Чеченцы в Казахстане

        Чеченцы здесь, в Казахстане, какие-то озлобленные. Держатся они обособленно от русских. Даже покойников своих хоронят не на общем кладбище, а на своём – мусульманском. В сидячем положении. Представьте себе: роют могилу, а из неё в сторону роют подкоп в форме стульчика, и на этот земляной стульчик сажают своего усопшего. Странно, не правда ли?

        А если вы, едучи на машине, догоняете чеченскую похоронную процессию, медленно движущуюся к кладбищу, то обгонять её не рекомендуется: это означало бы проявление неуважения к обычаям чеченского народа, оскорбление их национальных чувств и могло бы привести к конфликту. А конфликты с участием чеченцев действительно случаются. Но чаще – на танцах.

        Да. Говорят, что каждый чеченец здесь ходит с кинжалом, а некоторые – и с обрезами. Один из них однажды поднял сиденье в кабине своей машины – а многие чеченцы работают здесь, в Казахстане, водителями на грузовиках – и воочию продемонстрировал мне своё грозное огнестрельное.

        – А что? – говорит он. – Наши многие с такими обрезами.

        Поневоле на ум приходит лермонтовское:

                "По камням струится Терек,
                гонит мутный вал.
                Злой чечен ползёт на берег,
                точит свой кинжал".

        – Ибрагим, скажи: зачем тебе этот кинжал? Чтобы убивать?

        – Убивать? Нет. Чеченцы – мирный народ. Но кавказскому горцу нельзя без оружия: оно даёт надежду на удаль, на добычу, на богатство и, значит, на жизнь. Обезоружить горца – это всё равно как убить его, потому что чеченец скорее сам себя убьёт, чем добровольно отдаст оружие и тем самым опозорит себя в глазах сородичей.

        – Ну, это, может быть, там, на Кавказе, в горах – а здесь, в Казахстане, среди миролюбивых людей, на тебя никто не нападает, тебе никто не угрожает. И ты, Ибрагим, – уже не кавказский горец, а житель равнины.

        – Э, нет. Зачем? Моя родина – Кавказ. Ты что, Валентин, не знаешь что ли, что нас, чеченцев, выселили сюда из аулов? Тринадцать лет тому назад, двадцать третьего февраля сорок четвёртого года. Не знаешь что ли?

        – Об этом не писали, но я кое-что слышал.

        – Кое-что, кое-что, – передразнивает меня Ибрагим. – Это – страшная история. Ещё шла война, и поэтому в ауле были только старики, женщины и дети. Энкавэдэшники въехали на машинах неожиданно, когда их не ждали. И дали всего сорок восемь часов на сборы. Сказали, что есть приказ переселить нас, а куда – неизвестно. Сказали, чтоб мы запаслись продуктами на два дня. Горцы – и мой дед тоже – вначале не поверили в такую чушь и поэтому не собирали вещи в дорогу. А зря. Когда уже почти истекли назначенные сорок восемь часов, и стало понятно, что это всерьёз, пришлось спешно хватать вещи, какие попадали под руку, и в суматохе увязывать их в одеяла. Нас настолько спешно запихнули в грузовые машины с открытым верхом, что мы не успели даже погасить огонь в печи. Это я хорошо помню. Плакали дети, голосили женщины, лаяли собаки. Мой Мухтар бежал за машиной через весь аул, а я, помню, плакал и всё кричал: "Остановите машину! Остановите машину!" … Мой Мухтар! Где он теперь? ... А за аулом по склонам гор бродили бараны, наши бараны – их тоже бросили. Это что? Это правильно? Скажи: это справедливо?

        Я молчу. А что здесь скажешь? Что было, то было.

        Мы оба долго молчим. Ибрагим крутит баранку грузовика – хотя чего тут крутить, когда дороги в здешней степи прямые, без поворотов? Въезжаем в поле подсолнухов. Рассеянно перевожу взгляд с одной стены высоченных  подсолнухов на другую, а потом спрашиваю:

        – А потом? А потом как было?

        – А так и было, что на каком-то железнодорожном разъезде перегрузили нас в скотовозы – это вагоны такие, если не знаешь, в которых скот возят: с одной дверью, без туалета и …

        – Ибрагим, я их знаю: меня сюда в таком же привезли.

        – Значит, ты – такой же подневольный, как и я, депортированный.

        – Не, Ибрагим. Я – добровольно. Я – студент. А здесь я только на время уборки урожая.

        – Вот-вот. Ты отсюда смотаешься скоро, а мне здесь срок мотать да отмечаться в районе – чтоб не убежал. А только мы, чеченцы, всё равно скоро вернёмся на родину. И тогда я отомщу за родичей, которые до совхоза Маншук Маметовой не доехали, которые на моих глазах в вагоне умерли. Где их похоронили? И зачем не по нашему обычаю, а?

         – Ибрагим, ты кому мстить-то собираешься? Сталину? Так его уж четыре года как нет. В мавзолее лежит, рядом с Лениным. Или Берии? Так и его нет. Расстрелян в декабре пятьдесят третьего. Энкавэдэшникам? Так вель они приказ Берии выполняли. А тогда мне, что ль, получается?

        – Нет. Ты, Валентин, – человек хороший. А я найду кому …

        Опять какое-то время едем молча. Ибрагим первым прерывает молчание:

        – Зачем вы пришли на Кавказ? Кто вас звал? Завоевать? Покорить свободолюбивые кавказские народы?

        – Конечно, нет, Ибрагим. У российских императоров не было захватнических планов. Просто так уж получилось, что горские народы оказались между двух огней. Россия воевала со своим – да и с твоим – злейшим врагом – с Турцией. Тринадцать раз. Нет, ты только представь себе – тринадцать войн! В основном – за право выхода флоту через Босфор и Дарданеллы в Средиземное море и дальше – в Атлантический океан. Первые войны и велись на море, флотом. И для них твой Кавказ России не был нужен. Но с какого-то момента флоты враждующих сторон утратили своё былое значение, и войны стали сухопутными. Понимаешь? Не морскими, а сухопутными. Ну, вспомни историю: в Крымской войне 1854-го года моряки уже воевали на суше. Так вот в этих новых войнах путь российской армии в Малую Азию, в Турцию лежал уже через твой Кавказ. Понял?

        – И его, конечно, вначале надо было покорить? – перебивает мою историю Ибрагим.

        – Нет, Ибрагим. России достаточно было и нейтралитета горских народов или же их добровольного присоединения к России. Вначале ведь так оно и было: Грузия добровольно присоединилась к России, Армения – тоже. Почему, как ты думаешь? Да потому, что русские защищали кавказские народы от турок, от истребления.

        – Защищали, говоришь, от истребления? А зачем же тогда твои русские выселяли горцев с Кавказа?

        – Когда? В сорок четвёртом?

        – И в сорок четвёртом. А ещё с 1858-го по 1866-ой. Про эти выселения ты, Валентин, знаешь?

        – Нет, не знаю: в учебнике истории про это ничего нет, – пытаюсь оправдаться я.

        – Да что мне твоя история! У нас своя история. Ты, например, про Хайбах слышал? – переходит в атаку Ибрагим.

        Я молчу.

        – Селение такое есть. Вернее, было. А двадцать седьмого февраля того же страшного сорок четвёртого в два часа ночи его оцепили. Подразделения НКВД. И сожгли. И семьсот человек в нём сожгли тоже. Заживо. Это как? Людям дали только двадцать минут на сборы. Их всех согнали в конюшню колхоза имени Берии, обложили конюшню соломой и ту солому подожгли. А когда горящая крыша обрушилась, и люди стали выбегать из горящей конюшни, их расстреливали. Семьсот человек сожгли заживо! Свои! А ты говоришь: история. И это забыть?

        Я молчу.

        – А как народ чеченский и ингушский вывезли с Кавказа сюда, в Казахстан, так летом сорок четвёртого и саму Чечено-ингушскую автономную республику аннулировали. Чтоб и память о наших народах уничтожить. Чтоб и вернуться им было некуда. А ты говоришь: история.

        Я молчу.

        – Ну, вот мы с тобой и доехали до Центральной усадьбы совхоза. Пока!

        – Пока, – говорю я. – Спасибо, что подвёз. Ибрагим, а кинжал свой ты всё-таки спрячь подальше.

        … Бреду по просторной и пыльной Центральной усадьбе совхоза, а не выходит из головы тяжёлый разговор с Ибрагимом в кабине его машины. Да, вот, оказывается, почему чеченцы здесь какие-то озлобленные. Эх, а всё-таки жаль, что не успел я сказать Ибрагиму, что ведь кроме чеченцев выселены со своих территорий были ещё и немцы, ингуши, греки, армяне, осетины, болгары, карачаевцы, крымские татары – всего полтора десятка народностей – интересно мне знать, зачем это? А только станет ли Ибрагиму и другим чеченцам, которые здесь на целине, легче, если они узнают, что таких, как они, униженных и оскорблённых, не сотни, а сотни тысяч? Вряд ли.

        А главное  – что же теперь будет? Ведь теперь, после смерти Сталина и Берии, уже не удастся долго удерживать переселённые народы в местах их ссылки. Рано или поздно, но репрессированные народы начнут возвращаться на родину, и тогда будет ещё одно великое переселение народов – такое же грандиозное, как исход евреев из Египта.

        А только куда им возвращаться-то, если сёла, оставленные ингушами, заняли северные осетины, в домах южных осетин уже живут грузины, в местах былого проживания крымских татар и немцев поселились украинцы и русские? Похоже, что предстоят конфликты, столкновения народов и войны. Неужели будет новая Чеченская война? Или, может быть, даже Кавказская война? И будет кровь? Много крови? Неужто и впрямь сбудется то пророчество богородицы, которое я прочитал, помнится, четыре года тому назад:

                "И будет так, что выглянете в окно и увидите море крови,
                и будут люди бродить по колено в крови…"?

       Фу, жуть какая! Не хочу больше думать об этом. Что было – то было. А что будет? Поживём – увидим.


Рецензии
Привет, Валентин! Прочитал очередной твой рассказ. Очень понравился. Мне лично разговаривать с старыми чеченами во время нашего пребывания на целине не доводилось. И вообще, впервые об их существовании в Казахстане я (как и большинство наших студентов) узнали ранним утром в июле 57 года, когда наш эшелон остановился на вркзале города Атбасар. Весь перрон и привокзальная площадь были заполнены сотнями людей, "кучкующихся" отдельными группками, состоящими из женщин с детьми с каким-то дамишним скарбом, и мужчин в необычной для России одеждах. У невысокой ограды собрались седобородые "аксакалы" в традиционной кавзазской одежде с газырями и с папахами на головах. Конечно, нас заинтересовало, что тут происходит. Из рассказов местных жителей выяснилось, что это чечены и ингуши, которые в 44 году были переселены с Кавказа по приказу Сталина. Незаолго перед этим Хрущев подписал постановление, разрешающее им возвращаться на родину. Многие семьи снялись с мест и приехали на железнодорожные станции, но, по нашей классике, до работников железных дорог никаких указаний не дошло, и билеты на поезда им не продавали. Наш эшелон, простояв минут 20, тронулся дальше к Акмолинску, оставив их и дальше ждать "у моря погоды".
В совхозе наша бригада была в 1,5 км от центральной усадьбы - прямо по ровной степи 20 минут ходу. Но в первые же дни местные старожилы предупредили нас, чтобы в одиночку по степи не ходили, рассказывали о случаях пропажи людей, в чем обвиняли чеченов и расположенного не очень далеко чеченского колхоза (по-моему он назывался "Путь Ильича" или что-то в этом роде). Задержна с разрешением на возврат вызвала волну агессии со стороны чеченов, рассказавали о случаях разбоя и убийств на улицах Акмолинска. Во время уборки у нас на току часто появлялся молодой парень-чечен Илья, который шоферил на газоне. С ним водил дружбу Вова Певзнер с мыслью научиться водить машину. Когда ток заполнился зерном, несколько раз по ночам появлялись неизвестные машины, ворующие зерно. Поговаривали, что это тоже чечены.
Вот такие воспоминания всплыли по теме рассказа.

Борис Качалов   06.08.2015 12:41     Заявить о нарушении
Удивительно интересные и ценные воспоминания о былом. И это уже готовый конспект будущего рассказа, который "осталось только сесть и написать", о чём я и прошу Вас, Борис. Напишите. В назидание потомству. Чтобы знали. И чтобы такое не повторилось никогда.
А у нас на току тоже ночью появлялись грузовые машины и воровали зерно из буртов. Поэтому мы вынуждены были назначать наших ребят, по двое, быть ночными сторожами. Что было - то было.

Валентин Васильевич Кузнецов   06.08.2015 15:18   Заявить о нарушении
Да-а, не оскудела, а осиротела русская земля! "Я слышал, мне рассказывали..." На разных планетах живём? Обсуждаете своих соотечественников, как о пришельцах.

"Вы сдержали стотысячную армию Деникина, ваши аулы стерты с лица земли, но враг не прошел. Советская власть вам этого не забудет",- сказал товарищ Сталин. И не забыл.
За сто лет после смерти нашего кунака Его Сиятельства Льва Толстого, прозвучала одна никому неизвестная фраза Донского казака Шолохова: "Кавказ без чеченцев - это не Кавказ!" После 23 февраля 1944 года.

В старину Чечне кинжал носил мужчина с 15 до 63 лет.
Шейх Юсуп -Хаджи ходил с кинжалом всю жизнь, до 105 лет. На вопрос, зачем тебе преклонном возрасте оружие, Хаджи ответил: "Чтобы защитить честь вдовы и имущество сирот!".
В долголетней, опустошительной Кавказской войне, без мужского надзора сирот и вдов было много. Защита оных от всяких проходимцев считалось долгом чести каждого мужчины.
"Хороший кинжал тот, который лежит в ножнах", -говорили наши предки.

Долгие годы работал я в строительстве нефтегазпрома СССР и в том же Казахстане в городе Шевченко. И всюду познания о чеченском народе начинались от "злого чечена, что ползёт на берег..." и кончались фразой "...точит свой кинжал". Начал с мастера дошёл до руководителя организации, а за глаза меня нарекли "Кинжал". Никогда его не носил, но вокруг меня была аура уважения к себе и так же относился к своим коллегам, как сверху так и снизу. Там не было мата, даже тогда, когда мы пили водку. Но стройка есть стройка, и когда это случалось обо мне говорили "Гунки вытащил кинжал". Все знали мой кинжал справедлив, но не опасен.
Моя сестра Зура коротко сказала: "Чтобы понять чеченца, надо им родиться", но мозги для чего человеку даны, если они, чеченцы, бросали вызов такой стране как Россия, то хотя бы для себя надо пытаться узнать чего они едят.
Читайте Солженицына Ч. 6. Глава 4. Ссылка народов.

Благодарю всех! Особенно Шукурби (по арабски шукру -спаибо!)

Гунки Хукиев   15.02.2017 10:21   Заявить о нарушении
Владимир Васильевич, в попыхах думал все Ваши рецензенты меня услышать.
Извините и большой Вам баркалла из Чечни!

Гунки Хукиев   15.02.2017 10:35   Заявить о нарушении
\народ чеченский и ингушский вывезли с Кавказа\ http://www.proza.ru/2017/03/14/515

Пётр Билык   28.07.2017 06:11   Заявить о нарушении
\кроме чеченцев выселены со своих территорий были ещё и... ингуши... карачаевцы, крымские татары... зачем это?\ чтобы колонизированные народы считали СВОЕЙ Родиной - империю, которая их поработила...

Пётр Билык   28.07.2017 06:15   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.