Захват Мальты французами Мармон против Наполеона

REX LUPUS DEUS

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

7 июня 1798 г. на рейде острова Мальта появилась передовая эскадра военно-морского флота Французской республики, шедшего на покорение Египта. Возглавлявший французскую экспедицию генерал-аншеф Наполеон Бонапарт потребовал от Правительства Ордена Святого Иоанна Иерусалимского (Мальтийского Ордена), резиденция которого в описываемое время находилась на Мальте, разрешения высадить свои войска на острове с целью пополнения запасов пресной воды. Но это требование, как мы скоро увидим, являлось только предлогом.

Наполеон сам позднее писал в своих мемуарах, что "решающим для судьбы Ордена явилось то, что он отдался под покровительство Императора Павла – врага Франции...Россия стремилась к господству над этим островом, имеющим столь большое значение в силу своего положения, удобства и безопасности его порта и мощи укреплений. Ища покровительства на Севере, Орден не принял во внимание и поставил под угрозу интересы держав Юга...".

Несмотря на категорический отказ Орденского правительства, французский десант все же был высажен. С тех пор в исторической, а тем паче – популярной литературе стали штампом расхожие утверждения вроде:

"Трусливый Великий магистр Гомпеш сдал великолепно укрепленный и вооруженный остров Мальту французам без единого выстрела", или: "Гомпеш, несмотря на наличие в его распоряжении сильного и хорошо вооруженного гарнизона, после незначительного сопротивления 12 июня сдал крепость французам, а сам бежал с острова".

Между тем, сохранилось немало иных свидетельств, говорящих о сдаче Мальты отнюдь не без боя, красноречивых свидетельств очевидцев, в том числе и самого Наполеона Бонапарта.

Согласно свидетельствам Бонапарта, изложенных им в своих мемуарах, написанных в ссылке на острове Святой Елены, Великий магистр (Гроссмейстер) Ордена мальтийских рыцарей Святого Иоанна фра Фердинанд фон Гомпеш был "человек пожилой, больной и нерешительный, отнюдь не воин, а профессиональный дипломат, совершенно не имевший боевого опыта. Бальи, командоры, сенешалы и другие должностные лица Ордена были старики, не участвовавшие в войнах".

Хотя в крепости Ла Валетты имелись 1200 пушек, 40 000 ружей и миллион фунтов пороха, Мальта располагала для своей обороны отнюдь не "сильным, хорошо обученным гарнизоном", а, даже по воспоминаниям самого Наполеона, всего 8-9 сотнями рыцарей, мало пригодных к военным действиям, принадлежавших к различным нациям и разобщенных между собой, подобно тому, как были разобщены обычаи и интересы тех наций, к которым они принадлежали. /1/ При этом следует заметить, что, говоря в своих воспоминаниях о наличии на Мальте в тот момент "800-900 рыцарей", Бонапарт явно лукавил или же имел в виду, так сказать, "списочный состав".

В орденских документах засвидетельствовано, что в распоряжении Великого магистра Гомпеша на Мальте находился гораздо меньший рыцарский контингент - всего 332 человека (по состоянию на 11 июня 1798 г. на Мальте оставалось всего 200 рыцарей-французов, 25 испанцев, 8 португальцев, 5 рыцарей баварского "языка" и 4 рыцаря немецкого "языка" – в общей сложности 242 человека./2/

Кроме того, Гроссмейстер Гомпеш имел в своем распоряжении 1800 солдат – итальянцев, немцев, французов, испанцев (по большей части дезертиров или авантюристов, с тайной радостью относившихся к возможности соединить свои силы с судьбой знаменитейшего полководца Европы) и 800 мальтийских милиционеров (ополченцев).

Согласно утверждениям Наполеона, эти ополченцы давно уже чувствовали себя оскорбленными высокомерием рыцарей-аристократов, съехавшихся на их родной остров Мальту со всех концов Европы, которых они считали чужаками, и не испытывали особой привязанности к Ордену Святого Иоанна. К тому же сама организация ополчения находилась в небрежении, ибо Орден иоаннитов давно уже не опасался вторжения на турок, а напротив, боялся установления на острове гегемонии коренных жителей Мальты.

Хотя фортификационные сооружения Мальтийского Ордена были велики и обширны (осматривая мощные орденские форты после сдачи, французский республиканский генерал Каффарелли даже пошутил: "Хорошо, что внутри были люди, чтобы открыть нам ворота!"), но моральный фактор сводил их к нулю.

Для сравнения, французская республиканская эскадра адмирала Брюйэса (кстати сказать, бывшего графа и офицера королевского флота!), напавшая на Мальту, насчитывала в своем составе 13 линейных кораблей (1 120-пушечный, 3 80-пушечных и девять 74-пушечных), 2 захваченных при оккупации Венеции 64-пушечных корабля, 4 40-пушечных фрегата, 10 корветов и посыльных кораблей, служивших для охраны, и множество более мелких судов. Как это ни печально, в составе французской республиканской армады на Мальту надвигались "Святой Захария" и еще 2 корабля Ордена Святого Иоанна во главе с изменившим Ордену ренегатом - "рыцарем (по) справедливости Жюльеном де Сен-Тропе.

Эскадра имела на борту французскую армию вторжения – 15 пехотных полубригад 3-батальонного состава (по 9 рот в каждом батальоне), 7 кавалерийских полков, 16 артиллерийских рот, 4 роты артиллерийского обоза, 8 рот инженеров, саперов и минеров. Французская артиллерия имела боеприпасов втрое больше нормы, у французов имелось 12 000 запасных ружей и т.п. Общая численность французской армии вторжения (предназначенной, как уже говорилось выше, для завоевания отнюдь не одной только крошечной Мальты, но и огромного Египта!) превышала число жителей орденской столицы Ла Валетты и составляла ни много ни мало - 32 300 штыков и сабель (23 400 пехотинцев, 4000 кавалеристов, 3000 артиллеристов, 1000 солдат и офицеров других родов войск).

Когда 8 июня передовой конвой французов появился перед островом Гоццо, Великий магистр фра Фердинанд фон Гомпеш, предчувствуя угрожавшую Ордену Святого Иоанна опасность, собрал Большой Совет (Государственную Конгрегацию) и сообщил: "Французская эскадра сосредотачивается в пределах видимости с наших берегов. На что нам решиться?".

Мнения сразу же разделились. Одни считали необходимым дать сигнал тревоги, загородить вход в порт цепью, взяться поголовно за оружие, объявить остров Мальту на военном положении в надежде, что это произведет впечатление на французского Главнокомандующего, и тем отвести угрозу. Другие, напротив, демагогические утверждали, что "назначение Ордена – вести войну с турками и вообще мусульманами, и потому не следует выказывать какого-либо недоверия при приближении христианского (!?) флота" – как будто французские республиканцы, воинствующие атеисты, грабители церковного имущества и осквернители церквей, имели что-либо общее с Христианством!

Пока продолжались дебаты, к Мальте подошел весь "христианский" (якобы!) флот Наполеона, вставший на якорь у входа в порт, на расстоянии пушечного выстрела от берега. Члены Государственной Конгрегации, ратовавшие за вооруженное сопротивление французам, снова стали с жаром доказывать, насколько неосторожно будет отдаться связанными по рукам и ногам на милость войск атеистической республики, с которой у Мальтийского Ордена даже нет дипломатических отношений, и что, если уж погибать, так лучше с оружием в руках, а не в результате собственной трусости.

"Партия мира" (а если быть точнее – "партия измены") неустанно доказывала бессмысленность сопротивления при столь разительном неравенстве сил, усугублявшемся вдобавок недостатком продовольствия на острове. И все же большинство членов Конгрегации, памятуя о древней доблести иоаннитов, высказались за применение оружия.

Великий магистр распорядился дать сигнал тревоги.

Крепостные ворота заперли, зажгли печи для каления ядер, распределили обязанности между командирами. Все ополченцы взялись за оружие и отправились на батареи. Но командор Буаредон де Рансюэ (Босредон де Рансижат), принадлежавший к овернскому "языку", протестовал против этих мер.

Он заявил, что, будучи французом по рождению, "никогда не поднимет оружия против Франции". Несколько рыцарей-французов присоединились к этому мнению. По приказу Великого магистра бунтовщиков арестовали и заключили в тюрьму./3/

В то же время тот факт, что рыцарь-француз, принц Камиль де Роган, возглавил мальтийское ополчение, имея в качестве заместителя бальи де Клюни, также француза. Француз-командор де Месгриньи возглавил оборону острова Гоццо, а рыцарь-француз де Вален – оборону острова Комино. Таким образом, несправедливо было бы обвинять ВСЕХ рыцарей-французов в нежелании оборонять Мальту от "своих". Сказанное находит подтверждение, в частности, в мемуарах тогдашнего адъютанта Наполеона и активного участника захвата Мальты Огюста Фредерика Луи Вьесса де Мармона (которых мы подробнее коснемся ниже).

Французские республиканцы были для них не более "своими", чем, скажем, советские красноармейцы для бойцов белого Русского Корпуса на Балканах во Вторую мировую войну. А вот испанские рыцари почти поголовно саботировали оборону Мальты, забаррикадировавшись в своем "оберже" (казарме).

В свете этого поведения и отношения испанцев в Мальтийскому Ордену становится понятнее, почему "Его Католическое Величество" король Испанский Карл Бурбон сразу после захвата Мальты Бонапартом первым делом конфисковал в своем королевстве все владения Державного Мальтийского Ордена, упразднив его и заменив своим собственным, "карманным" королевским Орденом "Сан Хуан", запретив рыцарям последнего поддерживать какие-либо связи с членами Державного Ордена Святого Иоанна Иерусалимского!

Рыцари прочих "наций" распределились по батареям и башням, окружавшим остров.

В 10 часов вечера 9 июня французский флагман "Ориан" ("Восток") дал сигнал к бою. Генерал Ренье с марсельским конвоем двинулся на остров Гоццо. На рассвете 10 июня сам Наполеон с 3-тысячным десантом высадился в бухте Святого Павла (Сен-Поль). Как только десантные шлюпы французов подошли на расстояние выстрела к мальтийским батареям и башням, те открыли огонь по французам, на который отвечали 24-фунтовые пушки французских канонерских лодок.

На первых порах орденская пехота успешно противодействовала десанту. Тогда в дело вступили французские стрелки. Целый час потребовался французам, чтобы после ожесточенной перестрелки закрепиться на берегу, взять штурмом батареи и башни и выбить мальтийцев из города. Генерал Барагэ д' Илье овладел бухтами Сен-Поль (Святого Павла) и Мальты. Преодолев сопротивление обороняющихся, он захватил батареи, башни и всю южную часть острова, взяв 150 пленных и потеряв до 30 человек убитыми и ранеными.

Войска французского генерала Дезэ штурмовали и захватили все батареи Марса-Сирокко. К полудню столица Мальты Ла Валетта была окружена со всех сторон. Защитники крепости вели огонь по французским войскам, подступавшим к стенам слишком близко. Тем временем генерал Вобуа овладел крепостью Читта Нотабиле (Знатный Город). Войска французского генерала Ренье захватили остров Гоццо, который оборонялся 2-тысячным гарнизоном, состоявшим в основном из наспех вооруженных мальтийских крестьян, и взял в плен всех защищавших остров орденских рыцарей.

В час дня французские шлюпы начали выгрузку 12 тяжелых артиллерийских орудий и всего необходимого для оборудования 3 мортирных платформ. В операции участвовали также 6 бомбард и 12 канонерских лодок, вооруженных 24-фунтовыми пушками. Несколько французских фрегатов вплотную подошли к порту. Вечером 11 июня французы уже могли бомбардировать Ла Валетту 24 мортирами одновременно с пяти направлений.

Около половины пятого осажденные сделали вылазку, отбитую французами.

При первых же пушечных выстрелах в городе, за стенами которого укрылась большая часть островитян с семьями и домашним скотом, вспыхнула паника. Всех жителей, желавших выйти из города, французы беглым огнем загоняли обратно. В течение всего 10 июня смута в городе все усиливалась. При каждом новом известии и взятии французами орденских башен и батарей производимые островитянами беспорядки принимали все более угрожающий размах. Подготовка французов к бомбардировке Ла Валетты тяжелой артиллерией возбудила ропот среди мальтийских ополченцев, не желавших быть свидетелями уничтожения своих домашних очагов.

Несколько орденских рыцарей было растерзано на улицах обезумевшей толпой (так пишет в своих мемуарах Наполеон, создавая впечатление, что "обезумевшая толпа" мальтийцев, стремящаяся сдать остров французам, растерзала орденских рыцарей за то, что те пытались продолжать сопротивление захватчикам; между тем, из мемуаров Мармона, как мы скоро увидим, вырисовывается совершенно противоположная картина).

Гомпеш приказал освободить из тюрьмы командора Буаредона де Рансюэ (Босредона де Рансижата) и направил его на борт "Ориана", уполномочив на заключение договора о сдаче Мальты французам.

Те члены Большого Совета, которые особенно энергично призывали к сопротивлению, теперь настаивали на скорейшем заключении мира, ибо являлись в первую очередь мишенью для народного возмущения...

И все-таки сдача Мальты не была, как мы видим, совершенно бескровной, и значит – бесславной! Хотя времена, конечно, изменились, и не нашлось среди рыцарей Святого Иоанна нового Пьера д' Обюссона, способного воскликнуть, как при обороне Родоса от турок в 1480 г.: "Лучше умрем здесь, нежели отступим! Можем ли мы когда славней за веру умереть?".

Акт о капитуляции (так называемая "Конвенция") был подписан на борту французского флагмана "Ориан" 12 июня в 2 часа ночи. В 8 часов утра того же дня все форты и порты Мальты, а также 2 галеры, 2 шебеки, 1 фрегат и 2 64-пушечных корабля Ордена Святого Иоанна (один из которых стоял на рейде, а другой находился на стапелях) были переданы французам. Наполеон насильно зачислил на эти корабли матросов, служивших прежде Ордену. Из 2000 наемных солдат, служивших ранее Ордену Святого Иоанна, был составлен так называемый "Мальтийский легион", включенный в состав французской республиканской армии.

На службу к Наполеону были зачислены гренадеры гвардии Великого магистра и 34 мальтийских рыцаря (внесенных французами в списки "Мальтийского легиона" как "граждане Иерусалимского Ордена"!)/4/, давших убедить себя в том, что Наполеон плывет в Египет якобы сражаться с мусульманами по примеру средневековых крестоносцев.

(Заметим в скобках, что сия «крестоносная миссия» не мешала генералу Бонапарту начинать свои прокламации к мусульманам Египта и Сирии словами: "Во имя Аллаха, всемилостивого и милосердного!" и одновременно... призывать под свои знамена ближневосточных иудеев, утверждая, будто он идет восстанавливать Израильское царство и Храм Соломонов)!/5/

В воззвании к мусульманским шейхам Наполеон Бонапарт писал: "От начала мира на небесах было написано, что я пришел с Запада, чтобы исполнить свое предназначение – уничтожить всех врагов ислама и низвергнуть кресты". Тот же самый Бонапарт чуть позднее обращался к католикам в Италии со словами: "Я сражался с неверными турками, я почти крестоносец". А пленному Мустафе-Паше после победы французов над мамелюками при Абукире Наполеон говорил: "Что ты со мной воюешь? Надо бы тебе воевать с русскими, этими неверными, поклоняющимися трем богам. А я, как и твой Пророк, верую в единого Бога"./6/

Справедливости ради, следует заметить, что рыцари-ренегаты (принадлежавшие, все без исключения к 3 французским "языкам"), видимо, все-таки сохранив в глубине души какие-то остатки представлений об орденской субординации и дисциплине, испросили на присоединение к французской армии разрешение у Фердинанда фон Гомпеша, запретившего всем, вступающим в наполеоновскую армию, носить мальтийские кресты, как знаки принадлежности к Ордену, который они предали.

Следует также заметить, что в своих мемуарах наполеоновский маршал Мармон, герцог Рагузский, принимавший активное участие в захвате Мальты (но полностью обойденный молчанием в посвященной высадке французов на Мальте главе воспоминаний злопамятного Наполеона, мстившего Мармону за то, что тот изменил ему в 1814 г., сдавшись со своим корпусом войскам антинаполеоновской коалиции) в своем тогдашнем качестве адъютанта главнокомандующего французским экспедиционным корпусом генерала Бонапарта, излагает история этой операции, мягко говоря, иначе, чем сам Наполеон в своих мемуарах (хотя именно версия событий, излагаемая Наполеоном, считается по сей день как бы "классической").

Если верить мемуарам Мармона (имевшего на момент захвата Мальты французскими республиканцами чин полковника), то, когда французский флот подошел к Мальте, Наполеон вызвал своего адъютанта на борт своего корабля и поручил ему направиться на остров парламентером,с целью добиться разрешения войти в порт для пополнения запасов воды для эскадры и кораблей конвоя. При этом Мармон подчеркивает, что, если бы такое разрешение было дано французам орденскими властями, французы, согласно заранее разработанному плану, должны были незамедлительно высадиться на берег и завладеть городом (то есть переговоры нужны были только для отвода глаз). Разрешение запастись водой было французам дано, но орденские власти обставили это разрешение таким количеством всяческих оговорок, что оно не могло расцениваться иначе как иллюзорным. В результате французам не оставалось ничего иного, кроме как высадиться на острове и добиться своих целей силой.

Однако, как вспоминает Мармон, слухи о планах французов относительно Мальты опередили их, и Великий магистр Ордена поднял для защиты города островные войска. Согласно утверждениям Мармона, мальтийские войска состояли из примерно 6000 солдат милиции, хорошо организованной и обмундированной, с высоким боевым духом.Этих сил было бы достаточно и даже сверх того для успешной обороны острова...если бы кто-то умел ими разумно воспользоваться.

Все надежды французов базировались на слабости орденского правительства, на царившей в городе разобщенности и на силе благоприятных французам настроений, однако Мармон неоднократно повторяет, что ничто не гарантировало Наполеону быстрого успеха ("это было серьезное дело, в котором все было против нас"). Внутри города находилось примерно 600 (а не 800-900, как утверждал Наполеон) мальтийских рыцарей, из которых 300 было французами по национальности, а остальные - испанцами, немцами и итальянцами. Одни (испанцы) говорили, что их монарх находится в союзе с французами, другие (итальянцы и немцы) - что их страна находится в мире с Францией, короче говоря - никто из немецких, итальянских и испанских рыцарей Святого Иоанна Иерусалимского не хотел воевать против французов. И лишь французские рыцари-иоанниты, по утверждению Мармона, готовились оказать сопротивление Наполеону. И они, подчеркивает Мармон, "действительно показали в этих обстоятельствах всю энергию, свойственную нашей нации".

Французы немедленно приступили к выполнению операции. Получив приказ высадиться в заливе Сен-Поль с 5 батальонами (3 батальонами 7-го легкого и 2 батальонами 19-го линейного полков), Мармон стал первым офицером французской республиканской армии, ступившим на землю острова рыцарей Святого Иоанна. Несколько рот Мальтийского полка, стоявших на берегу, отступили после короткого боя. Французы начали их преследовать, но мальтийцы укрылись за стенами города. Мармон занял позиции от моря до акведука, где соединился с генералом Дезе (будущим героем Маренго), высадившимся восточнее города. Приблизившись к городу, Мармон наткнулся на укрепление Ла Флорианн. Адъютант Бонапарта расставил посты так близко, как только было возможно, чтобы блокировать гарнизон. Внезапно опустился подъемный мост и на французов вышли многочисленные, но плохо организованные гарнизонные войска. Быстро собрав свои посты, Мармон стал в полном боевом порядке отступать по дороге к морю, ведя огонь по голове преследовавшей его мальтийской колонны, стремясь замедлить ее продвижение. Он приказал 2 батальонам 19-го полка, стоявшим на расстоянии пушечного выстрела справа и слева от дороги, сесть в засаду и подняться в нужный момент по его команде. Его замысел удался. Приняв ложное отступление французов за настоящее, мальтийцы всей массой приблизились к месту засады. Части 19-го полка поднялись, встретив мальтийцев убийственным огнем, приведшим ряды орденского воинства в полнейший беспорядок. Мармон атаковал смешавшихся мальтийцев всеми наличными силами и обратил их в бегство. Ударив в штыки, французы убили и ранили многих мальтийцев, Мармон же своими руками отобрал у раненого знаменосца знамя Мальтийского Ордена, находившееся во главе колонны орденских войск (этот момент запечатлен на известной гравюре тех времен). Далее, согласно воспоминаниям Мармона, произошло следующее. Несчастные мальтийские солдаты, эти простые крестьяне, не говорившие ни на каком языке, кроме своего собственного (очень близкого к арабскому), пришли к простому умозаключению. Мы сражаемся против французов, а нами командуют рыцари-французы; нас разбили; следовательно, рыцари-французы, командующие нами - изменники, заманившие нас в ловушку, расставленную нам их соплеменниками! После этого, в ярости от учиненного им Мармоном разгрома, мальтийцы убили 7 командовавших ими французских рыцарей-госпитальеров, хотя эти французские рыцари были, по мнению Мармона, единственными, кто собирался оборонять Мальту от Наполеона! Однако, расправа с рыцарями не придала мальтийцам храбрости, они не чувствовали себя в безопасности и готовы были открыть Мармону ворота Святого Иосифа, если бы начавшиеся переговоры о сдаче города оказались безуспешными. Но переговоры увенчались успехом, была подписана капитуляция. Вот так, заключает Мармон, наступил конец Мальтийского Ордена, утратившего всю свою славу и все свое великолепие из-за отсутствия храбрости и малодушия. Между тем, узнав о капитуляции, простые мальтийцы пришли в такую ярость, что французы-победители даже начали опасаться за выполнение условий капитуляции: эти солдаты-крестьяне захватили 2 хорошо оснащенных и господствовавших над городом форта - Святого Иоанна (Сен-Жан) и Святого Иакова (Сен-Жак), отказываясь сдать их, хотя войска Наполеона уже вошли в ворота и находились в черте города. Как подчеркивает Мармон: "Хорошо, что они (мальтийские ополченцы - В.А.) не начали сопротивляться, ибо Бог знает, что могло бы произойти из-за этого единственного препятствия в том положении, в котором мы находились".

8 дней хватило для удовлетворения всех потребностей наполеоновской эскадры и подготовки захваченных на Мальте орденских военных кораблей иоаннитов для следования за нею к берегам Египта. Мармон был повышен в чине до бригадного генерала, а находившиеся под его командованием войска получили приказ остаться на Мальте в качестве гарнизона оккупированного французами острова./7/    

При захвате Мальты французским республиканцам достались несметные орденские сокровища, накопленные за несколько столетий. Только из собора Святого Иоанна французы вывезли драгоценной утвари на сумму 972 840 ливров (старинная французская монета "ливр" равнялась по стоимости 1 фунту серебра). Одно только соборное поликандило литого золота весило, будучи перелитым французами в слитки, 172 кг!/8/

Трофеи, в том числе штандарт Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, были отправлены в Париж с генералом Барагэ д' Илье. Найденная в орденском казнохранилище серебряная посуда (стоимостью в 1 миллион ливров), из которой госпитальеры кормили больных, была по прибытии Бонапарта в Каир перечеканена в монету. Золотые ювелирные изделия, утварь и драгоценные камни были проданы в Каире с молотка. Взятые французами на борт "Ориана" серебряные статуи 12 апостолов из собора Святого Иоанна затонули вместе с флагманом в морском сражении при Абукире (в дельте Нила) 1 августа 1798 г., когда эскадра британского адмирала Горацио Нельсона потопила весь французский флот./9/

Украшенные золотом, эмалью и драгоценными камнями меч и кинжал, подаренные королем Испании Филиппом II Габсбургом Великому Магистру Ордена Святого Иоанна Иерусалимского Жану Паризо де ла Валетту в память о снятии осады Мальты турками в 1565 г., были также присвоены Наполеоном и по сей день хранятся в парижской Национальной библиотеке./10/

17 июня 1798 г. Великий магистр фон Гомпеш навсегда покинул Мальту и отплыл в Триест, в сопровождении всего 16 рыцарей, сохранивших ему верность и в дальнейшем (все его последующие претензии на удержание за собой сана Великого магистра поддерживались только этой горсткой "вернейших из верных")./11/

Французы также позволили Гомпешу взять с собой священные реликвии Ордена госпитальеров – Частицу Животворящего Креста Господня, Десницу Святого Иоанна Крестителя и Образ Пресвятой Богородицы Филермской - видимо, не имевшие в глазах вольтерьянцев-атеистов никакой цены.

Де-факто Гомпеш сложил с себя полномочия Великого магистра Мальтийского Ордена 12 июня 1798 г., а де-юре – 6 июля 1799 г. Эти действия имели необратимую силу, хотя и не были признаны папой римским, как верховным главой Ордена иоаннитов.

На Мальте остался 4-тысячный французский гарнизон из бывших солдат Мармона во главе с генералом Вобуа. Все мальтийские рыцари - французы и итальянцы - получили паспорта для въезда во Францию и Италию (находившуюся также под властью французов). По условиям капитуляции, все остальные рыцари-иоанниты эвакуировались с острова. Согласно статье 4-й Акта о капитуляции, подписанного представителями Ордена госпитальеров и Наполеоном Бонапартом на борту "Ориана", всем рыцарям Святого Иоанна, изъявившим желание остаться на Мальте, была назначена пенсия – в размере 1000 ливров для рыцарей старше 60 лет и 700 ливров для рыцарей моложе 60 лет.

Однако ждать обещанной пенсии им пришлось так долго, что большинство рыцарей, вконец обнищав, предпочли покинуть оккупированный французами остров./12/ Несмотря на все последующие усилия Императора Павла I, избранного в скором времени 72-м Великим магистром иоаннитов, с целью вернуть Ордену Мальту, сделать это так и не удалось.

35 мальтийских рыцарей (преимущественно французов), как и многие солдаты и офицеры гвардии Великого магистра, влились в армию Бонапарта, образовав в ее рядах т.н. "Мальтийский легион". Никто из них не вернулся живым из Египта и Сирии.

Сдача французам Мальты в 1798 г., потеря почти всего достояния Ордена Святого Иоанна Иерусалимского и его казны, как и позорный акт о капитуляции, были вменены в вину Фердинанду фон Гомпешу лично, хотя вряд ли было справедливо превращать его в единственного "козла отпущения".
 
Многие рыцари Ордена, принадлежавшие к его различным приорствам и "лангам", отправились в поисках убежища во владения своего Державного Протектора – в Россию.

ПРИМЕЧАНИЯ

Впервые данная военно-историческая миниатюра была опубликована во 2-м выпуске сборника исследований и материалов "Рыцарский Клуб" (Издание Военно-Геральдической Компании, январь 2003).

/1/Наполеон. Избранные произведения. М., Воениздат, 1956, с. 388-407.

/2/Cave-Brown-Cave Robert, Sir. The Sovereign Order of Saint John of Jerusalem, Knights Hospitaller - 900 Years of Chivalry. Langley, 2000, p. 17-19.

/3/Cave-Brown-Cave Robert, Sir. The Sovereign Order of Saint John of Jerusalem, Knights Hospitaller - 900 Years of Chivalry. Langley, 2000, p. 17-19.

/4/Cave-Brown-Cave Robert, Sir. The Sovereign Order of Saint John of Jerusalem, Knights Hospitaller - 900 Years of Chivalry. Langley, 2000, p. 18-19.

/5/Иванов Ю. "Осторожно - сионизм!". Очерки по идеологии, организации и практике сионизма. М., ИПЛ, 1969, с. 31, со ссылкой на книгу Н. Соколова "История сионизма" (Sokolov N. History of Zionism, London, 1962, Vol II, p. 222).

/6/Gourgaud G. Sainte Helene Journal meditte 1815 a 1818. Paris, 1889, T.2, p. 12.

/7/ Мармон. Мемуары маршала Мармона о Наполеоне и его времени. Автор-составитель С.Ю. Нечаев. М., Рейттаръ, 2003, с. 49-50. 

/8/Cave-Brown-Cave Robert, Sir. The Sovereign Order of Saint John of Jerusalem, Knights Hospitaller - 900 Years of Chivalry. Langley, 2000, p. 19.

/9/Зуев Г.И. "Я знаю, как дороги Мальта и ее Орден русскому Императору!" // "Новый Часовой". 2001б №11/12, 2002, №6 - с. 261.

/10/Cave-Brown-Cave Robert, Sir. The Sovereign Order of Saint John of Jerusalem, Knights Hospitaller - 900 Years of Chivalry. Langley, 2000, p. 19.

/11/Waldstein-Wartenberg Bertold. Die Entwicklung des Malteserordens nach dem Fall von Malta bis zur Gegenwart // Wienand Adam. Der Johanniterorden. Der Malteserorden. Koeln, 1988, S. 226.

/12/Cave-Brown-Cave Robert, Sir. The Sovereign Order of Saint John of Jerusalem, Knights Hospitaller - 900 Years of Chivalry. Langley, 2000, p. 19.

В заголовке настоящей военно-исторической миниатюры мы поместили портрет 71-го Великого магистра Ордена Святого Иоанна Иерусалимского, Родоса и Мальты барона Фердинанда фон Гомпеша.


Рецензии
Прочитал с интересом. Спасибо. На Ближнем Востоке про оккупацию Бонапартом Мальты как-то не говорят. Зато помнят другое. Арабские шейхи, клявшиеся Наполеону в вечной дружбе, ударили ему в спину, как только он направился в Абиссинию. Бонапарт развернулся и погнал предателей к Средиземному морю. Там и утопил. = Израиль Рубинштейн. А это Вам для поднятия настроения: http://www.stihi.ru/2011/07/01/6290

Израиль Рубинштейн   21.05.2014 17:45     Заявить о нарушении
Кстати, Наполеон ведь дошел из Египта до Яфо (Яффы, фактически - до самого Тель-Авива), откуда повернул обратно в Египет и-за вспыхнувшей в войске эпидемии чумы.

Вольфганг Акунов   21.05.2014 20:59   Заявить о нарушении
Его особенно восхваляли за то, что он лично посещал больных чумой в госпитале, не боясь заразиться. Отсюда известная строфа из известного стихотворения Владимира Маяковского ("Я и Наполеон"):

Он (Наполеон - В.А.) раз лишь к смерти приблизился троном,
Смелостью смерть поправ.
Я каждый день иду к зачумленным
По тысячам русских Яфф...

(Хотя Бонапарт-то действительно посещал чумных больных, а вот Маяковский, насколько мне известно, лишь писал об этом в столь высокопарных выражениях).

Про шейхов не знаю, а вот пленных турецких янычар Бонапарт действительно велел переколоть штыками (чтобы не тратить патронов) и частично утопить в морских волнах (кормить пленных было нечем) - этот эпизод вошел в целый ряд фильмов о Наполеоне. Поскольку формально Сирия (как, кстати, и Египет, хотя тамошний мамелюкский режим был фактически давно независимым от Стамбула) входила в Османскую империю, там стояли турецкие гарнизоны.

Вольфганг Акунов   21.05.2014 21:47   Заявить о нарушении
Вот как писал, без ложной скромности, товарищ Маяковский в "Я и Наполеон":

Идите, сумасшедшие, из России, Польши.
Сегодня я - Наполеон!
Я полководец и больше.
Сравните:
я и - он!
Он раз чуме приблизился троном,
смелостью смерть поправ,-
я каждый день иду к зачумленным
по тысячам русских Яфф!
Он раз, не дрогнув, стал под пули
и славится столетий сто,-
а я прошел в одном лишь июле
тысячу Аркольских мостов!
Мой крик в граните времени выбит,
и будет греметь и гремит,
оттого, что
в сердце, выжженном, как Египет,
есть тысяча тысяч пирамид!

Вольфганг Акунов   22.05.2014 20:06   Заявить о нарушении