Три листочка

Медсестра Лизонька была пенсионного возраста.Вообще-то она была Елизаветой Романовной, но сотрудники  хирургического отделения Басманной больницы города Москвы почему-то всегда называли её Лизонькой. Фигурой она была пышненькая, а лицом – пухленькая.В белом накрахмаленном халате и такой же хрустящей белой косынке она всегда, как будто плыла лёгкой походкой по коридору и напоминала собой воздушный, белоснежный торт Безе.
 Надо сказать, что её муж иногда заходил к ней на работу, и все удивлялись тому, что он тоже был ей под стать, такой же пухленький  и круглый, с прямой осанкой, мягкими чертами лица, седыми усиками и остренькой бородкой. Больничная накидка на его плечах развевалась при лёгкой  ходьбе и походила на белые крылья за спиной.
У этой пары прослеживалась сдержанная воспитанность, московская интеллигентность и какая-то внутренняя договорённость и гармония.
Когда Лизонька принимала дежурство, а работала она только «в ночь», она никогда не высказывала вслух своего недовольства  по поводу того, что на ночь было много назначений, или есть послеоперационные больные, или того хуже - есть умирающие.

  С последними было особенно тяжело, не отдохнуть, а всю ночь придётся бегать, суетиться, смотреть, есть ли дыхание, важно не пропустить и вовремя записать час и минуты смерти, вызвать врача, да ещё надо спирт приготовить санитарам, чтобы вовремя отвезли в морг. Без обещания  спирта, они даже и  не придут.

 Услышав что-либо подобное, она открывала, как рыба, свой ротик, потом закрывала его в форме завязанного бантика и начинала покачивать  головой из стороны в сторону, как маятник у часов. Только это и обозначало её недовольство обстоятельствами. Так было и на этот раз.

Принимая дежурство у молоденькой медсестры, она услышала, что есть  послеоперационная больная, и ей  назначена вечерняя капельница. Лизонька открыла ротик, потом сжала его в завязанный бантик и покачала головой. Потом, очень интеллигентно, спокойно,но голосом, не терпящим возражения, она произнесла:
- Миленькая, ну поставь, пожалуйста,  капельницу, а потом я отпущу тебя домой.
Обычно возражений не было. Для молодых медсестёр – поставить капельницу  -  пятиминутное дело.
В процедурном кабинете из  стерилизатора   вынималась  стеклянная,  стерильная капельница (одноразовые в то время использовались только для переливания крови) и закреплялась на стойке. На резиновую трубочку  ставился  металлический  зажим.    Вливалось назначенное врачом  лекарство, затем снимался зажим – выпускался  воздух, снова зажим и - в палату к больной или больному. На руку накладывался   жгут. Укол в вену и игла закреплялась на руке пластырем. Регулировалась  частота падения капель в одну минуту специальным винтиком на резиновой  трубочке. Всё.

Лизонька ничего этого не умела в силу возраста, но работать  в  больнице  было  некому, поэтому приходилось  ей помогать. Снять капельницу она конечно могла.
Но  главная фишка в работе Лизоньки была  в  другом.

Её дежурство начиналось с обхода больных, где она присматривалась к их состоянию здоровья, а потом делала в этом  отношении, исключительно только свои внутренние  и  тайные  выводы.
 После выполненных на ночь назначений  и отбоя, она усаживалась за стол и начинала писать на ПРЕТЕНДУЮЩИХ больных по три листочка.
 Надо сказать, что в конце 60-х, начале 70-тых годах прошлого века в больницы клали много умирающих больных, для ухода за ними. Родственникам  дома они   мешали, ухаживать за ними не хотели, вот их и пристраивали, как бы на лечение, а болячек для диагнозов  всегда хватало.

Что же это были за три листочка?
Больной или больная ещё были живы, лежали или даже ходили, дышали и ели, а Лизонька в каждом из трёх листочков медленно и  старательно выводила:
УМЕР (или умерла)
(Такой-то или такая-то) Фамилия  Имя  Отчество
Год рождения число месяц
Дата поступления
Диагноз (основной) при поступлении:
Дата смерти  (естественно пока не было  проставлено)
Заключительный диагноз: основной  (плюс другой - это потом)
Подпись врача:
Один экземпляр предназначался   для привязывания к ноге, второй для сопровождения в морг, а третий вклеивался  в историю болезни.  Через копирку писать не разрешалось.

Такие действия Лизоньки стали систематическими после одного случая, который с ней произошёл  ранним утром, когда  она уже  должна была сдавать дежурство  дневной медсестре.
Лизонька чистила зубы над раковиной  в ординаторской, когда  дверь открыла  санитарка  с возгласом:
 - Лизонька, у нас больная ночью умерла!
Круглые щёчки с набранной в рот водой у Лизоньки лопнули, и фонтан белой, как мел воды с пеной звонко выплеснулся  наружу.
 Лизонька  влетела в палату, но никто из других девяти  женщин  в палате  ночью ничего видом не видал  и слыхом  не слыхал, да и сама Лизонька  ночью заходила, смотрела – все мирно спали.

Видимо  у больной во сне произошла остановка сердца. Был вызван дежурный врач, который должен был констатировать смерть больной. Врач  пришёл очень быстро, констатировал смерть, но что-либо подписывать и фиксировать смерть  в истории болезни наотрез  отказался. Он сказал:
 - Почему мне не показали умирающую больную и почему вы не знаете точное время, когда она умерла? После этого  времени, по правилам, она  должна  находиться в отделении ещё два часа. А вам ничего неизвестно. Подписывать я ничего не буду.

Но в том то и дело, что такой случай не предполагался, женщина была не старая, сорокалетняя и ходила на своих ногах, даже готовилась к выписке.

Лизонька понимала всю  ответственность  происшедшего, но если бы только у неё были готовы три листочка, пусть со скандалом, но как – нибудь, удалось бы уговорить врача их подписать.

Ситуация не предвещала ничего хорошего и грозила судебным разбирательством. При медлительности Лизоньки, а каждую букву она выводила чуть не с пол – минуты,  три листочка она бы писала очень долго, тем более, что заключительные диагнозы иногда занимали по пол - страницы.

 Надо сказать,  что Басманная  больница была больницей Скорой помощи.  Поступали очень тяжёлые больные, которых надо было срочно  оперировать,  или которые были в диабетической коме и нередки были случаи скоропалительной смерти от лёгочной тромбоэмболии.
Кое-как  замяли это дело и предоставили паталагоанатомам  разрешить вопрос, отчего всё так произошло, и почему умерла женщина.
 Но с тех пор, на работе, Лизонька считала своим первым долгом проверить всех больных и составить свой  личный  прогноз  на продолжительность их жизни.  Для неё были наглухо закрыты все  энциклопедические  и абсолютно безразличны  врачебные  прогнозы.
 Она еженощно выводила на больших альбомных листах констатацию смерти на больных с самыми  различными болезнями  и неожиданными  возрастами  и  прятала эти листочки в дальний ящик стола до поры – до времени. Когда другие на эти бумажки натыкались, то их удивлению «приговорам« Лизоньки, не было конца.

Был один случай, а может совпадение. Поступила в отделение больная, молодая женщина тридцати  лет, которая  ходила в городскую  баню мыться и там выдавила прыщик на лице, на переносице, произошло общее заражение крови с тромбозом Sinus sagittalis superior - венозных сосудов головного мозга. В  хирургическом  отделении  врачи самоотверженно боролись за её жизнь, но она впала в  кому  и  спасти женщину  не удалось. Три бумажки у Лизоньки уже были готовы. Дело приобретало зловещий,  мистический характер.

 В конце концов, о листочках  узнала  старшая медсестра. Она распотрошила стол, позвала врачей, прилюдно разорвала все бумажки, сочинённые Лизонькой, дождалась её смены и сделала ей строгий выговор.
 Лизонька расплакалась и объяснила, что после того злополучного случая, ей дома было плохо с сердцем. Её благоверный муж вызывал ей скорую, и это он научил её заранее писать  на ПРЕТЕНДУЮЩИХ больных по три листочка. Объяснил он это так:
 - Все мы там будем. Пиши, на кого думаешь, заранее, зато избежишь неприятностей. Ничего страшного,если человек выздоровеет и выпишется, то листочки потом порвёшь и выбросишь.
  Лизонька  обещала, что впредь листочки она заранее больше писать не будет. Но когда всё утихло, она всё - равно продолжала их писать, только прятала в другое место и, сдавая своё дежурство, заговорщески  шептала  молодым медсёстрам:
 - Если что… я там… приготовила…, - и показывала укромное место.
Вот такая была медсестра – Лизонька.


Рецензии
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.