Видеоряд 7. Эксперименты

 
 Летом мы с сестрой целыми днями на улице.
В теплые, погожие деньки мы любили лежать на травке и смотреть, как плывут облака по небу, меняются у нас на глазах. Вот облачко – собачка, а теперь, это совсем не собачка, а поросенок, а Тане кажется, что это и не поросенок вовсе, а овечка... Иногда облака пышные и мягкие, как ватные. Мы переносимся мысленно туда и прыгаем, кувыркаемся в этих перинах.

  А где-то еще дальше, за облаками, Бог. Он там высоко, сидит в мягком ватном кресле и всех нас видит, потому, что бабушка часто говорит:«Бог все видит».

  Мы учимся плести венки из одуванчиков. Собираем букеты луговых цветов. Высасываем сладкий сок из головок красного клевера. Еще, нам нравится бегать босиком и ворошить ногами пыль на дороге, она такая мягкая, бархатная, ласковая, нагретая солнцем, и ногам в ней очень приятно.

    А когда шел теплый грибной дождик, мы носились по лугу, раскинув руки, и орали, как можно громче. После такого дождика, часто над лесом, повисала радуга. И мы представляли с Танькой, как мы идем по радуге, как по мостику, перекинутому через лес. Что там за ним, интересно? После сильного дождя, колдобины на дороге быстро наполнялись водой, и мы старались поднять ногами фонтаны грязи. Делали себе «сапоги» по колено и «перчатки» по локоть, для этого копали руками как можно глубже, доставали грязь почерней, месили ее равномерно с водой и погружали руки и ноги в эту "черную сметану".

    Тут, между домами и лесом, на дороге и на лугу, нам было раздолье.
Уже бабушка выходит и зовет нас домой. Нам не хочется уходить, она пугает:«Вон, уже темнеет, скоро Полудница прилетит». Я представляю себе большую темную птицу с огромными крыльями. Она прилетает внезапно, заслонив собой полнеба, хватает непослушных детей и уносит их в лес на своих крыльях.

                * * *


   На лужайке, напротив колесниковского дома, всегда собирались дети постарше, Надины и Танины ровесники. Играли в «штандер», «цепи». Мы с Танькой самые маленькие, но нам интересно возле старших, мы наблюдаем за ними, и всему от них учимся.
Летняя гроза налетает моментально. Только что сияло солнышко, вдруг небо потемнело, из-за леса вылезла огромная черная туча, ветер подхватывает брошенные на лужайке платки, кофточки, раскидывает в разные стороны. Редкие, крупные капли затюкали по голове, плечам. Все с визгом, врассыпную кинулись к своим домам. Гром ударил так страшно, скорей бы добежать домой. Там тепло, защищено.

   Бежим в дальнюю комнату, скидываем уже промокшую одежду и ныряем с головой под одеяло. Опять сильно грохнуло где-то рядом с домом, как будто гроза рассердилась, что не настигла нас и теперь беснуется за окнами. А нам вдвоем под одеялом уже не так страшно, только в груди все еще стучит. Мы с сестрой перевариваем то, что только что испытали: мы убежали от грозы, боялись, что она нас убьет. Это произошло очень быстро и возникло такое желание повторить испытанное только что чувство страха.

   Мы сделали из одеяла шалашик с маленьким окошечком, чтоб дышать, и начали вспоминать все страшное из рассказов взрослых, связанное с грозой: как какую-то тетеньку убило, но не насмерть, и ее закопали в землю, чтобы электричество ушло туда. И еще парень из нашего села спрятался от грозы под высоким деревом, а молния как раз попала именно в это дерево.

               

                * * *

   ...И  опыт, сын ошибок трудных...

   Танька была ужасная фантазерка, и любопытная, - все ей надо было испробовать... На мне она часто проводила эксперименты. Хитрая, где самой страшно, на мне испробует... Я же, была "малохольная", как говорили про меня родные. Никогда не чувствовала подвоха. Часто, очень глупо попадалась на Танькину удочку. А потом злилась, и зачастую, была возмущена: как это она могла так поступить со мной? Так,порой зло, надо мной подшутить?

  На этот раз, она решила поделиться со мной опытом. Был ли он у нее, этот опыт? Не знаю. А если был, то что же: она пережила, пострадала, и я должна "побывать в ее шкуре". "А то, нечестно!"

  Дело было морозным зимним днем. Мы гуляли возле дома. Бабушка, управляясь по хозяйству во дворе, крикнула нам, чтобы мы сбегали к соседке - тете Нюре, что-то нужно было срочно передать ей на словах. Мы прибежали к соседскому дому, вошли на крыльцо, и увидели на двери большой, навесной, железный  замок. Потоптались на крыльце. Торопиться нам было некуда. Стали дергать замок, нам понравилось, как он звонко клацает.

- Лизни. - Сказала Танька.
- Зачем? - Спросила я.
- Узнаешь, какой он на вкус?
Я удивилась, что у замка есть "вкус".
- Он солененький, правда, правда. Я пробовала, - продолжала она.

  Я не поверила:"почему он должен быть соленым? кто его солил?", но недолго думая, лизнула, все же... Язык прилип, а я испугалась, что так и останусь теперь, прилипшая к замку, со страху рванулась назад. Жгучая боль пронзила меня, я сначала заверещала. Так громко орать, как это, бывало, делала Танька, я не умела,все взрослые бежали к ней на помощь, и часто оказывалось, что уж " и не весть что, произошло", и "незачем было так кричать", "всех всполошила". Умела бы я так, я бы заорала громко, громко... Мне хотелось весь свет оповестить, как мне плохо. Казалось, что я сейчас же, и умру. Губа отвисла, язык не вмещался в рот, с него лились кровь, слюна; там все жгло, горело. Стало страшно, и сразу ужасно заболел живот. Я, через слюну, кровь, с отвисшей губой и вываливающимся деревянным языком, проговорила: "Ду-а" - и села, ослабевшая, умирать на тети Нюрином крыльце.

                * * *

      
  Хлев, дедушкина мастерская и уборная, все это пристроено к дому. Очень удобно, - зимой, не одеваясь, через сени можно сходить в туалет. Выгребная яма очень глубокая, поэтому нам с Танькой туда не разрешают ходить. Для нас есть специальный стул, - "стульчак".
 Но Танька уже попробовала сходить, как взрослые, и меня уговорила: «Совсем не страшно, вот увидишь, я с тобой пойду».

   Мне все же показалось страшно: большая дыра, там, черно, глубоко, блестит зловонная жижа. Но я не подала виду(ведь Танька сходила, и ничего), и стала устраиваться над очком. Тут же, нога у меня поскользнулась, и я упала на бок, а ноги провалились в дыру, и я повисла на одних локтях. Я в ужасе начала карабкаться наверх, но ничего не выходило, руки соскальзывали. Кричать я тоже, почему-то не могла, может быть и хорошо, что не стала тратить на это силы, потому что помощь пришла не сразу.

  Танька металась сначала возле меня, но ничего не могла придумать, потом побежала к бабушке, но, опять же, сразу ей не сказала о происшедшем, а начала издалека, хорошо еще, что она говорила очень быстро:
- Бабушка, а где Наташа?
- А разве вы не вместе играли то? – спрашивает бабушка.
- Нет, она убежала. А она, может, в туалете?
- А зачем это она туда пойдет? - бабушка уже почуяла что-то неладное, и метнулась из кухни, через сени, бегом в уборную. Увидев меня, уже только мою голову, заахала:

- А, батюшки. Да что ж вас понесло то сюда, окаянных?- она вытаскивала меня, уже еле державшуюся на, ослабевающих с каждой секундой, руках. Вот, вот, и я полетела бы вниз, в глубокую яму с мерзкой жижей. Принесла меня в комнату, обмыла водой ободранные, перепачканные ноги и руки. Тетя Нина смазала все ссадины  на моих руках, ногах, зеленкой, это было ужасно больно, но я только тихонько поскуливала.  Я радовалась тому, что дома, лежу на кровати, а могла бы быть там. Вместе со мной в дом нанесли вони. Бабушка сказала топить баню, иначе,не отмыться.
  Танька сидела в углу, посматривала на все происходящее, зажимала нос, всхлипывала, и, то и дело,показывала пробегающим, суетящимся взрослым какие-то свои болячки, дабы, и ее пожалели и уделили внимания.
  Говорили, что я сразу бы утонула, если б упала.
  Слава Богу, он не допустил, чтобы я погибла так глупо и так ужасно.

...продолжение следует...


Рецензии