Мои дорогие тени

От меня много кто сбегал. В детстве мое общество торопились покинуть частично лишенные конечностей мураши и жучки, а также дворовые безымянные псы, которых я пыталась излечить от излишней «репейности», и голубята на свое горе выпавшие из гнезда прямо в мои заботливые руки. Позже, в юности от меня в армию драпанул мальчик Ваня, решив, очевидно, что более годен к строевой службе, нежели к семейным радостям. Потом, бывало, некоторые приживались,  и сбегала уже я сама, но это совсем другая история.
           Я же хочу рассказать, как в прошлом году от меня смылась одна особа. Моя тень. И вот ведь какая дрянь! Нет, чтобы спокойно все обсудить, предупредить, в конце концов, ушла потихоньку, ночью, оставив на кухне записку:
          «Надоела ты мне. И Маяковский твой надоел. И рассказики твои тоже. До чертиков! Ходишь, ходишь за тобой, за компьютером сидишь – слепнешь за спасибо живешь, питаешься всякой гадостью, спишь хреново, а благодарности за это никакой. Бессовестный ты человек, Маючая, про кого только не писала: про кота своего жирного – Мотю Сорокина, про балет, про абсолютно незнакомых дядечек и тетенек, даже про чужую тень. А про меня – фигушки! Ждала я, ждала, думала, может одумаешься, чиркнешь хоть пару строчек: мол, хорошая тень, стройная, с характером, конечно, – а у кого его нет? – но зато преданная и пунктуальная. Но вижу, что зря. Бессердечная ты, Маючая, девица. Ухожу я от тебя. Прощай. Твоя бывшая тень».
           Сначала я решила, что это шутка, у меня друзья и не такое придумать могут, но потом поняла, что таковые тут не при чем, – тень я больше не отбрасывала. Насколько помнила, никакие вампиры меня не кусали, следовательно, все это было чистой правдой.
          Ну в принципе, если разобраться, на черта она сдалась-то, тень эта?! Вроде бы и применения ей не найти. Вроде бы забудь мерзавку и дело с концом. Да не все так просто. Я только-только на улицу вышла, а внутри сразу дискомфорт появился, тревога какая-то, похожая на ту, когда не можешь вспомнить: выключила утюг или нет. На других людей смотрю – с тенями, а я обделенная. Целый день сама не своя ходила, вот не хватает ее и все тут. Вечером возвратилась домой, а меня еще один сюрприз ждет.
– К вам какая-то женщина приходила. Я в глазок не разглядела. Только тень ее, в длинном пальто вроде, как у вас. Постучала, постучала и ушла, – сообщила соседка.
– Давно? – спрашиваю.
– Да пару минут назад.
           Я бегом во двор, нашла – на лавочке сидела.
– Что хотела? Вернуться?
– Шиш тебе, вернуться! Вещи забрать.
– Какие еще вещи? – удивилась я.
– Шубу, шапку – зима скоро. И пожрать что-нибудь на первое время, – вздохнула тень.
– А что, тени едят?
– А что нет? Не знаю как другие, но я лично трижды в день, правда, одни полуфабрикаты. У нас же кто-то писатель, нормальную пищу готовить времени не хватает.
–И куда пойдешь?
– К своим подамся.
– В царство теней? – предположила я.
– Такая большая, а в сказки веришь. Под ближайший мост. Все сбежавшие тени в таких местах обитают.
– Все? Про них тоже хозяева не пишут?
– У каждой своя причина, – фыркнула тень. – Кого бьют, у кого похмелье не проходящее, а кого и в петлю лезть заставляют. Под мостом хоть и холодно, зато не обижают. Ладно, идти надо.
– Может передумаешь?
– Нет. Я тоже славы желаю. И справедливости! Работаем, значит, вместе, а все лавры тебе одной достаются.
– Ну и что, прикажешь, про тебя написать? – поинтересовалась я.
– Это тебе решать. Но пока не напишешь, и чтобы именно обо мне, не вернусь. С голода околею, замерзну нахрен, но не вернусь!
            Дома она вытащила из кладовки тень от чемодана, сложила туда тени шубы, шапки, напялила тени сапог, взяла тень пакета с «Любительской» и батоном. И ушла.
            Два дня я держалась, – нет, ну что о ней написать, я о себе-то не люблю, а тут о тени. Думаю, поголодает, померзнет, да и вернется. Но в итоге от таких мыслей сама есть перестала. Может, кому и смешно подобное слышать, а мне ее жалко стало. Не чужое существо все-таки, с рождения вместе. Решила ее проведать, чай в термос налила, бутерброды наделала и отправилась к ближайшему мосту.
             Возле опоры они на камнях расположились. Теней десять-двенадцать. Меня увидели, толкают беглянку:
– Вставай, за тобой пришли.
            А она лежит, грустная-прегрустная, в шубу завернулась и всхлипывает:
– Чего притопала?
– Поесть принесла. Будешь?
– Аппетита нет.
– Сама кушай, и ей придется, – шепнула мужская тень. – Все в порядке у нее с аппетитом, вчера пацаны рыбачили, уху варили, так она даже тень от котелка проглотила. С собой хочешь забрать?
           Я кивнула, достала бутерброд,  откусила. Гляжу, моя тоже есть начала.
– Тогда уважь, сочини хоть стишок какой, иначе не пойдет, – подсказали другие тени.
– Да не любит она поэзию, в прозе подавай. На Маяковского вот окрысилась, чего только, не пойму. Хороший же поэт…
– Тяжелый сильно! – перебила она. – Посмотрела б на твою реакцию, если бы он тебе с верхней полки прямо на голову свалился!
– Вниз поставлю. Пойдем, а? – попросила я.
– Нет. Пока не напишешь…


           Вот так эта история и появилась. Хотела что-нибудь эдакое придумать про свою тень, неделю голову ломала, но ничего и не вышло. Решила: а напишу как есть. Ей, кстати, очень понравилось. Говорит: душевно, Маючая, излагаешь, только почему умолчала, как я после бегства бронхитом болела, а ты со мной, в знак солидарности, кашляла и сироп пила? А зачем о таком писать, ну кому это надо?
          Тем более поинтересней продолжение имелось. Когда тщеславную свою едва живую, уже прозрачную, домой притащила и потом выхаживала, к ней (или ко мне) в гости вся теневая компания заявилась. И ведь даром что тени, не с пустыми руками пожаловали: кто с тенью от банки с малиной, кто с тенью от «Перцовки», одна, сердобольная, даже тень шарфа принесла. Моя от такой заботы прослезилась, и я вместе с ней. А когда товарищи ее уходить собрались, под мост, в холод, в ночь, она взмолилась:
– Маючая, пусть остаются здесь, погибнут ведь. А за это я от тебя больше ни на шаг и Маяковского вслух читать буду. Я ж его всего наизусть знаю.
– Нет, нет. Ни за что. Как я друзей в гости приглашу? Подумают еще, что у меня чертовщина завелась, – возразила я.
– Тогда и я под мост. Тени своих в беде не бросают, это не люди. А рассказ про меня уничтожь, не надо мне славы! Пустое это все, – твердо сказала моя тень и бросилась одеваться.
          Представила я, как они сейчас выйдут на улицу, как снежинки будут падать на их серые плечи, и будут смотреть они на звезды, им не предназначенные. Подумала о том, что, наверное, и хозяев у некоторых из них уже нет, и дома тоже, и решилась:
– Оставайтесь, но с условием! Чтобы вели себя тихо, работать не мешали.


         Они, конечно, мешают, мои дорогие тени. Но зачастую с толком. Как начнут о жизни своей рассказывать, заслушаешься. Я поворчу малость, а потом писать сажусь. Не пропадать же таким сюжетам.

         


Рецензии
Мне очень понравилось, читаю уже 3 раз .Шикарно!

Калинина Марина   04.11.2012 18:05     Заявить о нарушении
Спасибо, Марина. От всего сердца писалась эта грустная самоирония. С теплом, Елена.

Елена Маючая   04.11.2012 19:01   Заявить о нарушении
Вот вот,самые шикарные произведению пишутся от сердца,когда оно помогает нам )))

Калинина Марина   04.11.2012 21:59   Заявить о нарушении
Шикарно,да.Но все-таки насчет фотки отвечать будете...передо мной и стариком Лезинским,который беззаветно любит ее..Вашу фотку.
С улыбкой - Андрей Оболенский.
Извините за вклин.

Сергей Сергеевич Смирнов 2   16.11.2012 01:21   Заявить о нарушении