Первый снег

День начинался здорово.
Ночью пурга мела.
Глянула утром за штору я —
Земля вся белым-бела.
Ветер ещё хозяйничал,
Ну да не в этом суть.
Главное (и печальное)
Было — не поскользнуть.
Вышла я из общежития,
С трудом открывши дверь
(Для поэмы развития
Повторюсь — ветер был и теперь).
Громко выл над тропинками,
Крепко сбивал с ног,
А тропинки покрылись льдинками,
И ступеньки, и бетонный порог.
Фраза волшебная есть такая:
«Сколько раз по пути упаду?»
Если скажу — спасает
И на открытом льду.
Но ничего, погодная
Неразбериха прошла,
Сжалилась сила природная,
От синяков сберегла.
День продолжался весело.
По вышке добыв пятак,
Вздохнув облегченно до сессии,
И до Московской слетав,
Отправилась вновь на занятия.
Тут, впрочем всё, как всегда.
Нет ни мероприятия,
В общем, сплошная балда.
С лекции шла, не спешила.
Пятница, вечер. Куда?
Домой ехать завтра решила.
И курсовик — не беда.
Тройка-автобус, родимая.
Студенческий. Три рубля.
Но еду до магазина я.
(Ох, гололёд, не земля!)
За день дорожка растаяла,
Вечером стукнул мороз.
Но и теперь не упала я.
Радостно — чуть не до слёз.
Купив кой-чего по мелочи,
Рублёвый растратив резерв,
Домой позвонив (еду завтра вечером),
Ещё побродив-поглазев,
Той же обмёрзлой тропинкою
До остановки дошла —
Хрустнула свежими льдинками.
(То было всё девятнадцатого числа.)
Ещё отмечу особо я:
Купила на последний шиш
«Творожную массу особую»,
В которой курага и киш-миш.
«Творожная масса» растаяла,
(Как хочешь — не верь или верь),
Но логика всё же настаивала —
Замёрзнет, пожалуй, теперь.
Ночь стояла кромешная,
Резали тьму дальняки,
Но вот — из неё неспешные
Автобуса огоньки!
Номер почти не заметила.
«Волжанин» — вестимо, седьмой.
Нет, чтоб спросить бы — ответили.
Влетаю. За три рубля мне, чудной.
Сердце недобро ёкнуло
За поворотом, когда
Автобус важно, вольготно
Направо свернул! Не туда!
Боже мой! На душе страх и паника.
(Ай-яй-яй! Ой-ёй-ёй! Три ха-ха!!!)
Пролетают в окошке фонарики,
Мне ж в автобусе не до смех;.
Чтобы мне чудной, безголовой,
Сразу не сообразить —
Видно же было — автобус полный.
Семёрка такой не бывает ни в жисть.
Спрашиваю: «Что за номер?»
«Тридцатка», — слышу в ответ.
Вмиг — впечатлений море.
«Я ослышалась или нет?»
«Тридцатка», — мне повторяют.
План спасенья сомненьем оброс.
А меня на смех разбирает.
Ничего, не вешать нос!
Еду дальше. Лес, Окружная
Давно позади. Впереди — магистраль.
Ох, и где я теперь — я не знаю.
Но теперь мне уже и не жаль.
Ладно, Бог с ней, куда я денусь?
До конечной, оттуда — назад.
Открываю брошюрку «Транспорт Пензы».
Ну и что же? ПГПУ — магазин «Гранат».
О-го-го! Вот так в дальние дали заносит!
Это ж самый фактически города край.
Тревога и смута вылезти просят,
Но логика требует: «Стой и решай!»
«Здравствуйте, милый, любезный кондуктор!
Скажите, пожалуйста, мне:
Тридцатка вернётся тем же маршрутом
Или как-то нет?»
«Это последний автобус, — кондуктор
Мне возвестила в ответ, —
Вообще-то, конечно, тем же маршрутом,
Но автобусов больше нет».
«Боже, что делать? А чем мне вернуться?
Я ж тут впервые, и вот...»
«Знаете, девушка, можно маршруткой,
Она как автобус идёт».
Раза четыре поблагодарила
За весь наш в пути разговор.
Мчится проспектом орлан быстрокрылый,
Ровно гудит мотор.
Ну, не беда, не великая сложность,
Не в глушь же меня отвезут,
А коли возникла такая возможность,
Взгляну на ночную Пенз;.
Вот и конечная, кажется, рядом,
Если кондуктор взялась за блокнот.
Вот и «Гранат», словно носом, фасадом
Важничает и, мигая, зовёт.
Но я по скользкой дороге, бегом,
Перехожу неизвестный проспект.
И улыбаюсь звёздному небу,
Месяц всё тот же мне светит в ответ.
Благо — конечная! Тут маршрутки
Долго стоят, их не надо ловить.
Хоть у дороги вид слегка жуткий,
Смелая девушка, что говорить?
Еду «тридцаткой», любуюсь дорогой,
Огромным пространством, крутым виражам.
Сердце слегка замирает в тревоге,
Только водила ещё поднажал.
Вот, кажется, местность знакомая стала,
Шиномонтаж и родной поворот.
Тот самый, где приключенья начало.
Где «Волжанин» свернул направо, тот!
Тут уж знакомая мне остановка,
Тут беспокоиться нечего. Вот!
От светофора устало, неловко,
Вижу, какой-то автобус ползёт.
Э, не обманите, милые други!
Это «двенадцать». Мне — «три», либо «семь».
И ни маршрутки. «Газели»-подруги,
Где же вы, где же вы, где же вы все?
Но долго ждать — не судьба мне в сей вечер.
Только «двенадцать» исчез вдалеке,
Родная «семёрка» пилит навстречу,
«Гармошка» любимая, и налегке.
Светит мне месяц всё тот же, мальчишка,
В небе рассыпаны тысячи звёзд.
Радостно слишком, весело слишком,
А завтра дорогу снег заметёт.
Как же на Засеке снег по-особому
Хрумкает, едва коснётся сапог!
Жаль, но «Творожная масса особая»
Совсем не замёрзла, а наоборот.
И понятно — сия поэма весёлая
Не о первом снеге вовсе была,
А о том, как не в тот автобус села я
Ноября девятнадцатого числа.

19.11.2004


Рецензии