В поисках истоков

Петр Котельников
Уснувшее давно – не ворошить,
Что в нем содержится, не зная?
Узнать, что дальше могло быть,
Кого настигла кара неземная?

Кто умер от кинжала и меча,
Кто умер мирно в собственной
постели?
Кто сгинул под ударом палача?
О ком слагали саги, песни пели?..

Без этого спокойно можно жить,
Кормя не голову - живот!
Уснувшее давно – не ворошить!
Возможно,  зло великое всплывет!.. 
Мир удивительно прекрасен и там, где смена вре-мен года определяется началом муссонов, когда або-ригены зябнут при температуре в  +24 по Цельсию, и там, где великая ночь длится более половины года, где холод человеку привычен. И живет человек, не задумываясь, принимая и жизнь свою, и все окружающее, как единый подарок судьбы. Все остальное приложится, если разум не потерян.

Прекрасен мир, - о чем тут говорить?
Пусть будут горы, океаны, долы.
Создателя за все должны благодарить,
Он разум дал, и силу дал, и волю!
Правда, силе волю давать в избытке не следует,  - при случае, все подомнет под себя. Ее следует держать в подчинении разума. Но, что поделать, приходится видеть часто, как сила разуму дохнуть не дает, сжав его в сталь-ных объятиях своих! Приходится тогда всем простым чле-нам общества обращаться к иным формам общения, ино-сказательным, завуалированным, да надеяться.
Мудры были древние греки, создав миф о Пандоре, имя которой означало – «всем одаренная». Действительно, все боги сделали свои подарки красивейшей женщине, созданной Афиной из земли и воды; в том числе  Гермес одарил ее ложью и хитростью. И вручили боги ей ящик со всеми бедами, заключенными туда, с условием, что она не станет открывать его по пути. Любопытная Пандора не выдержала соблазна узнать, что в ящике находится, и от-крыла его. Все беды и болезни разлетелись по миру. Толь-ко одна надежда и осталась на дне ящика. Ею и пользуется человечество, когда приходят неприятности.
Надежда очень ненадежная особа, к ней самой по-рою следует искать подпорку с таким же названием. Луч-ше, конечно, если надежд собирается больше одной, тем более, если за каждой из них математический расчет стоит.
А как тонка, а как нежна…
И не горит, а только тлеет!
Но в нашей жизни так важна,
Пред нею мы благоговеем.

(Подвластны Богу одному),
А без нее и жизнь постыла.
Уйдет Надежда – крах всему,
И мир становится могилой.
Что долго говорить, только надежда и остается, ко-гда нас преследуют удары судьбы. Но, если надежда в лю-бом случае имеет, пусть и зыбкие, но определенные фор-мы, то о судьбе своей мы ничего вообще не знаем, кроме того,  что она есть. Но где, и какая?
Остается только набраться терпения и ждать…

Что нам отпущено без меры?
Труда, терпения и веры.
А плата та же что и прежде,
С названьем трепетным - «надежда».

Да, чего-чего, а труда приходилось человеку расхо-довать много, с учетом того, что рядом постоянно находи-лись те, кто хотел просто присвоить результаты его, или даже уничтожить сами следы его.
Вот и приходится далеким потомкам отыскивать следы деяний предков во времена им неизвестные, расхо-дуя и силы и средства немалые. Время наше и время пред-ков отличались по возможностям его восприятия. У древ-них не было часов: ни солнечных, ни песочных, и на ладь-ях их не было рынд, чтобы звоном колокола отбивать ча-сы, или, как называют моряки – «склянки».
. Приходилось определять время либо по смене ви-димых характеристик суток, или по биологическим часам – пению петухов. Чаще для определения времени исполь-зовалось появление небесных светил.
Странно слышать уху нашему, скажем, такое выра-жение: «Когда покажется палец Ашираты, надо это учесть и действовать, как положено». Такая вот запись была найдена в клинописном тексте при раскопках в Телль-Таанаке, на территории Палестины.
Если знать о том, что Аширата – это название «небесной богини» Иштар, соответствующей планете Ве-нере, известной когда-то в Ханаане, то становится понят-но, что фразой написанной сделана попытка привязать событие ко времени появления на небосклоне звезды, носящей имя богини.
А к какому отрезку времени привязать появление на Земле человека вообще? Откуда отсчет начинать? Хотя историю рода и племени своего многие связывают с име-нем определенного человека, но не следует забывать, что тот же Авраам, общий предок иудеев и арабов, жил и дей-ствовал в XVIII  веке до нашей эры в то время, когда ци-вилизация уже достигла высокой степени развития. И гос-ударство шумеров существовало, и Древний Египет тоже. Да и говорит сама Библия, что Авраам вышел из земли халдейской.
Кроме времени следует определиться с местом нахождения общего праотца своего, учитывая то обстоя-тельство, что расползлись потомки его по всему шару зем-ному, и что чаще всего селились прежде люди по берегам или вблизи рек.
Живет страна по милости реки,
А может, сразу многих рек.
Запросы у нее не велики –
Условия  были б, чтоб жил в них человек.
Если оставить на мгновение наше желание видеть колыбелью человечества долину Нила, тут же возникает видение еще двух рек, оставивших неизгладимый след в истории человечества – Тигра и Евфрата. И для этого име-ется повод основательный – Ветхий Завет свидетельствует о том, что  долины этих двух рек становились постоянно ареной ожесточенной борьбы между людьми, населяющи-ми их, да и страны, соседствующие с ними, тоже не укло-нялись от военных столкновений. Заселяли эти землю лю-ди, начиная с Адама и Евы. Искать археологам сам Эдем, из которого Бог изгнал Адама и Еву, бессмысленно. Ско-рее всего, Господь убрал его от всякого соблазна людско-го, чтоб поисками его не докучали ему!  Но, трудно пред-ставить и такое, чтобы Адаму и Еве пришла в голову мысль слишком  далеко забраться от Эдема, когда они, понуро, босые, с котомками за плечами, отправились на поиски места, где можно было найти пристанище. Кор-миться могли они теперь только от рук своих, к земле их приложив. Но земля без воды бесплодна. Вот и могли пер-вые люди остановиться только где-то вблизи рек.
 И искать долго не следует, совершая свое вынуж-денное путешествие, не миновать Адаму и Еве было вели-ких рек Тигра или Евфрата. И потомкам Адама и Евы не было нужды удаляться далеко от этих источников воды. Помнить следует фразу, полную глубокого смысла: «От добра, добра не ищут!»  Следовательно, чтобы определить истоки каждого из нас нужно только проследить пути пе-редвижений одного из потомков Сима, известного людям, исповедующим ныне три основные религии человечества, получившего имя Авраам. Это с ним  заключил союз Бог, это ему определил место обитания - Ханаан.  И желание мое заняться определением жизненного пути Авраама, пусть и  на том этапе, когда появления своих детей и предвидеть ему было не дано , – только малая лепта справедливости. Предлагаю и вам подключиться к поиску. Он может оказаться вполне привлекательным  для людей, называемых ироническим словом – «искатели» Поиск придется начать с реки Евфрата, ибо сказано в Библии, что Ур, где проживал отец Авраама  Фарра, находился за Евфратом. Правда, многие археологи, поверив Библии, перепахали все подозрительные холмы и холмики за Евфратом, не находя долгое время местонахождение библейского города,  взору их закрытому. И все же, они твердо верили в то, что Библия не могла допустить ошибки, и не ошиблись в вере этому важному историческому документу. Место нахождения древнего Ура соответствовало указанному в Библии, вот только Евфрат успел изменить свое течение с того времени. И не только великая река изменила свое течение, но и остальной ландшафт здорово изменился. Прежде местность выглядела совсем иначе. Между двумя великими реками – Тигром и Евфратом находился боль-шой речной оазис, с роскошной растительностью.  Теперь взору искателей предстает выжженная пустыня, с красным мелким песком, легко поднимаемым в воздух ветрами. Простирался оазис во времена Авраама от Армянского нагорья до Персидского залива, а это - территория ничуть не меньше современной Италии. Но жизнь людей, находящихся здесь, несмотря на богатство зеленью, относительную близость к морю, назвать легкой невозможно. Ибо Тигр, и Евфрат были реками и великими, и непредсказуемыми. Такими, пожалуй, они остаются, в какой-то степени и сейчас. В нормальные годы  половодье на Тигре начиналось в марте, а на Евфрате в апреле. Воды их орошали поля, делая их весьма плодородными. Количество приносимой воды реками зависело от таяния снегов в горах.  Когда наступали малоснежные зимы, воды в реках становилось мало. Солнце сжигало посевы, и приходил великий голод, косивший сотни тысяч  людей. Когда снега было слишком много, людям угрожало наводнение. Но бывали  случаи и не связанные с таяньем снегов, когда, без всякого предупреждения, небеса начинали внезапно поливать  землю слишком частыми и сильными дождями, и она не успевала всю ее выпить. Напившись вволю, она отбра-сывала оставшуюся воду прочь. Водные потоки стреми-тельно неслись с гор в речные долины, снося на своем пу-ти  поля, посевы, дамбы, жилища; гибли люди, гибли жи-вотные. А потом  так же быстро наступала жара, достига-ющая 60-ти градусов. Вода испарялась, земля растрески-валась, трещины глубокие в ней засыпало желтым песком и такого же цвета пылью. Желтая пустыня курилась ги-гантскими песчаными смерчами.
Пустынная земля. Растительности нет,
Откуда комары берутся, мухи?..
Хотя прошло с тех пор немало лет,
Но сохраняются о прошлом слухи.

Здесь знают цену зелени, воды.
Здесь царство жажды, боли, лихорадки,
Да, мало ли какой еще беды?..
Не ведали здесь жизни мирной, сладкой.
Чтобы жить нормально, нужно было создать ирри-гационные сооружения на реках, контролирующих уро-вень воды в них! Не исключаю, что исход Авраама из Ура возник из-за того, что работа этих сооружений была нару-шена. Жизнь в этих условиях становилась небезопасной. Случайный дождь приводил к наводнению, превращая окружающую местность в болотные топи. Недаром суще-ствовало изречение местное: «отправляясь в путь по пу-стыне, не забудь про лодку!»
 Условие начала поиска пути общего библейского пророка, к которому я приглашаю вас, определяется не моим направлением мысли, а библейскими материалами. Они и являются путеводными. В глубокие времена в горо-де Уре Халдейском, за рекой Евфратом, проживали по-томки Сима, старшего сына самого Ноя, спасшего по ука-занию Бога образцы всего живого в своем ковчеге во вре-мя всемирного потопа. Один из них стал известен нам благодаря Библии. Это был  Нахор с сыном своим Фаррой. Служили они тогда не Богу Яхве,.а богу Луны по имени Нанна. Были у Фарры сыновья Арран, Аврам.и На-хор. «И умер Арран при Фарре, отце своем, в земле рождения своего, в Уре Халдейском, - сообщает нам Ветхий завет, - тогда взял Фарра Аврама, сына своего, и Лота, сына Арранова, внука своего, и Сару, невестку свою, жену Аврама, сына своего, и  пошел с ними из Ура Халдейского, чтобы идти в землю Ханаанскую; но, дойдя до Харрана, они остановились там» Вот и все то, что является условием для начала исследовательской мысли нашей. Почему в путешествии в Ханаан не принял участия Нахор, сын Фарры, для меня осталось неиз-вестным? Оставьте в покое и вы его! Нет его в условии поиска – вот и все!
Предлагать вам поиски легендарного Ура на гео-графическом глобусе бессмысленно. Нет на современной карте Мира города с названием Ур. Где тогда  его искать? Воспользоваться можно только одним указателем, фразой из Библии – «за рекой Евфратом находился». Отправимся и  мы путем древним, давно нехоженым. И так же, как прежде хаживали древние, не используя технических но-винок, но в условиях, ставших  плохими, поскольку зелень буйная, прежде путь оживлявшая, исчезла. А шел тогда путь из славного города Вавилона в не менее славный город Ур и  был тот путь долгим, но неутомительным, потому что проходил по землям зеленого речного оазиса.  Нам же из Вавилона  путешествие никак не начать, - исчез сам Вавилон. При-дется идти из Багдада, более других ближе расположен-ного к древним развалинам Вавилона. Итак, начинаем…
Перед нами предстанет лунный край, лишенный растительности.  Редкие караваны, идущие из Мосула или Багдада в Ур, искомый, проходят через царство назойли-вых песчаных мух, от которых не спасает даже москитная сетка днем; и бесчисленное множество комаров, терзаю-щих людей в ночное время. Создается такое впечатление, что эти отвратительные насекомые со времен Навуходоносора, царя Вавилонского голодали, ожидая нашего прихода, чтобы наброситься на нас!
Не говорю, что климат плох,
От солнца все поблекло
Весна придет и уйма блох
Заставит вспомнить  пекло!

Я восхвалять не склонен
Жизнь ассирийца, иудея…
Тарантулы и скорпионы
Не говоря уже о змеях.

К тому же пыль и духота,
А комары, иные мошки
Днем роем вьется мухота,
А в камышах ютятся кошки.
Условия для проживания не самые добрые. Поне-воле избрали древние богом зла и бед Энлиля. И все не-приятное связывали с его именем.
Легенда об Энлиле уходит в глубину времен, когда еще шумеры государство свое основали. Те самые шуме-ры, о которых ассирийский царь Ашшурбанапал  говорил, как о чем-то невероятно далеком и тайном, каковым он сам для нас, сегодня живущих, является.
Имя Энлиля означает – «владыка-ветер». Отец его бог неба – Анна, по-видимому не слишком много уделял воспитанию сына, носящемуся по миру в поисках приключений.
Напротив, «Старуха города»  Ниппура - Нунбар-шегуну постоянно предупреждала дочь свою девственную Нинлиль, чтобы та не купалась одна в канале Ниппура, где молодой человек мог бы силой овладеть ею. Нинлиль не здорово прислушивалась к советам матери, и. не только гуляла за чертой городских стен, но и купалась в канале одна. Как-то туда ветром легким ласковым прилетел Эн-лиль. Увидев прекрасную купающуюся деву, он пытался обольстить ее. Но, видимо, красавица была разборчивой, не поддавалась чарам молодого человека. Видя, что чары его не действуют, Энлиль силой овладел ею. За это он был осужден советом старых богов на изгнание в подземный мир. Нинлиль забеременела и, когда пришло ее время, ро-дила… Луну. Нинлиль должна была последовать за Энли-лем в подземный мир. Но Луна отправиться туда не могла, - ее место на небосводе, а не под землей. Поэтому в чреве Нинлиль зародилась вторая луна, ущербная, которая и бу-дет сопровождать мать в подземный мир, появляться будет на небесах только в виде серпа слабого, узкого. Энлиль стал в подземном мире «богом зла». Он, как и многие боги древности, бог воскрешающийся. В те времена, когда он по земле гуляет, совершается зло против людей. Всемирный потоп по верованиям шумеров тоже сотворил Энлиль.
Мы отправляясь в путешествие по пустынной мест-ности, не исключаем возможности встречи с Энлилем, способным тысячи тонн песка поднимать в воздух и нести его, все на пути своем засыпая.
 …Жара ужасающая. Пить страшно хочется. Горло пересохло, язык распух и не помещается во рту, губы рас-трескиваются, бурой корочкой покрываясь. Путешеству-ющим по пустыне знакомы картины природы, называе-мые «фата-морганами», когда человек, умирающий от жа-жды, видит невдалеке прекрасную, голубую, сверкающую воду. Вот и вы видите струящиеся просторы водной поверхности, такой прохладной и такой желаемой. Возникает непреодолимое желание броситься бегом к воде, пасть на живот, прильнуть к воде губами и пить, пить, не переставая, такую чудесную, такую вкусную жид-кость. Только в безводной пустыне начинает человек понимать, что вода – тот божественный напиток, сопернику которому нет на Земле. Бежать бы, сломя голову к ней, но вот только, куда, спрашивается?  Ведь только что была перед глазами вода и  вдруг – ее нет!  Короткое время, мгновение, - и вода исчезает, чтобы появиться  уже в другом месте то, приближаясь, то уда-ляясь, маня человека к себе и издеваясь…
Знают путешественники, что  собою представляет и ветер, в этих «благословенных» Богом местах. Солнце то-нет в тусклом желтом мареве, словно укрылось за вуалью, можно смотреть на солнечный диск незащищенными гла-зами. В раскаленном воздухе несутся облака пыли из мел-кого красного песка пустыни. А ветер начинает игру свою, то тонко завывает, то злобно рычит, закручивая, ставшими тугими струи  воздуха  в спирали. Ветер проникает всюду, и тащит за собою пыль. Забивает ею глаза, рот, нос. Дышать нечем, задыхаешься. Под одеждой пыль, волосы просто набиты ею, и похожи на плотный войлок… Но вот ветер умчался прочь, песок и пыль осели, можно путь продолжать Еще немного и конец пути, - Ура! Только вот Ура библейского нет, вы не видите его.  Впрочем, его и не могло быть! Он был разрушен еще в XVII  веке до нашей эры. Нам следует познакомиться еще с одним деянием одного из самых древнейших богов, описанных в скорбной песне ушедшего народа… 
     Дошли до нас строки из скорбной песни Ура:

«Буря, вызванная разгневанным Энлилем,
буря, уничтожившая страну,
накрыла Ур, словно платком,
окутала его, словно саваном…
О, отец Нанна, этот город превратился в развали-ны!»
Да, только развалины Ура под толстым слоем песка и бы-ли обнаружены археологами.
Прежде, город красивых дворцов и храмов, город  статуй львов из красной яшмы, белого ракушечника, зеле-ного стеатита с далеко высунутыми красными языками; тельцами, покрытыми листовой медью, лежал в развали-нах, заносимых песком. Буря, ниспосланная  раз-гневанным богом Энлилем, не пощадила ничего и никого. Мертвые тела людей покрывали улицы, которые прежде заполняла празднично настроенная толпа. На площадях, на открытых площадках, где прежде танцевали, лежали одни мертвецы. Те, кто еще оставался живым, с громкими рыданиями теснились у стен города, пытаясь найти дорогу из города, пробираясь через  горы трупов, закрывающих проломы в толстых стенах города.

            Гибель города Ура произошла во время правления вавилонского царя Хаммурапи. Это была месть царя за восстание жителей города, уже перед этим покоренного им. Это его войска ворвались через проемы в городских стенах, ограбили храм богини Нингаль, дочери Нинлиль, подожгли его, как и многие дома города. Оставшиеся в живых жители покинули Ур. Ур перестал существовать.
А ведь Хаммурапи был царем, оставившим нам первый свод законов на земле, записанный на стеле. Что заставило законника так поступить с богатым торговым городом? Каким беззаконным поступком горожан Ура был разгневан царь Вавилонии?