Абиссаль

Евгений Савинков
(илл. Хамаль Амалов)

Как же душно!
Андрей попытался ослабить узел впившегося в шею галстука, но проклятый кусок ткани скользнул под пальцами,
словно потешаясь над ним.
- Такова утверждённая стратегия на следующее полугодие.
Марк обвёл комнату совещаний своим фирменным взглядом. Его белесые глаза в очередной раз напомнили
Андрею взгляд глубоководной хищной гадины из одного старого фильма.
Только зевни и вокруг тебя махом обовьётся с десяток щупалец и потащит к безжалостному роговому клюву.
- Переходим к следующему вопросу
«И никакая жара тебя не берёт,- с тоской подумалось Андрею,- это же не человек»
Голос Марка, вещавший монотонно, без интонаций, вдруг стал осязаемым.
Андрей чувствовал, как острые буквы наживляются, а потом со всего размаха вбиваются ему в виски.
Над головами собравшихся раздался тихий стон, и слабая струйка тёплого сквозняка иссякла – умер кондиционер.
«Надо продержаться. Ещё минут десять, и можно будет выйти. Вдох. Выдох»
Стены. Сдвигаются. Яркие пятна графиков. Рябь, как на картинах Филонова.
Накатила тошнота, и кончики пальцев похолодели. Нить обсуждения оборвалась окончательно,
Андрей видел только раскрывающиеся рты. Как у рыб, брошенных на доску перед готовкой.
«Ещё десять минут».
Прямо напротив, через стол, огромные зовущие глаза Сары. Она даже не пытается делать вид, что слушает,
а словно сканирует лица сидящих за столом.
Её взгляд остановился на Андрее, карминовые губы расползлись в кривой усмешке.
Острые ногти отбили на полированной поверхности стола чечётку и оставили глубокие царапины.
Тошнота усилилась, и Андрей уставился на свой блокнот, девственно чистый, без единой помарки.
«Если смотреть на белое будет лучше... почему я забыл в машине этот проклятый клон? Пусть поганый, польский»
- Андрей что-то хочет добавить?
Щупальца. Взгляды. Так, не страшно, тварюшки поменьше, только и ждущие когда большой хищник расправится с жертвой, чтобы подобрать объедки.
- Андрей.
Стук-стук-стук. От спасительного белого Андрей оторвался с усилием, достойным атланта.
Марк стоял рядом, улыбаясь одним ртом, следя за каждым движением.
Одно из щупалец качалось прямо перед лицом Андрея, расширяя бордовые присоски, усаженные крючьями.
Сердце сократилось в последний раз и затихло. Тишина накатила комками ваты в ушах и нарастающим писком.
«Я сейчас умру»
Андрей вцепился в край стола и с трудом встал на ноги.
А потом с диким рёвом, отбросив Марка к стене, бросился к двери. Приглушёнными хлопками вокруг него взметнулись облачка чернил,
бурых, светло-коричневых. Из их бурлящей массы вынырнуло кирпично-красное тело, оканчивающееся треугольным плавником,
Андрей завопил ещё громче и, наощупь, спотыкаясь о стулья, нащупал ручку двери, и, чуть не вырвав её из полотна, вывалился в коридор.
За стеклянной стеной ничего не было видно только бурлящая мгла с мелькающими в ней тенями.
С отвратительным хлюпаньем к стене то и дело липли присоски, скрежетали тигриные когти.
Шатаясь и держась за стену Андрей из последних сил устремился к лестнице.
В мёртвой тишине Марк смотрел ему в след, потирал ушибленное плечо и продолжал улыбаться.
Потом обвёл своим взглядом кальмара собравшихся,
заставив стихнуть шёпот встревоженного выводка, и снова раскинул щупальца по течению.