Все написанное в этой книге составлено на основе реальных событий. Если вы узнали в ней себя, значит, вы были частью той моей жизни, которую я оставляю на этих страницах и в которую больше уже не вернусь никогда. Любые совпадения с именами или персоналиями прошу считать случайными. Многое то, что раньше было обманом для окружающих меня близких людей, станет явным. Поэтому сразу прошу прощения у самых близких мне людей за ложь, которую так долго мне приходилось держать в себе.
Вы могли бы сразу ответить на вопрос, что бы вы стали делать с деньгами, которые достались вам неожиданно и совсем незаслуженно. Если они пришли к вам просто так, и вы к этому не приложили никаких усилий. Если судьба подарила вам лотерейный билет с выигрышной суммой, намного превышающей ваш ежемесячный... нет, годовой доход? Не уверена, что вы сразу решите ими благоразумно распорядиться, не попытавшись приумножить сумму в несколько раз.
Если вам когда-нибудь кто-нибудь скажет, что ему не присуща жадность, алчность, что его никогда не испортят деньги и он не станет зависим от них, не верьте. Каким бы сильным ни был человек, деньги, особенно легкие и неоцененные, могут убить его, забрать у него семью, дом, друзей, работу, любимое занятие и интерес к жизни. Они сделают так, что он будет постоянно думать о том, как увеличить их в геометрической прогрессии, как вернуть их. Они будут сниться ему и постоянно напоминать о себе везде: на кредитных чеках, долговых расписках, счетах из банка и нулевом остатке на кредитной карте.
ТОНЯ
На кухне засвистел чайник и мы, собрав с дивана журналы с анонсами ночных развлечений Москвы, пошли поужинать.
— Сегодня мы можем пойти в «Марио». У меня там есть один знакомый, который давно хотел меня видеть и поговорить о нашей совместной поездке, куда-то там, в Ниццу...
Тоня выключила чайник и открыла холодильник, застыв перед его содержимым на несколько секунд:
– Ты будешь паштет?
Я настолько устала от похода по магазинам, в которых мне приходилось постоянно париться у примерочных и тащить до машины объёмные пакеты, что пропустила всё, что она сказала, мимо ушей, уставившись в голое кухонное окно московской газпромовской многоэтажки, за которым большими хлопьями падал снег и уже залепил половину стекла.
— Ты есть будешь? –спросила она у меня прямо рядом с ухом, немного оглушив.
— Да нет, я не хочу. Я голого чая попью. Или нет… просто чай не хочу. Конфеты есть?
Она достала коробку «Рафаелло» и поставила на стол.
Чтобы описать вам Тоню, мне потребуются недюжинные эпитеты, которые донесут до вас изумительно красивые черты лица с белоснежной американской улыбкой, шикарной копной светлых волос, идеальной фигурой и большой грудью. Ни одной пластики или подтяжки. Ни одного пиллинга или курса спа. Всё, что могла дать природа, она отдала сполна, наверняка обделив тем самым многих девушек. Тоня была одной из красивейших девушек московской тусовки. Всеми любимая и востребованная на публике, и одинокая в то же время. Она была моложе меня на 2 года, но за счёт своих фактурных форм выглядела старше, так что я на её фоне казалась младшей сестрой, приехавшей откуда-то из Урюпинска. Мой простой образ от безымянных производителей на фоне первой линии Prada и Gucci смотрелся нелепо, и, наводя суету с огромными пакетами на выходе из магазина, в лучшем случае я могла сойти за домработницу или babysitter.
При первом взгляде на нее можно было подумать, что она человек абсолютно счастливый, не нуждающийся ни в чем, за исключением любви… Она хотела, чтобы она любила сама, в ответ на то, что любят её. Но не всегда всё получается так, как мы этого хотим, поэтому минутные депрессии занюхивались кокаином, и ностальгия проходила через пару минут.
Огромная квартира, снимаемая для неё одним из московских олигархов, была до отказа забита нужными дорогими безделушками, живыми цветами, но в то же время была огромно холодной и пустой. Так что, проводить вечера в ней, на её взгляд, было просто невыносимо.
Я оказалась у неё в гостях совершенно случайно. Мой знакомый, который приходился ей родным братом, предложил мне остаться у неё во время моего пребывания в командировке. «Ей будет не скучно, а тебе не придётся ютиться, где-то в отеле. Кроме того, она тебя сможет встретить» – предложил он, и я, не думая, согласилась.
Свой положительный ответ я вспоминала потом очень часто и очень бы хотела его изменить. Возможно, это поменяло бы всю мою жизнь, но, я ведь уже согласилась…
— На машине не поедем. Сейчас будет гололед — так что, поедем на такси. Я бы, если честно, сходила туда, где весело. Передай журнал или найди сама, что-нибудь подходящее, – попросила она.
Мне идти не очень хотелось, но автоматически я взяла журнал и, листая страницы, стала читать анонсы мероприятий.
— Вертинский – ничего особенного, First – какой-то английский диджей, «Инфинити» – вечеринка в стиле RnB.
— Да ты вообще не то читаешь. Что делать в этих клубах: смотреть на малолеток и танцевать? Нам это не нужно. Посмотри что-нибудь из концертов. Может, есть приличные артисты, которые сегодня выступают. Не суббота конечно, аншлага не будет, но вариант найти приличное место есть. Читай объявы про казино, там наверняка кто-нибудь поёт.
Я открыла страницу, где начинались рекламные блоки московских игорных заведений. Они занимали большие площади, чем реклама клубов, были красочные и более информативные.
— Арбат – дуэт «Не пара» и Катя Лель, Корона – Валерий Меладзе, Кристалл – Любовь Успенская и «Гости из будущего».
— О, стоп… это то что надо! – Тоня выхватила журнал из рук, взяла мобильный и тут же стала звонить.
— Алло, девушка, я хочу заказать столик на Успенскую поближе к сцене и на диванах. 2500 на одного? Отлично. Нас будет двое, – она положила трубку, резко встала из-за стола и молча пошла в сторону ванны: – Катя, собирайся! — крикнула она, обернувшись в сторону кухни.
Для меня сумма в 2500 тысячи рублей за билет была ощутима, так как с собой на 5 дней у меня было всего 7 тысяч. Кроме этого, идти не хотелось, так как постоянные шоппинг-туры измотали до невозможности мои ноги и убили всякое желание передвигаться хотя бы до следующего утра. Но чтобы ответить взаимностью на гостеприимство, ехать было просто необходимо. Кроме того, все московские Тонины друзья разъехались по Куршавелям, и вторую неделю она практически никуда не выходила, эпизодически появляясь в том или ином месте всего на несколько минут и в гордом одиночестве.
Мои сборы были быстрыми. Со второй попытки я решила, что надеть, и уже готовая стояла в прихожей перед зеркалом, приводя в порядок макияж.
— Нет, нет, нет! И сумка тоже нет. – Тоня стояла, прислонившись к дверному косяку в ванной, и вытирала полотенцем волосы. – Наденешь к своим брюкам мою кофту и возьмёшь воооон ту сумку, – она указала рукой на верхнюю антресоль купе, которая была до отказа забита сумками.
— Я не понимаю. Чем тебе не нравится моя кофта? Это же Cavalli. Я её только вчера вместе с тобой в стоке купила. Между прочим, ты одобрила!
— Эта кофта для обычного похода в кафе или на каждый день. Короче. Наденешь мою prada и возьмешь такую же сумку, договорились? Мы же идём в «Кристалл». У меня там все знакомые. Надо выглядеть достойно.
Я не стала спорить.
Мы вышли из дома через час, без десяти одиннадцать. Консьерж закрыл за нами дверь. Цепляясь друг за друга, разъезжаясь по гололеду на шпильках и неудержимо смеясь, мы дошли до ворот и сели в такси.
В машине было тепло и накурено. Запах табака сразу смешался с Chanel, водитель прибавил музыку и мы выехали на Ленинградку.
— Сегодня очень сильно завалит всё снегом. Снегоуборочных до 5 утра не будет. Это я по радио слышал. Так что, имейте это ввиду, когда будете заказывать машину обратно, – предупредил нас таксист.
— А мы сегодня рано домой не собираемся, – ответила Тоня – у нас сегодня программа-максимум.
Я даже не стала с ней спорить. Несмотря на то, что в 10 утра мне надо было быть чёрт знает где в центре Москвы, в Комитете по стандартизации, убедить её приехать пораньше было бы всё равно невозможным.
— Есть вариант, что деньги закончатся раньше, чем вы думаете, – парировал таксист, – вот я раньше играл в автоматы: иногда можешь сидеть часами на 100 рублей, а иногда можешь несколько тысяч проиграть за 5 минут.
— Мужчина, мы едем на Успенскую смотреть. Или мы похожи на потенциальных игроков? – Тоня засмеялась и повернулась в мою сторону. – Хотя, если повезет, может, на нас упадет чемодан с джекпотом или мы обыграем их. А, Кать?
Я особо не вникла в суть их разговора, поэтому автоматически утвердительно кивнула головой и дакнула.
Они продолжали о чем-то разговаривать между собой, уже обсуждая Успенскую и выкручивая из старого приемника частоту «Шансона», а я, сидя на заднем сиденье, смотрела в окно.
Всё-таки я безумно люблю Москву. Это самый красивый и такой родной русский город. Зимой он особенно привлекателен. Засыпанные белым снегом улицы, которые еще не заляпали грязные автомобили, проезжающие утром огромным потоком. Жёлтый свет тоннелей и пустота на тротуарах. Широкие проспекты и горящие витрины закрытых магазинов. Огромные снежные ели в центре и величие Кремля — с этим не может сравниться ни один город, который я когда-либо видела.
— 300, и если можно, чтобы без сдачи. А то все сегодня дают какие-то крупные купюры, – попросил таксист.
— Ну вот, а Вы говорите, что день не удался. – Тоня протянула 500-рублёвую купюру и добавила: – Можно без сдачи.
Таксист разъехался в широкой улыбке и напомнил свой бортовой номер, если мы вдруг захотим домой раньше пяти.
КОНЦЕРТ
«Кристалл» находился на какой-то неприметной и незнакомой мне улице. Я помню, мы ехали по каким-то трамвайным рельсам среди обычного жилого массива, по не очень освещенным переулкам, и вот… Яркая вспышка посреди тёмного городского пятна. Огромная вывеска, переливающаяся разными цветами радуги, мерцающая и манящая. Огромные стеклянные двери за которыми видны были люди, сдающие в гардероб вещи, в фойе — множество постеров с анонсами планируемых выступлений.
Мы зашли внутрь и подошли к кассе. 5000 тысяч рублей Тоня поменяла на 2 входных билета и 2 столбика розовых круглых пластмассок, похожих на детские тазо, которых у моей дочери была целая банка. Мы сдали вещи в гардероб и пошли искать наш стол.
Для того чтобы попасть в зал, где проходил концерт, пришлось пройти через всю игровую зону, которая с первого взгляда показалась мне смесью офиса в понедельник и биржей во время торгов. От стола к столу бегали люди. Они кричали друг другу непонятные мне термины и бросались такими же как у Тоньки, но другого цвета фишками с одного стола на другой. Некоторые, тихо сгорбившись, пытались рассмотреть что-то у себя в руках и, найдя что искали, облегчённо вздыхали и клали руки обратно на стол. Механика всех этих действий была мне непонятна и неинтересна. Также в зале было очень накурено и громко.
Когда мы проходили мимо одного из столов, Тоню остановил, взяв за руку, какой-то мужчина, который сидел абсолютно один, с бокалом коньяка и фруктовой нарезкой.
— Привет, Тонечка, что делаешь здесь? – спросил человек с явно нерусским акцентом.
— О, Антон, привет. Пришла Успенскую послушать. А ты что делаешь здесь? Почему не в ВИП-зале?
- В ВИП-зале остались мои деньги. Ждут меня. А я вот вышел посмотреть что происходит, там скучно. Я, Тонечка, сегодня как-то неудачно зашел, пришлось ребят отправить за бабками. Сижу жду их. Составишь компанию?
— Нет, Антон, только не сейчас. Я же не одна, у нас уже билеты есть. Мы лучше потом присоединимся, ок?
И, не дождавшись от него ответа, она потащила меня дальше к дверям, из-за которых уже доносились звуки русского шансона.
В зале уже полным ходом шёл концерт. На сцене было ярко и громко. Успенская была как всегда великолепна и разговорчива. Во время из одной пауз между песнями, когда в зал дали свет, мы пошли искать свой стол. Он находился слева от сцены и представлял собой совсем не мягкую зону, которую нам пообещала девушка по телефону, а обычный приставной комплект с рядовой сервировкой.
— Вот сука, взяла за мягкий стол, а продала фактически место, на которое никто садиться не хотел, – Тоня было повернула обратно к выходу, но с такого же соседнего столика ей помахали и несколько раз послали поцелуи группа каких-то взрослых, толстых, но очень дорогих мужчин.
– Садись, – прошипела она мне и, помахав рукой в сторону мужского стола, грациозно опустилась на стул.
— Мне, пожалуйста, карпачо из лосося и фуа-гра. Пить – «Эвиан». Лёд отдельно.
— Фуа-гра нет, к сожалению. Может, посмотрите меню? – предложила официантка.
— Несите меню. Воду сразу захватите, пожалуйста.
Тоня обернулась вполоборота к мужской компании, вскинула голову, встряхнув волосами, и, широко улыбнувшись, начала говорить в мою сторону:
— Ты обязательно закажи покушать. Просто так сидеть здесь не прилично.
— Но Тоня, – хотела возразить я, – тут сумасшедшие цены, я не уеду в Ростов после банкета. Мне даже не на что будет купить билет.
Она перебила меня:
– Все финансовые вопросы я беру на себя. На сегодня у нас есть тысяч шесть, чтобы нормально погулять. У нас даже на завтра на обед останется.
— Но салат «Цезарь», который я сейчас закажу, стоит полторы, плюс твой заказ и…
— Катя, 6 тысяч долларов. Не рублей же… – она захохотала, демонстративно откинув голову назад и опять совершив лёгкий поворот в сторону мужского столика.
Сорок минут, которые мы провели слушая Успенскую, были неповторимы. У нас был шикарно и вкусно сервированый стол, мартини, которое я заказала себе, легко вскружило голову, и жизнь показалась такой роскошной и фартовой, улыбающейся тебе своей ослепительно белой улыбкой во все 32 зуба.
— Ну все, а теперь обратно, туда где шумно и азартно! – Тоня потрусила у меня перед носом пачкой 100-долларовых купюр.
— Ты что собираешься проиграть деньги? – в моем финансовом положений и при моей доходной части данная мысль казалась просто сумасшедшей. – Рисковать своими деньгами? Их же можно просто раааз…и потерять. Как тот мужик, который коньяк пил и ждал еще один чемоданчик с миллионом! – продолжала я.
— Да не собираюсь я ничего проигрывать, что ты зудишь! У нас есть лаки-фишки. Их нам дали при входе. Не выкидывать же их, пойдем попробуем.
— Но я не умею.
— А тебе ничего и не надо делать. Сиди поднимай карты и делай то, что я говорю. Договорились?
В моем случае на слово «договорились» я, к сожалению, кроме как положительно никак ответить не могла. Я была на 100% зависима от своей знакомой, как финансово, так и физически. Уехать без неё домой к ней же домой не представлялось возможным.
ИГРА
Мы вернулись в зал, который на первый взгляд показался мне биржей. Оглядевшись по сторонам, я всё же заметила некоторую упорядоченность и даже обратила внимание, что люди, находящиеся здесь, играют в совершенно разные игры. Кто-то сидит за карточным столом, некоторые наблюдают за большим вращающимся колесом (позже я узнала, что это рулетка), на которое стоящий за столом молодой человек постоянно кидает шарик. Самая нбольшая часть присутствующих находилась у игровых автоматов.
Все три типа развлечений были настолько разными, что публика соответствовала каждому из них.
За каждым карточным столам сидело как правило 4 человека. Они практически ни о чём не разговаривали, а только периодически поднимали розданные дилером карты и сосредоточено начинали потихонечку смотреть одну за другой. По эмоциям на лицах можно было предположить, хорошие у них карты или нет.
За рулеткой творился полный бардак. Состояние игроков напоминало мне состояние фанатов на футбольном матче, которые сначала сидят молча, а потом вдруг неожиданно вскакивают и начинают кричать, снова успокаиваясь через несколько минут. Как правило, во время того, как дилер отсчитывал какое-то количество фишек и раздавал их игрокам все сидели на приставных стульчиках или стояли рядом. Как только он кидал шарик, играющие люди вскакивали со своих мест и, путаясь в том где чьи руки, пытались поставить туда куда могли дотянуться. При этом они успевали кинуть пару фишек дилеру и прокричать что-то на каком-то непонятном мне на тот момент языке: «50 на дюжину», «зеро шпиль по максимуму» или «возьмите всё на красное».
В секторе игровых автоматов люди напоминали пианистов. Они беспрерывно нажимали пальцами на все кнопки, откидывались назад и иногда протяжно завывали «дааааа….» в тот момент, когда автомат начинал сам лихо сменять изображения на экране, не считывая вложенные в него деньги.
Мы подошли к карточному столу.
— У Вас Русский? – Тоня обратилась к неприятному рыжему мужчине, который сидел к ней спиной в кожаном пиджаке и пытался рассмотреть только что розданные карты.
— Русский, – ответил он небрежно, даже не повернувшись.
— А мы можем с Вами поиграть. Не помешаем? – ещё раз обратилась к нему Тоня.
— Да откуда я знаю, помешаете Вы или нет, – он повернулся буквально на секунду, но её хватило для того, чтобы он сразу повернулся обратно и уставился в разрез 4 размера, находившегося прямо перед его совершенно нерусским носом. – Как Вы, моя дорогая, можете помешать? Может, наоборот с Вашим приходом что-нибудь изменится к лучшему и карта пойдёт.
— Отлично, мы тогда присядем, – ответила Тоня и указала мне на высокий стул слева от неё.
Играть в карты было совсем не весело. Я не знала правил, и каждый раз мне приходилось обращаться к инспектору за советом. Советуя, он делал замечания Тоне, чтобы она не смотрела в чужие карты, и просил меня не советоваться с ней. Через несколько минут такой суеты Тоню накрыл псих, потому что благодаря моей ответственности и «непоказыванию карт» были проиграны все лаки фишки на сумму 5000 рублей, а меня — жуткая обида, потому что на меня орали со всех сторон. Инспектор, которому не нравилось, что я ничего не знаю, Тоня, которой было ничего не видно, и рыжий дядька с противными усами, который вообще хотел поиграть молча, сетуя на то, что «от криков масть не идёт».
— Тонь, я пойду поиграю в автоматы. Ты не против?
— Ок. Поменяй мне 2 штуки в кассе, возьми оттуда 2 тысячи на свои автоматы и принеси мне фишки. – Меняем ставки по 100. Шаг 50, – обратилась она к дилеру даже не обращая на сидящего рядом рыжего.
Я пошла в кассу и встала за человеком, который тоже совершал обмен.
— Вы карточки принимаете? – спросил он ярко накрашенную блондинку лет 40, сложившую губки бантиком и с некоторым недовольствам слушавшую его.
— Да, принимаем. Но нам нужен Ваш паспорт, – ответила она мило и в то же время абсолютно равнодушно.
— У меня его нет. Я могу снять деньги с банкомата? – предложил он еще один вариант.
— На территории нашего казино, к сожалению, нет банкомата.
— Но я проиграл у вас всё до последней копейки, у меня с собой нет вообще денег. Я что, не могу снять свои грёбаные деньги, со своей грёбаной карточки в вашем заведении? – мужчина начал повышать голос и нервно забарабанил пальцами по стойке.
— Мы с удовольствием вызовем Вам такси, и оно отвезет Вас туда, куда Вы пожелаете. Вы можете доехать до ближайшего банкомата, – парировала кассирша.
Мужчина отошел от стойки, и я на некоторое время засмотрелась на него. Он был очень хорошо одет, но явно не похож на жителя столицы.
— Скорее всего, такой же приезжий или командированный, как и я, — пронеслось у меня в голове. — Интересно, а денег у него хватит до дома доехать…?
От моих догадок меня отвёк голос всё той же кассирши.
— Девушка, вы хотите поменять деньги? – мягко, как кот, спросила она у меня, увидев в руке пачку 100 долларовых купюр.
— Да. Поменяйте мне, пожалуйста, так, чтобы 2000 остались рублями, а всё остальное — фишками, – попросила я её.
— Пожалуйста, – она протянула мне 2700 рублей и 19 фишек.
— Спасибо, — поблагодарила я пошла искать стол, за которым играла Тоня.
Проходя мимо автоматов, я на минуту задержала на них свой взгляд. Мне сразу приглянулся один, стоящий в самом углу: на ярком мониторе рябило в глазах от розовых кроликов, которые наверняка были выигрышной комбинацией. «Вот в него я и буду играть», — решила я, уже нацеленная на получение главного приза.
— Так вот, эти старики всю жизнь жили бедными, а перед смертью стали миллионерами. Это как сказка со счастливым концом, – услышала я подойдя к столу.
— О, ты вернулась, – Тоня обратила внимание на меня, — а я тут рассказывала историю, которую мне таксист по дороге озвучил. Представляешь, в Лас-Вегасе жила пара, прямо напротив казино, всю жизнь были уборщиками в одном из отелей. А на старости лет они решили на 10 долларов зайти поиграть и, засунув свои 10 у.е. в автомат, они сняли Джек пот в размере 28 миллионов долларов, представляешь? Нормально провели время, наверное, на старости лет, у них ни детей, ни племянников. На такие деньги можно было столько всего купить... – Тоня опять посмотрела в карты.
Я обратила внимание, что у неё на столе была целая стопка фишек по 100 долларов.
— Тонь, а где ты их взяла? – я прочертила на сукне стрелку в сторону стопки.
— Да мне этот рыжий дал, – ответила она мне шёпотом на ухо.
— А я вот тебе принесла обмен, – сказала я и поставила фишки на стол.
— Ты что дура, убери в карман, – опять прошипела она мне на ухо, – у меня же пока есть, отдавать не буду. Это примета плохая, а то всё заберут.
Мне стало как то неловко. Перед Тоней была большая стопка, в то время как рыжий, достав пачку баксов, засобирался в кассу.
— Ой, три восьмерки с раздачи, ну вы представляете, – мило улыбнулась она Рыжему и показала в его сторону карты, – сейчас мы поймаем карэ, и Вам не надо будет никуда идти.
Кинув сотку на стол она подняла 2 поменянные карты и, никому не показывая, накрылась. Рыжий рядом обиженно надул губы, что с ним не посоветовались, но остался у стола, решив посмотреть, чем закончиться исход игры.
— Две пятерки, – дилер объявил свою игру и выложил пару чуть выше своих оставшихся трёх карт.
— Ооооо, хорошо-то как, – застонал рыжий – ыгра эсть, – сказал он практически на непереводимом русском.
— Отлично, – подхватила Тоня, – сто можешь сразу взять на чай, – ослепительно улыбнувшись, она повернулась к рыжему – у меня каре.
Дилер выложил на столе Тонины карты: против его 2 пятерок у неё было 4 восьмёрки и тройка. Он отсчитал из флота, в котором лежали фишки 4000 доллларов, и, постучав по столу, сто кинул в дырку, прорезанную прямо в сукне.
— Вот ваши 500 долларов, большое спасибо что выручили меня, – сдвигая в сторону рыжего 5 фишек, Тоня попросила поднять ставки. – Меня, кстати, зовут Татьяна.
— Очень прыятно, – заулыбался рыжий. – А мэня Самвэл.
— Кать, ты себе денег поменяла? – спросила Тоня, обернувшись ко мне вполоборота.
— Да. Мне дали 2700.
— Ну вот и иди играй. А то я буду отвлекаться… И, по моему, когда ты стоишь, карта как-то не идет. Нефартовая ты. – Тоня захохотала
Я пошла в сторону автоматов и по пути всё время думала над её последними словами. К чему можно отнести то, что я «нефартовая», и что значит этот «фарт» – удачу, счастье, успех, что-нибудь еще? И как он, этот «фарт», влияет на мою жизнь. Может быть, именно из-за того, что я нефартовая у меня в последнее время всё валится из рук и рушится прямо на глазах. А может быть, это просто обычная чёрная полоса, которая скоро закончится, и фарт тут ни при чём?
Вообще, до того момента пока мне не сказали, что я не фартовая, мне казалось, что я очень счастливый и удачливый человек. Конечно, как и у всех людей, у меня были свои взлёты и падения, были неприятности и огорчения, но я как-то проходила их легко: переживала, надеясь на лучшее и рассматривая даже самое негативное происшествие как очередной жизненный урок. На мой взгляд, в мои 26 лет у меня было много личных достижений: 2 высших экономических образования способствовали моему трудоустройству, я была начальником отдела на одном крупном ростовском предприятии. У меня была собственная, уютная, как говорится «сделанная своими руками», квартира с приличным евроремонтом, в которой я жила вместе со своей дочкой. Я водила свой собственный, пусть отечественный, но купленный самостоятельно, автомобиль. У меня был молодой человек. Правда, отношения с ним оставляли желать лучшего и перспектив на долгую совместную жизнь не намечалось, но мне было с кем пойти на Восьмое марта в кино или к друзьям в гости. Некоторые подруги даже завидовали мне, думая, что все мне дается просто и легко, так как со стороны я никогда не выдавала отрицательных эмоций и не жаловалась на наваливавшиеся периодами трудности. Поэтому понять, почему меня назвали только что «нефартовой», я не могла.
Со всего размаху я налетела на стул и сидящего за автоматами человека, больно ударившись локтем о железную спинку.
— Ооооой… извините пожалуйста, — обратилась я к молодому человеку, потирая ушибленный локоть, на котором уже пульсировала здоровая шишка, – я задумалась, засмотрелась и случайно врезалась в Вас.
— Да, я это почувствовал, – ответил приятный молодой мужчина. – Сильно ударились?
— Нормально. До свадьбы заживет.
— А что, такая девушка и не замужем? – спросил меня мужчина, оглядывая с ног до головы и оценивая модный Тонин прикид.
— Не-а, я уже там была. Больше никогда не повторю этой ошибки.
— Тогда с Вами можно знакомиться? Меня зовут Миша, – и он приятно улыбнулся.
— Со мной можно знакомиться для поддержания дружеской беседы, для всего остального у меня есть молодой человек, – парировала я.
— А здесь как правило только для дружеской беседы и можно познакомиться. Вы думаете, в казино можно познакомиться для встреч и совместного проживания? Нет, – сказал Михаил. – Это единственное место где людей интересует только одно – деньги. Ни о какой романтике не может идти и речи. Здесь можно проиграть всё: дом, машину, состояние, жену, а за долг, который тебе готовы простить, пойти на что угодно. Здесь можно душу заложить, – Михаил показательно гомерически засмеялся.
Я села на высокий стул рядом с автоматами, на котором были кролики, засунула в отверстие для приема купюр 2 тысячи и стала внимательно изучать кнопки. Набор иностранных слов казался мне полной бессмыслицей: Hold, bet, line, start… Я автоматически нажала на старт, зайцы зарябили в глазах, и на месте 2000 кредитов осталось только 1500 тысячи. Я в шоке уставилась на монитор, не понимая механики.
— Вам надо выбрать ставку и количество линий, по которым вы будете играть — от этого зависит сумма, которая у Вас будет сниматься за один раз, – услышала я за спиной голос Михаила.
— А какой оптимальный вариант? Ну соотношение суммы и комбинаций? – спросила я.
— Это рублёвый автомат. Играйте по 15 линиям по 3 ставке, будет нормально. Я его знаю. Он по пятнадцатой дает.
— А Вы здесь часто бываете? Откуда всё знаете?
— Я 5 лет играю. За это время изучил эту технику вдоль и поперёк. Но это, к сожалению, ничего не меняет. Я фатально проигрываю.
При слове «фатально» вспомнился новые термин — «фарт».
— А Вы мне можете рассказать, что такое фарт? — спросила я у Михаила.
Он засмеялся:
— Фарт — это когда накрываешь две двойки, а они играют на туз-король. И так весь вечер. Пришел со ста баксами — ушел с тысячей, что бы ни накрывал.
Я не поняла, что он имеет ввиду.
— Я вообще-то не играю, по-вашему не понимаю. А есть какое-то другое объяснение?
— Есть. Фарт – это та же удача. Когда тебе везёт во всем. Когда ты выигрываешь даже на самых неудачных комбинациях. А что?
— Просто мне сказали только что, что я нефартовая.
Миша опять засмеялся:
— Все так говорят. Сами играть не умеют, карта не идёт… они на других списывают. Совсем не вижу, что ты не фартовая, – он показал пальцем на экран автомата.
Пока мы разговаривали, я постоянно нажимала на кнопку "старт", даже не обращая внимание, что там происходит и, взглянув на экран, обнаружила 4000 рублей в кредитах и 15 бесплатных призовых игр.
— Ого. А что сейчас будет? – я рассматривала зайцев, прыгающих по всему экрану.
— Сейчас будет много денег. Халявных денег. Я смотрю, у тебя пошёл неслабый плюс, – Миша сконцентрировался на мониторе.
— А когда он остановится? – спросила его я.
— Когда решит, что достаточно отдал тебе денег, – улыбнулся он.
— Разве бывает их когда-нибудь достаточно? — спросила я сама себя вслух и тут же сама себе ответила: – Их всё время не хватает. Хочется больше, чем есть сейчас.
Миша понимающе кивнул и, додумав смысл сказанного, повернулся ко мне с серьёзным выражением лица:
— А для тебя какая сумма была бы достаточной, той, которую ты бы хотела видеть своим пределом. Той, на которой бы ты остановилась и сказала: «Всё, мне хватит. Вот теперь я буду тратить эти деньги на спокойную жизнь и до конца своих дней больше не займусь никакими заработками?»
Я на время задумалась. В голове пронеслись ежемесячные выплаты: за стоянку, Даше на завтраки в школу, на бензин и т.д. В целом ежемесячная расходная часть моего небедного существования составляла тысяч 20. В год это примерно 240 тысяч рублей, следовательно если прожить хотя бы еще пятьдесят лет до 7, то это около 12 миллионов рублей. Ну плюс еще 5 миллионов на всякие покупки — итого 17 миллионов рублей, по курсу 630 тысяч долларов. Совсем округлив, я ответила:
— Миллиона долларов, как бы это ни было банально, хватило бы на то, чтобы ещё внукам наследство оставить и прожить безбедно.
Миша опять засмеялся.
— Может мне с завтрашнего дня плюнуть на всё и перестать работать? По твоим подсчетам я протяну лет так до 300.
Судя по всему, когда он это сказал, у меня было совершенно невменяемое выражение лица, которое вызвало у Миши очередной приступ смеха.
— Вы что, миллионер?
— Я уже нет. Папа еще пока да, но если я такими темпами продолжу испытывать теорию моментального выигрыша, то он станет рядовым безработным.
На какую то долю секунды Мишино лицо погасло (как будто у него где-то внутри перегорела лампочка). Улыбающийся молодой брюнет с ослепительной голливудской улыбкой и теплым веселым взглядом превратился в серое пятно, которое рядом с собой я бы даже не заметила. Он достал пачку KENT, прикурил и очень тихо сказал:
— Устал я от этого, а бросить не могу. Скучно мне. Дома делать нечего. Все по клубам или с телками живут. Я свою пока не нашел. Разве можно в этом дерьме найти что-нибудь нормальное. Они или к тебе в карман лезут, или в штаны. Поговорить не о чем. Здесь тихо сидишь сам с собой и никто тебя не трогает. Делаешь то, что хочешь. Это как наркотик. Один раз попробовал — вариантов соскочить нет. Особенно если первый раз круто выиграл. Вот тебе что-нибудь просто так доставалось по жизни? – Миша выдохнул белое облако и внимательно посмотрел на меня.
— Мы один раз в "Русское лото" с бабушкой 300 рублей выиграли. Ей билеты мама покупает, чтобы было чем развлекаться по выходным.
— Еще один массовый лохотрон. 300 рублей — это не деньги. Они не могут поломать. Сумма значительно больше той, что когда-либо у тебя была в руках, может сделать это.
— Сколько? – я посмотрела на Мишу, чётко озвучив вопрос.
— Что сколько? – он снова затянулся.
— Сколько выиграл ты? Что сломало тебя?
— Да не много. 120 штук.
— Баксов? – на моем лице наверняка опять был шок.
Миша улыбнулся:
— Ну да.
— Ничего себе. Это огромные деньги.
— Для меня нет. Просто на тот момент мне показалось это забавным. А потом пошёл большой большой минус.
На экране нашего автомата опять запрыгали кролики.
- Нефартовая. Ну ты даёшь. Еще 15 бесплатных игр, – Миша заинтересованно стал смотреть за тем, как автомат сам накручивает кредиты. – Да на тебя миллионы надо ставить.
Когда автомат остановился, я решила, что надо уходить. К тому моменту сумма в кредитах составила 13000 рублей. Михаил позвал девушку, которая мне выписала чек, и я встала из-за автомата.
— Ну до свидания. Пойду к своей подруге, – сказала я Мише. – Спасибо, что поболтали со мной. Я бы здесь, наверное, одна с ума сошла.
Миша улыбнулся.
— Не за что. Главное, не сойдите с ума, когда выиграете больше денег, – посоветовал он мне.
— Да я никогда больше не буду играть. Это так, первый и последний раз, – я улыбнулась ему, махнула рукой на прощание и пошла с выписанным квитком в сторону кассы.
ВЫИГРЫШ
В кассе мне выдали новыми хрустящими купюрами 13 тысяч. Кассирша поинтересовалась моими успехами и, услышав от меня историю про самостоятельно играющих кроликов, поздравила с выигрышем. Я пошла искать Тоню.
Подойдя к столу, на котором была табличка «Русский покер», я никого не нашла. На часах было 4 утра, и отсутствие оставленной мной на месте подруги в чужом городе вызвало состояние ступора и паники одновременно. Это наверняка заметил один из менеджеров который, увидев меня, обреченно сидящую на стуле и лихорадочно ищущую в сумке телефон, подошел ко мне.
- Я могу Вам чем ни будь помочь?
- Нет, – я продолжала искать телефон, даже не обращая на него внимания. – Хотя, да. Да. Вы мне можете помочь, – крикнула я ему в спину, когда он уже уходил.
- Я ищу девушку, которая здесь играла. За этим столом. С каким-то Самвэлом. Рыжим таким – я потыкала пальцем себя в голову, хотя моему блондинистому колору до рыжего было далеко.
- Одну минуту, – менеджер взял телефон и стал куда-то звонить. Через несколько секунд он снова обратился ко мне.
- Я прошу прощения. Очень извиняюсь, наш администратор забыл Вас предупредить, что Ваша подруга ждет Вас в VIP-зале. Пойдемте, я Вас провожу.
Менеджер вышел из за стола и повел меня в сторону VIPa.
В VIP-зале все также играли, только ставки здесь исчислялись десятками сотен у.е., а сама публика была постарше. В основном это были взрослые грузные мужчины и молодые русифицированные копии Анджелины Джоли и Памелы Андерсон. На их округлости я смотрела в таком же ступоре, как и мужики, перед которыми они передвигались, медленно покачивая попами. Мне, к сожалению, такая роскошь была не по карману, да и при всем огромном желании перспектива не выйти из-под наркоза или взорвавшиеся от перенагрузок сиськи (как часто писали в газетах) пугала.
Я нашла Тоню практически сразу. Как обычно, вокруг нее было много мужчин, а сама она громко смеялась и жестикулировала. Рядом уже сидел Антон с двумя здоровыми телохранителями, которые ковырялись зубочистками в зубах, пили фреш и постоянно ржали. Тут же за столом играл Самвэл, который при хорошем карточном раскладе громко объявлял что ему «папэрло», и на самом краю стола сидел спокойный белый старичок, напоминавший доброго и очень богатого дедушку.
- О, красотуля моя, ну что ты там так долго делала? – спросила меня Тоня.
- Играла в автоматы. Представляешь, я выиграла 13 тысяч, – волнительно и радуясь, начала я ей рассказывать, но она, опустив ногу с опоры стола, наступила каблуком мне на ногу.
- Познакомьтесь, это Катя. Она приехала в Москву на несколько дней. Вот, решила ее вывести в люди, – озвучила Тоня.
После ее слов мне стало как-то неудобно и стыдно. Почему-то мне сначала представилось, что все сейчас обратят на это внимание и засмеют, как девочку, которая ни разу до этого кроме села и дома в три доски ничего не видела, но все переключили свое внимание на стол.
- Ну что за гандон! – заорал вдруг Антон и, зачерпнув в руку горсть своих фишек, кинул их в дилера вместе с картами. – Опять все забрал. – Он повернулся к нам и улыбнулся обратившись к Тоне: – Мы домой едем, Вас проводить?
- С удовольствием. Я машину не брала. Поехали?
Мы вышли из VIPа через какой-то другой выход и оказались с обратной стороны здания. Два больших черных гелентвагена уже стояли, готовые к старту. Мы сели вместе с Антоном в первый, за рулем которого был водитель. Второй поехал за нами.
Ехали мы очень быстро, все время почему-то посередине, хотя на улице почти совсем не было машин, кроме редко проезжающих такси без пассажиров и снегоуборочных, которые разгребали ночные завалы. Несмотря на ранее утро, светать еще не начало и у меня сложилось такое ощущение, что эта ночь никогда не закончится. Желание лечь на подушку и выключиться уже сменяло открывающееся второе дыхание, да и мысли о том, что у меня теперь есть деньги еще раз пройтись по московским магазинам, не оставляла в покое.
Вчера, зайдя в ЦУМ, я нашла куклу, которую меня давно просила купить дочь, но, обратив внимание на ценник, я вынуждена была отказаться от этой покупки. Потом еще весь день я ненавидела себя за то, что вместо игрушки для ребенка купила себе кофту, хотя она и была на несколько порядков дешевле, и думала, что я скажу по приезду домой. Сегодня я решила исправить ситуацию: отдать 7000 тысяч за осуществление маленькой мечты своего ребенка было просто необходимо. Тем более, когда эти деньги появились просто из ниоткуда и не надо было урезать свои расходы или экономить на чем-то важном. В голове уже формировался план действий. Часик, чтобы поспать, потом душ, потом в Комитет по стандартизации, там несколько часов, потом в ЦУМ, в дисконт на Саввинской и на Ленинградку, собирать вещи, а потом на поезд - домой, в Ростов.
Мой план был оптимальным. С учетом часа отправления поезда мне хватало времени впритык на все по чуть-чуть, чтобы уже завтра быть дома и наконец-таки выспаться, а также отдохнуть от постоянных поздних тусовок и ночных ужинов.
Пока я думала, совсем не заметила, как машина остановилась под нашим домом, и Антон с Тоней уже начали прощаться.
- Тонечка, не пропадай, звони, договорились? – он повернулся и взял ее руку в свои большие ладони.
- Хорошо, обязательно созвонимся.
- Может, сегодня поужинаем в "Вертинском"?
- Сегодня не получится, я уже ужинаю. У меня очень важная встреча. На выходных наверняка. Я обязательно позвоню. – Тоня улыбнулась и, освобождая руку, открыла дверь автомобиля.
- Договорились, - Антон повернулся обратно.
Мы вышли из машины. У Татьяны это получилось намного грациознее и элегантнее, чем у меня. С моим ростом такая высота была критической, из подобных машин я просто выпадала. Антон на прощание еще раз помахал рукой из окна, послал Тоне несколько воздушных поцелуев, и его кортеж скрылся за многоэтажками.
Приняв по очереди ванную и побросав прокуренные шмотки в стирку, мы сразу заснули. Мне, насколько я помню, ничего не снилось, во сне я только отчетливо слышала звук, похожий на какую-то до боли знакомую мелодию. Она появлялась, какое-то время играла с нарастающим звуком, замолкала на несколько минут и начинала играть снова.
На седьмой или восьмой раз я подскочила и резко села на кровати. Это звонил мой мобильный.
- Алло, ты где? – голос в трубке был металлически жестким и не выражающим никаких эмоций.
- Я дома, – ответила я. Не понимая ничего спросонья, я оглянулась по сторонам, чтобы на всякий случай проверить, где я. – А кто это?
- Папа Римский! – голос сорвался на крик. – Это Огурцов. Какого черта ты делаешь дома, вместо того, чтобы быть с бумажками в комитете?
- О боже, – я застонала и схватилась за голову. – Андрей, а сколько времени?
- Двадцать минут как ты должна быть здесь.
- Я буду ровно в половину, – наврала я, кинула трубку и, разъезжаясь в тапках по ламинату, как олимпийский фигурист поехала в сторону ванны.
КОМАНДИРОВКА
В зеркале ванной комнаты на меня смотрело лицо с отпечатками бессонной ночи. Они определялись везде: в красных глазах, синяках под глазами и совершенно неуложенной прическе. Припалив себя несколько раз плойкой и приведя в относительный порядок фасад, я уже готова была выходить, как услышала голос Тони:
- Ты когда будешь?
- Я к 5 вернусь.
- Ок. Ключи не бери, я буду дома. Чао.
Захлопнув дверь и быстро спустившись вниз, я абсолютно беспрепятственно обошла консьержку утренней смены, которая, завидев меня, замахала руками в надежде продолжить двухдневный разговор про «Ну как там на Дону у вас? А раки есть? А тепло?», и вышла на улицу.
Холодное морозное утро отличалось от божественно красивой, залитой желтым светом ночи, и, как я и предполагала, было серым и грязным. Белый снег лежал только на лысых ветвях деревьев, облепив их со всех сторон, и на высоких клумбах, до которых не смогли допрыгнуть выгуливаемые собаки.
Москва жила в обычном ритме. Огромные потоки машин в обе стороны на Ленинградке были похожи на 2 большие длинные змеи, которые медленно ползли, каждая в своем направлении, иногда разделяясь на несколько частей у светофоров.
До ближайшей станции метро было не менее 30 минут ходьбы, поэтому вариант с такси казался оптимальным.
- До Комитета стандартизации, на Ленинский, – сказала я в окно первой остановившейся машины.
- 500.
- Да вы что! Тут максимум 300.
- Как хотите, – он сам закрыл дверь и тут же отъехал, даже не дождавшись моего ответа.
Еще одна попытка:
- На Ленинский. 300. Поехали?
- На Ленинском встанем. И еще петлять будем, чтобы объехать. 300 - это не серьезно. Эта ваще не бабки - мусор.
- Может, 500?
- 500 будет нормально. Садись, а то замерзнешь еще тут. Снегурочка, – парень за рулем заржал.
Ненавижу, когда ко мне обращаются на «ты» совсем незнакомые мне люди. Мне кажется это невоспитанностью и вызывает во мне жуткий приступ агрессии по отношению к человеку, который так поступает. Я потом очень часто в жизни сталкивалась с этим, и все время до определенного момента мило улыбалась и продолжала обращаться к человеку на «Вы», раздражаясь при каждом "тыканье".
Таксист вывел из себя не только манерой разговора, но и ни на секунду незакрывающимся ртом и матом в сторону других - таких же, как и он - автомобилистов.
- Не, ну ты видела, какой баран? Купил себе этот УАЗик и прет как лось! – он потыкал пальцем через стекло в сторону нового лексуса. – О все ясно, это же телка за рулем. Небось спонсор отслюнявил, – заржал он, обратившись в мою сторону, от чего мне стало совсем неприятно как морально, так и физически. Понятие жвачки отсутствовало в его жизни.
- Ваще эти телки как дуры прут, им все равно, где ехать и как. Сядут и ни хера не видят, - он опять идиотски загыкал.
- Может, у Вас просто предвзятое мнение, – автоматически поддержала я разговор.
- Да какое предвзятое, я за 5 лет на дороге такого насмотрелся. И как им права выдают? – он нервно переключился на третью.
- Так же как и Вам. Берут и выдают. Они сдают, а им их выдают.
- Да ни хера они не сдают. Они их покупают. Или их им покупают.
- Откуда такая уверенность? Вы сами-то на права сдавали? – я засомневалась вообще в наличии прав у везущего меня человека.
- Я - да. Говорю же, пять лет за рулем.
Продолжать разговор с необремененным интеллектом организмом было просто бессмысленно. Благо, мы уже подъехали и, отдав пятисотку, я поспешила выйти из машины.
Передо мной возвышалось огромное серое здание. В окружении дорогих бутиков и отреставрированных фасадов оно смотрелось огромной серой коробкой - по типу тех, что возводили в совдэповские времена, причисляя данные постройки к стилю "современный модерн". Такой своеобразный хай-тек 80-х годов: с большими пожарными лестницами и лифтами с вместимостью не менее 8-10 человек, большим мраморным холлом и обязательным бюстиком Ленина, вмонтированным в нишу стены.
Оставшаяся еще со времен сдачи здания в эксплуатацию, оооочень пожилая старушка, сидевшая справа от входа за куском мутного оргстекла, вскочила и попросила предъявить пропуск.
- У меня нет пропуска, я на встречу.
- К кому? – скрипящим голоском поинтересовалась она и добавила стандартную шаблонную фразу: – Вас вон тут таких толпами ходит, откуда я знаю что вам тут надо.
- Я на 5 этаж, к Юрию Михайловичу.
- К Боровику?
- Да.
- Звоните ему, пусть спускается за Вами, – она показала мне висящий на стене дисковый телефонный автомат.
Через полчаса телефонных переговоров Юрий Михайлович забрал меня у неугомонной старушки как заложника, которого она долгое время не хотела отдавать, ссылаясь на иногороднюю прописку и подозрительное отсутствие командировочного.
У него в кабинете меня уже ждал мой коллега Огурцов. На вид Огурцов представлял собой спортивного, поджарого молодого человека, который больше походил на тренера женской волейбольной сборной, чем на обычного продажника большого предприятия. Андрей обладал большой харизмой и незаурядным чувством юмора, отчего всегда являлся душой компании и располагал к себе всю женскую аудиторию без исключения. Несмотря на это, он был отличным семьянином и с работы бежал в садик за ребенком, потом за женой, а потом домой, чтобы провести вечер в тихом семейном кругу. При этом Андрея нельзя было назвать "каблуком", так как его мнение всегда превалировало в семейных отношениях, и если он сказал «на футбол», то значит все шли «на футбол».
Благодаря моему умению сглаживать углы и его таланту безоговорочного убеждения мы за каких-то 15 минут подписали самые важные для нас на тот момент бумаги, которые были одновременно новым витком в развитии нашего предприятия и множителем наших окладов, которые увеличились по факту проведения операции как минимум процентов на 30.
Из коробки на Ленинском мы вышли в отличном настроении.
- Ну что, у нас есть теперь целый вечер, чтобы потусить в Москве, и еще завтрашний день. У нас билеты на завтра?
- Да, только я свой поменяла на сегодня. Я домой хочу. Лучше отосплюсь у себя в кровати. Да и за Дашкой соскучилась очень.
- А я хочу в клубешник какой-нибудь сходить. Может, останешься? Затусуем, – он с надеждой посмотрел на меня.
- Не, Андрей. Я домой. Задолбало здесь меня все. Хочу обратно, в нашу периферию.
- Ладно, не буду уговаривать. А сейчас что делать будешь?
- Я в ЦУМ поеду. Мне Даше надо куклу купить. Я обещала.
- О, супер. Может и я Лерочке что-то прикуплю. Поехали, я с тобой.
Мы дошли до метро и поехали в сторону центра.
КУКЛА
Центральный Универмаг Москвы с того момента, каким я помню его еще с детства, изменился до неузнаваемости. Вместо отделов различных обувных, текстильных и легкоперерабатывающих отраслей - шикарные бутики, предлагающие на выбор Gucci, D&G, Bvlgary и так далее. От обилия блеска слепило в глазах, шлейф ароматов струился из каждой двери, а милые продавцы за большими витражами были похожи на участников конкурса «Самая широкая улыбка года». Мы поднялись на второй этаж и очень быстро нашли детский магазин, в котором я вчера видела куклу. Найти ее не составляло труда. Взяв огромную разноцветную коробку, я пошла в сторону кассы. Андрей потерялся где-то между стеллажей.
- Семь двести девяносто. Давайте я Вам упакую, – кассир достала вместительный пакет.
- Большое спасибо.
Сзади подошел Андрей с красивым плюшевым медведем.
- А у Вас есть мебель для Барби? – спросил он кассиршу.
- Да, наш продавец покажет Вам, что есть в наличии, – улыбнулась она ему в ответ.
- Вы медведя будете брать?
- Конечно.
- Две триста, пожалуйста.
Андрей повернулся ко мне с выражением лица, выражающим ужас, и с округлившимися от удивления глазами.
- Тысяч, что ли? – спросил он у меня, прошептав на ухо.
Я утвердительно покивала головой.
- Охренеть. У меня всего четыре будет на два дня. Вот это лажа, – он стал расстегивать куртку, чтобы достать деньги: – Вот, возьмите. Он положил перед кассиршей три тысячи.
Из магазина мы выходили со смешанными чувствами. В принципе, покупки для любимых детей доставили удовольствие, но суммы, которые пришлось за них отдать, в то же время как-то омрачали настроение и казались непомерно высокими.
- Да уж, мой поход в клуб накрылся медным тазом, – Андрей печально помахал пакетом в котором был медведь. – Но в то же время, Лера будет рада. Она такого мишку хотела. К тому же, у нее скоро день рождения.
- У меня есть деньги. Тебе сколько нужно?
- Да пару тонн. Дашь? Тебе не в напряг будет?
- Не-а, у меня есть.
- Откуда такие накопления? Нам же ничего не давали. Банк ограбила?
- Выиграла вчера. Мы в казино были.
- Ну и как, классно? Тебе понравилось?
- Накурено очень и шумно. Я бы лучше дома полежала. Пришлось просто ехать за компанию.
- Прикинь, а многие люди так на жизнь зарабатывают. Все время играют. Каталы называются. Может, ты начинающий катала?
- Да иди ты, – почему-то обиженно ответила я ему. Перспектива быть каталой представилась мне не очень впечатляющей. – Я не подсаживаюсь на всякую ерунду. Это так, случайно получилось.
ПОДЪЕЗД
Дойдя до станции метро, спустившись вниз и попрощавшись, мы разъехались в разные стороны. В дисконт я уже не успевала, боясь опоздать на поезд, поэтому поехала сразу к Тоне собирать вещи и выдвигаться на вокзал. Через 40 минут я была на месте.
10 минут дверь не открывал никто. Еще 5 безуспешно долгих попыток дозвониться в дверь заставили нервничать. Найдя в сумке телефон, набрав ее номер и услышав что «абонент находится вне зоны действия сети», я почему-то села на корточки и, облокотившись спиной на дверь, расплакалась.
Отчего-то в один момент мне стало себя очень жалко. Вообще, я никогда себя не жалею, и слезы для меня явление редкое. Такое у меня было в жизни только один раз, во время беременности. Мне все время хотелось есть, спать или плакать. Сегодня давно забытое чувство жалости к самой себе появилось как-то неожиданно, но вполне объяснимо.
Чувство жуткой усталости и недосыпа, смешивалось с желанием побыстрее приехать домой, добавляя обиду одиночества и какого-то кидалова со стороны моей знакомой, а также обычного человеческого желания принять душ и поужинать.
Я спустилась вниз к консьержке.
- Скажите, а девушка из 43-й давно уехала?
Бабушка явно обрадовалась моему бедственному положению, так как сразу поняла, что в ближайшее время может рассчитывать на свободные уши.
- Ой, еще часа в 2 дня. За ней тут мужчина какой-то заехал, весь такой красивый. Молодой и высокий, прямо на двух машинах, и они куда-то уехали вместе.
- Антон, - подумала я.
- А она ключи мне не оставляла?
- Да ты что, доченька, тут ключи никто никому не оставляет. Не принято так.
- Да уж, – на душе стало как-то совсем мрачно и тоскливо.
- А ты что, в дом попасть не можешь?
- Ну да. Придется под дверью ждать, – у меня в голове всплыла картина, которую я каждый день наблюдала у себя в доме. На пороге 1-го этажа, на половике под дверью лежал кучерявый серый пес и ждал, когда его впустят. Иногда он лаял, чтобы привлечь внимание хозяев.
- Да не переживай ты. У меня посиди. Хочешь чаю?
- Да. Давайте я в магазин схожу, тут рядом, куплю что-нибудь.
Бабушка с энтузиазмом поддержала мое предложение, и я, оставив коробку с куклой и сумку, взяв только деньги, побежала в соседний продуктовый. Вернувшись буквально через 15 минут, я с ужасом обнаружила, что маленькая стеклянная дверь закрыта, а бабушки нет. Мои сумки были запреты внутри, мобильный лежал у нее на столе. У меня остались только печенье, вафли, банка шоколадного крема и сдача в размере 20 рублей. По-моему, до меня стал доходить смысл термина «нефартовая». Такое невезение во всем - это было необъяснимо.
На входе грохнула железная дверь, и консьержка зашла в подъезд.
- Ой, ты вернулась уже. А я на парковку ходила. Там у кого-то машина все время срабатывает. Решила посмотреть, чья это.
Бабуля открыла дверь и пропустила меня вперед. Она гостеприимно приготовила для меня свое кресло, накрыв его пледом и подвинув поближе к столу, а на столе уже дымились две чашки фруктового красного чая.
- Меня Катя зовут, – я стала выкладывать на стол печенье и вафли.
- А меня Зоя Федоровна. Я тут бессменный администратор, – старушка ловко запрыгнула на высокую, похожую на массажный стол кушетку, видимо предназначающуюся для сна.
- А Вы тоже в этом доме живете?
-Что ты! Я в панельках напротив живу. К сестре приехала, она у меня одинокая: детей нет. Болеет она - я с ней постоянно.
- А откуда приехали? – поинтересовалась я.
- Из Саратова.
- Хороший город? – спросила я, вспомнив отрывок из Грибоедова: «Карету мне, карету! В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов».
- Конечно, хороший. А главное, родной. У меня там внуки, – Зоя Федоровна на минуту о чем-то задумалась и грустно улыбнулась. – Скучаю я за ними.
- А я за дочкой соскучилась. Домой хочу. Вот сегодня точно не уеду, – я посмотрела на часы - было без десяти шесть. – Мой поезд через 20 минут, а я сижу тут и пью малиновый чай. И билет придется новый покупать.
Зоя Федоровна прокомментировала состав чая, заметила, что совсем в нем не разбираюсь и стала мне рассказывать о тонкостях его приготовления. Но я уже не слушала ее, думая совсем о другом.
Я внимательно рассматривала Зою Федоровну и пыталась угадать, сколько же ей лет. На вид она была премилой старушкой, где-то 60-65 лет от роду, но по рукам ей можно было дать все 80. У нее была седая и внушительная шевелюра с ровно уложенным каре. Кожа на лице была довольно подтянутой и упругой, с розовым детским румянцем на обеих щеках. В целом, если бы ей поменять стиль одежды и переодеть в белые брючки, кроссовки и майку поло, она бы стала похожа на европейскую, хорошо сохранившуюся бабушку, откуда-нибудь из-под Франкфурта-на-Майне. Даже улыбка ее была белоснежно фарфоровой, на 100% соответствующая имиджу идеальной старушки.
Я на минуту задумалась. А интересно, какая я буду когда состарюсь. Буду ли я любить жизнь как сейчас, или мне побыстрее захочется чтобы она, эта жизнь, закончилась? А может, я совсем не изменюсь. Не буду ли я одинока, как сестра этой женщины, у которой никого нет, больной и немощной, или я буду окружена заботой и вниманием своих детей и внуков? Будет ли достойной моя старость, или я закончу ее в нищете? Эти вопросы особенно часто меня волновали в последнее время: надо было менять работу и начинать двигаться дальше, так как последние 2 года меня перестали устраивать и мой рабочий режим, и мотивация со стороны руководства. От моих мыслей меня отвлекла Зоя Федоровна.
- Дите, это не твоя подружка вернулась? – она показала на окно, за которым опять хлопьями валил снег.
Знакомые генентвагены перегородили подход к воротам двора и не спешили отъезжать, несмотря на то, что людям приходилось обходить их по сугробам, чтобы зайти в ворота.
- Ну да, это она, – я увидела Тоню, которая, открыв дверь, уже почти была на улице и в то же время оставалась в машине, удерживаемая Антоном за руки.
- Большое спасибо, что разрешили мне у Вас тут переждать. С Вами очень приятно было пообщаться. Такое ощущение, что я чуть-чуть побыла дома.
- Не за что. Когда в следующий раз приедешь к подруге, обязательно заходи. Я буду рада тебя снова видеть, – ответила она.
- Мне кажется, что здесь я больше никогда не остановлюсь. В следующий раз это будет гостиница. По крайней мере, там есть уверенность, что ключ от номера у тебя всегда с собой.
Я попрощалась с Федоровной и вышла.
УЖИН
- Ну прости. Я не знала, что он припрется прямо сюда и будет так настойчив. В принципе, я неплохо съездила. Теперь неделю можно жить без напрягов. Поехали поедим? – она открыла сумку и выложила на кухонный стол две толстые долларовые пачки.
- Выиграли? – почему-то вспомнив прошлую ночь, спросила я
- Нет. Он в казино, как правило, не выигрывает. Все оставляет там. Но на его доходной части это как-то мало отражается. Просто так дал, на мелкие расходы. Сегодня мало, обычно штук 20 дает.
- Баксов?
- Да.
- Ничего себе. Тань, а куда ты такие деньги тратишь?
- Шопинг все забирает. Почти все уходит на одежду. Надо выглядеть достойно, - Таня посмотрела на часы. - Кстати, надо еще с папулей встретиться. Он тоже должен привезти немного денег, и шубку.
Таня заулыбалась, взяла телефон и стала набирать номер.
- Алло, Михаил Владимирович, добрый вечер. Это Татьяна. Когда Вас ждать? – спросила она, помолчала, выслушивая ответ и, положив трубку, объявила: – Он через полчасика подъедет. Мы тут поболтаем, посидишь пока у себя в комнате?
Когда приехал папуля, как его ласково называла Таня, было уже 8 вечера. Как потом оказалось, он жил неподалеку, в одной из трех многоэтажек, и снимал квартиру для Тани в соседнем доме, чтобы иногда заезжать к ней с работы, отпуская водителя.
Они просидели на кухне почти час. Было слышно, как они пили чай, непринужденно смеялись, и, что самое удивительное, называли друг друга исключительно на Вы.
- Катя, Кать, – Таня потрясла меня за плечо, – посмотри. Это то, что я хотела.
Я даже не заметила, как выключилась и моментально заснула.
- Тань, я спать хочу.
- Ну на минуточку посмотри. Мне нужно чье-нибудь мнение, – она еще раз потрясла меня за плечо и я, сделав усилие, повернула голову в ее сторону.
Таня, одеатя в длинную белую шубу, стояла в центре гостиной. Свет, который бил из кухни, находился как раз у нее за спиной и создавал иллюзию свечения вокруг нее. Белый мех был таким ярким, что на минуту ослепил меня.
- Это рысь. Представляешь, она идеально села. Как будто прямо на меня шили, – она покружилась по комнате. – Она такая легкая. Я счастлива.
- Ну наконец-то, – сказала я.
- Что наконец-то?
- Наконец ты счастлива, – ответила я, вспоминая недавний разговор про то, что счастье все время обходит Тоню стороной, и она никогда по-настоящему не была счастлива.
- Ее надо срочно обновить. Собирайся, поедем ужинать.
Я представила, как на ее фоне я буду выглядеть в своем пуховике. Картина была удручающей. Опять быть ее сопровождением и болтаться где-то сзади совсем не хотелось.
- Я не хочу. Я бы с удовольствием осталась дома. Мне завтра уезжать, хочу выспаться.
- Выспишься в поезде. Кстати, у тебя, по-моему, билет теперь непроездной. Из-за меня не уехала сегодня. По пути заедем на Казанский, купим тебе билет, чтобы завтра уже не дергаться. Поедем на машине. Ну Катя, поехали, – она жалобно посмотрела на меня.
На самом деле отсутствие обеда и ужина уже давно сказывалось на самочувствии. Легко кружилась голова и болело где-то посередине между ребрами. К тому же, надо было покупать билет, так как завтра, как всегда по пятницам, с билетами из Москвы в любой из «районных центров» могли были напряги - командировочные ехали домой.
- Только на Казанский и покушать? – спросила я Таню.
- Да. Покушаем здесь, недалеко, на обратном пути, в «Анджело». Вкусно очень.
Мы выехали в город через 30 минут. Билет купили сразу. Сегодня повезло - досталась нижняя полка где-то в купе посередине вагона. Обратно ехали медленно. Дороги завалило, а снегоуборочные машины еще не успели навести порядок.
"Анджело" предстал передо мной уютным ресторанчиком с нелепой светящейся вывеской. Поначалу, обратив внимание на вывеску, я даже подумала, что это обычное заведение, без каких-либо изысков. Но администратор, который нас встречал на входе, расставил все на свои места, засыпая вопросами и называя великое множество кулинарных наименований, о которых я даже не слышала.
- Мы сядем в правом зале. Там есть свободные столики? – Тоня обратилась к встречающему нас человеку.
- Конечно, я провожу вас, – и, указав на наш стол, он предложил нам ознакомиться с меню.
– Хочу сказать вам, что нам сегодня привезли свежие устрицы, – подошедший к столу официант посмотрел на Тоню и поздоровался.
- Дюжину, пожалуйста. Пока подадут, мы выберем что-нибудь еще.
Она стала изучать меню и посоветовала мне взять сибас в соли, так как устриц я не ела.
- Алло, – Тоня ответила на входящий. – Мы в "Анджело", можешь приехать прямо сюда? Не знаешь где? Я тебе так сразу и не объясню, как лучше проехать. Может, наберешь мобильную справку и они подскажут? Скажешь водителю? Ну ок, тогда жду, – она положила трубку и обратилась ко мне: – Ужином, я так понимаю, нас угощают. Может, вина возьмем?
- Я бы выпила чуть-чуть. Только рыбу не хочу. Буду суши.
Через 15 минут перед нами появился полностью сервированный стол, на котором была дюжина свежайших устриц, ролы и суши в ассортименте. Бутылка хорошего белого вина, пробочку от которой нам оставили на блюдечке как доказательство раритетности напитка и мой любимый клубничный сок (несмотря на несезонность).
Свет в зале был приглушен. На нашем столике горела свечка, и если бы Тоню, сидящую напротив меня, можно было заменить каким-нибудь принцем, то это был бы настоящий романтический ужин, которые описывают маленькие женские любовные романы в мягком переплете.
- Кстати, а кто должен приехать?
- Один очень состоятельный мужчина. Ты его видела, – Танечка хитро улыбнулась и посмотрела на телефон.
- А он молодой? Симпатичный?
- Для того, чтобы быть интересным женщине, в данном случае мне, нужно быть не только симпатичным и молодым. Нужно быть настоящим мужчиной – властным и респектабельным.
- Понятно, – я себе представила второго папочку, наверняка директора какой-нибудь нефтяной вышки, и продолжила: - А я бы хотела молодого и симпатичного, и еще хотела бы, чтобы он от меня был без ума. А еще я хотела бы быть его женой и родить ему детей.
- Да, и умереть в 75 в старой "хрущевке" после воспаления легких от того, что из окон дуло, – продолжила Тоня.
- А почему ты думаешь, что мой молодой человек не сможет стать властным и респектабельным и что мы не умрем вместе в один день на своей частной яхте? - продолжила я спор.
- Потому что, Катенька, он может им и не стать. Это как ставка на рулетке. Может выпасть, а может и нет. А здесь - наверняка.
При слове "рулетка" вспомнилась прошлая ночь.
- Добрый вэчэр, - услышала я знакомый акцент.
- Добрый вечер, – Тоня повернулась в полоборота и протянула ему руку, которую он незамедлительно поцеловал.
- Зрастуйтэ, –обратился он ко мне.
- Катя. Помнишь Самвэла? Мы познакомились с ним в вчера "Кристалле". Он решил составить нам компанию сегодня на ужине.
Самвэл улыбнулся и поддакнул.
- Я буду рибу и вино. Еще одын бокал, пошалуйста.
Официант принял заказ и принес бокал.
- Этот тост я хочу поднять за самую очаровательную дэвушку за нашим столом – Танешку, – он поднял бокал и, аккуратно чокнувшись с Таней, быстро выпил его практически залпом.
Мне стало как-то не по себе. Ощущая «сэбя нэ самой ачаравательнай», захотелось все же отсесть за другой столик и подождать своего принца, но я опять была завязана - составляла Тане выгодный фон, на котором ее красота становилась только ярче.
Вообще, я считаю себя достаточно симпатичной и никогда не занижала свою самооценку. Иногда мне даже кажется, что я достаточно красива: от природы мне достались русые пепельные волосы, большие серо-голубые глаза и маленькие, но пропорциональные черты лица. Рост у меня немного ниже среднего. Фигура не отличается какими-либо недостатками, но и особыми достоинствами в районе бюста не выделяется. В принципе, если рассматривать ситуацию более обобщенно, то я обычная женщина, со своими достоинствами и недостатками, присущими каждому человеку, без каких-либо особых запросов и со стандартно-романтическими, правильными взглядами на жизнь.
- Еще одну бутилку вина, – крикнул Самвэл официанту. – Милая, что ти не пьош? –обратился он ко мне.
- За Вами не успеваю, – подумала я и ответила: – С удовольствием исправлю это сейчас.
- Ну вот и вино! – Самвэл опять поднял бокал. – Хочу сказать спасибо Танушке, которая устроила этот такой замэчателний ужин.
Он опять опрокинул в себя дорогущее вино, как портвейн "777", даже не успев отметить его великолепный букет.
Я заметила, что Тане стало как-то некомфортно. Она взяла телефон и написала мне смс-ку.
- Надо быстро кушать и ехать домой. Что-то не кайф с ним тут сидеть.
Я практически незаметно покивала головой.
- А что, дарагой мой, у Вас сигары эсть? – Самвэл обратился к официанту, а потом к нам: – я очень лублу курыть сигары, когда випиваю.
- Но не с вином же, – ответила Таня
- Милая мая, какая разныца с чем, в такой прекрасной компании, – он заржал в мою сторону.
После трапезы мы засобирались домой. Состояние было еще хуже, чем после вчерашнего вечера. Запах сигар намертво въелся в одежу и волосы. От корявого русского и неприятного громкого смеха болела голова, да и на часах было за полночь, очень хотелось спать.
- Самвэл, нам надо ехать. Мы очень хотим отдохнуть, – Тоня засобиралась, открыв сумочку и достав ключи от машины.
- Атлична, сейчас расплатимся, и я Вас провожу хотя бы до машины, Вы нэ против? – он взял ее за руку и улыбнулся.
Судя по выражению ее лица, Таня была очень против, но ответила ему положительно.
Официант принес счет и положил его перед Самвэлом.
- Очень бистро тут обслуживают. Мне нравится.
Он взял счет и стал внимательно его рассматривать. Потом резко встал из-за стола и вместе со счетом направился к администратору. Мы сидели в полном недоумении.
- Чего это он ушел? Нам посчитали не наш заказ?
- Наверняка наш, тут ошибок не бывает. Может, сумму уточнить. Да какая разница, куда он пошел. Пойдем одеваться, – Таня направилась к гардеробу.
Мы уже стояли одетые, когда услышали громкий разговор официанта и Самвэла.
- Посчитайте мне то, что я заказивал. Какие устрицы? Мне они даром не надо. И вино заказивали дамы. Я не рассчитывал на сумму в 38 тысяч. Что Ви мне вапще этот счет принесли. Они ужинали - им и давайте.
Таня открыла сумку и достала деньги. Не снимая шубы, зашла в зал, подошла к беседующим, отдала деньги администратору, извинилась и вышла.
- Так опозориться, кошмар. Я даже предположить не могла, что такое может произойти, – она дворниками смела снег залепивший лобовое. – Я тут ужинала часто, а теперь даже зайти будет стыдно.
Из ресторана вышел Самвэл. Он поднял воротник кожаного пиджака - того же, в котором был в казино, когда мы с ним познакомились первый раз, вышел на Ленинградку, махнул рукой, сел в машину частника и тут же уехал в сторону центра.
- Да…. – Тоня опять стала включать и выключать дворники. – Вот это позор. Повестись на обычного каталу. Наверное, все просрал вчера, вот и решил поужинать с нами. Боже. Забуду это как страшный сон. Ну что, поехали...
Она выехала с паркинга на проспект и повернула в сторону дома.
Следующий день начался в 14-00. Я проснулась в своей комнате, посмотрела на часы и, достав уже из собранной сумки ванные принадлежности, пошла умываться.
Таня уже проснулась и суетилась на кухне. Несмотря на еженощные бдения, она отлично выглядела, уже успев уложить волосы и привести в порядок make up.
- А я оладьи делаю. С вареньем будет просто супер. Сейчас позавтракаем и можем уже выдвигаться в сторону вокзала. Пробки будут, к 5 доедем. А по пути купим тебе что-нибудь в дорогу, в поезд. Ты что хочешь?
- Я в Ростикс хочу. Заедем?
Московский общепит быстрого обслуживания был для меня обязательной частью программы посещения столицы. Не зайти в "Макдоналдс" или в "Ростикс" значило, что поездка прошла как-то не так, не по плану. Видимо, постоянные командировочные, которые вечно куда-то опаздывают, не избегают этого никогда.
Кроме этого, свежая вареная кукуруза, которую я обожаю, была бы замечательным пайком в дорогу, вместо скоропортящихся продуктов, издающих неприятные запахи на все купе.
- Так что, в "Ростикс" заедем по пути? – я села за стол и тут же обожглась горячим оладушком, который засунула в рот практически целиком.
- Как хочешь. Можем заехать. Надо маршрут правильный определить, иначе кружить будем.
- А тут есть рядом один. Я вчера видела. Я даже могу показать, где он.
- Хорошо, – Тоня заварила себе чай и, медленно мешая ложкой сахар, уставившись в одну точку, продолжила: – Может, мне тоже в Ростов поехать. Я там уже 2 месяца не была. За дочками соскучилась. Смотаюсь на выходные, а в понедельник самолетом прилечу.
- А что ты их в Москву не заберешь? Не пришлось бы все время туда-сюда ездить.
- Да ну, это проблемно. Надо няню перевезти, дом нормальный снять где-нибудь. У меня тут и так времени ни на что не хватает.
- Понятно. А сама обратно в Ростов не хочешь?
- Да что я там забыла! Там делать нечего. Маленькая деревня, одни знакомые рожи. Тут хоть чувствуется атмосфера большого города. Жизнь есть, а у нас что... Все одно и то же.
Я с ее мнением была абсолютно не согласна. Практика проживания в Москве у меня была год назад. Конечно, мое пребывание отличалось от Тониного в десятки раз. Хотя бы тем, что у меня не было машины, но я думаю, что ее наличие вряд ли изменило бы ситуацию в лучшую сторону. Несмотря на то, что жила я не на последней станции метро или, что еще хуже, в каких-нибудь Химках, добираться до работы и с работы было просто невозможно. Бешеный ритм, в котором живет Москва, изматывал настолько, что свободное время находилось только по вечерам - с того момента, как я ложилась в кровать, и до того, пока не засыпала. Ежедневный 6-часовой подъем и полночный отбой превращали интересную и любимую работу в невыносимую рутину, в которой существовало только одно желание - спать.
Воскресные встречи с друзьями, как правило, проходили в каком-либо кафе или выглядели как банальный поход в кинотеатр, в то время как в Ростове все мои собирались, чтобы заготавить мясо и пожарить шашлык на природе, или ездили на рыбалку в сторону Маныча, прихватив с собой пару сотен вареных раков. В Москве единственным развлечением, от которого я получала удовольствие, был каток, на который я выезжала практически раз в 2 недели, но его удаленность от места жительства также изматывала дорогой.
- Ты меня слышишь или нет? – Таня потрясла меня за плечо. – Что за дурная привычка уставиться в одну точку и затупить! Иногда кажется, что ты впала в кому.
Я задумалась: у меня в последнее время так почему-то часто получалось. Совершенно случайно.
- Я вот что говорю. Может мне все же поехать с тобой сегодня?
- У тебя билета нет.
- Ну и что. Решим что-нибудь на месте. У них всегда остаются места для чрезвычайных случаев.
Мы выехали из дома на "Казанский" ровно через час. Таня не надумала ничего конкретного про свою поездку и, собравшись как обычно, повезла меня на вокзал.
Как ни странно, добрались мы без особых приключений, и за час 10 до отправления поезда уже парковались перед главным входом.
- Вы надолго? – стоянщик подошел к нам и, переписывая номер, стал делать записи в своем блокноте.
- Какая разница, насколько? – Тоня открыла багажник и стала доставать мою сумку.
- У нас час простоя стоит 100 рублей. Все официально, – стоянщик помахал перед нами блокнотом.
- Да мне все равно, сколько стоит у вас час. На сколько надо, на столько и приехали. Оплата же все равно потом, я правильно Вас понимаю?
- Да, потом.
- Так что Вы хотите от меня сейчас?
- Просто интересуюсь, как долго будет занято место, мне смену скоро сдавать.
- Ну и сдавайте. Я вернусь и рассчитаюсь с Вашим сменщиком, – Тоня закрыла машину.
На перроне, несмотря на нескорое отправление поезда и жуткую холодину, было много народа. Как правило, люди стояли, облокотившись о стены здания вокзала и читая прессу, дети сидели на сумках и тоже рассматривали какие-то журналы с яркими картинками. То и дело взад-вперед бегали азербайджанцы с тележками, предлагающие вновь вошедшим довезти багаж прямо до вагона. И несмотря на то, что все пути были пусты и ни один состав еще не подошел, все куда-то торопились.
В единственном журнальном киоске, стоящем прямо в центре между перронами, я купила маленький детектив в мягком переплете, чтобы было что читать по пути. Таня отошла куда-то и пропала у меня из вида, и я осталась одна.
Книжка, которую я купила в киоске, изначально была неинтересной и начиналась с повествования о преступлении. С первых строк уже можно было догадаться, чем закончится дело. Я пролистала еще пару страниц и случайно обратила внимание на человека, стоящего рядом спиной ко мне и по комплекции напоминавшего кого-то из знакомых.
- Андрей, ты, что ли? – я потянула его за рукав.
- О, а ты что, не уехала?
Я не ошиблась. Это был Огурцов, который выглядел не очень хорошо и, судя по всему, провел бессонную и долгую ночь в одном из столичных клубов.
- Холодно как, еще 20 минут и я околею. Прямо морозит, – он отхлебнул из бутылки пиво.
- Это тебя от недосыпа. Ты вообще спал?
- Не-а. Приехал часов в 7 утра. Пока вещи собрал, потом с друзьями сходил поесть, туда-сюда и выдвинулся на вокзал. Меня уже вырубает. Кстати, а ты почему не уехала? Ты же домой хотела.
- Не получилось у меня. Я же у знакомой останавливалась. Приехала за сумкой, а ее нет. Пришлось отложить поездку на сегодня. Вчера не успела на поезд.
- Слушай а у тебя вагон какой? Ты в каком поезде едешь: в "Тихом" или на "Платове"? – он стал искать свой билет по карманам.
- Я на "Платове".
Найдя билет, он посмотрел в свой:
– О блин, а я на "Тихом". Значит, поедем по отдельности. Даже в карты не с кем будет поиграть.
- Да тебе не до этого будет. Лучше отоспись. Завтра домой, в семью, а на тебе лица нет. А я в карты 2 дня назад наигралась. Как-то не тянет пока.
Огурцов на минуту задумался и согласился билет не менять.
ДОМА
В Ростов приехали в начале 12-го. На вокзале было как-то непривычно: малолюдно и тихо, только несколько патрульных с собаками и человек 10 таксистов встречали прибывший поезд.
Субботний город выглядел серым и мокрым, совсем непохожим на снежную Москву. Несмотря на это, теплый южный ветер совсем не обжигал щеки и, вдохнув его, я наконец-то ощутила состояние внутреннего спокойствия от того, что воздух этот мне знаком и приятен. Это был домашний, теплый ветер, передающий запах донской воды, еще теплых, не закутанных снегом, полей и мокрого асфальта.
При попадании в другой город или в другую страну первые впечатления от места у меня, как правило, складывались именно из воздуха, который после долгой поездки или перелета был особенно ощутим.
В Москве воздух всегда был холодным и колючим, сотканным из запаха дорогих автомобилей, парфюма и кожаных сумок в аэропортах, газетного цинка, сосисок в тесте и мазута на вокзалах. Стамбул всегда встречал густым и тяжелым воздухом, в котором висел гул турецких рынков с русской, иногда непонятной речью с явно турецким акцентом, а также запахом жареных орехов и пахлавы. Египет пах песком и жарой, вдыхая которые, я сразу настраивалась на позитив от предстоящего отдыха. Греческий Кос приятно благоухал морем, свежестью и зелеными апельсиновыми деревьями, чей запах смешивался с запахом старинных архитектурных памятников и саманных построек. Запах Лондона был такой же, как и в Москве, только воздух был более густой и тягучий, и дышать им было поначалу тяжело. Северная Ирландия, даже в ноябре, передавала запах цветов, океанской соли и свежей травы, иногда перебиваемый запахом овечьих ярмарок. Перечислять все те места, где я была было бы очень утомительно. Но то, что вы только что прочитали, было самым запоминающимся и оставило в моей голове именно эти ассоциации.
Машина тоже пахла особенно и по-своему. Сесть в нее и наконец-то доехать последние оставшиеся километры до дома, как по финишной прямой, было приятнее всего. Через 20 минут я была под подъездом.
Позвонив по пути домой, я предупредила что еду, и в окне меня уже встречали улыбающиеся дочка и бабушка, которая оставалась с Дашей во время всех моих отсутствий.
- Привет, – я прошептала губами и, махая им рукой, закрыла машину. Они тут же отпрянули от окна и побежали в сторону прихожей, чтобы открыть мне дверь и встретить на пороге.
- Мамуля, наконец-то ты приехала, – Даша с порога кинулась мне на шею и, повиснув на ней, заболтала ногами. – Я жутко за тобой соскучилась. Так долго тебя не было, как будто целый год.
- Всего лишь 5 дней, – я опустила ее на пол и поцеловала бабушку. – Ну как вы тут?
После этого вопроса меня буквально засыпали самой разнообразной информацией - от последних событий в школе до спсика мелких бытовых проблемах, которые материализовались за 5 дней.
- Все, все… я все поняла. Вы меня хоть накормите? Я со вчерашнего вечера ничего не ела, – сказала я, вспоминая вагонный ужин, состоящий из горячего чая и пачки вафель.
Бабушка тут же убежала на кухню подавать на стол, а мы с Дашей стали разбирать мою сумку.
Это занятие было своеобразным ритуалом, который после каждой командировки совершала моя дочь. Чаще всего, ее совсем не интересовали мои вещи, и даже когда я просила ее что-либо отнести в ванную, это вызывало определенное негодование. Больше ее интересовали новые штучки, появлявшиеся в моей сумке, как правило, после каждой командировки. Такие мелочи, как влажные салфетки различных авиакомпаний, завалявшиеся пластиковые ключи от отельных номеров, маленькие баночки с джемом, которые обычно приносили в номер вместе с чаем, ручки, блокноты и еще масса мелкой ерунды, которая автоматически кидалась в сумку - так, на всякий случай, - собирались ею и складывались в отдельный ящик.
На этот раз разочарованию Даши не было предела.
- Ма, ты что не из командировки? – она посмотрела на меня и сдвинула брови.
- Из командировки, – я как-то сразу не поняла смысл вопроса, – а что?
- А у тебя тут в сумке ничего нет. Даже ручек или блокнотиков, – она вытащила за шнур со дна сумки плойку и обреченно опустила ее обратно. – Ничего мне и не привезла. Плохо.
Она явно была расстроена.
- Даш, но я не останавливалась в гостинице. На этот раз действительно ничего нет.
Я встала с кровати, подняла сброшенные на пол вещи для стирки и, собрав их в охапку, пошла в ванную.
Вытаскивая и рассматривая то, что было в отдельном пакете - еще не успевшее высохнуть после ужина в "Анджело", - я вспоминала все 5 дней пребывания в столице. От этих мыслей захотелось пойти и отоспаться. Интересно, доехал Огурцов к своей семье со своими подарками и выспавшийся, чтобы не травмировать психику супруги. Огурцов автоматически напомнил о семье, семья - о подарках, подарок - о зайце, заяц - о кукле…
- Вот черт, я же забыла Дашкину куклу! – бросив так и неразобранные вещи, схватив ключи от машины, я побежала вниз, и облегченно вздохнула, когда увидела пакет на месте. Почему-то в первый момент мне показалось, что я забыла его в Москве. Этого бы я себе никогда не простила.
- Даша, иди сюда, – даже не доставая коробку из пакета, я положила ее в сумку.
- Да, мам, - она выглянула из-за двери своей комнаты.
- А ты внимательно сумку посмотрела?
- Внимательно.
- И ничего там не нашла?
- Ничего. Там пусто, – она засунулась обратно, прикрыла дверь, но уже через несколько секунд высунулась снова: – А что? Я что-то не увидела?
- Ну да. Иди посмотри.
Она вошла в комнату, внимательно глядя на меня, открыла сумку и, увидев коробку в пакете, стала снимать его, не доставая из сумки.
- Ааааааааа! Это то, что я хотела, о чем мечтала! Это же Барби-русалка! – она запищала так громко, что на крик, больше похожий на ультразвук, чем на восторг, прибежала бабушка.
- Ба, посмотри, посмотри, что мама привезла! Я же об этом мечтала! Это же исполнилась моя мечта! – Даша двумя руками взяла куклу и, обнимая ее, стала хаотично прыгать по комнате то вокруг бабушки, то вокруг меня.
- Дорогая, наверное, – бабушка взяла пустой пакет с коробкой и направилась обратно на кухню.
- Да уж, – я смяла в руке чек и, поцеловав дочку, тоже пошла на кухню.
НАЧАЛО
Понедельник начался просто великолепно. Новая кофта от Cavalli произвела фурор. На совещании, собранном в нашу честь, воздавались хвалы и дифирамбы, а мы с Огурцовым как самые ответственные работники ставились в пример. Вопрос оплаты труда также был решен в положительную сторону и дал возможность рассчитывать на скорое погашение остатка кредита, который болтался на мне постфактумом покупки машины. Настроение было чудесное и, не смотря на проливной ноябрьский дождь, дома после работы сидеть совсем не хотелось.
Я взяла мобильный и набрала номер Алины.
- Привет, что будешь делать сегодня вечером? – сразу сформулировав тему разговора, начала я.
- Спать буду. Я сегодня всю ночь просидела над одним бизнес-планом для пароходства, а заказчик его даже не посмотрел. Просто положил его на стол, прикрыл сверху журналами и сказал, что у него пока нет денег для покупки этого судна, поэтому мой план неактуален, – она громко зевнула в трубку.
- А денег заплатил?
- Да в том и проблема, что нет. Обещал через неделю. Ненавижу такой подход к делу. Больше никому ничего делать авансом не буду.
- Съездим куда-нибудь вечером? Кофе попьем, поболтаем. Я тебя неделю не видела.
- Может, лучше ко мне приедешь? – предложила Алина. – У меня посидим.
- Нет, не приеду. И ты ко мне не приезжай. Надоело дома сидеть. Все время одна и та же программа. Может, все-таки в кафе?
- Ладно, – она согласилась неохотно, но тут же продолжила с энтузиазмом: – А куда поедем?
- Можно в «Будду». Суши хочешь?
- Да, хочу. Договорились - едем в «Будду». Кто за кем заедет?
- Я могу за тобой. Прямо с работы приеду. Часов в 7 будь готова.
- Ок, буду готова.
- Не опаздывай.
- Не опоздаю. Точно.
- Пока.
- До вечера.
В 15 минут восьмого я все еще стояла под ее подъездом, периодически набирая номер ее мобильного. Она говорила, что уже докрашивает глаз, надевает обувь, практически нажимает кнопку в лифте… Но ее все не было. Моя подруга отличалась привычкой опоздывать минут на 10-15 всегда, когда я за ней заезжала.
Чтобы вы имели полное представление об Алине, я постараюсь описать ее и заодно краткую историю нашего знакомства.
Познакомились мы очень давно, лет 11 назад, когда она, представитель одной из крупных компаний, нанимала меня, известную радиоведущую одной молодежной станции для проведения глобального мероприятия.
Ввиду нашей с ней на тот момент сложившейся коммуникации по системе «заказчик – клиент», наши отношения так и закончились на стадии рабочих, пока через несколько лет мы не встретились в одном из ростовских ночных клубов и не стали подругами.
Алина была симпатичной девушкой с короткой блондинистой стрижкой, родинкой на правой щеке и красивыми, всегда умело накрашенными глазами. При этом она была очень манерна и педантична, иногда даже настолько, что многие отождествляли это с заносчивостью.
Как ни странно, ни у нее, ни у меня не было большого количества настоящих друзей, хотя знакомым был каждый встречный. Многие недоумевали, на какой теме мы сошлись, так как считали ее человеком тяжелым и слишком правильным, несоответствующим моему взрывному характеру и подчас нерациональному поведению. Несмотря на это, мы прекрасно проводили совместный досуг и находили общие темы для разговоров.
В последнее время мы общались каждый день. Делились новостями, по часу висели на телефоне и виделись при первой возможности. Сегодняшний понедельник не был исключением, так как мне не терпелось показать ей свои обновки и поделиться впечатлениями о Москве.
- Такое впечатление, что ты там только и делала, что по злачным местам ходила. Хорошая командировка, – она улыбнулась и, наклонившись вперед ко мне, тихонько спросила: – А хоть познакомилась с кем-нибудь?
- Нет. Там, куда мы ходили, мужчины, как правило, были или с дамами, или в старшей возрастной категории. Ты же знаешь, старички - не мой формат.
Мы одновременно засмеялись, обратив на себя внимание двух уже немолодых людей в пиджаках, один из которых попытался подмигнуть и одновременно улыбнуться, чем вызвал очередной приступ смеха.
- Хотя, – продолжила я, – мне понравился один молодой человек. Такой симпатичный и приятный в общении, что даже на пару минут мне захотелось познакомиться поближе. К тому же, по его словам, он, как в сказке, сказочно богат и всесторонне образован.
- И что? – Алина уставилась на меня. – Ты даже не взяла его телефон? Даже не обменялась координатами? Почему?
- Он необычный человек. Не такой идеальный во всех отношениях, как может показаться на первый взгляд.
- Все неидеальные. Вот твой бывший муж идеал, что ли? До сих пор по жизни определиться не может. А ты все идеал ищешь. Нормальные мужики тебя, по-моему, уже не устраивают.
- Он игрок, понимаешь? У него это диагноз. Сам говорил.
- В смысле?
- В прямом. Мы с ним в казино познакомились. Играет в карты, в автоматы, рулетку… черт его разбери, во что он там играет, но делает он это постоянно, регулярно спуская деньги. Когда он мне об этом рассказал, у него даже как-то выражение лица изменилось, грустное такое стало. А если бы ты видела, как он смотрел на мой автомат, который сам выигрывал деньги… Как в ступоре, уставился в одну точку и пялился, пока он не остановился. Жалко, такой приятный молодой человек.
- А ты что, в казино была? – Алина опять удивленно уставилась на меня. – Чего это тебя туда понесло? Дедушка в Америке умер и оставил наследство в долларах?
- Шутишь, что ли. Откуда у меня доходная часть по таким местам ходить? Я со знакомой была. Прицепом. Сначала смотрели концерт Успенской, а потом уже пошли играть.
- Интересно было?
- Да нет, не очень. Но деньги я выиграла.
- Да ну, и сколько?
Я наклонилась вперед, поближе к ней и тихо сказала:
– 13 тысяч.
- Нормальная сумма, – Алина продолжала сыпать вопросами: – А во что ты их выиграла?
- Да я же говорила, в автоматы. Крутился сам по себе, а потом деньги выдали - и все. Ничего особенного не делала.
- Господи, как хорошо не делать ничего особенного и при этом получать деньги, – Алина вздохнула и еще раз рассказала мне историю про неоплаченный бизнес-план.
- Ну что, куда поедем? – спросила она уже в машине, прибавляя звук радио.
- Мне все равно. Завтра на работу к 12. Так что, я могу еще часика 2 потусить. Может, просто покатаемся?
- Да мне тоже все равно. Мне вообще завтра никуда не идти, – ответила подруга, и я машинально отъехала от "Будды" и оказалась на главной улице города.
Около получаса мы катались взад и вперед по Садовой. Если летом это было достаточно занимательно, так как можно было наблюдать всевозможные тусовки, гонки на Театральной площади, или просто ехать с открытым окном, наслаждаясь теплым вечерним воздухом, то в ноябре катание в тонированной машине с наглухо закрытыми окнами и жарящей печкой были бессмысленны. Кроме этого, Алина иногда курила, и в машине было невозможно дышать.
- Может, где-нибудь остановимся? – я, не дождавшись ответа, машинально включила поворотник и перестроилась вправо.
- Да уже все скоро закрывается, – она опять закурила.
- А ты в "Джеке" хоть раз была?
- Ну да. Мы там прошлый Новый год встречали. Внизу клуб, а наверху - казино.
- Может, в "Джек"? – и, опять не дождавшись ответа, я поехала в его сторону.
В "Джеке" было жарко, многолюдно и накурено. Несмотря на позднее время, закрываться никто не собирался. Напротив, люди подъезжали постоянно, либо спускаясь вниз, где уже играла музыка, либо устраиваясь в игровом зале. Я никогда еще не видела, чтобы столько людей в понедельник, в такой час, только начинали тусоваться.
- Ну что, куда пойдем? – Алина уже сдала вещи и прятала номерок в сумку.
- Да мне все равно. Пойдем вниз.
Мы зашли в зал и стали спускаться. Почему-то мое внимание привлек к себе карточный стол, за которым сидели одни девушки. Они пили коньяк, смеялись и передавали друг другу фишки.
- Слушай, на несколько минут останемся здесь? У меня остались московские 3 тысячи. Может, в карты сыграем пару раз?
- Ты что, дура? Ты же не умеешь. Сейчас оставишь здесь все деньги, – она потянула меня вниз за руку.
- Да мы попробуем только. Один раз, – я освободила руку и пошла в сторону кассы.
Мы сели за стол с какими-то старичками, которые играли в "Оазис".
- Слушай, ну нам везет все время на каких-то старперов, – Алина повернулась к ним спиной и потыкала большим пальцем себе в правое плечо, вызвав у меня приступ смеха, а у старичков - полное недоумение.
- Вы будете ставить? – дилер обратился ко мне и протянул в мою сторону колоду. Я машинально положила 100 рублей на анте и срезала карты.
Как оказалось, в казино время летит совсем незаметно. Только потом, когда я начала уже серьезно "болеть", я поняла, что это специальный психологический момент. Отсутствие часов в помещении и наглухо зашторенные окна, лишающие любой связи с внешним миром, как бы ненарочно заставляли забыть обо всем и обо всех. Состояние полной отрешенности и свободы от любых существующих на данный момент проблем - это было второй стадией удовольствия, получаемого мной в казино, когда счет денег исчислялся в сторону минуса. Потом свои походы в игорные заведения я оправдывала для самой себя тем, что там я могу отдохнуть от всех и какое-то время ни о чем не думать. Проигранные деньги отпускались так же легко, как плата за полученный релакс, и уходила я с состоянием опустошенности как в карманах, так и внутри, совсем не чувствуя каких-либо угрызений совести. Как же я ошибалась тогда...
Но до этого было еще далеко. Не сейчас. Сегодня все было нормально.
Пока мы ставили, меняли, прикупали, прошло не менее 3 часов, и время давно перевалило за полночь. Несмотря на это, спать совсем не хотелось. Денег у нас было предостаточно, и даже соседство с пожилыми мужчинами принесло массу удовольствия, потому что один из них оказался знатоком анекдотов и все время нас смешил.
В час ночи мы уходили из "Джека" в хорошем настроении, с дополнительными 6 тысячами и вкусно наевшись на ночь.
СОЧИ
Я люблю бывать в Сочи в начале мая. Мне кажется, май в Сочи - благодатная пора. Еще немного туристов на улицах, полоса пляжа совсем пустынна и ощущается свежесть аллей после дождя. Море по утрам вкусно пахнет йодом, а в воздухе уже висит напряжение к подготовке летнего сезона. Вечно реставрируемая и застраиваемая набережная работает только на 20%. В отличие от сезона, город еще спит по ночам и работает только днем.
Непоставленные на поток ресторации рады видеть каждого гостя и обслуживают в индивидуальном порядке, а горничные на этажах знают каждого живущего и искренне рады прибывающим гостям.
1 апреля я нашла на своем столе конверт с моим именем. На бежевой рельефной бумаге с золотыми заглавными буквами «ПРИГЛАШЕНИЕ» как будто карандашом от руки было нарисовано высокое здание, которое я узнала сразу. Отель "Рэдиссон САС Лазурная" приглашал на свое 10-летие.
Боже мой, это было как гром среди ясного неба. Получить приглашение на такое событие представлялось настоящим сюрпризом. Я уже видела себя сидящей в поезде, мечатала, как рано утром приезжаю в Сочи, селюсь в маленьком розово-фиолетовом номере с видом на бассейн, где-нибудь на 10 этаже, спускаюсь в холл на банкет, стою с бокалом шампанского у бассейна и любуюсь праздничным салютом. От видений меня отвлек Огурцов.
- Где 10 бутылок? – он постучал карандашом по моему столу. - Кто выкинул или унес мои 10 бутылок?
- Андрей, какие бутылки? – я положила приглашение в конверт и накрыла его сверху папкой.
- 10 бутылок, которые вчера здесь в ящике стояли.
Из-за шкафа, отгораживающего меня от основной комнаты, высунулся Голубев, еще один менеджер по продажам:
– Он уже всех достал своими бутылками. Катя, верни человеку тару.
Все в кабинете дружно заржали.
- Я не брала бутылки. У меня вон свой ящик под столом стоит, – я пнула ногой новый заклеенный ящик с полусладким праздничным, который мелодично зазвенел. – Надо - возьми отсюда.
- Да у меня пустые бутылки были. Образцовые, – Огурцов расстроено стал заглядывать всем под столы и отчаянно грохать дверцами шкафов.
- Пойдем, я покажу тебе, где твои пустые бутылки. По-моему, я знаю, где они, – я зацепила его за руку и потащила к выходу из нашей комнаты. – Вон, ящик видишь? Там ищи. 100% она их уже выкинула.
- Ну, Люба. Вот достала, зараза, – ворчал Огурцов, роясь в свежем мусоре. – В прошлый раз все пробки повыкидывала. Мне их в снабжении дали, с возвратом. Пришлось полмусорника перерыть.
Я рассмеялась.
- А хочешь, я подниму тебе настроение?
- Интересно, чем?
- Есть возможность съездить в Сочи.
- Катюня, я женат.
- Да уж я знаю. Не претендую, даже не надейся.
Мы оба рассмеялись. С Огурцовым мы были очень хорошим друзьями. Он делился со мной своими радостями и печалями, а я часто просила его дать «чисто мужской совет» по той или иной теме. Когда я сильно заболела, он даже спас меня, приезжая каждый вечер и делая уколы (по образованию он врач). Когда он заглох и пробил колесо, я везла ему домкрат и мастера. Он был замечательным другом.
- А что за тема-то? Почему именно в Сочи? – Андрей нашел в ящике последнюю бутылку и стал засовывать обратно мусор, вываленный на пол.
- Мне сегодня приглашение пришло, именное. 10 лет "Лазурке". Я представляю, что там будет, ехать надо обязательно!
- Он не пустит, – Андрюха указал пальцем в потолок, над которым находился кабинет директора.
- Ну да, не пустит! Еще как пустит! Там же мероприятие, где наше шампанское должно литься рекой. Тем более, мы с тобой отличились. Подписали то, что надо вовремя, нас же надо как-то поощрять. Такой экшн упустить просто нелогично.
- У него в последнее время вообще логики не наблюдается. Устал он. По-моему, задолбало его все - вот на нас и срывается. Точно не пустит, нас вдвоем особенно. Кто же работать будет?
- Да, действительно. Кто же мусорки за Любой будет проверять, – я засмеялась, а Андрей, собрав все свои образцы, пошел обратно в комнату.
Уже перед дверью он оглянулся:
- Кать, если будешь говорить про Сочи, скажи все же про меня, ок? Чего-то мне тоже хочется свалить на пару дней.
- Ок, – я показала ему соответствующий жест и пошла к директору.
В Сочи мы приехали в 7 утра. К сожалению, командировку подписали только мне одной, и Огурец остался в Ростове Но чтобы было как-то повеселей, я предложила Алине составить мне компанию, и она, как ни странно, согласилась.
В отеле, несмотря на раннее утро, вовсю шло приготовление к торжеству. Перед нами занесли большие ящики со свежими цветами. Вокруг шелестели органзой и золотыми лентами. В воздухе запах свежей выпечки смешивался с ароматом нежных цветов и тонким шлейфом парил над головами. Швейцары стояли в безупречно выглаженной форме и были особенно улыбчивы. Праздник чувствовался во всем.
- Слушай, а нас двоих поселят? – Алина запереживала, подходя к стойке reception.
- Я думаю, все будет хорошо. Номер-то двухместный. Так что, просто дай паспорт и подожди меня около лифта, хорошо?
Она нехотя взяла чемодан и покатилась к лифтам.
- Доброе утро. Вот мое приглашение. На мою фамилию должен быть забронирован номер.
- Здравствуйте, давайте паспорт и подождите, пожалуйста, минуточку, – молодой человек, только что заступивший на смену, улыбнулся и, как мне показалось, даже подмигнул.
- Простите, – он обратился ко мне через несколько секунд, – Вы не могли бы уточнить Вашу фамилию?
Я заметно занервничала:
– А что, есть какие-то проблемы?
- Небольшие, мы сейчас все решим, – молодой человек еще раз, теперь уже точно подмигнул и, взяв мой паспорт, ушел через деревянную дверь в стене.
Я стояла в полном недоумении и, рассматривая табличку с указанием стоимости номера за сутки в у.е., пыталась посчитать, сколько денег останется на питание и обратную дорогу, если номера у нас не будет. Так как считаю я в принципе плохо, результат все время получался разный, от чего состояние паники усугублялось.
- Извините, у нас произошло небольшое недоразумение, – обратился ко мне все тот же администратор. – В Ваш номер, к сожалению, уже поселили человека. А стандартных номеров больше нет, так что нам надо будет принимать какое-то решение. Можете еще пару минут подождать?
Я кивнула головой в ответ. «Конечно у меня есть пара минут, - подумала я про себя, – у меня даже есть пару часов до поезда, обратно в Ростов. А еще у меня есть командировочное удостоверение и задание. А еще у меня есть новые туфли за 300 баксов и платье, которое я купила специально для этого перформанса. А еще у меня есть огромное желание попасть в душ и наконец-то поесть»…
- У меня для Вас есть положительные новости, – Александр (его имя я разглядела на бэйджике) отдал мне паспорт и положил передо мной карточку от номера. – Приносим Вам свои извинения за долгое ожидание. Мы нашли Вам номер и надеемся, что он Вас устроит. Еще раз простите. Кстати, Ваш номер будет оплачен нашей гостиницей на 3-е суток вместо 2-х. Так что, приятного отдыха. Если будут вопросы, звоните на ресепшн - я сегодня дежурю.
- Большое спасибо, – я улыбнулась ему улыбкой на миллион и, забрав документы, пошла к лифтам.
- Ну что, нас выселяют, так и не вселив? – Алина безнадежно посмотрела на меня.
- Нет, не сегодня. Нам, наоборот, продлили номер! Ты представляешь, можно жить дополнительный день. А еще, номер за счет гостиницы!
Двери лифта перед нами раскрылись, мы вкатились туда вместе с чемоданами и, как только они закрылись за нами, прыгнув друг на друга и обнявшись, мы в буквальном смысле завопили от радости.
Ехать было недолго. Наш номер располагался, не помню точно, то ли на втором, то ли на третьем этаже. Совсем недалеко от лифтов мы нашли нашу дверь и, открыв ее, остались стоять на пороге в состоянии полного восторга и в полном онемении.
- Нам дали люкс... – сказала я, тихо закатывая чемодан и по пути снимая обувь.
- Круто… комната какая большая, – сказала Алина, уже перемещаясь в сторону ванны. – Тут джакузи есть! – декламировала она уже из ванны.
- Ооо… жизнь начинает налаживаться, – я упала спиной на большую кровать и, раскинув руки, расплылась в широкой довольной улыбке.
ПРАЗДНИК
Банкет начался в точно заявленное время, ровно в 18-00. Шикарные дамы с респектабельными кавалерами сидели на диванчиках и, постоянно перешептываясь, судя по всему, обменивались комплиментами. Многие приглашенные стояли группами по интересам по всему периметру холла и дегустировали разносимое шампанское, закусывая креветочными тарталетками.
Чудесная живая музыка добавляла вечеру элегантности и гламура. После официальной части и небольшой развлекательной программы, завершив праздник салютом из живых бабочек, конферансье объявил о финале праздника, но гости еще долго не расходились и продолжали общаться.
Мы с Алиной еще в начале вечера облюбовали отличный двухместный диван, на котором и провели все время. Мы не знали никого из приглашенных, кроме друг друга, и, найдя сидение на диване скучным, отправились в кафе пить чай.
- Добрый вечер. А у Вас что-нибудь кроме сладкого есть? – спросила Алина девушку за барной стойкой.
- К сожалению, нет. Если Вы хотите покушать, спуститесь, пожалуйста, в ресторан «Времена года» или поднимитесь в казино на 2-й этаж. Там работает замечательный сушист.
Коллегиально мы решили идти в казино и есть суши. К счастью, у меня с собой было всего 150 долларов, которых бы не хватило, наверное, даже на одну ставку, поэтому мы спокойно поехали на 2 этаж.
В казино нас зарегистрировали. Мы прошли рамку и оказались в маленьком, хорошо освещенном помещении, в котором располагалось несколько игровых столов и 2 рулетки. Справа в углу рядом с барной стойкой уже работал сушист, и мы, устроившись в мягкой зоне и сделав заказ, стали ждать свою порцию сырой рыбы.
- Слушай, а может быть, сыграть пару раз? –спросила я Алину и достала из сумки 100 баксов.
- Да ну, ты что! Ты цену на суши видела? У них тут и ставки, наверное, нереальные.
Я встала и подошла к столу. Минимальная ставка была равна 5 долларам. Это, конечно, на 50 рублей больше, чем мы играли тогда, в Ростове. "Но в то же время 50 рублей не такие уж и деньги", - подумала я и пошла в кассу делать обмен.
Сев за стол, мы попросили русский покер и, поставив по 5 долларов на 2 бокса, сходу выиграли в общей сумме 80 долларов. Через час у меня в сумке лежало уже 2000 у.е., перед нами стояли 2 бутылки шампанского за 2 несыгравших каре, я пила уже 3 бокал вина и настроение поднималось вместе со ставками с каждой минутой.
Где-то в 2 часа ночи, уже перепробовав все суши и допив оставшееся шампанское, организм потребовал отключения батареек, и мы решили пойти в номер.
Несмотря на то, что менеджеры особо нам не улыбались и все время стояли около нашего стола, сменяя друг друга как караул, они долго уговаривали нас остаться и предлагали поднять ставки.
Я взяла сумку и пошла в кассу. Алина осталась сидеть за столом.
- Вот мои фишки, я стала доставать из кармашка все то, что наскладывала туда во время игры.
Девушка в кассе стала немного нервничать, выстраивая высокие пирамидки, а человек, который караулил нас за столом, появился уже внутри кассы.
- Не хотите ли оставить что-нибудь на депозите на завтра? – он мягко улыбнулся и посмотрел на мои пирамидки.
- Не-а, денег хочу, - я улыбнулась и отдала кассирше черную фишку: – Это Вам.
Она посмотрела на меня удивленными глазами и, никак не восприняв мой жест доброй воли, посчитала все мои фишки, встала с кресла и открыла сейф, который был у нее за спиной. Я соображала плохо, что проиходило потом, и не имела сил понять, что они делают. Я просто видела больше пачки 500-рублевых купюр, которые перевязывали резинками и складывали рядом с окошком. Потом, подвинув их ближе ко мне, кассирша нажала что-то пару раз на калькуляторе и, подняв на меня глаза, изображая улыбку, сказала:
- Ваши 287 тысяч, пожалуйста.
- Сколько? – я переспросила еще раз, не поверив своим ушам.
- 287 тысяч, – почти по буквам произнесла кассирша.
Шампанское перестало действовать сразу. Я смотрела на пачки с деньгами, на свою маленькую сумку, на кассиршу и не знала, что надо делать в таком случае: радоваться или молча уходить.
- У меня все не поместиться, – я подняла бархатную сумочку и потрусила ей перед кассой.
- Мы Вам можем дать пакет, – расстроено сказал менеджер и вышел из-за кассы.
Он пришел обратно через несколько секунд и протянул мне пакет. Посмотрел, как я все перегрузила, и еще раз, без энтузиазма поздравив с выигрышем, проводил нас из зала.
Мы сели в лифт молча, уставшие и замученные. Ко всему этому у меня еще добавилась легкая головная боль от шампанского и полное непонимание происходящего.
- Ты с собой решила еды унести? Тебе что, делать нечего? – Алина показала пальцем на пакет.
- Это не еда. Это деньги.
- Миллиарды? – она устало засмеялась.
- Это правда деньги, – я открыла пакет и показала ей содержимое.
До номера мы добрались молча.
Я даже не знаю, как описать это чувство. Наверняка оно бывает у всех людей когда-нибудь в жизни: когда в один день у тебя происходит что-то хорошее, позитивное - то, чего ты давно ждал, о чем мечтал… что-то приходит в твою жизнь, что-то меняется, и с утра ты просыпаешься с мыслью, а правда ли все это?
У меня так было один раз в детстве. Мы с мамой каждые выходные выбирались на рынок за продуктами. Тогда, в далекие 80-е, супермаркетов еще не существовало, и "Центральный рынок" был одним из главных источников свежих овощей и фруктов. Мы приезжали с утра, пока солнце не начинало печь, и ходили со списком по рядам. Кроме овощных и фруктовых галерей, на рынке шла бойкая торговля разнообразными продуктами сельскохозяйственной промышленности. В глазах рябило от изобилия: мясо, рыба свежая и копченная, соленья и сухофрукты, бакалея и специи, но самым привлекательным, на мой взгляд, был ряд, в котором продавали живность (в прямом смысле этого слова). За прилавками гоготали гуси, кролики сидели по 3-4 штуки в больших железных клетках, рядом с прилавком ходил привязанный за одну ногу огромный индюк, в больших картонных ящиках пищали и суетились маленькие желтые цыплятки.
Каждую субботу я надеялась, что именно сегодня мне мама купит такого цыпленочка и у меня появится свой собственный питомец, о котором я так долго мечтала. Но мама игнорировала все мои просьбы и разрешала лишь пройтись по рядам и посмотреть на птиц.
Однажды весной я заболела ангиной, которая сразу уложила меня в кровать с огромной температурой в состоянии полного небытия. Я горела всю ночь, ничего не ела и только к утру смогла заснуть. Всю ночь мама просидела рядом со мной, делая мне уксусные компрессы и сбивая температуру, а утром, когда я провалилась в сон, она как обычно собралась на рынок, потому что наступила суббота.
Проснулась я уже ближе к вечеру одна в комнате. Позвала маму. Она пришла, поцеловала и, будто что-то вспомнив, вышла и тут же вернулась с коробкой из-под обуви, на крышке которой были 3 большие дырки.
Я еле открыла глаза и с трудом подняла крышку - под ней сидел маленький желтый цыпленок. Он тут же пикнул, клюнул меня в палец и стал тянуть свою шею, чтобы осмотреться.
Мама поставила коробку ко мне на кровать, и я еще долго лежала и смотрела на птенца, пока опять не заснула уже до утра. Проснулась я именно с тем чувством, которое хочу вам передать. Я помнила, что вчера мне показалось, будто сбылась моя мечта. Не веря тому, что видела накануне вечером, я встала с кровати. На кухне стояла та же самая коробка, я снова заглянула под крышку и увидела в ней вчерашнего цыпленка. Это был очень волнительный момент. Значит то, что было вчера, и то, что мне как будто показалось, - правда. Я была счастлива.
Я толкнула Алину в бок и, вытащив из-под нее кусок одеяла, спросила:
- У тебя голова болит?
- Не-а, я же не пила вчера.
- У меня просто раскалывается. А у нас есть с собой какие-нибудь лекарства?
- Аспирин есть, – она повернулась в мою сторону и приподнялась на руке. – А что, сильно болит?
- Раскалывается просто. Будь другом… я сама даже не встану.
Она поднялась с кровати, подошла к столу, отодвинула ногой пакет валявшийся на полу, и, достав аспирин, развела мне его в стакане с холодной минералкой.
- Слушай, а ты же немного пила. Ну максимум 2 бокала. В основном всех угощала, неужели так сильно могло вставить?
- Обычно после двух бокалов так голова не болит, – я приложила холодный стакан ко лбу и продолжила: – У меня вообще как будто стерли последние часы вчерашнего вечера. Может, мне что то подмешали в шампанское? – я засмеялась. - Помню только, что мне было очень весело и мы играли.
Я резко села на кровати и, повернувшись к подруге, спросила:
- Где пакет?
Она поднялась и села рядом.
- Я не пила, но то, что я видела вчера как-то не стыкуется с сегодняшним утром. Может, вчера нам обеим показалось?
- Много?
- По-моему, очень. Вон он, – она показала на пакет, небрежно валявщийся под столом.
Я встала, подошла к нему, подняла и, вернувшись на кровать, резко перевернула: на пол высыпались тугие, перевязанные резинками пачки пятисотрублевых купюр.
- Шесть.
- Да тут намного больше.
- Шесть пачек, – я подняла одну и повертела ее в руках. – Интересно, тут сколько денег?
- Штук 50, – Алина подняла с пола еще одну и развязав пересчитала. – Ровно полтинник.
Какое-то время мы сидели на кровати, молча уставившись в окно.
- Мне кажется, я знаю, что такое фарт, – я повернулась к ней.
- И?..
- Это когда тебе везет во всем, даже если все против тебя. И еще, неделю назад мне сказали, что я не фартовая. Фатально ошиблись, – я стянула со спинки стула полотенце и ушла в ванную.
Оставшиеся выходные мы провели в Сочи. Погода располагала к активному отдыху и прогулкам. Целыми днями мы ходили по Галерее или гуляли в "Ривьере", возвращаясь в отель лишь под вечер уставшие, но довольные, с покупками в пакетах, которые уже занимали поллюкса и огромной кучей лежали под тем же столом.
Из всех имеющихся денег мы потратили чуть меньше одной пачки, остальные я предусмотрительно положила в чемодан, чтобы не расходовать лишнего.
Имея в наличии 200000 рублей незапланированного дохода, моим главным желанием было поменять машину, хотя я и очень любила свою новенькую десятку, которой еще не исполнилось полгода.
Иногда я задумывалась о том, правильно ли я поступила, не поделив всю сумму между нами двумя. Алина, как мне иногда казалось, предполагала тоже такой вариант, но вида не подавала. В конце концов, жаловаться ей было не на что: мы провели чудесное время в Сочи, не потратив ни копейки собственных сбережений.
МИНУС
По приезду в Ростов я сразу занялась тем, что начала обзванивать автомобильные салоны.
- Чего ищем? – Огурцов подошел как обычно с тыла и, наклонившись сзади, стал разглядывать в разложенной передо мной газете рекламные модули, обведенные ярким желтым маркером.
- Машину хочу поменять, – ответила я ему полушепотом.
- Да у тебя же новенькая, смысл? Ты же на ней потеряешь.
Я закрыла газеты и развернулась к нему:
– Просто у меня есть 200000 тысяч, я могла бы купить какую-нибудь иномарку. Очень хочу "пежо".
- Богатеете мамуля, котлеты едите. Откуда такие деньги? – он присел на стоящий рядом стул.
- Ты не поверишь. Я их случайно выиграла. В Сочи.
- 200000 тысяч, это же нереально выиграть. Опять была в казино?
- Ну да, случайно зашли. Там суши-бар работал, мы там ужинали.
- Нормально поужинали случайно, – Огурцов уставился в одну точку, а потом, помрачнев, добавил: – Чего-то мне не нравится все это. Просто так деньги не приходят. Я вот один раз случайно к одной работе лишнюю пятерку получил, так потом потерял в три раза больше. Очень плохая статистика. Если сам не заработаешь, то они уйдут так же, как и пришли, прихватив с собой еще и твои кровные.
- Слушай, ну что за пессимизм, – я покрутилась на кресле. – Если я их вложу в машину, как они уйдут? Никак. У них нет ног, – я засмеялась и, поднявшись из-за стола, стала собираться на обед.
- В столовую пойдешь?
- Не, я лучше поеду машинки посмотрю. Прикроешь меня, если я задержусь на полчаса? – я сложила ладони вместе и умоляюще посмотрела на него.
- Да. Только особо не груби. Полчаса максимум.
Вечером того же дня мы снова увиделись с моей подругой.
- Ну что, нашла что-нибудь?
- Да нет, не хватает еще тысяч сто, чтобы кредит не брать.
- Купи подержанную. Вон из Москвы можно нормальную машину привезти, вместе можем съездить, – Алина подвинула к себе клавиатуру, открыла "Яндекс" и набрала в поисковике «продаю Пежо».
На ее запрос высыпалась куча ссылок, и, найдя самую посещаемую из них, мы стали рассматривать предлагаемые варианты.
- Да, немного не хватает, – сказала она после нескольких просмотров. – Может, на работе кредит небольшой возьмешь?
- Не, кредит не хочу. Его потом выплачивать надо, с зарплаты совсем мало остается. И вообще, меня очень обременяют долги. Я сплю плохо, когда знаю что кому то что-то должна, – я взяла лист с ручкой и машинально написала на листике единицу с пятью нулями. – Может, в казино еще раз сходить?
- А если проиграешь все то, что привезли.
- Да ну нет, я все тратить не буду. Буду по чуть-чуть играть и откладывать по паре выигранных тысяч. За пару месяцев, если каждый день ходить, можно и насобирать, мне кажется.
Алина промолчала. На тот момент этот вариант казался мне самым оптимальным, в отличии от кредита, и я предложила ей поехать сегодня попробовать.
- Нет, сегодня не могу. Ко мне мама в гости собирается. Я дома останусь. И тебе ехать не советую. Что-то это стало у тебя какой то навязчивой идеей. Оставайся у меня, посидим еще, чай попьем.
- Не, я поеду, – я встала со стула и пошла в коридор одеваться. – Завтра наберу тебя, может куда-нибудь сходим.
Она закрыла за мной дверь и, оставшись в полном одиночестве в ожидании лифта, я задумалась о целесообразности поездки. С собой у меня было 10000 тысяч рублей. Как правило, в кошельке я вожу не более 3 тысяч на мелкие расходы, продукты и заправку, но сегодня на работе выдали аванс и, получив его, я еще не успела довезти деньги до дома.
Поеду попробую, про себя подумала я, разменяю не больше трех тысяч и больше, чтобы ни случилось, менять не буду. Через 20 минут я была на месте.
Казино, в которое я приехала, находилось на пешеходной улице города, рядом с моей школой, в которой я проучилась 10 лет. Было 9 часов вечера, но, несмотря на это, на Пушкинской только начиналось основное движение.
На лавочках уже собирались группы молодежи, по пешеходной аллее еще прогуливались молодые семьи с колясками, им на смену выходили на вечерний променад пожилые пары, на площадке перед школой еще катались дети на роликах, а машины, проезжающие по пересекающему Пушкинскую переулку, создавали ощущение дневной пробки.
Жизнь на главной пешеходной магистрали города кипела. Начиналась она так же и в "Джеке". Все столы были заняты, а на нижнем уровне уже вовсю играла музыка, обозначая танцпол.
Я выбрала место за ближним к выходу столом и, сев на последний бокс (4-е игровое место), положила на обмен 3 фишки по тысяче.
Делая ставки всего по 100 рублей, и, как правило, получая при раздаче неплохие карты, я проиграла разменянные деньги всего за 15 минут. Странно, такого раньше не было. В голове уже крутились мысли о том, что, скорее всего, мои три тысячи вернуть уже нельзя, но, несмотря на это, желание отыграться было сильнее.
Я разменяла еще 2 тысячи и также быстро отдала их дилеру, поменяв на проигрышные карты. Дальше все завертелось стремительно, не поддаваясь никакому рациональному объяснению. Я решительно встала из-за стола, достала из кошелька все деньги, которые были (их оказалось чуть больше 6 тысяч), и снова совершила обмен.
Возвращалась на свое место я в полной уверенности, что именно сейчас я заберу все обратно, и уж точно больше никогда не буду играть. Но, видимо, судьбе было угодно распорядиться в тот вечер по другому.
Тогда я впервые ощутила новое чувство, ставшее моим постоянным спутником на несколько лет. Если описывать его точнее, то, скорее всего, это можно назвать миксом из нескольких составляющих. Такое ощущение, что на вас накатывают волнами сначала ОСОЗНАНИЕ того, что вы только что совершили, потом ЗЛОСТЬ на самого себя, что не хватило сил остановиться, потом РАЗОЧАРОВАНИЕ из-за собственной слабости, затем ЖАЛОСТЬ по поводу потерянных денег и только потом, где-то внутри, совсем слабо, но ощутимо начинает теплиться НАДЕЖДА. Я считаю, что надежда - это самое ужасное чувство из всех, которые когда-либо посещали меня. Почему, я напишу об этом немного позже. Тем же вечером, когда были проиграны первые деньги, чувство надежды успокоило меня, заставив на какой-то момент забыть обо всем и спокойно доехать до дома.
ГОД СПУСТЯ
Я бросила трубку телефона на пассажирское сиденье, и, резко нажав на педаль, остановилась прямо посередине дороги.
Вокруг не было ни души. Объездная дорога к дому, проходящая мимо железнодорожного полотна, была избита ямами и, выйдя из машины, я тут же провалилась в новых шпильках в маленькую, но довольно глубокую ухабину, наполненную дождевой водой.
В последнее время мелкие неурядицы или происшествия были не в счет по сравнению с одной глобально навалившейся проблемой. Я играла.
Я играла каждый день. По-крупному. Никогда не уходя, когда что-либо возвращала, и всегда оставляя в казино все, что брала с собой, до последней копейки. Нервы за прошедший год заметно сдали, что стали замечать не только мои близкие и друзья, но и коллеги. Семья и работа отошли на второй план. Я катастрофически не высыпалась, так как спала по 3-4 часа в сутки. И даже эти 3-4 часа были тревожными, а сон неглубоким. Иногда я не могла заснуть совсем.
Я стала курить. Пачка ментолового "слима" была дневной нормой. Я перестала ходить в спортзал, так как на него не оставалось ни сил, ни здоровья. Все, что раньше интересовало, перестало для меня существовать и стало безразлично. Мой тотальный проигрыш и это отвратительно чувство - НАДЕЖДА - не давали мне передышки и возможности нажать на тормоза, как я сделала только что… остановившись резко и незапланировано. Одна. Ночью. Посередине пустой проезжей части. Чтобы хоть как-то взять себя в руки…
В машине опять зазвонил телефон, и как только я подняла трубку, на другом конце провода говорить стали сразу и быстро:
- Ты не понимаешь, что завтра ты опять не встанешь? Тебе в 8-30 надо быть с ребенком на школьной линейке. Ты давно наплевала на нас, на то, что мы переживаем. Подумай хотя бы о себе, ты же так долго не выдержишь. Человеческому организму необходим нормальный режим, а не 2 часа сна в сутки, – я отстранила трубку от уха. – Я умоляю тебя, немедленно поезжай домой, бабушка не спит и ждет, чтобы открыть дверь.
Я посмотрела на часы - было 15 минут третьего.
- Я уже рядом. Сейчас проеду переезд и буду дома. Хватит орать.
Это была мама. Я положила трубку. Прикурила сигарету и села в машину.
Сегодняшней ночью не спалось совсем. Закрывая глаза, я видела перед собой только карточные комбинации и фишки. Гул голосов и шум казино фоном стоял в голове и не давал возможности выключиться хотя бы на минуту. В восемь утра я еле поднялась с кровати, чувствуя себя абсолютно разбитой и вымотанной.
Даша уже была парадно одета и заканчивала собирать портфель.
- А где цветы? – она обратилась ко мне, выглянув из кухни. – Ты же вчера сказала, что купишь.
Я пожала плечами и наклонилась, чтобы обуться.
- Мама, я же тебе вечером на мобильный звонила. Ты сказала, что купишь по пути домой. Помнишь? Ты обещала. Сегодня все будут с цветами. Все, кроме меня, – она подняла с пола портфель и пошла к двери. В глазах моего ребенка стояли слезы.
Естественно, вчера я помнила про цветы. Я даже заехала по пути ночью на ЦГБ, но, к сожалению, 30-ти рублей, которые у меня остались в кошельке, мне не хватило бы даже на пачку сигарет, не то что на букет.
Уже обутая, я зашла на кухню, открыла нижний шкаф и достала большую железную копилку. Вывернув ее содержимое на стол, я стала выбирать из кучи монет 5 рублевые. В общей сложности получилось 175 рублей пятаками.
- Садись в машину, поехали.
- Но до линейки 15 минут, мы не успеем, – на Дашу накатила вторая волна слез, которые она от меня тщетно маскировала, быстро моргая глазами.
- Садись, я сказала.
Я открыла ей дверь и буквально затащила на переднее сиденье за ручку, болтающуюся на крышке рюкзака. Она молча закрыла дверь.
Буквально за 5 минут мы объехали вокруг района и были на площади Ленина.
- Ваши цветы сколько стоят? – я обратилась к старушке, у которой в больших картонных коробках стояли собранные букетики из маленьких садовых роз.
- 250.
- Это дорого, у меня есть только 200.
- Нет, доченька, 200 мало. У меня по 250 сейчас все разберут. 1 сентября же, – бабушка ногой отодвинула коробку в сторону от меня.
- Ну, отдайте за 200, у меня больше нет с собой, – я показала ей горсть 5-рублевых монет и 30 рублей бумажками.
- Нет, не могу. И вообще, что я потом с этими пятаками делать буду? Куда я их дену? – она наклонилась поправить завалившиеся в коробке на один бок букет. – Вон на той стороне астры продают, сбегай туда, – и она показала пальцем на противоположный угол перекрестка.
Я повернулась к Дашке, которая смотрела на меня за стеклом автомобиля и по щекам которой уже открыто и не стесняясь текли слезы.
- Я сейчас, – прошептала я ей губами. Махнула рукой в сторону перекрестка, показала пальцами ОК и побежала.
На другой стороне действительно продавались цветы. Но продавцы были изрядно выпивши, а происхождение самих цветов на коротких обрезанных ножках не вызывало сомнения. Покупать цветы, которые только что собрали местные алконавты на кладбище, чтобы заработать на собственный опохмел, я бы не стала никогда. Пусть даже если это и был бы такой чрезвычайный случай, как сегодня.
Все-таки, иногда даже таким неугодным людям какой я была на тот момент, улыбается удача. Вернувшись к машине, и, уже открыв водительскую дверь, за спиной я услышала голос:
- Мамочка, вы цветы не купите. Последние остались.
Бабулька в ярко-зеленом халате и летних сандалиях, как будто только что вышедшая из дома, так, на минуточку, чтобы прогуляться, держала в руках 5 пионов.
- Сколько? – я стала лихорадочно открывать сумку и собирать пятаки со дна.
- Рублей за 100 заберете?
- Давай те же. Это то, что нам нужно, – я забрала у нее пионы, тут же передала их Даше и стала высыпать ей в ладошку монеты.
- Спасибо, - она подставила вторую руку и вопросительно подняла на меня глаза: - Тут больше будет.
- Берите. Берите все. Вы даже не представляете, как Вы меня выручили, – я зажала ее ладони вместе, потрусила их и, повернувшись к ней еще раз, отдала оставшиеся 30 рублей.
Вытерев слезы с Дашкиных щек и поцеловав ее в макушку, я осталась стоять у ворот школы, даже не заходя внутрь, чтобы не столкнуться с родительским комитетом и с их классной.
Несвежий и явно депрессивный вид вызвали бы шквал вопросов, на которые отвечать хотелось меньше всего. Сегодня к моему и так не лучшему состоянию добавилось новое ощущение. Я первый раз в жизни почувствовала, что очень сильно обидела своего самого близкого и родного человека, жизнь, здоровье, благосостояние и счастье которого зависели только от меня. Я смотрела на два прыгающих в толпе между макушек хвостика с белыми бантами, на ее улыбку при встрече старых друзей, на цветы, которые она крепко сжимала в руке, и первый раз почувствовала огромную ответственность за этого человека и непомерный стыд за содеянное по отношению к ней. Неоднократно я была свидетелем историй, в которые я не хотела бы попасть в качестве первого лица. Однажды,одна из них вызвала во мне негодование и неуважение к одной женщине, но что говорить об этом, если сейчас по отношению к своему собственному ребенку я походила на нее.
Проводив дочь взглядом, я пошла к машине. Сегодня я больше не выходила из дома, отключила телефон и весь день пролежала одна в своей комнате, лишь иногда засыпая на несколько минут.
ЛАРИСА
У нас за столом было шумно и весело. На часах было всего 8 часов вечера, и народ стал только подтягиваться. Мы впятером играли в русский покер и уже заканчивали разбавлять колой бутылку Johnny Walker, которую нам презентовало руководство казино за несыгравший роял-флеш.
- Так вот, девочки, – обратилась к нам Лариса, – все эти мужики чистые уроды. Конечно, я догадывалась, что у него есть жена, но он же это все отрицал. С Сашенькой я его познакомила. Сам настоял на этом. Бедный мальчик теперь думает что у нас, наверное, скоро папа новый появится. Приходил каждый вечер: «Ларочка, Ларочка, единственная моя. Вот скоро решу вопрос с квартирой и сойдемся», а сам уехал на недельку и приехал с белым следом после загара.
- С каким белым следом? От плавок, что ли? – в разговор включилась Лена, сидевшая на последнем боксе, и все дружно засмеялись.
- Нет, Леночка, не от плавок. От кольца. Наверное, там заставили его надеть в знак супружеской верности, вот он и обозначил то, что не хотел, – Лариса грустно подняла карты и тут же выкинула их обратно, добавив: – Не везет во всем. Какая-то черная полоса.
- Ну, а теперь-то что? – мне стало интересно продолжение.
- Теперь ничего, – она повернулась в мою сторону. – Он звонит, а я трубку не беру. Нет меня. Умерла так умерла, – она поднялась из-за стола и, громко объявив, что скоро вернется, удалилась в сторону туалета.
Лариса была довольно эффектной женщиной. Несмотря на дату рождения в паспорте, по которой значило что ей 41, дать ей можно было не больше 32-33. Она была яркой блондинкой с короткой женственной стрижкой и милыми чертами лица. Со стороны она была очень похожа на Мерилин Монро. Фигура для ее 40 с хвостиком была идеальной: никакого намека на лишний вес или дряблость кожи. Даже руки у нее были молодыми и гладкими, всегда с безупречным маникюром. Кроме этого, Лара была мамой очаровательного сына, фотография которого стояла у нее на телефоне в качестве заставки. Насколько я помню, сына она родила поздно, Шурику было всего 7 лет.
Во время ее отсутствия несколько раз звонил телефон. На маленьком синем экране моргало слово СЫНОК, затухало и снова начинало звонить.
- Лар, тут у тебя телефон звонил, – я передала ей мобильник.
- Опять не спят. Не дают мне нормально вечер провести, – она закрыла раскладушку и сделала ставку.
- Там сын звонил, – решила я уточнить на всякий случай.
- Да видела я. Наверняка без повода звонит. Делать ему нечего. С бабушкой скучно, вот и наяривает, – она срезала карты и отхлебнула из стакана виски с колой.
Телефон несколько раз снова звонил.
- Слушай, ты или трубку возьми, или звук выключи. Этот твой сигнал просто сводит с ума. Какой-то вечер детской песни, – играющий рядом Юра сделал громкое и грубое замечание.
- Смотри лучше в свои карты. Я сама решу что делать, – Лара еще раз выпила и набрала номер сына.
- Саш, что ты хотел. Почему не спишь? Живот болит? Попроси бабушку дать "Смекту". Уже выпил? Ну тогда жди. Чем я могу тебе помочь? Пока не приеду домой, ничем. Все. Целую. Ложись спать немедленно, – она продолжила играть.
Мы успели уже самостоятельно заказать еще одну бутылку виски, и настроение у всех стало заметно подниматься.
Через 15 минут Ларкин телефон зазвонил вновь.
- Ну что опять такое? Вы мне можете дать покоя? – она громко и нервно стала выговаривать в трубку каждое слово. – Вы там что, сами разобраться не можете? Да какой бок, это обычное отравление. Я сказала, пусть бабушка даст тебе лекарство. Подожди минутку, сейчас.
Она перенесла с одного уха на другое трубку, зажала ее левым плечом и, срезав правой рукой только что перемешанные карты, стала спорить с дилером о возможности выплаты, если она поднимет ставки по 500 рублей. После обсуждения всех возможных комбинаций она снова вернулась к разговору.
- Алло. Алло, – Лариса посмотрела на трубку, еще раз послушала телефон и тут же закрыла его. – На хрена трубку класть, когда не договорили, – возмутилась она, обращаясь сама к себе, и тут же снова забыла о телефоне, полностью переключившись на игру.
В 10 часов вечера в зале уже нечем было дышать, все места были до отказа забиты так, что некоторым людям просто приходилось стоять и наблюдать за играющими, ожидая когда освободится очередное место за столом.
Люди, стоящие в стороне, ликовали, когда кто-либо проигрывал и, перешептываясь между собой о том, что «сейчас вот этот дяденька свалит, сюда и сядем». Иногда человек, который оставался с последними фишками, вдруг ставил все на анте, и, поднимаясь со стула, шел в кассу совершать обмен - тогда у ожидающих не было предела разочарования.
Люди, окружающие стол, были абсолютно разными и не похожими друг на друга ни по внешнему виду, ни по социальному статусу. Единственное, в чем они походили друг на друга, была страсть к игре, которая и объединяла чью-то ухоженную жену, муж у которой наверняка не знал, где она была сегодня, и прокуренного таксиста в замусоленных джинсах, студента, пришедшего сыграть на единственную тысячу, в ожидании обмена скрученную в руке в маленькую трубочку, и обычного менеджера, забежавшего сюда прямо с работы и даже не успевшего переодеться. Их поведение вне этого зала отличалось бы от того, что можно было наблюдать здесь.
Эта шикарная молодая женщина, которая стояла сзади меня, в обычной жизни никогда не стала бы разговаривать с грязным и потным таксистом, с которым она мило общалась сейчас, потому что она не ездит на такси, так как в руке у нее ключи от "тойоты". Студент наверняка бы не нашел общего языка с худым и задерганным мужиком лет 40, у которого вне этого заведения была жизнь, диаметрально противоположная – жена, дети, работа с 9 до 18. Они даже никогда бы и не встретились в этой жизни, проживая ее каждый в своем измерении. А тут все по другому. Стираются грани и рамки. Не существует такого понятия как социум, потому что все опускаются до той планки, которую устанавливают здесь. До планки, которая может быть самой низкой в вашей жизни, но переступить через которую вы не в силах.
У Ларисы без остановки звонил телефон. Брать трубку она была уже просто не в состоянии. Иногда мы сами прикладывали телефон к ее уху, она говорила, что очень занята, и мы тут же отключали собеседника. Сейчас звонил ее Сашка.
- Лариса, сын звонит. Может, там что-то срочное? – я потрясла ее за плечо и показала телефон.
Она отмахнулась от меня, взяла из рассыпанной прямо перед ней кучи фишек одну тысячную и попросила увеличить ставки. Все за столом возмутились, и она, махнув рукой в сторону дилера, дала знак, что можно раздавать.
- Жлобы вы все. Катаете по 100 рублей, поиграть не даете, а если у меня сейчас выплата хорошая будет, а мне ее не дадут потому что минимум у стола маленький? – она потыкала пальцем в стоящую рядом табличку и отпила из стакана еще глоток.
Телефон звонил, не переставая.
- Катя, ты не могла бы спросить, что им от меня нужно? – она показала на телефон.
Я взяла трубку.
- Алло, Сашенька? – я ожидала услышать в телефоне голос ее сына, номер которого снова был входящим.
- Нет, не Сашенька, – ответили мне на другом конце. – Сашенька в реанимации. У него перитонит. Это соседка Ваша. Вы не могли бы срочно приехать в БСМП? Там Вас мама ждет.
- А кто говорит? Скажите куда ехать? – я взяла ручку, лежавшую рядом с табличкой, и приготовилась записывать.
- Это соседка Ваша, Людмила Павловна. С 5-го этажа. Вы трубку долго не брали, меня Ваша мама попросила с Вами связаться. Она сказала, чтобы Вы приехали срочно, привезли деньги. Я им дала с собой 500 рублей, но Вы же знаете, это ничто. Особенно, когда ситуация такая тяжелая. Сашеньке вообще плохо, он даже в обморок падал, – женщина на другом конце телефона расплакалась.
- Мы сейчас будем, – я положила трубку.
Ларисы за столом не было. 3 фишки по 500 рублей и еще 7 по 100 валялись на ее боксе, а ее стул уже занимал таксист, который явно был рад освободившемуся месту.
- Лариса где? – я обратилась к Лене, которая сосредоточенно, медленно, одну за одной, рассматривала карты.
- Там, – она кивнула в сторону, не обращая на меня никакого внимания. – На рулетку пошла.
Я сгребла ее оставшиеся фишки, взяла свои вещи и встала из за стола.
- Ой, а вот и еще место освобождается. Вот же повезло, – воскликнула хозяйка "тойоты" и, ослепительно улыбаясь, уже стала махать рукой в сторону дилера, показывая ему 10-тысячную фишку, приготовленную для обмена.
На Ларису было страшно смотреть. Поллитра виски, смешанного с газировкой, сделали свое дело. Вид у нее был сильно потрепанный, а взгляд не концентрировался ни на чем, даже на рулетке, в которую она играла.
- 5 тысяч на красное! – крикнула она дилеру и, промахнувшись, поставила фишку на вторую дюжину.
На рулетке тут же выпала красная пятерка.
- Это поздняя ставка, – я попыталась забрать ее, но не смогла дотянуться. – Это же была поздняя ставка. Кроме того, это не красное, – обратилась я к инспектору, которая стояла рядом.
- Вы приняли некорректную ставку. Отдайте ей ее фишку.
- Мы ничего не можем сделать. Она сама туда ее поставила.
- Но шарик уже падал, когда она кинула ее туда.
- Мы не отдадим ставку, она проиграна, – возразила мне инспектор и переключила свое внимание на другую рулетку.
- Вы же видите, она просто ошиблась. Она же Вам сказала «Красное». Почему Вы сами не поставили? – я пыталась перекричать музыку и уже начала изрядно заводиться.
- Екатерина, – ко мне подошел менедже, – это была корректная ставка. Прошу Вас, перестаньте скандалить. Ваша подруга сама приняла такое решение.
- Да пошли Вы в жопу со своими ставками. Козлы, – я толкнула стоящий на проходе стул и, зацепив за рукав Ларису, пробираясь среди людей, потянула ее за собой по направлению к кассе.
- Катя, чего ты меня тащишь? – она попыталась освободить руку и остановилась.
- Сейчас объясню. У тебя фишки еще есть?
- Не-а. Последнюю забрали, суки, – она повернулась в сторону рулетки и снова засобиралась в ее сторону.
- Угомонись. Нам ехать надо, – я снова взяла ее за руку и, положив в окошко фишки, обменяла их на рубли, 2200 для нее и 5700 для себя.
- Да что такое? – она еще раз дернула рукой. – Вот ты запарила. Куда ехать? Я пока никуда не поеду. Я же в хламе, – она глупо засмеялась.
- Лар, у тебя ребенок в больнице.
- В какой больнице? Не понимаю, – она смотрела на меня ничего невидящим взглядом.
- В БСМП. В реанимации. Его оперируют. У него перитонит. Понимаешь? Аппендикс лопнул.
В глазах Ларисы заблестели слезы.
- Как в больнице? Почему же мне никто не звонил? – она развела в сторону руки.
- Звонили. Тебе было не до этого, – я достала из сумки ключи от машины и мы пошли на парковку.
В БСМП было как всегда многолюдно. Несмотря на будний день и отсутствие праздников, в которые, как правило, наблюдается повышенная травмоопасность, скорые все привозили и привозили пострадавших. Сама больница была в ужасном состоянии. Если снаружи она хоть как-то напоминала здание, выделяясь среди остальных больничных пристроек окнами и несколькими входами, то внутри был полный разгром, и ее коридоры напоминали улочки какого-нибудь гетто.
Исписанные маркерами стены, от которых большими кусками отваливалась штукатурка, заплеванные полы и деревянные грязные лавки вдоль стен, следы крови на полу, плевки, бумажки и использованные шмотки ваты добавляли колорита в и без того неприятную общую картину.
- Господи, какой ужас, – на входе в приемник Лариса переступила через чью-то сумку и показала пальцем в сторону грязного бомжа с пробитой головой, который абсолютно пьяный пытался сам себе завязать на голове кусок замусоленного бинта. – Где мой Сашка? – она расплакалась.
- Сейчас найдем, – я обратилась к дежурной, которая сидела посередине приемника в большой железной клетке с маленьким, прорезанным в ней окном. – Вы не подскажите, как нам найти хирургию? К вам привезли ребенка с острым перитонитом.
Она оторвала глаза от бумажек, внимательно посмотрела на меня и спросила:
– Фамилия?
- Новиков.
Еще 5 минут ожидания.
- К нам такой не поступал.
- Как не поступал? Нам только что позвонили и сказали, что ребенка привезли к вам.
Лариса за спиной опять тихонечко заскулила.
- Девушка, – баба в окне поправила свалившийся на бок колпак. – Я внимательно посмотрела. Не привозили к нам никакого Новикова-Ноликова. Не было у нас сегодня перитонита.
- Ладно, – я повысила голос и положила в окошко клетки стольник. – Хирургия где?
- Это Вам на второй этаж надо, – она сгребла бумажку и тут же сунула ее в карман халата, – выйдете на улицу, потому что там коридор чинят, и с бокового входа пойдете на второй этаж. Там сориентируетесь. Только не пугайтесь - там сейчас покойников возят. Иначе не пройдешь, – она взяла охапку бумаг со стола и ушла вглубь клетки.
Через боковой заходить было действительно страшно. Молодые медики, гыкая и шумя, вывозили каталки, покрытые белыми простынями, ставили их тут же на улице у входа и на грузовом поднимались за очередной партией.
В больничном дворе, залитом только тусклым оконным светом больничных палат, стоящие на входе тележки с трупами смотрелись ужасающе. С некоторых легкий летний ветер стянул простынки и выставил на показ всю непривлекательность человеческого тела после смерти. Складывалось такое ощущение, что в этой больнице умерли все.
Ларисе стало плохо.
- Я не могу туда идти. Не могу. Меня сейчас будет тошнить.
- В казино надо было тошнить, после первой бутылки виски. По-другому не пройдем, – я сделала несколько нерешительных шагов вперед, но на большее меня тоже не хватило.
- Сашуля где-то там. Наверное, плохо ему, – Лариса подняла глаза на окна, в которых горел синий кварц и размазала тушь по щекам.
Дождавшись студентов, вывозивших очередную партию покойников, вместе с ними мы доехали на том же грузовом до 2-го этажа и, найдя среди запутанных коридоров хирургию, увидели Ларисину маму.
- Доченька, – мама заплакала и бросилась к ней на шею. – Ты не переживай, уже все нормально. Он в реанимации.
- Хочу посмотреть на него. Куда идти? – Лариса достала из кармана оставшиеся деньги. – Где врач?
- Врач сейчас подойдет. Но к Сашеньке не пустят. Это же реанимация, – мама устало села на лавку.
К оставшимся у Ларисы деньгам я добавила еще 3 тысячи, чтобы хватило на лекарства, и стала собираться домой. Она решила ехать со мной, оставив маму в больнице, чтобы вернуться и привезти необходимые вещи.
Дорогу назад мы нашли достаточно быстро и, выйдя на улицу, глотнув свежего летнего воздуха, не сговариваясь, сели на стопку деревянных паллет, стоявших недалеко от входа. Я прикурила сигарету и набрала домашний номер.
- Алло, доченька. Привет.
- Привет ма.
- Как дела? Все хорошо?
- Мы телек смотрим. Тебя ждем.
- Супер. Я скоро буду дома, что тебе привезти?
- Сока купишь? Яблочного.
- Конечно. Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
- Это хорошо.
- Ну ладно, ма, пока. Мы тебя ждем. Я тебя люблю.
- Я тебя тоже люблю.
- Я больше не буду ходить в казино, – Лариса выкинула недокуренную сигарету, и мы пошли к машине.
ПОЛИНА
- Привет. Как дела? – ее голос в телефонной трубке был медленным, но довольно оптимистичным.
- Привет. Хорошо. Ты как?
- Да ничего. Тоже вроде все путем. Чего не звонишь так долго?
На том конце телефона Полина резко втянула воздух носом и зашмыгала им.
- Да вся в работе. Времени ни на что не хватает.
- Наверное, шпилишь все время, вот и не хватает.
Она снова зашмыгала.
- В последнее время все реже. А ты как?
- А мне денег не дают. Какой-то постоянный контроль и одна головная боль. Этот урод уже меня с ума свел. Вроде бы у него и времени свободного не должно быть - семья, работа, - а он все равно его находит и учит, учит, учит. Надоел мне, но бросить пока не могу - основная статья дохода.
В ее голосе явно зазвучали грустные и в то же время какие-то безнадежные нотки.
- Хочешь, приезжай ко мне. У нас еще тепло. У меня день рождения через 5 дней, заодно и отметим. Я тебя поселю у себя.
- Нет уж. Лучше вы к нам. В наши холода. Что у вас там делать? Если мне нужно будет в тепло, я камин включу или на крайний случай к тетке в Краснодар поеду, - ответила Полина.
Спорить с ней было невозможно. Она бы все равно сделала так, как считала нужным.
С Полиной мы познакомились в Турции. Я приехала туда с двумя знакомыми, которые собирались закупать барахло для своих магазинов, в то время как я, поехала за компанию, чтобы хоть как-то разнообразить свою рутинную повседневную жизнь.
Когда мои приятельницы отдыхали после выматывающих туров по Стамбулу, мне совсем не хотелось спать, и я ежедневно выходила в клуб, который располагался в подвале гостиницы "Цюрих" - той же, в которой мы и проживали.
В тот вечер сесть было негде. Все места были заняты русскими барышнями в окружении турецких падишахов. За единственным свободным столом с тремя пустующими креслами сидела девушка и в гордом одиночестве пила большую бутылку мартини, иногда самостоятельно доливая себе в бокал.
- У Вас занято? - обратилась я к ней.
- Нет, садись. А то мне одной даже как-то скучно.
- Спасибо. А ты что, одна?
Я обратила внимание на то, что челноком ее назвать было невозможно. Нормальные вещи. Явно ухоженные руки с безупречным маникюром, прическа и абсолютное спокойствие на лице. Никакого намека на рынок или хотя бы маленький магазинчик в торговом центре.
- Меня Катя зовут, – представилась я.
- Полина.
Она отхлебнула из бокала и спросила:
- Ты откуда?
- Из Ростова.
- А ты?
- Москва.
- По работе? Шоппинг-тур?
- Да ну нет, конечно. Просто захотела на несколько дней свалить куда-нибудь, чтобы никто не нашел. Даже телефон отключила. Я с парнем поссорилась, вот и уехала по первой попавшейся путевке. А ты откуда?
- Ростов, - повторила я.
- Оооо, – она заметно оживилась. – Я на самом деле тоже с юга. Из Краснодара я. У меня там тетка живет. Мать с отцом давно ушли, мне 10 лет было. В аварию попали, так что там меня ничего не держало, вот я в Москву и переехала.
Уже через час наша беседа была похожа на разговор двух старых подруг, которые встретились так далеко от родной земли, но которых эта географическая особенность и объединяла.
Вообще, в жизни мне много пришлось поездить. География моих передвижений, как по России, так и по миру, достаточно широка. Естественно, я неоднократно наблюдала, что люди, как-то по-особенному становятся близки, если понимают, что они из одного края, региона, города. На мой взгляд, южане наиболее патриотично относятся к землякам, если встречают их где-то на чужбине. Однажды я даже стала свидетелем одного занимательного случая, который произошел летом в одном из черноморских поселений - Архипо- Осиповке, прямо среди белого дня в главном баре на центральной набережной.
Долго и шумно под одной крышей гуляли 2 компании. Традиционные посиделки закончились обсуждением отдельно сидящей женской компании, внимание которой стали оказывать одновременно и те, и другие. Не поделив дамский стол и внимание барышень, мужчины завязали драку «стол на стол». Люди, лежащие на пляже,предусмотрительно поубирали вещи и все самое ценное, чтобы ретироваться с поля битвы, когда этого потребует ситуация, но продолжали наблюдать за происходящим со стороны. В драку не вмешивался никто.
И тут в один момент из бара выскочил всклокоченный молодой человек с разбитой бровью и громко, на весь пляж заорал: «Ростовских бьют!». Ровно половина мужского населения отдыхающих побежала в сторону бара спасать своих. Вторую компанию, приехавшую из одного центрального города, не поддержал никто. Победа была за нашими. Южная солидарность и принцип «брат за брата» сработали на 100%.
- Короче, ты что делаешь на выходные? – она несколько раз чихнула и выругалась.
- Ровным счетом ничего. Может, съезжу куда-нибудь, покушаю. А так, все как обычно.
- С Алиной своей?
- Да нет. Мы в последнее время не общаемся. После того, как она начала встречаться с менеджером казино, внимания которого так долго добивалась, необходимость в моем общении у нее отпала.
- Да, невесело как-то получается. Может, ко мне рванешь? В пятницу вылетаешь, а в понедельник первым рейсом обратно. Остановишься у меня. Я, правда, сейчас переехала. Квартиру пришлось отдать бедным, – она засмеялась.
- Что-то случилось?
- Да нет, ничего особенного. Просто разошлась со своим. Теперь вот сама решаю финансовые и жилищные вопросы. Так что, приедешь? Потусим. Я тут по старым контактам прозвоню - думаю, будет весело.
- Ладно. Я подумаю. В четверг дам ответ.
- Буду ждать. Пока.
- Пока.
Я положила трубку со смешанным чувством. Провести три дня в Москве было соблазнительным предложением. Тем более, в Ростове меня ничто и никто не держал. В среду я купила билет на самолет и предупредила родных об отъезде.
- Катюха, – она кинулась ко мне на шею и тут же повисла на ней, – как я рада тебя видеть!
- Я тебя тоже, – поцеловав ее в щеку, ответила я.
- Сумка у тебя какая-то маленькая, – она подергала за багажную бирку и добавила: – такое ощущение, что ты на один день.
- Ну, я же не в Турцию приехала. У меня с собой вещей совсем ничего.
Я вспомнила свой огромный чемодан, который с перевесом в 15 кг я еле довезла из Турции до дома.
Через каких-то 2 с половиной часа мы по московским пробкам подъезжали к дому, в котором теперь жила Полина. Это была обычная маленькая пятиэтажка на 6 подъездов со старым сбитым фасадом и далеко от центра Москвы. Мы пешком поднялись на 4 этаж. Она достала из кармана джинсов ключ и открыла тяжелую деревянную дверь.
- Вот тут я теперь и живу. Home sweet home, – пропела она и, шагнув куда-то в темноту квартиры, потянула меня за собой.
- Ничего тут у тебя. Уютненько. Правда, конечно, не так, как было на Грузинской.
Я вспомнила прошлые апартаменты, в которых была всего час, но масштабы и интерьерные решения которых меня поразили на несколько дней, заставляя задуматься о смене своих уютных, но совсем мелкогабаритных жилищных условий.
- А чего это ты переехала?
Я села на диван и достала из сумки брюки, чтобы успели отвисеться к выходу в город.
- Та квартира была слишком роскошна. Я аренду не вытяну. 4000 штуки в месяц - это для меня сейчас очень круто.
Я вспомнила Турцию, где ежедневно разменивалась двушка "зелени", которую она умудрялась потратить даже при отсутствии развлечений.
- А твой молодой человек?
- Его уже нет. Вот только то, что от него осталось.
Она подняла лежащую в кресле коротенькую шиншилловую шубку и тут же бросила ее обратно.
- У меня беспорядок. Только переехала, дней 10 назад. Все никак не разберу шмотки и не наведу порядок.
Она развела руками вокруг себя и, тяжело вздохнув, предложила мне перебраться на кухню для торжественной чайной церемонии по случаю моего приезда.
Буквально через час после наших посиделок, быстро переодевшись, мы уже ехали в такси в сторону центра.
- Ну что, где десантируемся? – Поля повернулась ко мне с переднего сиденья.
- Давай ближе к Манежке. Может, погуляем по центру. Посидим где-нибудь?
- Да ну. Что там делать? Студенты и приезжие уже давно заняли все самые хорошие места, – Полина обратилась к таксисту. – Вы нас на Калининском высадите. Мы там и решим куда дальше.
Он молча кивнул головой и уже через 20 минут тормозил перед "Планетой суши". На противоположной стороне дороги подсветка напоминала дневную. Торговые центры, до сих пор открытые для посетителей, казино в один ряд, каждое со своей отдельной вывеской и паркингом и постоянно входящие и выходящие из стеклянных дверей люди. По сравнению с той стороной, на которую мы вышли, противоположность притягивала и манила.
- В переход, в переход, – Полина потащила меня за собой, и я, все еще засматриваясь на огни напротив, чуть не полетела со ступенек кубарем вниз.
- Я не рассчитывала идти в казино, – тут же поняв смысл наших перемещений возразила я.
- Да мы только посмотрим, нет ли случайно в "Ангаре" Алика.
- А что, он игровой у тебя?
- А ты думаешь, кто меня научил в эти вонючие карты играть? – в ее голосе появилась какая то обида и грусть. - Все время приходилось с ним таскаться. Придем, сядем и сидим. Сначала мне было скучно, а потом даже интересно. Мне объяснили правила и я втянулась.
При словах «я втянулась» я вспомнила свой первый крупный выигрыш в Сочи. По-моему, именно после него я «втянулась» и до сих пор не могла решить эту проблему. В последнее время я играла не так часто, как раньше, но иногда у меня просто срывало крышу и я могла в очередной раз «замазаться» на несколько дней, оставив на столе все свои сбережения. После таких загулов на какое-то время я впадала в сомнамбулическое состояние и сходила с ума от депрессии, провоцируемой жалостью по потерянным деньгам.
Идти сегодня в казино значило сделать еще один шаг к срыву, которого у меня уже не было несколько месяцев. Идти не хотелось.
- Ну что ты тащишься? Шевели поршнями, – Поля обернулась назад всем телом, так как шла впереди меня на расстоянии нескольких метров.
Даже нет. Она не шла. Она бежала. Ее любопытство посмотреть на парковке БМВ Алика или хотя бы машину его охраны толкало ее вперед с удвоенной силой.
- Я так и знала, – сказала она, осматривая машину со всех сторон, – где же его еще найти кроме как здесь.
Она обратилась к стоянщику, который, отреагировав на наше любопытство, подошел незамедлительно.
- А Вы не знаете, во сколько приехал этот молодой человек?
- Не знаю. Мы такой информации не даем.
- Жаль.
Она обратилась ко мне:
– Пойдем внутрь зайдем. Он наверняка там. Мне поговорить с ним надо. Может денег даст. У меня, если правда, полный подсос, мне просто необходимо его увидеть.
- Но вы же вроде расстались?
- Ну и что. Это не мешает мне увидеть его всего на пару минут и воспользоваться ситуацией, – она решительно пошла к дверям казино. Я - за ней.
На входе нас как всегда встретил улыбчивый и приветливый персонал ресепшена.
- Добрый вечер, вы уже были у нас? – обратилась девушка к Полине, подошедшей к стойке.
- Да, я уже была. А вот мою подругу надо зарегистрировать, – она мотнула в мою сторону головой и, быстро развернув конфету, которую достала из вазочки на стойке, засунула за щеку.
- Двести долларов, пожалуйста, – девушка снова обратилась к нам.
- Кать, заплатишь? – Поля посмотрела на меня умоляющим взглядом и развела руками, добавив шепотом: – У меня столько нет.
Я молча достала кошелек и положила перед девушкой 6 тысяч. В обмен на деньги мне дали фишки и, забрав их, я стала подниматься наверх за Полиной, которая по-прежнему шла на несколько шагов впереди.
В "Ангаре" было немноголюдно. Судя по всему, позже народу должно было быть много, так как почти на всех столах стояли таблички RESERVED. В углу за тускло освещенным столом Полина увидела Алика и тут же, нервно поправив волосы, пошла в его сторону. Я села на стул рядом с карточным столом и стала наблюдать за их встречей.
Вопреки моим ожиданиям, бурного начала не получилось. Полина спокойно села на стул рядом с ним и, повернувшись ко мне спиной, стала о чем-то с ним разговаривать. Мне стало скучно.
- Помешайте карты, – обратилась я к дилеру стоявшему за столом.
- Во что будем играть? – тут же осведомился появившийся из ниоткуда менеджер.
- В русский покер, – я поставила сумку на стул рядом и положила lucky chip на анте.
Через 10 минут из всех неоплачиваемых пластмассок на 200 долларов обналичить удалось только 40. Остальные переместились во флот к дилеру и нервировали своим ярко-синим цветом. Оставшиеся наличные сорок у.е. я решила поставить на рулетку. Вторая дюжина сыграла несколько раз, и вот у меня в руках опять мои 200, но уже с небольшим перевесом в сторону плюса. 80 баксов обнадежили и снова усадили за покерный стол.
- Я прошу тебя, уйди!
Алик вскочил из-за стола и практически перешел на крик.
- Меня не интересует что у вас было, а чего не было. Ты опустила меня перед людьми, которые работают на меня. Ты думаешь, что после этого у нас могут быть еще какие-нибудь отношения?
Алик толкнул столбик фишек, рассыпав их по всему столу, и, громко сказав «На чай!», стал забирать со стола мобильный и сигареты.
- Но Алик. Ты сам тогда меня бросил. Ты уехал. Ты был не один, – из глаз Полины полились слезы и она резко встав схватила его рукав.
- Отвали. Найди себе другого лоха. Поспокойнее.
Он резко убрал ее руку и направился к выходу. Сидящие за столом перед сценой охранники вскочили и тут же побежали за ним.
- Какая же я дура. И как я могла так облажатся, – Поля сидела рядом со мной, допивая пятую отвертку и третий раз пересказывая историю о том, как она переспала с охранником Алика.
Играющий рядом абхаз очень сочувствовал моей подруге и постоянно задавал вопросы, на которые Полина ему отвечала, раскрашивая повествование об измене новыми подробностями и придавая ему единую сюжетную линию.
Через несколько часов мой размен в кассе с легкой руки подруги составил уже 700 долларов к входным 200. Мы безбожно проигрывали. Полина, добивая себя отвертками, уже сидела рядом с абхазом и поднимала ему карты на втором боксе, иногда накрывая наши комбинации одолженными у него фишками. Из "Ангары" надо было уходить немедленно, но мы продолжали сидеть.
- Кать, у тебя есть еще деньги? – Полина повернулась в мою сторону и уткнулась мне лбом в плечо.
- У меня остались в кошельке 500 баксов. Больше у меня нет. Я не могу их менять - мне надо будет купить билет обратно. А потом, завтра у нас совсем не будет денег, если сейчас мы все просадим.
- Кать, мы и так в жопе. Она потянула очередной коктейль из трубочки. - Может, рискнем последний раз?
- Нет, хватит. Пора вообще уходить отсюда. Поехали домой, – я посмотрела на часы, на которых было около двух.
- Нет. Я сейчас постараюсь решить наш финансовый вопрос. Может быть, нам поможет наш новый друг? – и она обезоруживающе улыбаясь, повернулась к нашему соседу.
Они о чем-то мило побеседовали несколько минут, а потом, молча встав, пошли вместе к выходу.
- Полина. Ты куда? – окликнув ее, я обратила внимание на оставленные за столом телефоны и фишки абхаза.
- 5 минут. Подожди. Я сейчас приду, – и она спустилась вниз, оставив меня в полном одиночестве.
Через 15 минут абхаз вернулся на свое место, мило улыбнулся мне, а я получила смс со следующим текстом: «Подойди к рулетке за автоматами».
На стуле рядом с рулеткой сидела Поля. Пред ней были три стодолларовые фишки и немного цветом.
- Видишь, – она улыбнулась мне и стала медленно продолжать, растягивая слова: – теперь у нас есть еще 300 баксов.
- Где ты их взяла? – я забеспокоилась, что она взяла их в долг. – Нам нечем будет отдать, а мне не на что будет улететь.
- Их не надо отдавать. Это дали безвозвратно.
- Абхаз?
- Да. Очень милый человек.
- Поля. У тебя поехала крыша. Верни ему деньги немедленно, – я взяла фишки и повернулась, чтобы идти в его сторону.
- Это мои фишки. Считай что я их заработала, – крикнула она мне громко, привлекая к нам внимание окружающих.
Я села рядом на стул и положила перед ней пластмасски.
- Всего один минет, и мы снова богаты. Надо было больше брать. Конечно, не очень приятно было.. но, – она кинула одну фишку на цвет и ее тут же забрали, – зато теперь бабки есть.
Я была в легком ступоре. Сделать минет за три куска пластсмассы, даже в денежном эквиваленте, пусть даже в состоянии полной нужды - на это я бы не пошла никогда, ни при каких обстоятельствах. Внутри было противно и пусто. Захотелось домой. Обратно. В Ростов. Куда-нибудь, лишь бы подальше отсюда. Я повернулась к рулетке и потрясла Полину за плечо.
- Поехали срочно домой. Давай, вставай. Все, хватит. Погуляли.
Она промычала что-то невнятное и стала подниматься со стула. Я приподняла ее за локоть и развернула в сторону выхода.
- Минуточку, – грубый мужской голос явно обратился ко мне, хотя со спины мне было не видно, кто говорит. Я повернулась.
- Ваша подруга взяла у меня только что 400 баксов и проиграла. Вы не могли бы мне отдать их?
- Какие 400 баксов? У нее были свои фишки. Лежали вот тут, – я потыкала пальцем в сукно на столе.
- Кроме своих, она умудрилась расставить еще и мои, – мужик прибавил громкости в голосе и обратившись к дилеру сказал: – Подтверди барышне.
Дилер покорно помотал головой и подтвердил вышесказанное. Я достала из кошелька последние деньги. Из оставшихся 15-ти тысяч 12 я отдала мужику, 1 заплатила за такси до дома и, только сидя на кухне где-то в районе метро "Бабушкино", я поняла, что у меня нет денег даже на билет.
- Алло, мама. Привет. Ты, наверное, спишь, прости за то, что так поздно. Просто мне срочно нужно решить один вопрос.
- Что случилось, доченька? – голос мамы был сонным, но уже заведомо взволнованным.
- Да ничего. Просто моя поездка в Москву закончилась, так и не начавшись. У меня вчера в метро кошелек вытащили - там все деньги были. Мне улететь не на что.
- Катенька, а паспорт? Паспорт на месте? – мама снова заволновалась.
- Да, с паспортом все хорошо, – я продолжала врать, даже не краснея.
- Ну вот и ладно. Главное, чтобы у тебя все хорошо было. Я завтра с утра побегу в банк и отправлю тебе пять тысяч на билет. Не волнуйся. В 10 утра ты уже сможешь вылететь.
- Мамуля, спасибо. До завтра.
- До завтра. Не переживай.
И она, поцеловав меня виртуально, еще раз посоветовала не переживать и оставила в трубке вместо себя короткие гудки.
Я ушла по-английски: рано и не прощаясь. Прощаться было бесполезно, так как Полина спала непробудным похмельным сном. Я просто захлопнула за собой дверь ее квартиры и уже вечером открыла другую, дверь собственной квартиры, в которой было уютно и тепло и из которой уезжать никуда не хотелось.
РАБОТА
Сегодня в четверг у меня был выходной. Я взяла его, чтобы проехать по магазинам и обновить свой гардероб. Вот уже больше месяца я не ходила в казино вообще. Я стерла из записной книжки телефона номера всех, кто звонил мне и просил составить компанию, даже при необходимости готовых занять мне немного денег. Я выкинула все пластиковые карты – некоторые из них были категории VIP, дающие скидку от 50% до «все бесплатно». Я даже старалась выбирать свой автомобильный маршрут так, чтобы он не проходил рядом с этими злосчастными заведениями.
Последнее время я посвятила себя поиску новой работы. Разосланные резюме с акцентом на 2 высших образованиях и рабочим стажем более 10 лет, а также с рекомендациями от британской школы и бывших работодателей действовали безотказно.
Мне звонили ежедневно, предлагая вакансии от 500 до 1500 тысяч долларов с собеседованием «прямо сейчас». На некоторые из них я давала отказ сразу, о некоторых обещала подумать, так как уходить с работы сейчас было не столь необходимо. Просто мне как человеку, решившему поменять все в своей жизни, хотелось сменить и работу тоже, найдя лучший вариант, чем у меня был на настоящий момент.
Я вышла из торгового центра в хорошем настроении и с огромным количеством пакетов. В них лежали обновками на все случаи жизни для меня и моей дочки. В кармане предательски зазвонил телефон. Взять его было нечем. Первый звонок я пропустила, а вот на второй, более настойчивый, пришлось ответить, свалив все пакеты в одну большую кучу прямо перед входом в центр.
- Добрый день, это агентство "Карьера". Екатерина, это Вы?
- Да, добрый день.
- Это Елена. Мы с Вами разговаривали на прошлой неделе. Я звоню Вам напомнить, что сегодня, в 17-00 у Вас собеседование в гостинице "Дон Плаза". Не опаздывайте, пожалуйста.
- 3 октября. Боже мой, я совсем забыла про это собеседование, – я на секунду задумалась и тут же ответила. – Да, да Елена, я помню. Через полчаса я буду на месте. Я подъезжаю. Не переживайте, я отзвонюсь как только выйду.
Если честно, то про собеседование я забыла совсем. Как правило, присутствуя на таких встречах в костюме, соответствуя деловому стилю общения и грамотно излагая свои мысли, я выходила из них победителем и оставляла себе время на раздумье, согласна я или нет, тем самым приводя оценивающих в легкое волнение и получая дополнительные мотивации со стороны работодателя. Данная ситуация была критичной.
На мне были дорогие, модные, но совсем не подходящие для собеседования вещи. Джинсы нестандартного кроя с рваными книзу штанинами, из-под которых только выглядывали кончики ярко зеленых туфлей Cavalli - на солнце они были похожи на змеиную кожу, облитую зеленкой. Совсем обычная черная майка спереди, без всяких штучек, была необычной сзади, с одним огромным разрезом на всю спину, скрепленным в районе талии биркой Moschino, и такая же ядерная сумка, в тон туфлям.
Мой внешний вид был больше похож на необремененную интеллектом и бытовыми проблемами девушку, чем на человека, готовящегося занять позицию в международной компании с мировым именем. Времени переодеваться не было совсем.
Я решительно поехала в Плазу.
Сориентировавшись по указателям, я быстро нашла нужную мне комнату и автоматически прислонилась ухом к двери. В комнате разговаривали люди. Судя по всему, их было трое: два молодых человека и одна девушка. Тут же внутри заворочали стульями, и я едва успела отпрыгнуть от входа, чуть не получив в лоб огромным дубовым массивом с большой медной ручкой.
Из комнаты на меня вылетел молодой человек с всклокоченными волосами, мокрый как мышь и красный как помидор.
- Да уж, – подумала я, – затрепали парня совсем. Может, не пойти? – и я машинально сделала несколько шагов назад, прижавшись к стене.
Молодой человек, вышедший из комнаты, закрыл за собой дверь, глубоко вздохнул, расстегнул жилетку на груди и, размахивая портфелем, пошел в сторону выхода. Его костюм-тройка добил меня окончательно, и идти перехотелось совсем.
Следом за ним, из-за двери показалось симпатичное лицо молодого человека, который с явным московским акцентом поинтересовался:
– Вы Екатерина?
- Да, – я отлипла от стены, выпрямилась и подошла к двери. – Я на собеседование. Можно зайти?
Он открыл дверь шире, и я вошла в маленький конференц-зал, в котором уже было приготовлено мое место с ручкой, калькулятором, карандашом и парой листов. Прямо по центру зала стоял флип-чарт, на котором коряво, очень быстро и размашисто были написаны какие-то формулы и нереальные цифры с шестью нолями.
- Все, это завал, – подумала я, – вспоминая то, что высшую математику в институте мне пришлось сдавать 12 раз, чтобы с остальными пятерками получить доступ к ГОСам.
Двое экзаменующих, как ни странно, выглядели так же, как и я: никакого делового стиля, костюмов и портфелей, только джинсы, майки и хорошая обувь. Молодой человек отличался от своей напарницы более изысканным вкусом. Явно дорогие вещи, от джинсов до часов RADO, и обезоруживающая улыбка, сочетающаяся с открытым и дружелюбным взглядом, раскрепостили атмосферу, и мы начали диалог.
Через час мне уже звонили из агентства сообщать, что первый тур собеседования я прошла и завтра меня ждут снова. Девушка в трубке победоносно сообщала мне о том, что из предложенных им 21 кандидата завтра во второй тур попадут только трое, и один человек из них - это я. Это льстило моему самолюбию, я была довольна.
- Мам, а я, может быть, работу поменяю. Если завтра собеседование пройду, – я помакала в чашке чайный пакетик и тут же оставила от него длинный коричневый след на столе, пока несла его к блюдцу.
Она вытерла коричневые пятна:
– Может, не надо? Ты на заводе уже больше 2 лет работаешь. Там у тебя все хорошо. Вот, машину помогли купить, кредит дали. Ты же там нормально себя чувствуешь. И директор у вас хороший. – Мама взяла чашку и села рядом за стол.
- Нет, мне уже тесно там. Все время одно и то же. Ребята, конечно, хорошие, но… надо же как-то расти и что-то менять.
Мама была со мной абсолютно не согласна. Как человек старой закалки, привыкший к стабильности, пусть и не самой лучшей, и никогда бы не рискнувший пойти на подобные изменения, она была осторожна и боялась всего, что могло нарушить привычный ход жизни.
Вечером второго дня мы снова собрались у нее на кухне на вечернее чаепитие, и тут зазвонил мой телефон. Я молча выслушала то, что мне говорили на другом конце провода, и, ответив "Да", положила трубку.
- Машина, стоянка, мобильный, компьютер, оклад на банковскую карту, полная мед-страховка и годовой бонус. Я согласилась.
Мама откусила кусок венской булки и грустно спросила:
– А как же завод?
- Завтра узнает, что я ухожу и встанет, – я громко захохотала. – А люди с плакатами выйдут провожать меня и будут плакать, умоляя остаться.
Мама тоже засмеялась.
- Ладно, делай как знаешь. Главное, чтобы потом не жалела ни о чем.
- Жалость - это плохое чувство. Я никогда ни о чем не пожалею, даже о плохом, что было в моей жизни, – почему-то вспомнив про казино, ответила я.
МАШИНА
- Слушай, а заявление вот так пишут? – я показала Огурцову написанное заявление «По собственному желанию».
- Кать, ты че, совсем поехала? – он покрутил пальцем у виска и забрал бумажку.
- Мне работу предложили. Лучше. Отдай заяву, – я протянула вперед руку, в которую он мне тут же положил скрученную фигу.
- А что за работа?
- В крупной иностранной компании. Все преимущества перед «итальянским принципом управления» налицо. Кроме этого, система мотивации впечатляет. Мне машину дают, мобильный и стоянку оплачивают. И денег больше. Все официально, – я мечтательно закатила глаза.
- Ну а что за компания? – Огурцов держал заявление на расстоянии, продолжая вытаскивать из меня информацию, которой я сама владела не полностью.
- Большой сигаретный бизнес.
- О, это то, что тебе надо - карьерный рост. В алкоголе поработала, в табак переходишь. Следующий этап - заводик по производству оружия или наркотиков.
Мы рассмеялись. Он отдал мне заявление, и я пошла наверх на прием к главному.
Расставание не было ни трагичным, ни долгим. Мой руководитель подписал заявление, немного для приличия поуговаривая остаться и «очень хорошо подумать» и уже тем же вечером, на небольшом междусобойчике, устроенном в честь отгрузки миллиона бутылок единовременно, я сказала коллегам, что ухожу.
Если честно, уходить в незнакомую компанию не очень хотелось только потому, что здесь я оставляла коллектив, который в последние 2 года стал не только близким и сплоченным, но и каким-то родным. Со многими из ребят меня теперь связывали не только рабочие, но и теплые дружеские отношения, терять которые не хотелось.
- Кать, а что с машиной делать будешь? – спросил меня Миша, в честь которого и состоялось торжество.
- Продам сразу. Мне там служебную выдают. Так что, будет мотивация деньги с этой положить на счет и собирать на ту, о которой я всегда мечтала.
- Между прочим, она уже "пежо" не хочет, – в разговор включился Огурцов, – она теперь на "лексус" перешла. Новый модный тренд: баба на "лексусе" в черных очках и обязательно блондинка.
Все засмеялись, а он добавил:
– Катьке осталось только "лексус" купить, все остальное она уже давно приготовила.
Я машинально поправила недавно мелированную прическу.
- А за сколько свою будешь отдавать? Она же у тебя свеженькая и состояние отличное, – опять спросил Миша.
- За 240 хочу. Практически так же, как и взяла.
- Ну, это реальная цена. Тем более, что у тебя все в порядке: и музыка, и резина.
После этого продолжать диалог с коллегами, 70% которых были мужского пола, было бессмысленно. С темы о стоимости автомобилей они перешли на технические вопросы и стали друг другу рассказывать о коленвалах, замене масла и полном приводе. Для нашей половины стола разговор потерял смысл и стал нам неинтересен.
Через неделю я была свободным, но пока еще безработным человеком и, подумав о планах на будущее, в процессе оформления документов в новую компанию решила заняться продажей машины. Продавать ее я решила через знакомого барыгу, которому полностью доверяла и могла отдать машину, даже если мне пришлось бы уехать из города (что, кстати, предполагалось условиями моей новой работой).
Я нашла в телефоне нужный номер и набрала его:
- Алло, Вадик, привет. Можешь говорить?
Вадик явно обрадовался моему звонку и начал сам задавать вопросы:
- Ну ничего себе. А я уже думал, ты никогда не позвонишь. Как дела у тебя? 100 лет тебя не слышал. Куда пропала?
Обычно вопрос собеседника «куда пропала?» вызывает во мне негатив. Мне кажется, что такой вопрос задают люди, которые заведомо врут, что рады тебя слышать или видеть, что очень долго мечтали тебе позвонить или увидеть, но так и не смогли тебя найти, так как ты пропала. Хотя, на самом деле ты никуда не уезжаешь, у тебя всегда включен мобильник и тебя находят все, кому ты нужна.
- Я никуда не пропадала. Все тот же дом, улица и номер телефона. Ровным счетом ничего не изменилось, – вдаваться в подробности и распинаться о моем существовании перед данным собеседником мне не хотелось, поэтому я сразу перешла к сути разговора: – Я машину хочу продать, поможешь?
- Тебе всегда помогу. Когда могу посмотреть машину?
- Да хоть сегодня. На стоянке увидимся или под дом подъедешь?
- Как хочешь. Я могу быть через полчаса.
Через 30 минут я уже передавала ему ключи от моей ласточки, и он, бросив свой иностранный раритет с надписью ПРОДАЮ под окнами, уехал на мойку. В конце всех передвижений, проверок и оценок он пришел к выводу, что сможет продать ее за 220 тысяч, если очень хорошо постарается, на том мы и сошлись.
В субботу рано утром раздался телефонный звонок:
- Катя, это Вадим. Не разбудил?
- Нет, – наврала я, пытаясь понять, с кем я разговариваю, так как пятница закончилась глубоко за 3 часа ночи в клубе.
- Я машину продал.
- Хорошо. А когда… - только начала я, но он не дал мне даже договорить.
- Точнее, не совсем продал, а обменял. На девятку с доплатой.
Я тут же проснулась и села на кровати. Сон и легкий шум от 2 мартини в голове сняло как рукой.
- На какую девятку? Мне девятка не нужна, – я проснулась окончательно.
- Ты не переживай. Просто я тут подумал, девятку продать будет легче. Она не новая, мы все быстренько сделаем.
- Что, очень старая?
- 8 лет. Но состояние хорошее.
Я уже представила себя со ста тысячами в кармане, но на старой девятке. Я ненавидела российские хетчбэки, так как моей первой машиной была восьмерка, которая работала по системе «метр едем, 2 несем», да и перспектива поменять убойную 10-ку на старую корягу, хоть и с доплатой, совсем меня не возбуждала.
- Через час сможешь подъехать на рынок? Поедем оформлять документы, –продолжил разговор Вадик.
- Конечно, подъеду. Но вот вариант с девяткой меня очень смущает.
- Ну ты же мне доверяешь? – спросил он меня
- Наверное, да, – почему-то решила я сама для себя и добавила: – Я даже в тебе уверена. Хотя уверена не была даже на 30%.
Девятка оказалась синего противного цвета, с красными чехлами и набором дополнительных преимуществ, таких как кожаный подлокотник, большое зеркало переднего вида с электронными часами и ужасными раздолбанными колпаками с логотипами "Ауди". Мне было даже страшно подойти к этому железному чудовищу. Такое приобретение у меня было впервые и жутко меня напугало. Я с опаской взяла у Вадика 100 тысяч и спросила, потыкав пальцем в дверь:
- Ты точно это продашь?
- Ну да, конечно. Можешь даже не сомневаться. Через неделю, максимум через две деньги будут у тебя.
В мою первую рабочую командировку в Краснодар я уезжала со смешанным чувством. Вроде бы надо было радоваться новой работе, перспективам, да хотя бы самому маленькому путешествию, но мысль о возможности остаться с девяткой и без денег все равно угнетала.
ВЫИГРАТЬ ИЛИ УМЕРЕТЬ
В субботу, в обычный базарный день, позвонил Вадим.
- Ну что, спишь еще? – спросил он бодрым голосом.
- Ну да, – не стала врать я и добавила: – Звонишь порадовать?
- Конечно. Девятка уехала к своему новому хозяину. Сегодня могу завезти деньги.
Это была хорошая новость. Можно было даже подумать, что день начался удачно.
Деньги были у меня уже в обед, и чтобы не начать расходовать такую крупную сумму, я повезла их маме на хранение. Еще две недели назад мы договорились с ней, что она положит их на банковский счет, открытый мной недавно в отделении "Внешторбанка". Свои первые 100 тысяч, полученные с продажи машины, я решила немного прокрутить и заняла под проценты одному старому знакомому, который, написав мне расписку, взял их на 2 месяца. Несмотря на не истекший срок кредита, сегодня он позвонил мне сам.
- Катя, привет. Как там у тебя дела?
- Ничего, нормально, – ответила я, пересчитывая деньги и складывая в стопочку по 10 тысяч перед мамой.
- Я тебе деньги могу отдать. Там как раз месяц получился. Брал 100, 105 можешь забрать. Только расписку мне мою привези, – он на минуту куда-то пропал.
- Алло, – я посмотрела на телефон и снова приложила ее к уху.
- Да, да… я здесь. Просто отвлекся. У меня тут с раздачи каре, – он опять стал разговаривать с кем-то на стороне.
- Ты что, играешь?
- Со вчерашнего вечера. И очень неплохо себя при этом чувствую.
- Я за тебя очень рада. Где могу тебя увидеть?
- Да где, сюда приезжай. Я уже все поменял на рубли и жду тебя с моей бумажкой.
- Но Андрей, мне бы не очень хотелось бы туда ехать, – я закончила считать все 120 бумажек и передвинула их в сторону мамы.
- Я просто пока не выдвинусь в город. Очень хорошо карта идет. Попробую еще немного подолбить, - он снова отвлекся на крупье и потом добавил: - Ну что, едешь?
- Да, – ответила я и положила трубку.
- Ты положи все до понедельника, а потом поменяем это на евро и закинем на карточку, хорошо? Еще сотню я доложу через 2 недельки, – я обратилась к маме, которая для абсолютной точности решила пересчитать деньги еще раз.
- Конечно. У меня еще надежнее чем в банке, – она улыбнулась, обняла меня, наклонила к себе и поцеловала в макушку, – слава богу, что закончился этот страшный период. Теперь у тебя и машина есть, и за душой хоть что-то. Я спокойна, – она встала и вышла из комнаты.
Мамино спокойствие сейчас было для меня залогом какой-то стабильности и уравновешенности. За последний год, проводя бессонные ночи на телефоне или просто в полном одиночестве на кухне, она сильно сдала. Стала больше переживать, часто расстраиваться и перестала быть для меня тем самым близким человеком, которого я никогда не обманывала и которого я старалась беречь. За год, погрязнув в постоянном обмане и скандалах, я отдалила ее от себя и потеряла тот вотум доверия, благодаря которому наши отношения были идеальны и больше напоминали общение двух подруг, нежели отношения матери и дочки.
- Мам, я поехала, – заглянув на кухню, сказала я и взяла со стола ключи от машины.
- А ты на долго? – она сразу как-то погрустнела и потухла во взгляде.
- Да нет. Максимум на час. Мне нужно с человеком поговорить, – сказала я и, зачем-то соврав, добавила: – По работе.
- Хорошо, только не поздно приезжай. Ты у меня так редко остаешься ночевать. Я была бы счастлива, если бы ты приехала пораньше и мы бы просто поболтали. Как раньше, – она улыбнулась, и на душе стало как-то спокойно и тепло.
Я вытащила из кармашка пассажирского сиденья скомканный, наспех написанный листок, убедилась, что это расписка, и вышла из машины. Идти в казино совсем не хотелось. Возможно, это был просто страх, который заставлял меня останавливаться каждые 10 метров, обращая внимание на вывеску и навязчиво задавал один и тот же вопрос: «Может, не надо заходить вообще?». Страх, который в первую очередь обращал мое внимание на то, что я, возможно, все еще болею, и период полного выздоровления не закончился. Страх о возможности проявления собственной слабости. Это был обычный страх неуверенного в себе человека.
И тут появилась она, надежда. Которая тихонько, как бы ненавязчиво подталкивала вперед и говорила: «Надо надеяться на то, что все будет хорошо. Надо верить в то, что ты не дашь слабину. Надо надеяться на то, что все позади. Иди спокойно. Ведь дома у тебя есть деньги. На стоянке стоит служебный "форд". Так чего ты боишься? Иди. Вперед. Только слабые люди боятся и не решаются на многое, проживая всю жизнь однообразно и рутинно. Иди. Все будет хорошо. Надейся на это.»
Надежда. Я ненавижу это чувство. Это чувство убило, разорило и свело с ума многих людей. Почему, спросите вы? У меня есть много реальных жизненных примеров, итогами которых стали разрушение и фатальность.
Я вспоминаю одну из своих знакомых, которая, все время надеясь на помощь народных целителей и экстрасенсов, запустила необъяснимую легкую боль в левой груди и обратилась к врачам только тогда, когда начались метастазы. Я помню историю обычного работяги, который пришел в казино с 10000 рублей и, проиграв их, взял кредит в 100 тысяч в надежде отыграться, а не решив свою проблему таким образом, когда надежды не осталось совсем, пытался повеситься на ручке собственной маршрутки, которую он тоже заложил.
Надежда, она всегда рядом с вами. Она разливается теплом по вашему телу и согревает вас, когда вам страшно или когда вы в чем-то сомневаетесь. Но когда ситуация становится критической, из нее нет запасного выхода, надежда уходит. Она уходит молча и тихо. Вы ищите ее, где-то в глубине души, внутри себя, но ее нет. Она ушла к другим людям, которым она больше нужна, чем вам, чтобы так же убить в них решительность и трезвый рассудок, оставив наедине с собой, когда выхода не будет совсем.
Я зашла в казино. Старый, до боли знакомый специфический запах крепкого кофе и сигаретного дыма заставил передернуть плечами и переступить порог зала. Андрей метался между рулеткой и покером. У него была целая куча коричневых фишек по 10 тысяч и россыпью еще штук 50 красных по тысяче рублей. Он обратил на меня внимание не сразу.
- О, привет. 100 лет тебя не видел, – он похлопал меня по плечу и побежал к покерному столу.
- Всего месяц, – ответила я и заказала себе кофе.
- А я вот тебе деньги приготовил, – он махнул рукой менеджеру, и тот сразу поняв о чем речь, ушел. – Вчера зашел, поменял полтинник и поднял 700 тысяч. Все долги отдал. Вот, оставил себе немного - думаю, может еще чего-нибудь удастся забрать.
Он быстро схватил целую жменю красных тысячных и заставил ими несколько номеров. На рулетке выпала шестерка.
- Да ты ж моя красавица! – Андрей кинул фишкой в дилера, громко крикнул «На чай!» и показал пальцем на рулетку: – В номер. 36 тонн. И на дюжине пятерка. Сегодня день Бэкхема, – он вскочил со стула и опять побежал в сторону покера.
Официант принесла кофе, а менеджер - кейс с фишками.
- Это что? – я обратилась к нему.
- Это Андрей просил Вам передать. Оставлял на хранение у нас.
- А почему не деньгами?
- Он еще размен не совершал. Со вчерашнего вечера нам их сдал.
- Молодец, ответственный. Наверное, боялся все засадить обратно, – я взяла кейс и подошла к кассе.
В кассе никого не было.
- А где кассир? – спросила я у менеджера.
- Отошла буквально на секунду. Сейчас мы ее найдем, – он мило улыбнулся и стал куда-то звонить.
На рулетке опять заорал Андрей.
- Солнышко мое, я так на чае разорюсь, – в дилера полетели уже несколько красных фишек. – Катя, пятерка в номер и десятка на цвете. Общая выплата 185.
Андрей победоносно привстал на стуле и двумя руками стал сгребать фишки в свою сторону.
Я еще немного постояла у кассы и вернулась со своим необменяным грузом обратно к рулетке, где стоял уже остывший кофе. Я отдала Андрею расписку и он, порвав ее, тут же стал засыпать поле красным цветом.
Я прикурила сигарету и сделала глоток. Достав из кейса пять красных фишек и положив на стол, я обратилась к дилеру:
- Пятерка на зеро-шпиль.
"Все равно это процентные", - подумала я и отодвинула подальше оставшиеся сто тысяч фишками.
На рулетке выпало 26. Это был зеро-шпиль. Причем зеро-шпиль, который выпал прямо в номер. В 26 поставили несколько тысяч фишек общей суммой 1250 рублей, и дилер отдал мне выигранные 45000 тысяч.
Я оставила выигрыш на столе и повторила подход к кассе. Кассира снова не было.
- Ну, скоро будет Ваша девушка? Мне ехать надо.
- А она была. Только что отошла. Екатерина, мы сразу Вас позовем, как только она вернется.
Я вернулась за стол, где мой предыдущий выигрыш стоял умноженный в 2 раза. На рулетке снова выпало 26.
- Круто. Нормально она кидает, - я отдала ей на чай 2 тысячи и, взяв с собой пятерку красными, подошла к Андрею на покер.
- Слушай, они сегодня просто подарочные какие-то, – он показал мне свои карты, из которых был собран червовый флеш, – дают безостановочно.
Он накрыл карты, и ему тут же оплатили 10 тысяч со ставки тысяча за сыгравшую комбинацию. Я машинально поставила на анте его бокса две тысячи. Они, естественно, сыграли и я, забрав выигранные 8 тысяч, решила ставку не убирать.
Через 3 часа у меня стоял 2-й кейс, набитый деньгами. Свою сотню я так и не поменяла, но и не потеряла. Аппетит, пришедший во время еды, увеличивал меня с каждой новой ставкой и приносил мне еще больший выигрыш. Телефон я отключила.
Еще через 2 часа, когда время на часах было уже за 8 часов вечера, я держала в руках оставшиеся 400 рублей.
- Принимаем последние ставки, – дилер обратился к играющим и кинул шарик.
Оставшиеся 400 я поставила в зеро. Выпала семерка. Я отошла от рулетки и, попросив у официанта ментоловый Vogue, тут же прикурила сигарету.
- Слушай. У тебя еще что ни будь есть? – Андрей посмотрел на меня отрешенным взглядом. – Я бы до завтра взял. Мне завтра отдадут то, что я вчера занял, и я сразу смогу перекрыть.
Он стал нервно крутить в руках салфетку, подняв на меня умоляющий взгляд.
- У меня есть, но я это взять не могу. Да и не возьму никогда ни при каких обстоятельствах , – я затянулась и включила телефон. На него тут же пришло 10 смс-ок, информирующих о пропущенных вызовах. 12 звонков было от мамы.
- Катя, ну я же сегодня тебе все отдал. Я обязательно отдам то, что ты мне дашь, – он стал трясти меня за руку.
- Да. Отдал. Я их тоже зачем-то отдала. Только уже безвозвратно, – я, не морга, уставилась на крутящуюся рулетку.
- Почему безвозвратно? Все можно поправить. Нам нужна еще сотка. Можно все вернуть за пару бросков, – к Андрею пришла надежда, которая, судя по всему, не торопилась уходить. – Ну вот, теперь она бросает только Тьер.
Он вытянул руку по направлению к рулетке, шарик которой кружился в десятке.
- Сейчас бы половину забрали. Всего за один бросок, – Андрей не успокаивался.
- Андрей, я не могу сегодня взять деньги. Мне домой надо, – я встала из-за стола и пошла к выходу.
- Катенька, ты почему трубку не брала? Я же волновалась. Ты обещала раньше приехать.
Мама включила чайник и, открыв холодильник, достала сыр с маслом, чтобы сделать бутерброды к чаю.
- Я была в кафе, где телефон не берет, как потом оказалось, – тут же соврала я. – Разговор был важный и очень тяжелый. Лучше бы я осталась дома и не ездила на эту встречу.
- Что-то случилось? Ты точно была в кафе?
- Да, – опять тут же соврала я, – просто результат поездки не очень радостный.
Я взяла ложку и помешала только что заваренный чай.
- У тебя явно что-то случилось, – она перестала резать хлеб и внимательно посмотрела на меня. Ее губы чуть заметно трусились, а лицо стало неестественно белым.
Я не выдержала и расплакалась в голос.
- Просто я потеряла много денег. Я потеряла очень много денег.
Слезы катились по щекам и уже ничего не могло их остановить.
- Ты опять была в казино? – мама растерянно села на стул и опустила руки.
Увидев ее в таком состоянии, я опять стала врать:
- Нет, на этот раз я потеряла их, вложив в бизнес.
От очередной брехни плакать захотелось еще больше и слезы уже градом катились по щекам, противно залезая на шею и размазывая тушь.
- Я отдала 100 тысяч за мероприятие, которое провалилось. Я больше никогда не верну эти деньги. Понимаешь, никогда.
Истерика была неминуема. Мать достала из шкафа валериану и поставила передо мной дурно пахнущий стакан. Я выпила залпом.
- Я думала, что все будет нормально, – захлебываясь продолжила я. – В какой-то момент мне даже показалось, что все хорошо и что у меня даже будет прибыль. А потом в один момент ничего не стало - ни денег, ни прибыли.
Я взяла салфетку и сделала себе вокруг глаз черные круги, тщательно вытерев мокрые глаза.
- Ничего, все будет хорошо. Ведь у тебя остались деньги. Есть машина, работа. Ты счастливый человек. Молодая, умная, симпатичная девушка. Ты еще заработаешь в своей жизни, – мама погладила меня по плечу и добавила: – Надо всегда надеяться на лучшее.
- Надеяться? – я повернулась в ее сторону и тут же сорвалась на крик: – Да ты знаешь, какое это отвратительное чувство! Ты хоть раз была зависима от него, когда эта надежда тебя постоянно подстегивает на совершение еще больших глупостей? Ты вообще знаешь, как может закончиться твоя жизнь, если ты живешь каким-то абстрактным чувством? Вспомни Анечку, которая жила надеждой, что рак можно вылечить травками и примочками. Я никогда не буду ни на что надеяться.
Я встала из-за стола, вышла из кухни и, свернувшись калачиком на диване у себя в комнате, моментально заснула.
На следующий день я, рассказав маме историю про Андрея, придумав очередной слезный сценарий, что человека надо спасать, забрала оставшиеся 100 тысяч и отдала ему под расписку. Мама получила на хранение помятую бумажку с обозначенной суммой. Больше Андрея я не видела никогда. Взяв большую сумму денег на 3 машины, которые он пригнал из-за границы для очень важных людей, он поехал в Москву выкупать их. Умер он рано, не дожив до 35, за карточным столом в одном из столичных казино от разрыва сердца, так и не вернувшись обратно, в Ростов, напоследок сказав лишь «Я никогда не смогу отыграться». Он пропал вместе со своими долгами, оставив здесь маяться и всю жизнь расплачиваться свою жену и маленькую 3-х годовалую дочь, которой так и не смогли объяснить, почему папа больше не приедет.
ОН
Маленький офис на Садовой не вмещал всех сотрудников компании одновременно, и я со своим ноутбуком не могла найти ни одной свободной розетки, не говоря уже о свободном рабочем месте.
Постоянные перемещения и митинги сводили с ума и не давали сосредоточиться на поставленных целях. Сегодня в дополнение к ежедневной суматохе прибавились еще и собеседования, на которые кандидаты заходили по 2-3 человека одновременно, каждый ожидая своей очереди в кабинет к «главному».
Я подошла к секретарю и спросила:
- Юль, а что это за люди сидят? Какие то незнакомые? – кивнув головой в их сторону.
- Аааааа, это новенькие. На собеседование пришли.
- Понятно, – я перестала грызть карандаш и показала в сторону одного молодого симпатичного человека, который сидел за столом и, наклонившись, что-то писал: – А это кто?
Юля выглянула из-за монитора и посмотрела по направлению карандаша.
- Тоже на собеседование. Что за повышенный интерес? – она шепотом добавила: – Понравился, что ли?
- Да так. Просто любопытно.
На самом деле молодой человек заинтересовал меня. Внешне это был мой тип мужчин: брюнет, с явно мужскими чертами лица, резко очерченными скулами, красивыми губами и большими голубыми глазами. Так как он сидел, я только могла предположить его рост и сложение. На первый взгляд, он был немного худоват, при этом больше метра восьмидесяти, но, несмотря на это, под рубашкой прорисовывался явный рельеф хорошо сложенного спортивного человека. Особое внимание я обратила на руки: они были крепкие, мужские, со сбитыми костяшками, что выдавало его причастие к одному из видов спорта, таких как бокс или кикбоксинг… ну или что-нибудь в этом роде.
Засмотревшись на него, я случайно зацепила рукой компьютерную колонку, и она с грохотом рухнула вниз, потом, закачавшись, повисла на шнуре, не долетев 10 сантиметров до пола.
Все повернулись в мою сторону. Он тоже поднял глаза и посмотрел на меня. Его абсолютно безразличный и сосредоточенный только на работе взгляд заставил меня покраснеть и сделать несколько хаотичных движений. После чего я, неожиданно для самой себя, повернулась к нему задом и, наклонившись, повернув в его сторону голову и театрально улыбаясь, подняла висевшую и еще чуть колыхающуюся колонку.
Подниматься и разворачиваться в его сторону было как-то неловко и стыдно. На моем лице был явно растерянный взгляд, а пунцовые щеки выдавали мое смущение. Несмотря на это, я элегантно вышла из положения «наклон», и… обнаружила, что он снова сидит, опустив голову над бумагами.
- Хм, ну и ладно, – подумала я. – Буду тут краснеть из-за какого то мужика. Еще и не смотрит на меня. Какой серьезный. Подумаешь.
Я взяла свою кружку, и, высоко подняв голову, прошагала мимо него в сторону кулера.
Молодого человека, который, как оказалось, прошел собеседование, я увидела в офисе только через месяц.
Несмотря на заслуженный выходной, которые у меня часто выпадали на понедельники ввиду рабочих воскресений, я пришла на работу к 9, чтобы написать отчет, который обещала именно сегодня отправить в Москву. Жутко хотелось спать. Но я утешила себя тем, что задержусь здесь не более часа и, заварив себе кружку кофе, достав из сумки сигареты, пошла в митинг-рум.
Чтобы не перевернуть на себя кружку, которую я держала в одной руке, локтем другой руки, крепко сжимающей лэптоп, я открыла дверь и задом вошла в комнату. Уже затылком я почувствовала, что не одна и, повернувшись на разразившийся хохот, обнаружила в нашей комнате митинг соседнего отдела, который начался задолго до 9.
Нелепо извиняясь и совсем неуклюже разворачиваясь в обратную сторону на выход, я заметила новенького молодого человека, которого месяц назад приметила в старом офисе. От неожиданности я открыла рот, из которого упала зажатая зубами пачка сигарет, громко сказала «Доброе утро» и напоследок, все же вылив себе на свитер кофе, быстро ногой захлопнула за собой дверь.
Буквально за 30 минут я сделала объем работ, на который планировала потратить час, и ретировалась домой, чтобы привести себя в порядок.
В сумке зазвонил телефон.
- Привет, это Колян. Ты сегодня в офисе будешь?
- Не. Уже была. Еду домой. Я на выходных работала. Спать хочу. И переодеться надо, я вылила на себя ведро кофе, – пожаловалась я собеседнику.
- Мне надо с тобой встретиться. Это срочно.
- Коль, может завтра?
- Нет, завтра будет поздно. Я тут такую точку завалил. Надо с тобой посоветоваться, что сможем им предложить. Давай в обед где-нибудь. Я все равно сегодня буду по городу кататься. Мне тут новенького дали, сказали показать территорию. Так что, подъеду куда скажешь.
- Хорошо. Договорились, – пообещала я ему и, положив трубку, выехала со стоянки в сторону дома.
Уже дома я как обычно поняла , что спать уже не лягу, как бы этого не хотела. Даже насильные попытки положить себя в кровать, занавесить окно и закрыть в свою комнату дверь не смогли вызвать во мне хотя бы немного сонливости. Кроме этого, в голове крутился казус сегодняшнего утра.
Разбирая его как ситуацию, в конце концов, я поняла. Неудобно и некомфортно мне было совсем не перед коллегами, а только перед одним молодым человеком, который так же, как и все, улыбался и явно смеялся с моей неловкости.
В 12 часов я была на Пушкинской, в старом месте, в "Джеке" и пила тот самый злополучный кофе, который безвозвратно испортил мне белую майку, закуривая его легким ментолом. Естественно, я разменяла пару тысяч и с какой то безразличной спокойностью играла в карты, чтобы хоть чем-то себя развлечь.
- Алло, ну ты где?
Я вспомнила про встречу с Колей.
- Я в "Джеке".
- Катаешь?
- Да так, по мелочи. В основном, просто сижу и туплю.
- Я к тебе сейчас заеду. Никуда не уезжай, – сказал он, и даже не дождавшись моего ответа, положил трубку.
Через 15 минут он действительно приехал.
- Привет, – он подошел сзади совсем неожиданно и, оглушив меня, немного напугал, заставив резко повернуться.
- Ты что, ненормальный? – начала я, как вдруг заметила рядом с ним стоящего молодого человека, который мне уже однозначно нравился и с каждой встречей с которым я отчетливо это для себя понимала.
- Здравствуйте, – обратилась я к новенькому. – Меня Катя зовут.
- Меня Сергей.
Он улыбнулся и я, улыбнувшись ему в ответ, в буквальном смысле поплыла.
- А Вы что, в карты играете? – он внимательно посмотрел на лежащие передо мной розданные карты и фишки, рассыпанные на столе.
- Нет, – зачем-то соврала я и тут же исправилась: – Вот, сегодня решила немного попробовать.
В разговор встрял Коля:
- Играет, еще и как. Знаешь как катает! Профессионаааааал.
Последнее слово Коля буквально пропел как оперный певец, растянув букву «аааааа» и проорав затем: – Да ты что, с ума сошла? Ты же меня растопчешь!!!
- Ой, я случайно. Коль извини, – сказала я, убирая железную шпильку с его туфли.
Сергей стоял рядом и, раскусив ситуацию, улыбался, глядя на меня с высоты своего роста.
В первый раз мне стало очень стыдно. Стыдно от того, что человек, который мне так понравился, может поставить на меня какое-то клеймо и закрыть вопрос о возможности наших отношений. А о них я уже иногда думала, где-то подсознательно, отгоняя эти мысли как какое-то наваждение.
Я еще раз подняла глаза на него, посмотрела внимательно и подумала о том, что теперь я знаю, что может забрать меня отсюда - только чувства, новая жизнь и новые эмоции.
Наши отношения развивались странно. Работая в одной компании, мы игнорировали общение друг с другом. Я старалась пропускать все вечеринки, на которых мог быть он, в то время как он показывал мне свое полное безразличие. На тот момент я уже знала, что несмотря на его визуальное превосходство, он моложе меня на 5 лет. Я не могла предположить, что наши отношения могут быть возможны в принципе и даже не тратила время на то, чтобы как-то изменить ситуацию в свою пользу. Я просто наблюдала его рядом и этого было достаточно. Какое-то душевное спокойствие, что мне еще кто-то может нравиться изменило мое отношение к жизни, к самой себе в лучшую сторону. Я, уже не появляясь в казино совсем, планировала свое ближайшее будущее, в котором был штиль и абсолютное спокойствие.
Пока в один момент он не пропал из моего поля зрения на довольно долгий срок. Он не появлялся на работе уже 2 недели, и я, не находя его в соседней комнате по утрам, стала напрягаться причиной его отсутствия.
- Привет. А ты не знаешь, где Сергей? – я обратилась к его коллеге, с которым они были очень дружны.
- В больнице, – он спокойно листал какую-то тетрадку в то время, как у меня в голове уже пронеслись самые страшные картины из сериала «Скорая помощь».
- А что с ним? – я забрала из его рук тетрадку, отвлекающую его внимание и уставилась прямо на него.
- Ничего серьезного. Какое-то стационарное обследование, – он забрал тетрадку обратно: – А что за повышенный интерес?
- Просто заметила, что его нет в последнее время.
- А скоро и вообще не будет. Он увольняется после больничного.
- Как увольняется?
Видимо, на меня эта информация произвела такой эффект, что Леша предложил мне пройти на кухню и сесть, потому что ему вдруг показалось, что я «резко побледнела и сейчас упаду прямо на ящики в коридоре». Мы прошли на кухню.
- Слушай Катя, ты же большая девочка. Умная уже. Ты что, не можешь решить вопрос с мужиком, который тебе очень нравится? – Леша начал разговор первым: – Сказать ему, так и так, Вы мне очень нравитесь. Давайте с Вами встречаться. Жить. Спать, в конце концов. Я Вас хочу и все такое.
Он взял кружку и стал заваривать чай.
- Я спать не хочу. Точнее, хочу.. но не так, понимаешь. Не как обычно, как просто…– я стала сбивчиво чего-то говорить.
- О, да ты запала конкретно. В конце концов, тебя никто ни к чему не обязывает. Возьми и поговори с ним.
Он взял кружку и пошел к выходу.
- Как? – я крикнула ему вслед.
- Напиши ему смс, – он улыбнулся и закрыл за собой дверь.
2 дня у меня ушло на то, чтобы придумать текст, который выглядел следующим образом: «Привет это Катя. Ты заболел? Тебе нужна помощь?» Еще 2 часа ушло на то, чтобы получить ответ: «Привет. Да, мне нужна помощь. Сексотерапия : -)))».
Еще 2 часа, и смс с текстом «Может, увидимся?» ушла к нему.
В тот же вечер мы встретились.
До встречи я не находила себе места. 3 раза для надежности приняв душ и 20 раз переодевшись, я была готова к выходу, когда он позвонил на телефон.
Мы провели отличный вечер на набережной, который закончился глубоко за полночь под подъездом моего дома без обещаний встретиться когда-либо еще.
Через полгода мы поженились.
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
В общей сложности я проиграла 4 года своей жизни. Если перевести это в какой-нибудь материально-моральный эквивалент, то можно посчитать сумму проигрыша непостроенным домом в районе московской Жуковки, 5 штуками новых, некупленных лексусов, потерянными здоровьем и нервами, восстановить которые получилось с трудом, неиспользованным вниманием для близких и убитым временем.
Вспоминая людей, про которых я написала здесь, можно сказать, что жизнь у всех сложилась по разному. Наверное так, как каждый из них хотел.
Таня, про которую я писала в самом начале, вернулась из Москвы обратно, в Ростов. Говорят, ее вынудили приехать обратно, так как у нее начались серьезные проблемы с наркотиками и московскими меценатами. Алина, моя подруга, вышла замуж за менеджера одного из ростовских казино, в котором мы провели все лето 2004-го года. Огурцов так и работает на заводе, занимая более высокий пост - директора по продажам. Лариса продолжает играть. К этому пороку она добавила еще и изрядные дозы алкоголя, постепенно теряя формуи начиная выглядеть на свои 45. Полина проиграла все, и, по сведениям наших общих краснодарских знакомых, уехала из Москвы куда-то под Тулу, где ее видели на трассе Москва – Ростов скрашивающей досуг проезжающим мимо дальнобойщикам.
Ну а я? Я получила все, о чем могла только мечтать. Я вышла замуж за молодого человека, с которым мы познакомились на работе. Через 2 месяца я собираюсь стать мамой второй дочки. Я снова хочу жить и получаю удовольствие от всего что меня окружает. Я снова стала чувствовать, как пахнет свежий воздух, я снова стала поднимать голову вверх и видеть небо над головой. Я снова живу.
Именно сейчас я понимаю, что значит «фартовая». Мне выпал настоящий джек-пот, о котором я мечтала всю жизнь и который я нашла совершенно случайно, не делая ставок, не угадывая комбинаций и не размениваясь по мелочам.
PS
Мне всегда казалось, что имя, данное при рождении человеку, обязательно должно характеризовать его и раскрывать его внутренний мир. Екатерина по определению должна быть Великой, Любовь – счастлива в любви, а Виктория должна побеждать.
Вы когда-нибудь задумывались о том, как вас назвали и что может означать ваше имя? В наши времена массовой гео-экспансии люди, нарекаемые родителями Эммануэлями и Себастьянами, вряд ли когда-нибудь свяжут свое имя с каким-либо значением, смыслом, заложенным в него, и растолкуют его предназначение полностью. А может, и нет никакого смысла в данном нам при рождении имени... Ведь иногда мы забываем о его толковании и делаем совершенно противоположные вещи: отрекаемся от любви, уничтожаем чувство собственного достоинства и... проигрываем.
Мы познакомились случайно, на дне рождения моей хорошей знакомой. Виктория была девушка интересная и видная - не заметить ее было просто невозможно. Про таких, как правило, говорят: «Все при ней». Густые длинные смоляные волосы, заплетенные в тугую косу, брови вразлет, легкий естественный румянец на белой бархатной коже и глубокие зеленые глаза. Природная красота настоящей донской казачки дополнялась высоким ростом и удивительными пропорциями, которые сохранились даже несмотря на ее интересное положение. Вика была беременна.
- Кого ждете? - аккуратно поинтересовалась я
- Дочечку, - она погладила рукой живот и, улыбнувшись мужу, который сидел рядом с ней, положила его руку поверх своей.
- Дочечку - это хорошо. У меня тоже дочь. А как назовете?
- Пока еще не решили. Но, скорее всего, Верой, – Вика повернулась к мужу и спросила: – Ты еще не передумал?
Он решительно помотал головой и, дав понять, что он полностью "за", продолжил опустошать содержимое тарелки.
- Я бы тоже с удовольствием ребенка родила. Всегда сразу двоих хотела, но не сложилось. Развелась раньше, чем родила второго, – прошептала я, наклонившись к ней.
Вика в ответ тихо засмеялась:
- А мы вот не планировали. Как-то само получилось. Муж сказал, надо рожать, да и я тоже уже хочу, – она снова погладила живот.
- А когда срок? - я посмотрела на живот, предположив, что ориентировочно Вике надо будет рожать месяца через 2.
- Через 2 недели. Уже даже с врачом договорились, – она удобнее села на стуле и, скинув под столом туфельки, потянула на себя пальцы, – отекает все. Ходить тяжело. А еще, – она наклонилась ближе к уху: – Я очень боюсь рожать.
- Ничего, потом когда пойдет сам процесс, страх заменит желание быстрее освободиться от этого, – сказала я с видом абсолютного специалиста в этом вопросе. – А потом, когда дочку увидишь, вообще обо всем забудешь, останется только радость и счастье.
- Да я и так самая счастливая девушка на свете. У меня все есть: и дом, и семья, и дети, – под викиным платьем заколыхался живот, и с одного бока стал больше, чем обычно.
- Да, счастливая. Я тоже когда-нибудь еще рожу и обязательно выйду замуж.
Это была первая и предпоследняя наша встреча с этой милой и очаровательной девушкой. Последний раз я увидела ее весной через 5 лет.
- Привет, что ты делаешь? - голос Юльки был взволнованным и хриплым.
- Завтракаю, – я помешала в чашке только что разведенное какао и, несмотря на телефонную беседу, откусила большой кусок венской булки.
- Помощь твоя нужна, – Юля предательским шепотом еле слышно проговорила в трубку, – у тебя знакомые водители есть? Надо человека перевезти.
- Есть, конечно. А откуда и куда? И что за тайна покрытая мраком?
- Из Краснодара. Сюда. В Ростов.
Юля стала говорить еще тише, и я лишь по отрывкам фраз догадывалась о смысле сказанных ею слов.
- Викулю. Вику надо перевезти. Завтра нужно. Ты меня слышишь? - она чуть повысила голос.
- Слышу. Я могу дать телефон. Пусть сама звонит и договаривается.
- Сама она не сможет. Вика умерла.
От неожиданности я чуть не упустила чашку перелив, немного какао на стол.
- Как умерла? Почему в Краснодаре? - я была в шоке.
- Повесилась она. Уехала в Краснодар. Сняла номер в гостинице и повесилась.
На том конце провода Юля жалобно заскулила
- Кать, я даже не знала, что она играет. Понимаешь? Мы с Аликом ей на квартиру одолжили 600 тысяч. Она вроде бы с Игорем своим помирилась. Снова сошлись. Детишек от бабушки забрали. А тут такое. В записке написала мои координаты. Больше никто не знает. Что же теперь делать? - Юля уже откровенно плакала в трубку.
- Успокойся, я помогу. Сейчас договорюсь с машиной и наберу тебя.
Еще какое то время я была в ступоре, но уже машинально искала в телефонной книге мобильного номер Ивана, таксиста. Он взял трубку не сразу, но тут же поздоровался и спросил, откуда меня забрать. Я была любимым клиентом Ивана: ездила мало, платила много. Почти каждый день он ждал меня на парковке казино. Ваня стоит, деньги идут.
- Нет, Вань. Меня не надо. Надо человека привезти из Краснодара.
- Супер. Я могу. Когда надо ехать? - предприимчивый Иван тут же озвучил цену - три тысячи рублей туда и обратно.
- Цена устроит. Только машину надо другую. В легковой не доедем.
- Я сзади разберу сиденье и можно посадить троих человек, – у Вани зашипела рация и он, отбившись что занят, продолжил разговор: – Так когда ехать?
- Сегодня надо ехать. Только машина нужна побольше. Человек сидя ехать не может.
- Вы что жмурика везете? - Ваня засмеялся
- Да. Девушку надо перевезти.
Несколько секунд тишины показались вечностью.
- Я даже и не знаю, что делать. Я же с этим никогда не сталкивался, – Иван говорил медленно, как будто в трансе. – Я вообще покойников боюсь. Но у меня есть знакомый на "газели". Может он согласится. Ему сейчас любые деньги нужны. Безработный он.
- Звони ему. Скажи, дадим пятерку. Пусть только отвезет, – я положила трубку и вышла из кухни.
Уже через 2 часа мы ехали в старой маршрутке с номером 83 в сторону Краснодара.
Юлька иногда начинала плакать, потом успокаивалась, просила прибавить музыку и плакала снова. Я всю дорогу ехала молча, разглядывая в окно уже начинающие зеленеть поля и проезжающие мимо автомобили. Через 3 часа мы были в Краснодаре и парковались перед центральным входом гостиницы.
- Тут нет парковки, – охранник, вышедший навстречу, помахал полосатой палкой, такой же как у ГАИшников в сторону нашей "газели".
- Молодой человек, не кричите, - я открыла дверь и вышла к нему навстречу. – Мы приехали девушку забрать.
- Трупа, что ли? Слава богу. Мы же никого не вызывали. Зачем нам этот кипиш? Давайте грузите и забудем это как страшный сон.
- А где она?
- Внизу на цокольном, в химчистке. Объезжайте гостиницу с обратной стороны. Только грузить сами будете. Мы тут и так уже натаскались. Как-то не очень приятно.
В подвале на большой лавке, которые раньше стояли в школьных спортзалах, лежала Викуля. Она была замотана в старое одеяло с ног до головы, и только длинные смоляные волосы выбивались из-под выцветшей зеленой клетки. Через черный ход все те же охранники вынесли ее и положили на пол нашей маршрутки между сидениями. Мы молча отъехали от отеля и двинулись в сторону Ростова, где маму Вику ждали 2 дочки и старая бабушка, которая воспитала ее и теперь смотрела за внучками.
Похоронили Вику быстро, тихо. Без выноса тела, цветов и музыки. Одели ее в свадебное платье, в котором 5 лет назад она была так счастлива, а лицо, тщательно загримировав, накрыли белой фатой.
На похоронах кроме 5 близких друзей, меня, дочек и ее бабушки, не было никого.
- А мама похожа на Белоснежку, – маленькая Света подергала меня за рукав и, нахмурившись, добавила: – Только спит все время. Когда она встанет?
- Свет, мама умерла. Мы теперь с бабушкой будем жить, – Верочка, с которой пять лет назад я уже была заочно знакома, заплакала и крепко сжала мою руку.
Я поехала домой. Дома ждали дочки.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.