Любовь, не приближайся ко мне. Часть первая

Эпиграф.
 "О,как захочется нам вновь цепей давно проклятых нами. Ночей с безумными слезами,и слов,сжигающих нам кровь…»   Алексей Апухтин.
   

ЧАСТЬ  ПЕРВАЯ. 

   
Глава первая.
 
            
После душной кабины киномеханика даже горячий воздух огромного города казался ей спасительно прохладным. Глубокая ночь покрыла жилой квартал тёмным покрывалом и плотно залила тишиной. Освещённые редкими фонарями узкие улочки частного сектора вовсе не пугали девушку. Этой дорогой она ходила сотни раз. Ноги её знали каждый камешек, каждую выемку и сами несли её домой. А мысли девушки были ещё там, в захватывающем сюжете фильма. И хоть смотрела она его из кабины киномеханика через маленькое окошко, это не мешало ей насладиться красотой актёров, их великолепной игрой. Белокурая,голубоглазая американская кинозвезда всё ещё стояла перед глазами.   
            
«Ах,если бы я была такой,как эта кинозвезда»,- мечтала девушка, не подозревая даже, что она на много красивей актрисы из кино. Её белокожее лицо обрамляли необыкновенно чёрные, блестящие волосы. От высокого красивого лба до самого кончика косы протягивалась ярко белая прядь волос. С этим белым локоном она родилась. Но не только это притягивало к ней взгляды. Настоящими жемчужинами на её лице были глаза. Большие, чёрные, как бархат, с голубоватыми белками,обрамлённые длинными пушистыми ресницами. Длинная шея, прямая спина придавали её походке грациозность и величественность. Узкая талия, перетянутая пояском, притягивала внимание мужчин. Скромное, простенькое платье из ситца прикрывало изящные колени... Ах, молодость! Как часто ты стоишь у зеркала, недовольно оглядывая свою внешность. О, зрелость! Как мудро ты ответишь, что это вовсе не так уж и важно. А важно то, что человек родится для любви и счастья. И, конечно же, у нашей героини всё это будет, а пока она, окунувшись в придуманное счастье кино, сама наполнялась им. От избытка чувств ей хотелось петь и танцевать, и она закружилась, представляя себя белокурой красавицей из кино. Кружилась её юбка, кружилась её тень, и всё кружилось у неё перед глазами. Она остановилась, прислонилась к фонарному столбу. Желтоглазая, тёплая ночь ласково обволакивала её. Облако грёз так далеко унесло нашу мечтательницу, что обращённые к ней слова заставили её вздрогнуть. Открыв глаза, она застыла от неожиданности. Прямо перед лицом девушки ухмылялась прыщавая физиономия её соседа. Как же он был ей противен! С самого детства она испытывала к нему непонятное чувство брезгливости. А теперь, когда он только вышел из тюрьмы, к чувству неприязни прибавилось ещё и чувство страха. Сосед же, напротив, постоянно преследовал девушку, чувствуя её  незащищённость, приставал с пошлыми намёками. По иронии судьбы, его, как и её, звали Шурой. Он всячески обыгрывал это, выхваляясь перед пьющей в его дворе компанией. Каждое слово, брошенное ими в след Шуре,словно обжигало её. Она физически чувствовала всю грязь их взглядов, помыслов, и старалась скорей пройти мимо. Дом, в котором она жила вместе с дядей, стоял в конце улицы, в тупике, и не было никакой возможности добраться туда, минуя двор ненавистного ей соседа. Снова и снова стучали каблучки девушки по тротуару, снова и снова неслись ей в след неприятные слова. Благо, ночью, после киносеансов, ей удавалось проходить незамеченной. И сейчас, когда сосед буквально вынырнул из темноты, девушка растерялась. Она прижалась к столбу спиной, испуганно оглядывая пустынную улицу. Приблизившись вплотную к девушке, сосед, вытянув шею, и, касаясь губами её уха, прошептал: «Я давно мечтаю слиться в одном танце с тобою». У Шуры перехватило дыхание от отвращения. Она вытянула обе руки, отталкивая пахнущее пивом и рыбой ненавистное ей лицо. Этот порыв к сопротивлению взбесил соседа. Всем своим телом он прижал Шуру к столбу. Влажная рука плотно зажала ей рот. Вторая его рука скользнула под подол её платья. Интуитивно резко оттолкнув нападавшего ногой, Шура тут же получила  ответный удар...
              
            
Глава вторая.   
               
            
Ужасно болела голова. От боли сводило скулы, и комок тошноты подходил к горлу. Веки казались свинцово тяжёлыми. Сквозь узкую щель чуть приоткрытых глаз вместе с ярким светом в сознание её ворвалась реальность - белые стены, медицинская аппаратура. «Что же случилось?» Взгляд её остановился на сидевшем у кровати дяде. Лицо того выглядело озабоченным и уставшим. «Значит, что - то серьёзное». Шура изо всех сил старалась удержать сознание. Ей казалось, что весь город слышит, как от напряжения трещат её мозги. Медленно изучая палату, взгляд девушки упал ещё на одну фигуру. Мужчина стоял у окна, спиной к кровати. Но, даже затуманенное сознание не помешало Шуре узнать в нём ненавистного ей соседа. Мгновенно в памяти всплыли последние события. А что было потом, когда она была без сознания? Шура была убеждена, что её бесчувственным телом воспользовались. Достаточно было видеть похотливые глаза соседа, так врезавшиеся в её память. Ярость охватила её. Ей захотелось встать и плюнуть в мерзкую физиономию насильника.  «Но почему он здесь, вместе с дядей?» Мозг обессилевшей девушки не  мог воспринимать такое, и сознание снова покинуло её. 
         
Три долгих недели продолжалась нервная горячка и провалы в сознании. В короткие моменты просветления Шура непременно видела сидящего в палате соседа. Не могла и не хотела она видеть этого человека! Трудно описать чувства бедной девушки, боровшейся с недугом, виновник которого сидел у её кровати и ежедневно, цинично интересовался её здоровьем.   
          
Как суров Господь, посылая нам испытания, и как щедр Господь, наполняя силою души наши для их преодоления!

          
***
          

Шура сидела на маленькой скамейке во внутреннем дворике. Спина её и затылок касались нагретой солнцем стены дома. Заканчивался день. Последние лучи солнца коснулись верхушек смородины, пробежались по лицу девушки и остановились на поверхности воды. Сквозь опущенные ресницы Шура наблюдала за прыгающим по воде паучком. Небольшая  ёмкость для сбора дождевой воды для него, наверное, целый океан. Плавающие на воде листочки - острова. Не хватает лишь жёлтого песчаного берега. В памяти всплыли последние кадры любимого фильма. Океан, золотой песок, влюблённая пара идёт по краю. Волны ласково омывают им ноги, а глаза их светятся счастьем и любовью. «Никогда, никогда теперь не быть  мне счастливой!» Глаза Шуры наполнились слезами. Ей так и не удалось переубедить дядю, что сосед насильник и злодей, а не герой, спасший её. Да и как тут убедишь, когда сосед при дяде был просто образцом добропорядочности. Бедной девушке и в голову не приходило, что дядя, также, как и она ненавидит соседа. Она не догадывалась, что согласия на их брак сосед добился угрозами. С печальной улыбкой Шура подумала: «Надеетесь кричать «горько» на моей свадьбе? Этого не будет ни когда! Я лучше умру, чем выйду за него замуж!»   
   
Солнце совсем спряталось и на двор наползали сумерки. Девушка всё это время не шелохнулось. Глаза оставались закрыты. В темноте лишь лицо её белело, да локон в распущенных чёрных волосах.

          
Глава третья.
      
Ночь и усталость наливали свинцом веки, но сон не приходил. Любимая Шурой желтоглазая ночь облегчения не приносила. Болела душа… «Скоро рассвет. Зачем он мне? Рассвет для тех, кто, насытившись сном и любовью, открывает свои счастливые глаза. Тьма – лучшее лекарство для больной души… Вечная тьма – вот выход». Шура привстала, уселась, спустив ноги с кровати, продолжая запускать в свой разум мрачные мысли. Мятежный дух её не мог окрепнуть, не мог найти себе ни в чём поддержки. Подруг и друзей у неё не было. Дядя? Он слаб духом. Религия? Она не была для неё духовной пищей, а скорей сводом правил и законов… Тягуче тянулось время. Будильник громко тикал на столе. Шура сидела в темноте с широко  раскрытыми глазами наедине со своими  мыслями. Нет, ну никак не могла она примириться с дядиным решением. Одна только мысль, что ей придётся жить с человеком, надругавшимся над ней, вызывала у неё тошноту. Встав потихоньку с постели, Шура стала одеваться. Смерть она представляла смутно. Что станет с ней в непонятном загробном мире? Это нескончаемая ночь или пропасть с огненными языками? Всё это было в маленькой головке несчастной девушки, не было лишь страха. Ни тогда, когда на рассвете, боясь разбудить дядю, она,крадучись, выходила из дома. Не было страха, когда проходила мимо дома ненавистного ей соседа, опасаясь быть замеченной. Не появился страх и тогда, когда ноги её достигли последней перекладины высокой ограды моста. Ветер ударил ей в лицо запахом железнодорожных путей. «А может за смертью вовсе не тьма, а сияющий, сказочный свет? А вот сейчас я сделаю  шаг, и всё станет ясно», шептали пересохшие губы девушки. Чёрные волосы, как крылья ворона, трепетали на ветру. Горящими, почти ничего не видящими глазами, Шура огляделась вокруг, убедившись, что помешать ей некому. Отняла одну руку от стойки ограды, поправила волосы, вздохнула и…
            
"Стой! Не шевелись!" - Тихий, но твёрдый голос заставил её замереть. Одной рукой мужчина обхватил её колени, второй разжал побелевшие от напряжения пальцы, вцепившиеся в ограду. Осторожно поставив Шуру на землю, мужчина снял с себя ветровку и накинул её на дрожащие плечи девушки. О чём - то спрашивать её сейчас не имело смысла. Мужчина взял Шуру под руку и, быстрым шагом, чуть подталкивая ещё не пришедшую в себя девушку, повёл её к себе домой. Путь их длился не долго. У самого края моста стоял одинокий домик, в нём и жил наш спаситель. У закрытой калитки сидел пёс. «Познакомься, обратился мужчина к Шуре. Это- «Винчестер». Это он увидел тебя повисшей на мосту». Стуча зубами то ли от холода, то ли от стресса, девушка ответила: «А я - Шура». Мужчина улыбнулся: «Вот как! Значит, мы тёзки. Я ведь тоже  Александр. Александр Александрович. Друзья зовут меня Сан Санычем. Пойдём-ка в дом, согреешься». «Садись сюда»,-продолжил Сан Саныч уже в доме.  Шура послушно уселась в кресло, её продолжало трясти. Сан Саныч накрыл её пледом и дал выпить подогретого вина. В доме стояла убаюкивающая тишина. Сан Саныч уселся рядом с Шурой прямо на пол и принялся набивать трубку табаком. Стуча лапами по деревянному полу прибежал «Винчестер». Всходило солнце. Через маленькое окошко его лучи  едва пробивались, ложась полосой света на пол. «Винчестер» улёгся на это пятно света, положил голову на передние лапы, сладко зевнул, щёлкнув при этом зубами…   
          
Шура проснулась от того, что её ладони коснулось что - то тёплое, шероховатое. Не одёргивая руки, Шура тихонько повернула голову. «Винчестер» сидел у её ног, виляя хвостом. «Привет, улыбнулась Шура.  А где Сан Саныч?» «Винчестер» вскочил и побежал к входной двери. «Он ушёл?"- продолжала общаться с собакой Шура. "Хороший, умный пёс», поглаживала снова усевшуюся рядом собаку, Шура.
          
Солнца луч проскользнул через окно в дом, пробежался по деревянному полу, осветил скромную обстановку, и стал быстро угасать. Солнце садится? Вот это да! Уснула на рассвете, проснулась на закате…      
          
Эти несколько часов сна взяли на себя роль «границы», "черты"  между прошлым и будущим. Шура поднялась с кресла, подошла к окну. Солнце окончательно село. Уже не день, но ещё не ночь. Сумерки. Она любила это время суток. Шуре вдруг стало удивительно легко! Всё, что с ней случилось  буквально часы назад, теперь казалось необратимо далёким. И подлый сосед, и слабовольный дядя, и даже сама она, та, оставшаяся за "чертой", теперь казалась непонятной, и чужой. 
         
«Больше никогда и никому я не позволю себя обижать. Больше никогда в свой разум я не запущу мысли о самоубийстве. Потому, что жизнь великолепна! Великолепен этот маленький домик, эта старая  мебель! Замечательный этот добрый рыжий пёс! И вообще, как хорошо жить!» В таком отличном расположении духа и застал Шуру Сан Саныч: «Ну вот, девочка, такой ты мне больше нравишься. Теперь рассказывай, что с тобой приключилось?» Удивительно, но Шура совсем не стыдилась  рассказывать малознакомому человеку всё о своей жизни. Самое сокровенное услышал Сан Саныч, понял бедную девочку и поддержал: "Поживёшь у меня. Домой тебе пока нельзя. Дяде позвонишь, чтоб не волновался и не разыскивал тебя. А что делать дальше, потом  решим». Говоря всё это, Сан Саныч быстро передвигался по комнате, открывая  при этом шкафчики и гремя посудой. Как–то, совсем незаметно, на столе появился ужин. 
- Садись, дочка, подкрепись.
- Спасибо, Сан Саныч!
Шура взяла бутерброд, поднесла его к лицу, вдыхая аромат свежего огурца и колбасы. Последние несколько недель она почти ничего не ела, потеряв всякий интерес к пище.   
- Кушай, кушай! Тебе нужно набираться сил, продолжал говорить Сан Саныч. Впереди у тебя целая жизнь. И я верю, она будет замечательной. И ты верь, дочка!
          
Они ещё долго говорили. Со стороны казалось, будто беседуют отец с дочерью, настолько тепло и доверительно протекал их разговор. Столько ответов Шура получила на мучившие её вопросы! Теперь, благодаря Сан Санычу, очень многое виделось ей  мелким и незначительным.      
          
Беседа их затянулась. Лишь далеко за полночь они решили лечь спать. Сан Саныч отгородил ширмой кровать для Шуры, а сам улёгся на диван. Шура сразу же быстро и крепко уснула, а Сан Саныч увяз в раздумьях. Редко кому удавалось затронуть душу этого волевого человека. Его продолговатое, обветренное лицо со впалыми щеками и резко очерченным подбородком, говорило - здесь вы не найдёте сострадания и сентиментальности! Но эта, худенькая девочка, с большими грустными глазами, затронула его душу. Когда на рассвете Сан Саныч поднялся, так и не сомкнув глаз, он уже знал, как помочь девочке. Стараясь не шуметь, он сварил кофе и уселся за стол. Из–за плохо растянутой ширмы, в предрассветных сумерках, белело лицо спящей Шуры.
«Бедная девочка! Пусть не станет больше слёз на твоём лице! А если захочешь плакать, то только от счастья!»
Продолжение романа по требованию моего издателя изъято.


Рецензии
Хорошее,интересное начало. Какой-то Домострой в доме дядюшки! В наше время?

Михаил Бортников   17.07.2015 18:47     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Михаил! Эта история написана по фактам. Увы! Такой вот дядюшка! Спасибо за отзыв! С уважением,

Валентина Богданова   17.07.2015 22:29   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.