Частица милосердия глава вторая

Работа помогла забыться, уже через пару дней он снова отправился в путь. Время шло, и эта нежданная встреча стала казаться просто причудливым сном. Ему удалось успешно завершить свою миссию, и чародей готовился представить доклад на совете магов. Сэнфир хотел уговорить волшебников пересмотреть свои взгляды и попытаться связаться с гвелами, чтобы заключить мир. Проблема заключалась еще и в том, что он понятия не имел, как устроено общество гвелов и есть ли у них вождь, который имеет право говорить от лица всех племен.
Но для начала ему нужно было добраться до места проведения совета, а это несколько дней пути по Потерянному лесу. С собой он взял всего несколько проверенных воинов, которые сопровождали его во время инспектирования крепостей.
Был теплый, ясный день. Солнце стояло высоко, его рассеянный свет с трудом пробивался сквозь сомкнутые кроны. Путники спешились, чтобы дать лошадям отдохнуть. Бедные животные были изнурены и тяжело дышали. Сэнфир снял плащ и бросил его на седло своей лошади, подул освежающий ветерок. Еще тяжелее было воинам из его свиты, несмотря на жару, они так и не решились снять кольчуги. Сэнфир остановился, он решил сделать привал, чтобы дождаться, когда сядет солнце и станет чуть прохладнее. Маг обратился к лейтенанту:
— Соран, найди безопасное место для лагеря.
— Да…
Воин не успел договорить, как в воздухе просвистела стрела. Лучник знал свое дело: наконечник вошел в горло Сорана и вояка упал замертво, не успев даже осознать происходящего. Сэнфир сразу оградил воинов защитным куполом, но это не помогло — нападающие знали на кого охотятся. Стрелы проходили сквозь защитный барьер, и хотя древко разрушалось, смертоносный наконечник попадал точно в цель, и некуда было укрыться. Один за другим солдаты падали на землю, магу хотелось кричать от отчаяния, сейчас он больше всего желал отомстить. Сэнфир снял бесполезный барьер и попытался определить положение стрелков, но не смог. На них были какие-то защитные обереги. Чародей только не понимал, почему они еще не убили его или гвелы сочли эту участь слишком легкой для мага? Воины выступили из зарослей, держа его на прицеле. Один из гвелов нес в руках кандалы. Юноша настойчиво произнес:
— Сдавайтесь или присоединитесь к своим друзьям!
Последние слова были поддержаны громким гулом его соплеменников. Рассудив, что умереть он еще успеет, Сэнфир протянул вперед руки, тяжелые оковы защелкнулись на его запястьях. Кандалы были изготовлены с добавлением того же минерала, что и наконечники стрел. Оковы должны были заблокировать его магию, но не все вышло так, как рассчитывали нападавшие. Молодой охотник слишком волновался, когда застегивал кандалы, из-за чего в замок попала ткань рубашки и контур не замкнулся. Волшебник мог высвободиться в любую секунду, но пока он счел мудрым понаблюдать за развитием событий.
Его повели в самую чащу, поминутно подталкивая в спину, если он сбавлял темп изнурительного марша. Через час они вышли к лагерю. На поляне было раскинуто множество шатров, гвелы сновали по своим делам. Завидев приближающихся охотников, жители выходили из своих палаток и с любопытством глазели на пленника. Чародея вели к главному шатру, около входа он заметил еще несколько пленных магов и гордых надзирателей, ожидающих своей очереди. Внезапно пространство огласил истошный крик, который лесные жители встретили радостным смехом. Ненависть бурлила в сердце магистра, он был готов стереть с лица земли всех этих варваров, именующих себя детьми леса.
Воины, захватившие пленников, начали спорить, кому выпадет честь первым предстать перед верховной жрицей. Вояка, пленивший Сэнфира, был так настойчив, что другие сочли благоразумным пропустить его вперед. Неопытный юнец посмел заявлять, что его пленник самый ценный, и он не может ждать ни секунды. Магистра втолкнули в шатер. Все звуки тотчас смолкли, гвелы с интересом взирали на новую жертву. А Сэнфир видел только несчастного, тело которого все еще лежало у подножья импровизированного трона. Несмотря на искаженные мукой черты, он смог узнать в убитом своего друга, Кейна. Магистр не хотел показать своей слабости, но слезы сами выступили на глазах. Его сильно толкнули в спину, отчего Сэнфир пошатнулся и упал на колени. Маг поднял глаза на ту, которую они называли жрицей, и замер.
Афия все еще носила его браслет на левой руке. Женщина поднялась со своего трона и громко произнесла:
— Я не буду судить этого человека.
Юноша, пленивший чародея, возмутился:
— Но он носит знаки отличия верховных магов и поэтому…
— Ты смеешь сомневаться в моем решении? – глаза жрицы блеснули злобой, и она угрожающе сжала рукоять меча, с лезвия которого еще стекала человеческая кровь.
Сэнфир воспользовался минутным замешательством воинов, которые его пленили, и ударил кандалами о землю со всей силой. Оковы раскололись и упали с его рук, волшебник вскочил с колен. В его ладонях сконцентрировалась волшебная сила, белые искры срывались с кончиков пальцев, но он пока удерживал заклятье силой своей воли. Теперь настало его время говорить:
— Если кто-то считает, что копье быстрее мысли, то может попытаться меня остановить, — видя, что смельчаков не нашлось, Сэнфир продолжил. – Вы называете себя борцами за свою землю, но сами не лучше простых головорезов.
Афия нашла в себе смелость, чтобы возразить:
— Это вы пришли как захватчики на наши земли!
Маг только покачал головой:
— Мы не захватчики, но беженцы, которые отчаянно борются за свою жизнь. Неужели это так сложно понять?
— Вы убивали нас!
— Как смеешь ты говорить об этом? – Сэнфир смерил ее презрительным взглядом. – Ты, которая только что убила моего друга. Посмотри на свои руки, они еще в крови!
Афия машинально взглянула на свои ладони и выронила меч. Затем женщина посмотрела прямо на мужчину, без тени страха и произнесла:
— Да, я сделала это и готова принять смерть от твоей руки.
Сэнфир ничего не ответил, его душа разрывалась. Он всем сердцем хотел отомстить, но он не желал причинять ей вред. В этот миг в ему восполнились слова учителя:
«Путь ненависти – это дорога в никуда..»
Решение было принято, магистр опустил руки и нейтрализовал заклятье.
— Даже если я сотру с лица земли всю эту деревню, это ничего не изменит. Слепая ненависть и непонимание стали причиной гибели дорогих нам людей. Я прошу разорвать этот круг! Жрица, если ты отпустишь пленников, это станет первым актом милосердия. На совете магов я выступлю за созыв переговоров. И обещаю, что приду в условленное место без охраны, чтобы сообщить о постановлении совета.
У Афии было тяжело на душе, она действительно была готова умереть. Женщина не ожидала, что волшебник проявит к ней милосердие. Произошедшее перевернуло ее представление о людях.
— Мы тоже устали от войны, поэтому я принимаю твои условия, маг. Отпустите пленных!

Может ли частица милосердия перевернуть мир? Да, в этот раз поступок Сэнфира смог положить конец многовековой войны. Совет прислушался к его словам, и король тоже был не намерен упускать шанса принести мир своему народу. Встреча двух правителей произошла на перекрестке четырех дорог, и Сэнфир был удостоен чести быть переводчиком, посредником между правителями. Было решено поделить земли на две части. Но обе стороны осознавали, что страх и непонимание могут послужить источником новых конфликтов. Поэтому было решено основать на границе двух государств город, где люди жили бы бок о бок с гвелами. Во главе этого поселения должны были стоять два соправителя, представители обеих рас. Договор был заключен и воцарился мир.
Сэнфир чувствовал себя счастливым и опустошенным. Сейчас, когда все закончилось, он все чаще вспоминал друзей, которых унесла эта бессмысленная война. Казалось, что перестав ненавидеть, он потерял то, что заставляло его жить и двигаться вперед. Великий Миротворец, как его отныне величали, чувствовал себя как никогда потерянным и одиноким. Волшебник решил с головой уйти в работу, в новое исследование. А что может быть увлекательней, чем изучение чужой культуры? Для начала магистр решил посетить пограничный город Джейр.
Это поселение уже сейчас представляло собой слияние двух культур. Люди жили в шатрах и пытались угощать своей стряпней гвелов. Было забавно наблюдать, как гвелка пытается что-то втолковать молодому человеку, а тот, придя в отчаяние, протягивает ей палку, чтобы она нарисовала на земле, что от него хочет. Сэнфир невольно улыбнулся, глядя на эту парочку. И тут он услышал как кто-то завет его:
— Волшебник, я так и не узнала твоего имени.
Афия была в легком платье из белого шелка, перехваченного зеленым атласным поясом, который удивительно сочетался с цветом ее изумрудных глаз. Она была прекрасна как никогда.
— Люди называют меня Сэнфир. Можно сказать, что я сам выбрал себе это имя, я не знал своих родителей..- он осекся. – Не знаю, зачем я рассказываю тебе эти глупости.
Женщина приветливо ему улыбнулась.
— Я приехала сюда в надежде встретиться с тобой.
Она подошла чуть ближе и произнесла почти шепотом:
— В моем племени есть древний обычай. Женщина сама выбирает себе возлюбленного, но только один раз. Если он не ответит ей взаимностью, она должна остаться верной своему чувству и стать отшельницей.
Афия подошла совсем близко, встала на цыпочки и поцеловала мужчину в щеку.
— Я выбираю тебя. Сможешь ли ты простить меня и полюбить?
Сердце женщины билось с бешеной силой, она тысячу раз прокручивала в голове это слова и сама не верила, что набралась смелости их произнести. Щеки ее раскраснелись, а ноги слегка дрожали. Да, она выбрала его еще тогда, когда впервые увидела, когда услышала звук его голоса. Именно ему она готова была довериться и знала, что не будет счастлива вдали от этого мужчины.
Сэнфир не ожидал такого, уже при их первой встрече его заворожила красота этой женщины, но он запретил себе даже думать о такой возможности. Именно это потаенное чувство остановило его руку, когда он был готов произнести смертельное заклятье.
— А как должен ответить мужчина на такое признание?
Афия еле слышно произнесла:
— Уйти, если чувство не взаимно, или вернуть поцелуй.
Сэнфир лукаво улыбнулся и ответил:
— Я не люблю оставаться в долгу.
Он не стал медлить. Этот поцелуй был нежным и страстным, весь мир перестал существовать для двух влюбленных. Они даже забыли, что стоят прямо посреди улицы.
С этого момента началась новая жизнь, новая история.


Рецензии