Отец, мама и моя вера

Татьяна Вика
 Я родилась в безбожное время в атеистической семье.  Материализм казался очевидным, бесспорным и оказался... не вечным...  Достигла моей души благая весть.  Книга за книгой – и то, что представлялось раньше мракобесием, стало  светом  жизни - логически, математически и практически очевидной гармонией мироздания и миропонимания.

        Поститься я начала и того раньше – просто из любопытства – Господь постился и я попробую. К своему удивлению к концу моего первого совсем нестрогого поста я ощутила легкость и приятность состояния. И с тех пор пост стал для меня желанной порой.
        Приезжая в постный день к своим хлебосольным родителям, я стала отказываться от некоторых блюд, и батя забеспокоился. Строго:
        - Кто тебе запрещает это есть?
        - Никто не запрещает. Апостол Павел, сказал, что всё мне можно, но не все полезно. Всё мне можно, но ничто да не обладает мною...
        К моему удивлению ответ был принят. Мало того, батя купил церковный кулинарный календарь и в постные дни стал готовить для меня винегрет, который плавал в растительном масле!

        К вере отец относился как и большинство советских людей  - равнодушно, хотя и  рассказал, что крещен с младенчества. Великие церковные праздники с середины 90-х как-то естественно вошли в нашу семью. Батя вообще говорил, мол, мы уже в таком возрасте, что обязаны использовать любой повод для встречи. Сам заранее составлял меню, закупал продукты, сам готовил всё, включая пасху и куличи.

        Воцерковляясь и познавая православие, я переживала неизбежное приближение кончины родителей.  Мама крестилась почти в 70 лет, и  мы с ней много беседовали о вере, о святых, о нашей безбожной жизни. Она иногда бывала в храме, исповедовалась, причащалась, соборовалась и всегда говорила мне: «Таня, ты говори, что надо делать, а то я сама не знаю и забываю...»  Мама по своей натуре была послушливая и мягкая. А вот об отце душа болела – он и креста не носил, и разговоры по душам не любил. Так, за обедом иногда что-нибудь занимательное расскажу –  и всё мое благовестие для него на этом заканчивалось.

        Однако однажды батя сам завёл разговор о своей предполагаемой когда-нибудь кончине и сказал, что желает, чтобы его похоронили по православному обычаю. В некотором роде тяжёлый камень свалился с моей души...

        Настало это время - время неминуемого прощания с отцом  – его предсмертная болезнь. Батя пригласил нас  с сестрой в свою комнату и стал говорить об этой предстоящей и, по-видимому, скорой разлуке.  Дал нам наставления... Втроём мы горько всплакнули, и пошёл, что называется, обратный отсчет... Батяня держался геройски,  не сдавался, но болезнь брала своё. А я, всё думала свою нелегкую думу о том, что он так и  не носит креста.  Улучила всё-таки момент – насмелилась и говорю ему - мол,  придет этот горький час и что же – мне на тело надевать крест? 
        - Давай, наденем сейчас!
        Согласился! Надел крест!

        За несколько дней до кончины отец согласился и на визит священника для исповеди, соборования и причастия. Ещё один тяжелейший камень свалился с моей дочерней души. 
        Когда бате  было уже совсем плохо, я решила потихоньку читать псалтирь. Сидела в его комнате и еле слышно читала. Он попросил включить телевизор. Благодать не знает насилия... Я молча включила телик. Минут пять послушал спортивный канал и говорит:
        - Выключи! Читай!
 Видимо, и ему, человеку нецерковному, псалтирь приносила облегчение и утешение...
        Приими, Господи, его, как работника единодесятого часа...

        На следующий после похорон отца день маму и брата мы перевезли к себе. Стали жить-поживать  потихоньку пока маму не свалил последний недуг. Все произошло внезапно, и мамочка буквально за считанные часы начала покидать нас. Она лежала такая слабая, отсутствующая. Температура падала. Я позвонила о.Вячеславу и договорилась о том, чтобы он приехал утром со Святыми Дарами... Хотя почти уже и не надеялась, что он успеет.

        Ночью, почти прощаясь, я держала мамину холодеюшую руку и говорила, как люблю её... Вдруг она приоткрыла глаза и будто стала возвращаться к жизни... Я решила читать знакомое - «Я пришёл к тебе...» - взгляд,  показалось, чуть прояснился. Приглашая её продолжить, повторила: «Я пришёл к тебе...»  «... с приветом», - еле слышно продолжила мама, я добавила - «... рассказать, что солнце...» «...Встало...» - произнесла
 она! 
        - Мама, завтра приедет твой брат - Витя!
        - Я ра-да...
        - И батюшку я пригласила. Завтра батюшка приедет, помолится о тебе...
        - Как здорово, - тихо сказала она, и продолжила, - какие вы добрые...
        Мама прожила ещё полгода. 

        Как-то кормлю ее манной кашей с клюквенным вареньем, она лежит - такая кроткая, светлая, благодарная, и говорит:
        - Как же я буду вас вспоминать...
А я думаю: "А мы-то как будем тебя вспоминать!!!"

        Благодарю Бога, что мамочка побыла с нами ещё какое-то время, что не ушла внезапно и что удостоилась тихой христианкой кончины...  утром 17 марта в 8 часов я держала её руку и читала покаянный псалом - «Помилуй мя, Боже, по велицей милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих очисти беззаконие мое...»  ... .. .


        Стихи, не мешайте молиться,
        а станьте молитвой сами –
        молитвой о самых близких –
        о папе, о маме...

        Господи, нас возлюбивший
        Больше, чем любим сами,
        Услыши любви молитву
        О папе, о маме...

        Господи, нас не оставляющий,
        Но оставляемый нами,
        Моей не оставь молитвы
        О папе, о маме...

        Господи, обещавший
        Не расставаться с нами,
        Исполни мою молитву
        О папе, о маме...

        Господи, Любы Неизреченная, помяни усопшия рабы Твоя Виктора и Руфину.