Мой друг Коршик

Начало июня.  Шестое число. Жара несусветная. В гаражах испарения гудрона,  асфальта и все раскаленное.  Мужики ходят в трусах, обливаются потом.

Кто в наших гаражах – все соседи. Все земляки, мужики, дружбаны. 
Ко мне подошел один из тех, кто меня знал, но его не знал я:
- Земляк,  зайди пожалста, птичку посмотри, ты в них разбираешься…
-  Пошли. 

Прошли на соседний ряд,  зашли в гараж.

Я сразу его увидел.  Он сидел  на каких-то тряпках, едва живой, в белесо-голубоватом пуху, недельный птенец хищной птицы…


- Дети с рыбалки принесли. На берегу нашли,  – пояснил мужик.  Потом добавил:
- Может заберете? А там… или добить, или выходить… вы лучше в этом понимаете…
- А давно он  у  вас?

- Второй день. Не ест ничего… чем его кормить?

Конечно заберу. Конечно.   Значит,  с рыбалки.  На берегу нашли…  Там  пара красных  коршунов живет. Знаю.  Возможно это их дитенок…  но  кто его знает…  Не уверен, что есть смысл  нести его обратно.  Я не знаю, где у них гнездо в этом году… Да и их ли?

Посадил птенца в шляпу,  головка качается, и он даже не шипит.  Измотан.  В машину и домой. 

Дома первым делом покормил его  кусочками говядины.  Это было несложно.  Нашел картонную коробку, настелил  туда сухих веток, что бы  пальчики  тренировал…  И стал он  у меня  жить. 

Я был не уверен, выживет ли.  Птенец  явно после стресса и слишком ослаблен.  Но  к вечеру, начал есть сам. 

Следующий день ел и спал. 

Через пару  дней   окреп, начал пищать и немножко бегать по своему «гнезду».

Значит с реки.  Возможно, коршун. Ну, тогда и быть ему Коршиком. 

Так у меня появился Коршик.  Моя любовь, радость и моя боль.

Мне приходилось заниматься с птенцами пернатых  хищников.  И с Коршиком у меня все шло неплохо. 

На следующий день после его появления    я расставил мышеловки в полях,  недалеко за городом,  и мыши у нас были каждый день в достаточном количестве.  Первую неделю я давал ему их в разорванном виде, а потом он сам начал их  потихоньку  свежевать и  разбирать на кусочки.

Дней через десять он начал выпрыгивать из гнезда и бегать по балкону.  Смешно бегал. Как-то голенасто и по-куриному…  И было ощущение, что он стесняется, когда смотришь на его перебежки.  И при свидетелях бегать не любил.  Но кто он? Как называется –  я определить  не мог. Подорлик? Коршун? Канюк?  Для двух последних он был крупноват…

К этому времени у него уже неплохо пробилось перо.  Но птенцовый окрас  многих хищных птиц почти одинаков!   А, не важно… Это просто Коршик. Мой Коршик. Придет время – узнаем. 

Он бегал по балкону,  смешной, неуклюжий, трогательный.  Пищал своим ребенковым  птичьим  криком.  Нет. Не от тоски или еще чего.  Он так с миром разговаривал.  А я с ним разговаривал. Ласково дразнил, и  обзывал  Пискулькой и Свистюлькой…

Когда маховые перья проросли уже наполовину,  он начал тренировать крылья.   Встанет  посреди балкона, чтоб стены не мешали, и быстро-быстро машет крыльями…  Ножками подпрыгивает, пытается оторваться от пола.

Потом у него начало получаться.  И он уже знал, как махать, чтобы просто размять крылья, а как  для того, что бы взлететь.

У нас было не  так много  времени.

И нам нужно было успеть  научиться охотиться.

Сначала, я приносил ему с лугов кузнечиков.  Он их очень любил.  Высыпал из пакета полсотни кузнечиков на балконный пол, и Коршик, забыв про то, как смешно он бегает, носился за ними по балкону как ребенок.

Потом начал приносить ему живых мышей и ящериц.  Тут уже в игру вступала Судьба.

Дело в том, что  жили мы на первом этаже, и в балконном полу были дырки.  Если Коршику не удавалось быстро поймать мышь, она в дыру убегала и начинала новую жизнь  где-то под  нашим  балконом  или неподалеку. Так же и ящерицы.  Они тоже могли быть пойманы, а могли и сбежать.   

Собственно, речь не об этом. 

Очень скоро, я начал улавливать от Коршика какую-то  странную,  пугающую, не птичью  доверчивость.  Я был для него папой и мамой.   Он  заглядывал мне в  лицо, смотрел   своими  детскими птичьими глазами, как бы спрашивая:
- Пап,  нормально я умею кузнечиков ловить?  Ты же видел?

- Конечно, видел!!! Умничка! Замечательно ты их ловишь!

Ящериц мы уже ловили неплохо,  с мышами тоже получалось нормально. 

Когда  перья  еще  полностью  не сменили пух,  стало  ясно.  Мой Коршик – Канюк. Сарыч.  Ну и великолепно!  Тут у нас в полях, лесах, лугах  его родственников много есть,  и  когда ему  придет время  начинать  самостоятельную жизнь,  у него будет много друзей.

Где-то так оно и получилось.

Июнь сменился июлем.   Коршик жил на балконе.  Балкон всегда был распахнут, и можно было  прямо с балкона  лететь в старый, тенистый парк. На большие, густые клены.   Но Коршик не спешил.  Тянул, продлял, растягивал свое детство.

Я сам  посадил его на  раму открытого балкона.   Ему нравилось смотреть на то,   что за окном.  Там было лето,  трава, деревья, небо…  А потом я оторвал его от рамы и бросил вперед.  Коршик  встал на крыло и, взяв вверх, уселся на старый клен. Немного посидел, заволновался и вернулся к себе. На балкон,  в любимый угол.  Маленький еще.   А тут его папа…

На следующий день он  сам вылетел.  Долго обживал  ветки  на клене,  мостился, устраивался.  А вечером  вернулся  ночевать домой.   К себе, в своё балкон-гнездышко.

Потом, он начал вылетать с самого утра и на весь день. В кроны деревьев. Нравилось ему там.  Но ночевать и кушать прилетал домой.

Как-то поздно вечером,  зашел сосед.

- А твой орел дома?

- Нету. А что?

- В цирк твоего орла отдали!  В цирке он!

- Как? 

И сосед рассказал.  Мой Коршик случайно перепутал балконы. И влетел в другую квартиру.  Переполошил и напугал хозяев.  Его поймали, замотали в одеяло и стали звонить в милицию, в пожарную, скорую помощь,  в МЧС…  Все эти замечательные службы ни чем помочь не смогли.  И кто-то в частном порядке посоветовал отвезти птицу в  проезжий, бродячий   цирк, который  остановился у нас в городе.  Мужчина и отвез  моего Коршика в этот цирк. 

- Где этот мужик???

-  Во дворе. С нашими мужиками пиво пьет.

Я на улицу.  За мужика. В машину и в цирк.   Коршика отдали сразу, без разговоров.

Привез домой. Посадил на балкон.  Коршик то ли устал, то ли  перенервничал…  Но забрался в угол и уснул. 

А утром, я не знал, что мне делать и закрыл балкон.  Увозить в луга-поля-леса еще рано.  А здесь…   здесь больше нельзя. Здесь  город.

Но когда начался день и Коршик  стал пробовать, как обычно, полететь на деревья,  а  тут стекло… балкон закрыт.  Он не понимает и просится.  Хочет на деревья.   Я не смог на это смотреть и открыл окна.  Коршик вылетел.

День он провел на  деревьях.  Ночевать на балкон не вернулся.  Ночевал в кроне  большого, старого   клена. Рядом с балконом.  Утром я забрал его, что бы покормить и опять выпустил. 

Еще два дня он жил в деревьях и на крыше дома.

И пришло время Коршику,  начинать свою самостоятельную, взрослую  жизнь. Мы отвезли его  за 12 километров за город.  В хорошее место. Там встречаются-сходятся луга, поля, лес и овраги…  И там  поляна со Старой Сосной. 

В машине он переволновался, и долго не мог успокоиться.  Сидел в траве и пищал. Как ребенок.  Да собственно, он и был ребенок.  Неделя как летать научился….

Я с ним прощался час или два.  Не  помню. Посадил его на нижний сук Старой Сосны и уехал.   Уезжать было трудно.  Как-то слишком все смешалось,   сложно  и больно. Вроде как все сделал правильно, а внутри что-то скулило и выло.  Что-то разрывалось  и  не соглашалось.

На следующий день я приехал  и стал звать.  Звал  долго.  Коршик не прилетел. 

Не прилетел он и на следующий день.   Мне жутко хотелось его увидеть.  Погладить его по спине.  Хотя бы один раз, и всё. Больше не надо.  Раз погладить, потрогать и все.  И я попросил Лес помочь.

На третий день Коршик прилетел.  Но на руки не пошел.  Недолго посидел  на березе и скрылся в лесу. 

На четвертый – он  отозвался издалека, но сразу.  И прилетел быстро.  Сел не высоко надо мной, смотрит вниз,  плачет как ребенок.  Я достал гостинцы, показываю… он спланировал  на руку, взял  гостинец, и  тут же, рядом, на земле, принялся есть. Ел  очень жадно, торопливо, голодно.

У него был поврежден левый глаз.  И это не позволяло успешно охотиться.  Вот он и изголодался….  А глаз  ему повредили вОроны.  Это их была территория.  И теперь они выгоняют Коршика отсюда.  А Коршик  не уступает.  Раз батяня его тут поселил, значит тут его место. И он ни куда отсюда не уйдет.

Коршик ел, а я его охранял.  Потом, мы разговаривали, баловались, играли,  и нам было хорошо.

Я  стал приезжать каждый день. И каждый день, Коршик прилетал на зов.  Мы кушали, болтали.  Это было наше время.  Лучшее время.  Я вкопал под  Старой  Сосной тазик, и привозил туда воду.  Коршик купался в тазике с большим  удовольствием. Это стало частью ритуала наших встреч.

Но  мне нельзя было приезжать каждый день.  Надо было начинать   отлучать,  отучать   Коршика от себя.

И я начал приезжать через день.  Приезжаю. Зову.  Откуда-то из-за очень  дальнего леса,  или    из-за облаков, которых не видно,    отзывается.  Кричит, спешит… «Я тут!!!!  Тут я!!!  Лечу, подожди, я  уже, подлетаю!»    И  из-за туч,  или из-за дальнего леса,  с лугов, полей или еще откуда-то появляется темная точка.  Быстро растет, приближается, мгновение,  и  Коршик с криком, писком, свистом  уже ловит равновесие, усаживаясь на плече. 

Я помню этот ветер по лицу от его крыльев. 

Мы садились под Старой Сосной и сидели там.  Коршик очень хотел, что бы я с ним полетал.  Он по-всякому уговаривал, тащил меня в небо.   Ему очень хотелось полетать именно со мной. Он не понимал, что я летать не умею.

Потом, я начал приезжать через  два дня на третий.   Мне нужно было отучать его от себя.   Корш всегда был разный.  Иногда,  растрепанный, одинокий малыш-ребенок, иногда, совершенная стальная птица,  волею судеб встретившаяся с человеком. Это был стремительный, точный и самодостаточный хищник…  и мой ребенок. Птенчик Коршик. 
Я никак не мог привыкнуть к его разнообразию.  Всякий раз, приезжая, я не знал, кого встречу сегодня.  Но всегда, это был мой Корш.

Середина августа прошла.  Мне нужно было уезжать на два месяца в Карелию, в лес.  И я должен был оставить здесь Коршика одного. 

Наша последняя встреча. 

Мы купались. Немножко кушали.  Было ощущение, что Корш уже знает, что летать я не умею.  И  уже не тащил меня в небо.  Он чуял мое настроение, и все было как-то медленно и больно.  Мы провели около двух часов вместе.  Когда пришло время уезжать,  Корш сидел невысоко, на уровне моего лица, на суку Старой Сосны. 

- Мне пора, Коршик. Я поехал.

Корш повернулся,  и я понял. Он знает, что я уезжаю надолго. И что  что-то заканчивается.  Я  сел в машину и поехал.  Впервые  за все время наших встреч, Корш полетел за машиной.  Низко. Тихо. Рядом.  Стекло было опущено и  я всё видел. 

Корш проводил меня и  ушел  в небо. 

Я уехал  в Карелию.

В Карелии,  я вспоминал о нем каждый день.  Местные Канюки,  похоже, знали нашу историю и относились  ко мне как-то  по особому.  Они рассматривали меня как никогда раньше.

Через два месяца я вернулся.  Вечером приехал, а утром уже был на поляне.  Звал Коршика.  Он прилетел.  Уселся  на высокой осине, сидит.

Я метался под деревом, уговаривал, просил, упрашивал….  Корш не спустился на землю. 

А снялся, и тихо поплыл над поляной.

-Коршик!!! Коршик!!! Иди сюда, хороший!!

От моего вскрика, его качнуло как от выстрела, он развернулся, сделал еще круг и ушел за лес.

В течение двух месяцев я приезжал к нему каждый день.  Звал. Просил. Уговаривал.

Корш не простил. 

Однажды мне показалось, что простил.  Он прилетел, сел  неподалеку, невысоко  на березу.   Я  стал тихонько подходить.  Вижу – волнуется.  Но не улетает.  Чую, если подойду ближе – улетит.  Остановился.  Корш немного понервничал, спланировал на землю.  Сначала сделал вид, что кого-то там ловит.  Потом перестал.  Сел и смотрит на меня.  А у меня внутри   всё в клочья и давно.


- Коршик… Коршик…  - зову, а подходить боюсь.  Улетит.

И показалось, что он мне говорит:


- Ты же хотел, что бы я стал самодостаточной, сильной,  дикой птицей? Ты же хотел? Вот я и стал ею.

А что я ему скажу?  Что  да, но я очень хочу его погладить? Да, хотел. Но тогда  я сам ничего не понимал. И сейчас не понимаю. Всё не так как мне казалось  тогда  и полная ерунда, что я тогда думал!!!

Не важно, чего я хотел когда-то.  Сейчас я хотел, что бы мы дружили.  Что бы он прилетал на зов и был рядом. И что бы я мог погладить его по спине.  Потаскать за клюв, почесать ему пузо или схватить за лапу.  Ему когда-то  очень нравились наши игры.  Но больше всего он хотел, что бы я с ним летал.

Эта встреча была тяжелее, чем последняя,  перед поездкой в Карелию.  Я понял, что это все.   Наши Миры разошлись. Встретившись на время… так странно,  глубоко и почему-то  очень больно…



---------------------------

ПС. Как  потом выяснилось, мой Коршик оказался девочкой.  Через год она нашла себе пару, и они вдвоем родили и вырастили трех прекрасных деток. А 31 декабря местные охотники ее убили.  Убили и бросили возле дороги.  Недалеко от Старой Сосны.




(на фото - мой Коршик)

http://my.mail.ru/mail/filenss/photo?album_id=2241  альбом с фотографиями.

Здесь, более подробная история с не вошедшими в рассказ сюжетами и фотографиями.


Рецензии
Сильная история... Поневоле Сент Экзюпери вспомнишь: "Мы в ответе за тех, кого приручаем". Вернулись с моря и привезли с собой кошечку - теперь у жены забот прибавилось, но жить стало веселее...

С уважением, полковник Чечель.

Полковник Чечель   18.09.2019 01:04     Заявить о нарушении
Эта история случилась семь лет назад, но до сих пор сидит внутри чем-то особенным. Хотя, само собой, было у меня много разных птиц и после Коршика.
И были птицы еще более необычные и удивительные. Совы, ястреба, соколы. Была Аленушка-Соколенушка. У которой было полтора крыла. И мы год жили вместе. Был Ястреб Тетеревятник. Тот вообще был особым существом со своими яркими, благородными и осмысленными чертами характера. НО Коршик... он как большая любовь и драма в одном сюжете. Навсегда.

С уважением Шелт.

Шелтопорог   18.09.2019 06:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 56 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.