Выселки

…К полудню я добрался до ржавого указателя, надпись на котором гласила: «д. Выселки, 7 км». Стрелка указывала вправо – туда убегала расхлябанная проселочная дорога, в колеях которой стояли глубокие лужи. Заасфальтированную трассу пришлось оставить, и я начал пробираться по чавкающей грязи туда, где за стылым угрюмым лесом спряталась искомая деревня. Поправив рюкзак, бросил взгляд вверх – тяжелые осенние тучи готовы были вот-вот скрыть собой солнце. Того и гляди, польет дождь... Собравшись с силами, я заторопился в сторону деревни.
***
Мертвые, жутко искореженные сосны расступились совершенно внезапно, и я увидел окраинные домики, таращившиеся на лес своими замутненными окошками. Пришлось остановиться и перевести дух – путь сюда по размытому проселку дался не просто так (не зря же говорят – в российской глубинке никаких дорог нет, только направления). С ног до головы я был забрызган грязью, пот застилал глаза и холодными ручейками струился меж лопаток.
Деревенские улочки и подворья встретили гостя пустотой. Я медленно брел по проселку, превратившемуся в главную улицу, и озирался по сторонам. Чувствовалось, что за мной следят – то и дело краешком глаза удавалось заметить в окнах шевеление и бледные пятна чьих-то лиц. Правда большинство окон и дверей были заколочены, да и вообще могучая рука запустения погуляла тут на славу – заборы накренились и сгнили, как старческие зубы, доски расселись, дворы буйно поросли кустарником и жухлой травой…
Закапал холодный дождь.
Звук шлепающих по грязи струй рассеял дьявольскую тишину, что и придало мне уверенности. Я подошел к первому попавшемуся дому и принялся барабанить в дверь, рассохшуюся от времени.
- Эй, хозяева, открывайте! Есть кто живой?
Дверь сотрясалась и дребезжала, но никакого ответа не последовало. Я ощутил себя гробокопателем, пытающимся разрыть вековую могилу - настолько чуждым было тут мое присутствие. В душе поднялась тревога, вскинувшаяся, будто волна затхлой болотной жижи. На дверном косяке я приметил странные резные знаки, некоторые из которых напоминали иероглифы, а другие представляли собой примитивные изображения каких-то человекоподобных чудовищ. Должно быть, охранные изображения – народ ведь в деревнях до сих пор диковат, подвержен суевериям, словно вовсе и не двадцать первый век на дворе.
Со следующим домом повторилась та же история. Тишина, непонятные узоры на косяках. Дождь усиливался. Вечерело.
Я уже начинал уставать от бесцельного скитания между немыми обшарпанными домишками, когда услышал тихий оклик за спиной. Я оглянулся.
У калитки большого дома, конек которого украшал выбеленный временем бычий череп, стоял человек - старик неопределенного возраста. Длинная седая борода спускалась до пояса, шевелясь на ветру, будто живя собственной жизнью, глубоко посаженные голубые глаза с интересом смотрели в мою сторону из тени кустистых бровей. Он молчал. Я тоже.
Затем старик поманил меня рукой и побрел обратно в дом, прихрамывая на ходу. Поборов внезапно нахлынувший страх, вызванный его неожиданным появлением, я двинулся следом.
***
- Значит, из города к нам? – продолжая начатый разговор, сказал старик и поставил на стол кувшин с молоком, а рядом положил кусок старого заплесневелого сыра. Признаться, выглядело все это не очень аппетитно.
- Ага, - кивнул я, все же пробуя молоко на вкус. Оно было кислым. Брезгливо утерев губы, я полюбопытствовал: - Где ж весь местный люд? Деревня будто вымерла.
- Мы тут незваных гостей не шибко жалуем, вот и попрятался народец. А тебе, стало быть, медальки нужны?
Я вспомнил, с чего начал беседу несколько минут назад, и тут же приготовился взять быка за рога. Кашлянув в кулак, повел такую речь:
- В райцентре рассказали, что эта деревня появилась сразу же после Великой Отечественной войны, и люди, которые основали ее, перед этим пережили блокаду Ленинграда. Уж не знаю, зачем вы переселились в такую глушь, но уверен, что многие из первых поселян имели разнообразные награды, медали, ордена и прочие знаки отличия. Я знаю, как нынче живут ветераны в глубинке, пенсии копеечные, а от этих самых наград толку никакого нет. Я мог бы скупить их у вас – по хорошей цене, разумеется. Какой смысл им пылиться на полках?
Старик слушал молча, только кивал. При этом очень пристально разглядывал меня – буквально глазами ел. Сказать по правде, мне это не понравилось.
- Что-то не так?
Вместо ответа дед выглянул в окно. Я проследил за его взглядом и увидел, что во дворе собралась целая толпа – все как один грязное, укутанное в тряпки старичье, про какое в народе говорят: «Лицо – что лапоть». Они стояли молча и неподвижно, совершенно не обращая внимания на усиливающийся дождь. Выглядело это жутко.
Я почувствовал, что старик снова смотрит на меня.
- Они вас не отпустят, - прозвучал его сухой голос.
Я замер, не зная что сделать или сказать.
- Знаешь, почему мы покинули Ленинград? – он встал со своего места и открыл люк в подпол, расположенный в углу комнаты. - Голодные-то времена выдались в годы блокады, есть было нечего, хоть ложись да помирай. Хлеб – по талонам, да и то, разве им наешься? Частенько приходилось питаться трупами… - я замер при этих словах. Старик заметил и, усмехнувшись, продолжил рассказ: - Тебе не понять, что это такое, один раз попробовал – и на всю жизнь охота. Мы пристрастились к подобной еде в годы блокады, и уже тогда ничего другого в рот брать не хотели.  А все прочие-то люди, что такими вещами не баловались, шибко нас за то невзлюбили. После войны нас просто выпроводили из города. А мы только рады были – осели в здешних краях и начали раскапывать ближайшие погосты. Сперва ели только мертвечину, а потом и на живых перешли. Не поверишь, но такая еда здорово жизнь продлевает! Мне уж сто двадцать годков минуло, а больше сотни никто не дает!
Пожалуй, такого страха я не испытывал еще ни разу в жизни. Сидел, обливаясь обжигающе-холодным потом, не в силах пошевелиться. Многое мне довелось в Чечне повидать - под минометным огнем побывал, израненных товарищей вытаскивал с поля боя. Из горящего броневика выбирался, было дело. Ну так то война, а тут...
- Зачем же вы мне все это рассказываете? – чуть слышно пролепетал я.
- Хочу, чтоб знал, от чего помрешь! – старик хохотнул, и лицо его на миг приобрело истинно демоническое выражение. - Впрочем, не голодны мы сейчас - давеча два охотника забрели в здешние леса… Так что шанс у тебя есть – полезай в подпол, там подземный ход, выведет он тебя на другую сторону деревни, а оттуда уж и до леса рукой подать.
Я снова посмотрел в окно, на мокнувшую под дождем неподвижную толпу. Похоже, выбора не оставалось. Я медленно приблизился к распахнутому люку, пытаясь совладать с дрожью в коленях. В подземелье царила непроглядная тьма.
- Ну, чего встал? – сказал старик, - али боишься?
Конечно, черт возьми, я боялся! К тому же, никак не мог понять, с чего этот страшный дед вообще вздумал мне помогать? Но другой дороги не было, и потому я с замиранием сердца свесил ноги в темноту.
***
Земляной пол больно ударил по пяткам. Я оказался в просторном подземном зале с влажными стенами и гнилыми деревянными столбами, подпиравшими потолок. Люк над головой тут же захлопнулся, но темнота оказалась не полной – ее слегка рассеивали наплывы светящейся плесени по стенам. Я направился в сторону темного входа в какой-то тоннель – наверняка именно о нем говорил старик. Но стоило сделать лишь несколько шагов, как пришло ощущение, будто я нахожусь в этой вонючей норе не один. Из темных ям, тут и там видневшихся в земляном полу, донеслось хрипение и отвратительное чавканье. Внезапно из ближайшей ко мне дыры показался непонятный предмет, в котором я далеко не сразу опознал человеческую руку. Рука была гнилая и искореженная, страшным образом раздувшаяся и источающая смрадную слизь, что сочилась из каждой поры ее охваченной заразой кожи. Затем над краем ямы показался и обладатель жуткой конечности – гротескное существо, разлагающееся живьем, за спиной которого уже вставали безмолвные ряды его собратьев. И тут я все понял. Это страшное укрывище было предназначено для тех, кто ввиду своего пагубного пристрастия к каннибализму и некрофагии опустился на самую нижнюю ступень эволюции, полностью деградировал и утратил человеческий облик. Такие существа уже не могли находиться в обществе обитателей деревни. Тем не менее, поселяне милостиво продолжали подкармливать своих собратьев – надо полагать, в основном такими кретинами как я.
Оцепенение, сковавшее тело при виде этой зловещей толпы, быстро прошло, и я нашел в себе силы бегом броситься в сторону спасительного тоннеля – почему-то мне казалось, что я действительно найду там выход. Я уже успел сделать несколько шагов, как вдруг за спиной раздался звук, от которого у меня буквально заледенело нутро. Эти твари полностью утратили человеческий облик, но при этом не разучились говорить, и хлюпающий влажный голос просипел из темноты:
- Поедая плоть наших предков, мы чтим их память...
От этих слов меня еще сильнее бросило в пот, но я уже был в тоннеле, и бежал прочь со всех ног. Сверху свешивались какие-то корни, под ногами хлюпала вязкая жижа. В сторону отходило множество ответвлений, но я старался следовать основным тоннелем. Впереди забрезжил свет. Однако, к своему ужасу, я резко уперся грудью в тяжелую решетку, перекрывающую проход. Свобода была близка, но все же недосягаема. Отчаянье на миг затопило мой мозг, я бессильно повис на решетке, впишись в нее похолодевшими пальцами. Впрочем, шлепанье босых ног за спиной быстро отрезвило мой разум. Не думая сдаваться, я метнулся в ближайший из боковых тоннелей, предполагая, что они уводят к подвалам остальных деревенских домов. И если все поселяне сейчас столпились во дворе страшного старика, обсуждая мою незавидную участь, возможно и оставался еще шанс прорваться... Пусть даже и один на миллион.
***
Я толкнул тяжелый деревянный люк, но сверху, похоже, имелся какой-то запор. К счастью, кипящий в венах ужас придал мне силы, и я одним ударом разнес гнилые доски и выбрался из смрадного тоннеля, готовый зубами порвать любого, кто встанет на пути. Действительно, я оказался в одном из соседних домов – пустом и пыльном, как древняя гробница, с грязными окнами и остатками рухнувшей печки в углу. Возле нее в кресле-качалке сидела старуха, которую я поначалу принял за окоченевший труп - настолько неподвижна она была. Однако, внимательно присмотревшись, я разглядел, что впалая грудь вздымается в такт дыханию. Кожа на ее заскорузлом лице была покрыта сетью трещин, глаза застыли под сухой пленкой, а тело и гниющая одежда поросли белесой плесенью. На столе рядом с ней лежала отрезанная человеческая голова.
«Давеча два охотника забрели в здешние леса...»
Ясно, откуда эта голова взялась. Стараясь не задерживать взгляд на страшном предмете, я бегло осмотрел комнату и в одном из углов увидел сваленную в кучу одежду, заляпанную кровью и слишком современную на вид, чтобы принадлежать кому-то из местных. Трофеи... В груде тряпья что-то матово блеснуло – я едва не вскрикнул во весь голос, разглядев в тряпичном завале пару ружей и патронташ, небрежно брошенные на пол. Это уже кое-что! Если бы несчастные охотники были живы, я бы их расцеловал на радостях. Одно ружье я тут же закинул за плечо, другое взял наизготовку. Дрожащими пальцами застегнул охотничий пояс (в нем было зарядов тридцать, не меньше). Затем внезапное чувство тревоги заставило меня оглянуться – подобно восставшему из могилы мертвецу, старуха поднялась с кресла и невидящим взглядом таращилась в мою сторону. В ее руке блеснул зазубренный серп, испачканный темной жидкостью (не этот ли серп отделил голову охотника от тела?)
Я решил обойтись без стрельбы, чтоб часом не привлечь внимание поселян, и бросил взгляд на стену. Там висела старая казачья сабля, ножны которой были искусно изукрашены серебром. Впрочем, толстый слой пыли не позволял оценить все изящество старинного предмета, да я и не имел особого желания его разглядывать. Резким движением выхватив саблю, я метнулся к старухе. Тонкая рука с серпом поползла вверх, совершая замах, но двигалась она слишком уж неспешно, как при замедленной киносъемке – я рубанул наотмашь, и верхняя половина старушечьего черепа отлетела куда-то в угол. Тело обмякло и распростерлось у моих ног, а толчки крови были настолько вялыми, словно кровообращение почти полностью отсутствовало.  Эта маленькая победа вдохнула в меня свежие силы. Пришло время действовать.
Пинком распахнув дверь, я выскочил в вечернюю темноту, сжимая в одной руке двустволку, а в другой - окровавленную саблю. Вокруг было пустынно и тихо, лишь где-то в дальних кустах трещал одинокий козодой. Адреналин, выброшенный в кровь, на время превратил мое тело в неутомимую машину. Такое случалось со мной и раньше - например, когда мы с ребятами уходили из-под обстрела в Грозном в Первую чеченскую, но было это давно, очень давно, словно в другой жизни... Быстро сориентировавшись, я метнулся вниз по улице, стараясь держаться в тени и время от времени перескакивая гнилые заборы и поваленные плетни. Где-то неподалеку слышался приглушенный гул голосов – кажется, сиплое пение. Веселятся, нелюди. Ничего, я вам устрою веселую жизнь!
Охваченный азартом, я перемахнул через очередной забор и вдруг нос к носу столкнулся с дряхлым стариком в пыльном залатанном мундире. В свете встающей луны блеснули его глаза – поначалу в них вспыхнуло удивление, а затем – ярость и злоба, смешанные с голодом. Загляни я в глаза к черту, увидел бы там то же самое. Из-за пазухи старик выхватил нечто тускло сверкнувшее. Штык-нож от винтовки Мосина - я его сразу опознал по характерной заточке. Намерения старика были ясны, как день, и черны, как ночь, и потому я ударил первым. Костлявая рука, сжимающая оружие, отделилась от тела и улетела в кусты, вертясь волчком. Враг захрипел, беззубый рот раскрылся от боли, демонстрируя черный провал звериной пасти. Это было настоящее приглашение. Не раздумывая, я воткнул саблю прямо в зияющую глотку, так что острие вышло с другой стороны, пронзив горло насквозь. Труп мешком бухнулся в траву, а я решил вытереть саблю об его латаный-перелатаный мундир. Тут же мне в глаза бросился ряд блестящих кругляшей, украшавших грудь старика. Медали, будь я неладен! Именно за ними я и приперся в эту проклятую деревню, чтоб ей пусто было! Отстегивать каждую было бы слишком долго, поэтому я просто снял с трупа мундир и напялил его на себя. Пришлось почти впору, надо сказать. Что ж, если выберусь из деревни живым, то получу хоть какой-то навар.
Внезапно где-то за ближайшими домами раздались голоса, и на бревенчатых стенах заплясали алые отблески факелов. Угроза приближалась, но я больше не ощущал себя затравленной жертвой. Впрочем, лишние проблемы были по-прежнему ни к чему, и потому я предпочел юркнуть в ближайшие заросли, когда-то представлявшие собою ухоженный вишневый сад. За спиной заголосили десятки глоток – толпа обнаружила труп, валявшийся посреди улицы. Я злорадно усмехнулся, осторожно раздвигая ветви. Если я правильно представлял себе расположение деревни, то до околицы оставалось всего ничего – а там уж и лес, и трасса, и современная жизнь, в которой старики ведут себя вполне безобидно (во всяком случае, если вы уступаете им место в общественном транспорте).
Покинув сад, я начал красться вдоль оштукатуренной стены одной из ветхих халуп, как вдруг прямо над головой раздался вопль - как карканье больной вороны. Меня едва удар не хватил. Подняв голову, я увидел старуху, высовывающуюся из окна. Ее глаза злобно буравили меня, а рот извергал наружу целый поток совершенно невнятного гоготанья. Разумеется, ее услышали. С улицы послышались крики, затрещали густые вишневые заросли у меня за спиной. Ну конечно, я и не ждал, что все пройдет как по маслу. К моему ужасу, голоса раздались и с той стороны, куда я держал свой путь. Обложили, гады. Значит, без стычки не обойтись...
Кусты позади меня расступились – из них возникла рычащая темная фигура с топором-колуном в руке. Не долго думая, я разрядил в нее один из стволов. Бойко грохотнул выстрел - фигуру отбросило обратно в кусты, под ноги наступающей толпе врагов.
Таиться больше не было смысла. Погрозив старушенции кулаком я кинулся через заросший бурьяном двор в сторону околицы. К счастью, из мутно-серых туч выглянула луна, осветившая тропу. В ее свете я увидел, как через узкую калитку во двор ломятся трое старых хрычей. Перезарядив ружье, я дал залп из обоих стволов, так что в ближайшей хате задрожали стекла. Троицу как тараном смело, проход был расчищен. Тем временем сзади голосил и хрипел сущий ад, топали сапоги, звенело железо. Оглядываться я не стал. Миновав калитку, оказался на улице – и едва не получил удар вилами в живот. Оказывается, за изгородью укрылся еще один старый черт. Так как двустволку перезарядить я еще не успел, в ход пошла сабля. Парировать удар помогло только чудо, ну а уж ткнуть клинком в лицо престарелому маньяку было делом техники. Я начинал ощущать себя каким-то богом войны, честное слово.
В свете луны белела дорога, с обеих сторон зажатая рядами покосившихся домиков, но впереди уже виднелись купы кривых мертвых деревьев. Не щадя легких я помчался в сторону леса надеясь обнаружить там укрытие, однако из-за ближайшего угла вдруг вывалила целая орава поселян. На миг меня охватил ужас, и я даже не сразу сообразил, чем именно он был вызван. Однако долго думать не пришлось. Люди были не вооружены, брели, едва волоча ноги, по распухшим искривленным конечностям струилась тягучая слизь, капли которой стекали в стылую осеннюю грязь. Вот они, мои немертвые друзья, проклятые падальщики из подземелья! Я ведь выломал один из люков, чтобы выбраться на волю – очевидно, за мной последовали и эти чудища. Расползлись по деревне, источая адскую вонь и заливая землю затхлой сукровицей.
Позади меня в подоспевшей толпе стариков раздался крик ужаса.
- Нижние, нижние выбрались! Спасайтесь, браты!
Бросив взгляд через плечо, я увидел, как престарелые каннибалы побросали свои колы да вилы и в страхе улепетывают куда глаза глядят. Улица позади меня очистилась. Стало ясно, что этих гниющих ребят даже свои боятся. Оно и понятно, ведь тем уже все равно, чью плоть жевать.
Итак, на пути к свободе оставалась лишь толпа трупоподобных выродков, желающих употребить заезжего гостя на ужин. Такое положение дел меня устраивало.
- Тыыы... – внезапно протянул один из уродов,  раздувшееся тело которого было наполовину прикрыто остатками гимнастерки, а на голове красовалась фуражка с треснувшим козырьком. Его гнилой палец указал на мою грудь.
- Взял чужооое! Плохой! Ты плохооой!
Я опустил глаза и понял, что внимание чудовища привлекли медали, поблескивающие на мундире в свете луны. Чужие медали. Медали, снятые с мертвого тела. Ну вот еще, какой-то осклизлый трупоед будет меня морали учить! В нашем мире каждый выживает, как может, этот закон я усвоил еще в детские годы. Тридцать серебряников – тоже, между прочим, деньги.
- Я не знаю, кто из нас хороший, а кто плохой, - сказал я, медленно перезаряжая двустволку, - но ружьишко-то у меня!
Первый же выстрел перебил болтливого каннибала пополам, разбросав его смердящие внутренности на все четыре стороны. Толпа ринулась в мою сторону, роняя пену с изжеванных гниющих губ и протягивая руки в предвкушении пиршества. А вот хрен вам, ребятушки! Стреляные патроны, дымясь, упали на землю, я зарядил новые и щелкнул затвором. Очередной выстрел разорвал тишину, и в тесном ряду наступающих наметилась брешь.
- Ну, давайте, патронов на всех хватит!
Черт, это было проще, чем расстреливать мишени в детском тире! Гниющее старичье передвигалось с проворством хромых черепах, а ужас уже давно перестал трясти меня за руки, так что промахов я не давал. Выстрелы гремели один за другим, неся заслуженную смерть тем, кого она уже давно заждалась. Вскоре вся улица оказалась завалена мертвым мясом, а на ногах остался лишь один гниющий ублюдок. Он приблизился почти вплотную – это был тот самый, которого я увидел в подвале первым. Его скользкие губы раскрылись и выпустили чуть слышный хрип, подобный свисту проколотого воздушного шарика:
- Поедая плоть наших предков...
- Эту песенку я уже слышал, - оборвал я и надавил на спусковые крючки. Оба ствола пыхнули огнем, как пасти рассерженных драконов, дробь впилась в зараженную плоть, кромсая и раздирая ее шариками раскаленного свинца. То, что распласталось посреди дороги, уже не слишком походило на человеческое тело.
Закинув двустволку на плечо, я осмотрелся в поисках очередного урода, которому вздумалось бы встать на моем пути. Таковых не нашлось. Поэтому, топча сапогами кишки и ошметки гниющей плоти, я неспешно направился в сторону леса. Боевой раж понемногу уходил, как пузырьки из стакана газировки, первые болезненные судороги начинали терзать мышцы. Я как будто снова побывал в горячей точке - побывал и выжил. Снова выжил...
В деревне царила полная тишина. Краем глаза я замечал в окнах шевеление и бледные пятна чьих-то лиц, с ужасом провожающих меня взглядом.
До рассвета оставалась всего пара часов.


Рецензии
-Не круто, - ответил очередной рецензист предыдущему. – Совсем не круто, - повторил он, смакуя каждое слово, произнесенное им.
„Трэш“, подумал он, пряча взгляд в пустоту под столом. „Очередной трэш“.
Уважаемый писатель! Трэш, как поджанр литературы в плане сюжета имеет определенные законы. Если быть предельно честным, то задачи сего опуса я так и не понял. Что это было? Ужасы?
Давайте по порядку: и так приезд главного героя в деревню. Все вроде в порядке, но если честно, то, что старик догадался о цели приезда раньше меня, очень напрягает. Чувствую себя туповатым. Но это не важно: умом я никогда не блистал.
Все это блекнет пред событиями грядущими: дело в том, что наш рассказ начинает пугать. Серьезно. Атмосфера, навеяная автором вполне себе осязаемая. На лице моем появилась улыбка: я предвкушал хороший атмосферный ужастик.
Но увы… Видно, не судьба. Напугавшись до усрачки 120-ти летнего деда-канибала (и дело не в том, что он вампир, поверьте) наш герой сваливает в люк в полу…
…Прервусь. Вполне возможно, что прочитал рассказ не внимательно. Два раза. Но я не понял, зачем людоед дает шанс жертве…
…и оказывается в помещении с мутантами одного поколения. Какая эволюция? Какой Дарвин? Нужно съесть человеченки, чтобы превратиться в обезьяну.
Лишь чудо помогло нам выбраться из адского подвала.
Не хочу пересказывать рассказ, не в этом суть. А суть в законах жанра.
И так… дабы создать добротный трэш или слэшер, необходимо окунуть гл. героя полностью в чан с известным ингредиентом. То, что ваш герой испугался не создает ситуации. Давайте вспомним сколько пришлолсь прежить герою „зловещих“, чтобы начать лупить дедайтов, как родных; через что прошел гл. герой в „Холмах с глазами“, пока нре отнял ребенка. Есть сотни примеров. Нельзя просто так дать человеку дробовик, ПУСТЬ ДАЖЕ УПОМЯНУТЫЙ В ПРОШЛОЙ ГЛАВЕ, и дать ему всех пострелять Это право он должен заработать своими страданиями.
Дань уважения „Зловещим мертвецам“ очень к месту. Это фраза еще не стала достаточно крылатой: „Я не знаю, кто из нас хороший, а кто плохой, - сказал я, медленно перезаряжая двустволку, - но ружье точно у меня!“ Особенно, если учитывать контекст (слова хорошего каннибала „Ты плохой“)

Моя оценка сему: ниже среднего. Плюсую два балла за читабельность самого текста и того у нас получается 6 из 10. Чуть выше среднего.

Александр Рубцов 2   10.05.2013 04:41     Заявить о нарушении
Надо же, какая развернутая рецензия на кусок трэшевого пирога) Вы знаете о чем говорите, я вижу. Если вам интересно, суть того, зачем дедуля отправил ГГ в подземелье - в том, чтобы накормить "нижних". Они все еще оставались собратьями селян, и о них нужно было заботиться, кормить. Главный герой это прямым текстом говорит, когда до него доходит что тут творится. некоторые другие моменты действительно остались вами непоняты, ну тут видимо моя вина. Насчет вот этого момента -"Атмосфера, навеяная автором вполне себе осязаемая" - и вообще, насчет задачи, поясню. Первая половина рассказа написана очень давно, и история задумывалась как типичный хоррор. Концовка была другая, там гг скормили чудовищу, которое селяне вызвали при помощи черной магии. Недавно я нашел этот рассказ и решил выложить. И ВНЕЗАПНО понял, что он абсолютно скучный и концовка слишком для меня типична. Очередной безвольный увалень скормлен Гигантскому Чудовищу, ну да, ну да. Плюнул я на рассказ, в общем. Но потом решил - почему бы просто не поиздеваться и не написать что-то такое, чего я никогда раньше не писал? Чтоб были горы трупов, чтоб герой был крут, как Рэмбо, или даже еще круче? И переписал все, начиная с момента, когда герой выползает из подземелья. В стиле би-муви, ага. Получился трэш, согласен - именно его я и писал. В таком виде я хоть немного доволен историей, а первый вариант никуда не годился.
П.С. Если вы действительно дважды перечитали это, выражаю свое восхищение вашей усидчивостью)

Нильс Багер   12.05.2013 11:33   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.