Записки профессора Урлипана

Видел  я призраков, ныряющих в пустоту, ищущих то,  чего не существует.
Целую  вечность  ныряют   они  и  ныряют  в   пустоту,  бессильные  охватить
несуществующее.
(Юрий Мамлеев "Голос из Ничто")

Мир все больше напоминает сумасшедший дом, которым заправляют умалишенные, - мрачно удивлялся в начале двадцатого столетия Дэвид Ллойд Джордж. Действительно, похоже, что люди тотально безумны, поэтому не быть безумцем означает показывать зеркало человеку, у которого нет лица. И это тоже безумие.

Находясь в состоянии транса, душевнобольные при поверхностном наблюдении кажутся близкими к норме. Иногда они совершают длительные путешествия. Классический пример мы имеем у Леграна Дюсоля:  пациент из Москвы приехал в Йоханнесбург и, только очнувшись там, был удивлен, как и зачем он туда попал и откуда кругом столько возбужденных афроафриканцев - миллионы их. Хорошо там, где их нет! А если кругом вообще никого и ничего нет, то это явные симптомы положительной динамики выздоровления. При болезненных состояниях у больных обычны изменения настроения, навязчивые галлюцинации и бредовые идеи, которые полностью определяют их поведение в период экзистенциального транса. Пациенты воображают, будто они есть и дико спасаются от преследования таких же воображаемых завистников и врагов. А когда больной очнется от жизни, он сильно удивится, ибо в памяти его не сохранится воспоминаний о прошедшем.

Так, пациент Олдос Хаксли воображал, что существует планета Земля и что она представляет собою ад какой-то другой планеты. А вот экзистенциалисты прозорливо именовали мир театром абсурда или, иначе говоря, большим сумасшедшим домом. Но сами продолжали оставаться актерами безумного театра, потому что навязчиво верили в свою экзистенцию. Таким образом, безумие здешних пациентов заключается в маниакальной убежденности в собственной реальности и в реальности мира. Это и есть кардинальное заблуждение, позволяющее мгновенно отличить немногих здоровых от толп душевнобольных. Миллиарды их!

В романе Сервантеса "Дон Кихот" главный герой воспринимался окружающими как безумец, потому что жил исключительно в своих мечтах. Однако он был намного более здравомыслящим человеком по сравнению с обывателями, в силу того, что долгое время в упор не видел так называемую реальность. А когда заразная болезнь "существования" в лице одного из персонажей экзистенциальной галлюцинации, который нанес несчастному черепно-мозговую травму, все-таки одолела Дон Кихота, он поверил в реальность мира и сразу умер.

Поскольку любое состояние пустоты, в том числе и человеческое сознание, которое, скорее всего, выступает как самосознание всё той же пустоты, получает в наследство свои характерные черты от предыдущего состояния, прошлое и будущее мнимо существуют в настоящем, которого нет. При этом страдающие иллюзией своего "я", не видят собственной пустотной природы и жаждут жизни. Именно поэтому, в отличие от знающих о всеобщем несуществовании, они непременно умрут, чтобы всё равно в итоге понять, что их нет. Отсутствие жизни - это не смерть, а смерть - это жажда жизни. Тот, кто не хочет ничто, всё равно не получит ничего сверх ничто, потому что нет ничего помимо непрерывных состояний пустоты.

Иногда мир рассматривают как подобие злокачественной опухоли. История вселенной - это история ее преодоления. Зараженные сегменты пустоты перемалываются в ничто. В данном контексте всякая жизнь есть осознание пустотой отсутствия жизни. Таким образом, театр абсурда вылечивает людей от абсурдной мании "существования" и в итоге выбрасывает их обратно в никуда.

При поступлении в сумасшедший дом мироздания важно помнить, что любой пациент, страдающий душевной болезнью жизни, даже пришедший сюда своим ходом, даже попавший по ошибке, с первой до последней минуты пребывания считается конченным психом, поэтому не стоит удивляться обращению на «ты», «больной» и т. д. Качать права себе дороже, можно загреметь и в карцер. Попытки искать в несуществующем мире несуществующую справедливость свидетельствуют о резком обострении болезни и дают основание причислить пациента к категории буйных. Большинство персонала отличается от пациентов только наличием халата.  Ведь врачи страдают той же манией, что и больные, то есть тоже верят, что они есть.  Врачи и больные усердно заняты взаимным перераспределением зла. Они истязают друг друга и при этом обречены. Медсёстры — в большинстве своём милые девочки лет под пятьдесят, которые, помимо коллективной галлюцинации, именуемой жизнью, страдают шизофренией в форме раздвоения личности - мысленно боятся, что их изнасилуют и одновременно только и мечтают об этом. Врачи — унылые стерхи, которые, в свободное от уколов аминазина время, летают гуськом вслед за вожаком, чтобы посмотреть на психов, обитающих за пределами больницы. Но себя сумасшедшими не считают, а зря.

Если вы попали в экзистенциальный сумасшедший дом и жадно впитываете сейчас, сидя в своей палате, пустотную мудрость моего проникновенного мессиджа, вам было бы полезно усвоить некоторые немудрёные правила:
1). "Настоящих буйных" нынче мало. Если пока не получается вылечиться, можно от скуки попытаться возглавить безумный карнавал. Как это сделал Макмёрфи в "Полёте над гнездом кукушки" Кена Кизи, который не только систематически нарушал режим, но и решил обобрать состоятельных психов. В результате он устроил в отделении адский отжиг с водкой, блэкджеком и шлюхами. Конец был немного предсказуем. Когда Комбинат его всё-таки раздавил, Макмёрфи вылечился окончательно. Как вылечится в свое время каждый из нас.
2).  Любой, даже временный, отпуск за пределы отделения домой, в небытие — большая привилегия. Вы быстро поймёте это, выпив хотя бы литр всем известной пользительной микстуры. Хотя и пол-литра - уже кое-что.
Если вы решите совсем сбежать, то сократите до минимума общение с призраками и удвойте ваше усердие по освоению небытия. Проанализируйте истории неудачных побегов и сделайте выводы. И вам непременно воздастся.

Итак, небытие субстанционально. Феномены воображаемого "существования" не имеют никакого отношения к действительности -  хотя бы в силу того, что небытие совершенно не нуждается в этой сомнительной гипотезе. Стало быть, прав был Кальдерон, когда назвал свою драму - "Жизнь - это сон". Казалось бы, сон подразумевает спящего. Однако предполагать наличие спящего вовсе не обязательно: ведь часто во сне, как в сказке "Халиф на час", или как в китайской новелле "Заклятие даоса", разворачивается следующий сон. Сны становятся похожи на матрёшку. Получается, что жизнь - это сон, который снится другому сну, и так далее до бесконечности. При этом каждый следующий сон находится ближе к небытию, по сравнению с предшествующим, и вся последовательность устремляется к абсолютному отсутствию. В итоге - ничего нет.


Рецензии
Анализ болезни абсурда поставлен так точно, что даже не нуждается в коллегиальном обсуждении – Вы правы! Все остальное будет детским лепетом школяра на экзамене у профессора или совет больного здоровому, так как отсутствующий в пребывании уже наполовину здоров.
Скопировала в свою библиотеку, как впрочем, и все ваши постулаты, возвращаясь, перечитываю и … то ли наслаждаюсь, то ли излечиваюсь -))))))))
Искренне рада за Вас!
С уважением,

Лана Истор   09.04.2013 18:13     Заявить о нарушении
Я как всегда рад, что вы откликнулись! Успешного Вам плавания в нашем общем океане абсурда :)

Вадим Филатов   09.04.2013 18:48   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.