад, выстрелы аритмично звучали то справа, то слева. Но в какой-то момент ещё несколько человек бросились к вилле, светящейся окнами в сумраке. Чемпион решил дальше не ждать и вывести Боргу с освещённого пятачка. Неожиданная и словно бы беспричинная суматоха сыграла ему на руку.

***
Дождавшись темноты недалеко от виллы Коллекционера, Проповедник, Палец и Хиро прятались за каменистым склоном, скрытым деревьями.
- Если придётся удирать, делайте это быстро. Я прикрою. – Проговорил Проповедник, отправляя парней в неизвестность. - Бог хранит вас… - прошептал он, когда две спины, покачиваясь в сёдлах, тронулись к светящейся невдалеке вилле.
Крепче надвинув шляпу на лоб, Хиро пришпорил лошадь, и та понесла, споря в скорости с ветром.
Вилла не выглядела непреступным замком. Казалось, её владелец никого не боится. Вместо сплошной шестиметровой каменной стены, как пессимистично полагал Хиро, её окружал лишь забор из крепкого дерева. И это вселяло оптимизм. Палец натянул поводья, гарцующая лошадь остановилась, дав возможность наезднику спуститься.
- Подсади меня, - попросил Хиро, осматривая ограду.
Палец послушно встал к забору, соединив ладони и сплетя длинные пальцы в корзинку. Хиро опёрся руками об ограду и, коротко  ступив на подставленные руки друга, забрался на неё, легко перемахнув, но, не спрыгнув, задержался на вершине.
- Давай, - процедил он, протягивая руку Пальцу.
Тот схватился и, подтянувшись, оказался на другой стороне. Спрыгнув на землю, парни убедились, что их появление осталось незамеченным. Откуда-то из сада доносилась музыка и пение. Хиро подумал о своевременности их появления, сочтя это неплохим знаком, тем более, что балконная дверь на втором этаже была распахнута. Тусклый свет лампы сочился из-за тонкой занавески. Витые чугунные прутья, устремились подобно вьюнкам вверх, давая возможность живым растениям тянуться к солнцу, пышно оплетая балкон и стену особняка. Осмотрев конструкцию, Хиро пришёл к выводу, что она удобна и надёжна. Жестом указав Пальцу следовать за ним, Хиро ловко поднялся по искусным чугунным ветвям наверх и спрыгнул на балкон, мягко присев на корточки, стараясь не шуметь.  Прозрачная занавеска из дорогой, как успел отметить профессиональный взгляд Хиро, итальянской органзы, слегка колыхнулась от мимолётного потока воздуха. Подошвы сапог Пальца коснулись керамической плитки на полу. Выпрямившись, он аккуратно отодвинул шторку, оглядывая комнату. Она была пуста. Палец зашёл внутрь, Хиро за ним. Комната была богато уставлена. Хиро внимательно осмотрел её. Здесь было множество дорогих роскошных вещей, а на стене висела картина – портрет, изображающий, как понял Хиро, владельца виллы.
- Коллекционер, - ехидно подметил он шёпотом, указывая на портрет.
Палец криво усмехнулся и, заметив в погашенном камине чёрный, прогоревший уголёк, нагнулся и, сжав его пальцами, подошёл к картине, подправив Коллекционеру усы, быстрым движением загнув их вверх, как у таракана. 
Хиро и Палец одарили друг друга довольными ухмылками. Затем Хиро направился к комоду из красного дерева и, приглядев на его поверхности изысканную китайскую шкатулку, открыл. В недрах её, покрытых чёрным бархатом, покоились всевозможные перстни. Тихонечко присвистнув, Хиро закрыл шкатулку и опустил её во внутренний карман джинсовки.
Необходимо было двигаться дальше, потому что портрет Коллекционера не носил для них никакой ценности, разве что как наглядное пособие для охотников за головами, но ими становиться ни тот, ни другой, не желали.
Приоткрыв на пару сантиметров дверь, Палец навострил слух, выйдя в коридор, который длинной кишкой уходил налево. Он был пуст, и парни, стараясь не шуметь, медленно шли вперёд, прислушиваясь. Из-за угла шёл яркий свет и лёгкие признаки человеческого движения. Парни остановились и притихли. Кто-то поёрзал на стуле, кашлянул. Потом раздался хрипатый голос:
- Что-то выпить захотелось. Эти-то там гуляют, а мы сидим.
- А что охраняем? И от кого? – вторил звонкий голос, - Бэн, давай я сгоняю вниз за пойлом и картишками.
- Отличная идея, Алекс! – довольно оживился Бэн.
Тот, кого звали Алекс, отодвинул стул и поднялся, насколько понял Палец по звукам. Обе руки его инстинктивно коснулись ножей на поясе. Но, по-видимому, Алекс спустился по лестнице вниз. Дождавшись, когда его шаги затихнут, Палец выскочил из-за угла и с ходу метнул нож в сидящего и скучающего на стуле Бэна. Бэн оказался неимоверно толстым, пузатым и бородатым. Нож вошёл ему под рёбра, но Пальцу показалось, что он застрял в складках жира, и тут же второй нож он послал в район шеи. Лезвие вошло под ключицами. Толстый Бэн опал, громко свалившись со стула. Палец мигом подбежал к нему, присел на корточки, удостоверившись в его гибели, и выдернул свои ножи из его трупа. Обтерев их о край скатерти, свисающий со стола, он повесил их обратно на пояс.
- Времени мало, - тихо сказал Хиро, сморщив нос, понимая, что труп Бэна не спрячешь, и его скоро найдут.
Хиро взял на изготовку заряженный ремингтон и распахнул ближайшую дверь. В просторной гостиной было пусто. Стены украшали оружие, рога, шкуры зверей и несколько чучел. Ловить здесь было нечего, понял Хиро, но всё же заглянул в несколько ящичков книжного шкафа. В первом были какие-то письма, во втором географические атласы, в третьем документы. Хиро больше не стал тратить драгоценное время и выскочил в коридор в тот самый момент, когда на верхней ступени лестницы появился рыжий ковбой, сжимавший пару стеклянных бутылок. Рыжий был не промах, он понял, чем грозит ему узкоглазый незнакомец с ремингтоном в руке. Хиро выстрелил, но ковбой метнулся вбок, спрятавшись за угол, и открыл ответный огонь. Хиро бросился назад в заставленную чучелами животных гостиную, надеясь, что она не станет его последним пристанищем и не обогатится новым чучелом. Он закрылся на ключ изнутри, слыша, как рыжий ковбой зовёт кого-то на помощь. Палец метнулся к окну, услышав на улице пальбу.
- Там хрень какая-то твориться! – сказал он. - Но здесь можно перелезть в соседнее окно.
Хиро подбежал и высунул торс из окна.
- Я первый, - процедил Палец, - я не доверяю огнестрелу, - добавил он и полез.
- Не веришь в меня, - буркнул под нос Хиро, но спорить не стал.
Не теряя времени, они оба перебрались через окно в соседнюю комнату, которая тонула в темноте. Хиро нащупал в кармане спички, осветив одной небольшое пространство перед собой. Палец споткнулся обо что-то в потёмках, выругался, но, ощупав предмет, обрадовался, потому что это был светильник. Тусклый свет осветил комнату, а в окно из сада доносились звуки гулких выстрелов. Хиро и Палец переглянулись, чувствуя, что «пахнет жареным». Спокойный свет от светильника наполнил спальню тёплыми тонами. Хиро тяпнул с прикроватного столика небольшую статуэтку и сунул её в карман.
Палец вопросительно уставился на него, нахмурившись.
- Антиквариат, - проговорил Хиро и попятился, потому что за дверью послышался топот ног.
Хиро оступился обо что-то и, обернувшись, увидел массивный прямоугольный объект, спрятанный в плотную картонную бумагу. Испуганная догадка зажглась в его голове. Он попросил у Пальца один из его ножей, но Палец протянул ему раскладной, выудив тот из сапога.
Хиро не стал удивляться обилию холодного оружия в арсенале друга и принял нож из его рук. Воткнув лезвие в плотную бумагу, он стал резать её, обнажая внутреннее содержимое.
Картина появилась на свет, когда в соседнюю комнату вломились вооружённые парни.
Перед глазами Хиро появился пейзаж, изображающий песчаное побережье, освещённое солнцем, куда выбросились из воды несколько лодок, на которых колоритно играли свет и тень.
- Сейчас они поймут, что мы выбрались в окно, - процедил Палец, поторапливая приятеля.
Хиро остолбенел, понимая, что перед ним тот самый шедевр, который он и не надеялся найти, не надеялся даже увидеть и уж тем более держать в руках.
- Быстрее, - прошипел Палец, начиная свои телесно-психические метаморфозы.
За стеной слышалась возня и громкие голоса. Как бы ни было больно тонким граням его художественной натуры, Хиро крепче сжал рукоять складного ножа и воткнул лезвие в холст, вырезая шедевр по краям рамы. Быстро свернув холст в трубочку, Хиро заткнул его за пояс как раз вовремя, потому что дверь в спальню вышибли с петель. Палец подтолкнул Хиро к окну и молниеносно спрыгнул вниз, приземлившись на землю как кот. Хиро спрыгнул вслед за ним, стерев джинсы на колене. На ссадины обращать времени не было. Парни бросились к забору, слыша крики за спиной. Они сиганули через ограду, подгоняемые выстрелами. Преследователи  выпускали пули наугад и, видя, что воры вот-вот уйдут, кинулись в конюшню. Хиро и Палец свистом подозвали своих лошадей, вскочили в сёдла и бросились наутёк. Тем не менее, сзади почти сразу донёсся топот копыт и крики. Парни гнали своих лошадей изо всех сил. Но преследователи нагоняли. Лошади их были отдохнувшие, а сами наездники были несравнимо опытнее, чем пара юнцов-авантюристов. Преследователи неотвратимо приближались, когда впереди показался скачущий во весь опор чёрный силуэт в развевающемся плаще и широкополой шляпе.
- Клайд, - выдохнул Палец, и его слова ветер донёс до ушей Хиро.
Проповедник вынул кольт Уолкер, пристёгнутый к седлу, и открыл огонь. И наездники-преследователи начали падать. Хиро и Палец приостановили лошадей, наблюдая картину, развернувшуюся под звёздным небом. Первые мощные выстрелы ранили и повалили лошадь, которая подмяла под себя и своего наездника. Ещё пятеро оставались в сёдлах. Следующего Проповедник скосил прямым попаданием в голову. Разрядив обойму и ранив третьего, который тут же развернул коня и ускакал прочь, Проповедник достал второй кольт из кобуры, пустив конические пули в полёт под звёздами. Вражеские пули, как заговорённые, пролетали мимо. И вот из преследователей остался лишь один Далёкие зарницы осветили Проповедника, когда он остался один на один с последним наездником. Два матёрых стрелка сошлись на поле брани. Везение кончилось. Вначале Проповеднику прошило правую руку, тем самым, лишив его возможности стрелять. Враг был хитёр и обладал таким же оружием, как Проповедник. Могучий кольт Уолкер, способный опрокинуть лошадь на бегу, выпустил несколько пуль в вороного коня. Тот заржал, пошатнулся и упал. Проповедник вовремя почувствовал своё животное, которое было его верным спутником многие годы, и умело перекатился, чтобы конь весом не подмял его под себя. Нельсон Маккой тут же соскочил со своего коня в траву и подошёл к лежащему на земле Проповеднику.
- И кто это у нас такой смелый? – спросил он, ударив сапогом в живот Проповедника. – Очередной бывший охотник за головами. – Рассмеялся он.
Увидев, что Проповедник упал, Палец резко дёрнул поводья так, что лошадь метнулась вперёд. Хиро поспешил за ним. Но человек, нависший над Проповедником нажал на курок. Выстрел эхом пронёсся под ночным небом. Приближающиеся раскаты грома вторили ему.
- Нет!!! – закричал Палец, но крик его заглушил гул грозовых армад.
Вскрик этот был полон отчаяния и ненависти. Он лезвием вошёл в чуткие ушные раковины Хиро. И Хиро выстрелил. Пуля, выпущенная из ремингтона эмоциональным потоком, попала в цель, как в картонную фигурку в тире, что стало для Хиро чистой неожиданностью.
Не дожидаясь, пока лошадь остановится, Палец спрыгнул и подлетел к распростёршемуся на траве Проповеднику.
- Клайд, - залепетал он, приподнимая его голову и бережно укладывая её себе на колени, - Клайд, - повторил он, ловя едва живой взгляд.
Хиро тут же оказался поблизости и проверил Нельсона Маккоя. Тот был мёртв.
Проповедник заговорил, но закашлялся.
- Я ухожу, - процедил он, Господь зовёт мою душу. Оставьте меня, койоты и вороны доделают дело. Пусть моя смерть послужит чьей-то жизни, - едва улыбнулся он. Слова давались ему трудно. – Вам надо убираться, уходите… - взволнованно выдавил Проповедник и обмяк на коленях Пальца.
- Клайд… - тихо вымолвил Палец.
Хиро подошёл к нему и присел рядом.
- Нам придётся сделать так, как он сказал, - заметил Хиро.
Гром прогремел над их головами. И первые капли достигли земли.

***
Чемпион родео прокрался ближе к сцене и, сняв незадавшегося стрелка, прятавшегося за поваленным столом, свистнул Мисс Борге. Та, наконец, заметила его. Она ещё ни разу в жизни не радовалась так чьему-то появлению. Стив махнул рукой, чтобы она выбиралась из-за пианино. Она воспользовалась затишьем и перезарядила оба кольта, вышла из-за развороченного инструмента и оставила трясущегося пианиста одного. Стив махнул головой, делая ему знак, чтобы тот быстрее сматывался. И, несмотря на сковавший его ноги страх, пианист бросился на утёк, вжав голову в плечи, страшась, что случайный выстрел снесёт её напрочь.
- Но… мой отец, - прошептала Борга.
- Он мёртв. Ты всё прекрасно видела. И если мы не уберёмся отсюда, можем закончить здесь же.
- Я должна увидеть его.
Стив не мешал ей. Борга подошла к его бездыханному хладному телу, едва узнавая в нём когда-то жизнерадостного и твёрдого духом человека, которого она знала и любила.
- Я не смогла спасти тебя… - процедила Борга. Голос её надламывался.
И лишь окровавленный человек в костюме, лежащий в полуметре, хоть немного успокаивал её совесть.
Борга и Стив крались в потёмках к опрокинутой телеге, где ждал Умберто. Они беспрепятственно достигли её. Умберто вскинул руки, вознеся молитвы и облегчённо вздохнул, видя перед собой невредимую Мисс Боргу.
- Я видел здесь неподалёку лошадей. Кто-то смылся, а остальные, ополоумев, бросились догонять кого-то.
Стив удивлённо посмотрел на Умберто, но тот поклялся, что видел каких-то удирающих через забор парней. Пройдя к полупустой конюшне, Чемпион убедился, что людей в ней нет, и позвал остальных.
- Надо быстрее уходить отсюда, пока черти не принесли их обратно, - взволнованно проговорил Умберто и водрузился на спокойную кобылу.
Борга и Стив кивнули и, оседлав коней, торопливо выехали за ворота опустевшей и разгромленной виллы. Отъехав на сотню метров, Умберто попрощался со Стивом и Боргой и, свернул в заросли, желая быстрее скрыться с открытого пространства и забыть о произошедшем. Умберто пропал из виду, а Стив и Борга мчались по полю во весь опор, слыша выстрелы, похожие на раскаты грома и гром, эхом разносящийся по предместьям. Откуда-то сбоку одинокая лошадь несла наездника. Стив крепче сжал двустволку, готовый выстрелить, если понадобится. Метры сокращались, и Чемпион узнал в наезднике старого приятеля Алекса. Тот был ранен в левое плечо, но держался молодцом.
- Вот и встретились, Алекс, - крикнул Стив, сощурив глаза.
- Тебе мало убитых? – спросил Алекс, осадив норовистую лошадку.
- Ты выбрал не ту сторону, - подметил Чемпион, - Я искал тебя, чтобы посмотреть в твои глаза. Слезай. Решим наш спор с честью.
Алекс бросил острый взгляд на Боргу, не шелохнувшуюся в седле.
- Хочешь драться? – спросил Алекс, - поигрывая револьвером, - Я давно мог бы забрать твою жизнь, как забрал твою жену.
- Я лишь хотел посмотреть в твои глаза, - ответил Чемпион.
Алекс бросил револьвер на землю и слез с кобылы, подойдя к Стиву вплотную.
- Так смотри…
Чемпион впился в него строгим взглядом суровых глаз.
- Хочешь убить меня? – разведя руками, спросил Алекс.
- Нет, - коротко ответил Стив, - я хочу спросить тебя.
- Так спрашивай.
- Считал ли ты когда-нибудь себя моим другом?
Алекс опустил голову, но ответил, не поднимая глаз.
- Да, считал.
- Раз так… - начал Чемпион, - у меня есть к тебе одна просьба. Если ты действительно любил Софи, отправляйся к ней. Не оставляй её, потому что я не вернусь. Я не могу вернуться. Да… и она – он кивнул на Боргу, - не поймёт.
Алекс постоял какое-то время в размышлениях и ответил:
- Прости, что так вышло, - процедил он, нахлобучивая шляпу. – Я сделаю, как ты просишь.
- Пожалуй, стоит сказать тебе спасибо. Если бы я не отправился на твои поиски, никогда бы не встретил её, - Чемпион посмотрел на Боргу, терпеливо ждущую в седле.
Стив дружески похлопал Алекса по спине. Затем медленно развернулся и забрался на лошадь.
- Прощай… - произнёс Стив.
Две лошади с наездниками удалялись в темноту, а Алекс так и стоял, думая, зачем он так долго бежал, от чего и почему. Зато сейчас он, наконец, понял, куда ему идти. Ведь там его действительно ждут.
Быстрые мускулистые создания несли прочь Мисс Боргу и Чемпиона родео. И ветер перемен вскользь касался их грациозных крупов и трепал длинную гриву, провожая сквозь темноту.
Взгляды наездников были направлены вперёд. Прошлое осталось за спиной. И первые капли дождя, попавшие им на лицо, говорили о том, что они всё ещё живы… 

***
Я не видел его слёз, но осознавал, что он вновь потерял самого близкого ему человека. Даже природа роняла слёзы, скорбя о его потере. Что я мог предложить ему взамен? Всё, что у меня есть… Но равноценно ли это?..
Он поднялся с колен и как ребёнок уткнулся мне в плечо, сжав тонкими пальцами воротник моей куртки. Я растерялся и неуклюже обнял его.
- Пойдём, - неуверенно прошептал я.
Он кивнул и, оторвавшись от моей куртки, понуро забрался на лошадь. Поднявшийся ветер гнал тучи прочь, как гнали мы коней, спеша вырваться за пределы грозы и темноты.
Мы молча ехали всю ночь, пока горизонт не окрасился яркой полоской света, которая росла, прогоняя глухую черноту, окрашивая небо в цвета жизни. Мы остановились, глядя на рождение нового дня, ощущая, что и сами, пожалуй, родились заново сегодня.
- Знаешь,- заговорил я, - куда бы ты не отправился… я пойду с тобой… - договорил я, неловко опустив взгляд.
Палец внимательно посмотрел на меня и, улыбнувшись, добавил:
- Можешь звать меня Уилл…


Рецензии