Последняя лекция

Она чувствовала, как начинает болеть горло. Не надо было так спешить сегодня по морозу, и тут еще эта проклятая лекция! Последняя в семестре... Нда, ангина будет, как всегда, не вовремя, когда нельзя болеть. Чайку бы с лимончиком...
Он знал, что зачет ему не светит, а еще винчестер загнулся, значит, курсач сдать в срок не удастся. И мать сегодня сказала, что ей надоело оплачивать его Интернет и вообще пора бы ему уже найти работу. Евгений уронил голову на так удобно сложенные руки и подумал, что если уснет, надо бы не захрапеть — огромная аудитория поднимет его на смех, а привлекать к себе внимание не хотелось. Чуть-чуть бы подремать, все равно эта фифа за кафедрой сдерет три шкуры, прежде чем поставит свою драгоценную подпись в зачетку. Последняя лекция, исправить что-то уже невозможно...
Вдруг молодая аспирантка у доски замолчала и возмущенно посмотрела на последнюю парту, где он так старался скрыться от наблюдающих глаз.
— Вешников! Вешников, Евгений! Вы слышите меня?
Блин, снова придралась! Что ей опять надо?
— Да, Арина Георгиевна.
Евгений поднял туманный взгляд на юную преподавательницу.
— Евгений, вы слушаете меня? Повторите, что такое корреляция?
Тьфу ты! Достала!
— Ну же, я жду.
Блин, зачем сейчас такие вопросы? Ведь это же последняя лекция, баталия проиграна. Встретимся на зачете, как говорится.
— Думаю, к зачету я непременно узнаю, что такое корреляция, Арина Георгиевна.
Не дожидаясь разрешения, он сел.
Ну почему эта кареглазая сирена ведет статистику? Неужели в огромном институте для нее не нашлось другой специальности?
— Евгений, этот вопрос самый простой, какой я могу вам задать.
— Простите, Арина Георгиевна, я не помню, что такое корреляция.
Он почувствовал, что сирена приближается, и снова встал. Негоже смотреть снизу вверх на эту хрупкую девчонку, как в школе на учительскую указку, задрав подбородок.
— Где ваши конспекты, Вешников?
Вот зараза! Отсутствие конспектов и незнание какого-то дурацкого определения — не повод придираться. Как она не поймет, что образ строгой преподши ей не идет? Вот если ей добавить лет тридцать, надеть на нос толстые очки, роскошные темно-русые волосы завязать в узел и заколоть какой-нибудь куцей заколочкой. Вот тогда можно строить из себя крокодилицу. А сейчас? Фу!
— Арина Георгиевна...
В группе послышались неровные смешки. Со стороны, наверное, вид у Евгения был глупейший. Тонкая, хрупкая, с честными открытыми глазами, легким румянцем на щеках, Арина стояла перед своим нерадивым учеником и пыталась понять в его тоже честных сонных глазах причину его нерадивости. А он, здоровенный детина, метр восемьдесят, которому она едва достает носом до подбородка, пытается оправдаться, причем прекрасно понимая, что эта девушка останется его врагом номер один до окончания сессии. А потом они, дай Бог, больше не пересекутся. Или это потому, что ее каштановые локоны слишком вольно и заманчиво разметались по плечам, а на лацкане строгого безупречного пиджака он разглядел вышитую в тон шелковую лилию?
Евгений почувствовал, как сердце стало выдавать глубокий, четкий ритм, а губы передернула неестественная улыбка.
— Вы не работали весь семестр, — она безнадежно покачала головой и, развернувшись, медленно пошла к своему столу.
Евгений застыл как вкопанный. Сколько нежности, грусти, смущения вдруг нашлось в ее бездонных карих глазах, когда она произнесла последнюю фразу! Ей просто больно, оттого, что он не воспринимает ее предмет всерьез! Что-то внутри щелкнуло. Броситься за ней, встать не колени, умолять простить и обещать все выучить? Все сделать ради нее, в чьих глазах жила душа, ласковая, любящая душа?
Евгений поперхнулся, сел на место и тупо уставился на доску. Что на него нахлынуло? Преподша хотела, чтобы он вспомнил определение корреляции. Сколько можно докапываться? Как она не поймет, что ему до лампочки ее статистика? Еще и на лекции, во время отведенное для сна, умные вопросы задает! На последней лекции перед зачетом... Его положение никакой корреляцией не спасти, она же сама это прекрасно понимает...

* * *
Арина вернулась домой в ужасном настроении. На улице сыпал мелкий противный снег, поземкой стелился по оледеневшим тротуарам, превращая их в смертельно опасные тропы. Горло разболелось не на шутку, поэтому первым делом она прошла на кухню и поставила чайник, а потом, закутавшись в теплое одеяло, пила чай с лимоном и малиной. Сегодняшнее столкновение на лекции не давало ей покоя. Арина понимала, что так просто это все не закончится.
А Евгений весь вечер просидел в компании друзей, шутил и смеялся. Собрались на квартире у Лапотя, пили пиво, пели под гитару и прикидывали шансы на эту сессию.
Вдруг ему под руку попался учебник по статистике, и Евгений, машинально перелистывая его, почему-то стал искать определение корреляции, которое добивалась от него сегодня Арина.
— Что, Вешка, решил всё выучить? — пошутил кто-то. — Ладно тебе, забей и не боись. Ариша же втрескалась в тебя по уши, она и так зачет поставит.
Евгений нахмурился.
— С чего ты взял?
— Дурак ты, Вешкин, это ж видно! А сегодня как она на тебя посмотрела? А? Стопудово, брат, она на тебя запала.
— Да я ж не делал ничего!
— Вот именно, — подхватил другой. — Бабы — они народ странный. Может, потому что ты ни фига не учился, она тебя и заметила.
— Так что, товарищ, тебе нас всех на зачете спасать, — добавил еще один.
— Да вы чё, пацаны, как я вас спасу? Я даже эту самую корреляцию не помню!
— Вешка, не психуй, у тебя еще целая неделя...

* * *
На зачет по статистике Евгений шел как на казнь. Вчера здорово погуляли, отмечая Лапотеву днюху, наутро голова болела так, что в нее не лезло даже какого цвета учебник. Как в том анекдоте: «Вопрос на тройку. Какой предмет сдаем?» — тишина, и с последней парты шепот: «Во заваливает!» Слава Богу, помнил, что принимает сегодня грозная, вредная Ариша. У которой такие нежные глаза, и волосы копной... Тьфу, черт!
Сегодня в планах Евгения было только обеспечить явку на зачет, все равно эта юная леди отправит его на пересдачу. Шпор не готовил, книг не открывал, а бесполезно торчал в Интернете на каком-то глупом форуме к искреннему негодованию матери.
Лёха Горемыкин, как самый изобретательный, подбил группу, и все уговаривали его пойти первым, с заранее заготовленным букетом цветов, чтобы поблагодарить за проработанное вместе время. Мол, если Ариша действительно влюбилась в Вешникова, мисс конгениальность растает от неожиданного внимания, и на зачет посмотрит сквозь пальцы. Хорошее настроение преподши было на руку всем. Но Евгений отбился от них, заявив, что если все не так, появление двоечника с цветами будет только нахальной издевкой. И от него отстали.
Вешников зашел в аудиторию одним из последних.
— Берите билет, — в двадцать восьмой раз повторила Арина и натужно кашлянула — ангина шла на убыль, но все еще давала о себе знать. — Готовьтесь, там только один вопрос. Какой у вас?
Евгений добродушно улыбнулся и сел напротив.
— Тринадцатый, Арина Георгиевна. Корреляция. Позвольте без подготовки?
Она подняла глаза. Два карих камня вспыхнули, румянец пробежал по щекам.
— Вешников? Вы уверены?
— Абсолютно, Арина Георгиевна.
А, будь что будет! Уйти бы скорей отсюда, чтобы не видеть этой сияющей улыбки, притягивающей как магнит. Не слышать ее чарующего голоса, музыкой тысяч звуков обволакивающего и так уверенно произносящего страшные статистические термины, от которых у нормального человека давно бы инфаркт случился. Сирена! Сегодня на лацкане опять красовалась лилия. Символ чистоты и невинности. Интересно, что скрывает под собой эта лилия?
Евгений вздрогнул. Нет. Не смотреть. Не слышать. Забыть. Сосредоточиться. Отвечать на вопрос.
— Что ж, пожалуйста, — она приветливо улыбнулась и подняла глаза.
Он тоже улыбнулся. Надо сказать, что не готов, положить билет, извиниться, поклониться, шаркнув ножкой, и уйти.
— Я слушаю вас, Евгений, — два карих огня сверкнули с болезненным напряжением.
«Ах, сударыня, вы, верно, согласитесь...» — звучало в голове.
Евгений вздохнул и зажег в своих глазах огонек лукавства. Сколько она у него нервных клеток загубила? Издеваться, так издеваться.
— Корреляция — это...
И он заговорил, рассказал всё, что помнил, что надо и не надо, всё, что прочел тогда в учебнике у Лапотя. Он словно рассказывал ей дивную историю, на ходу придумывая примеры, а Арина напряженно слушала и улыбалась своей легкой, загадочной улыбкой, как Джоконда улыбалась с портрета мастеру Леонардо при последних штрихах. Евгений нес чушь, не смея остановиться, будто завороженный, смотря ей в глаза. Наконец, поток его иссяк, и он замолчал. Тяжело вздохнул. Что ж, неплохой почин, к пересдаче можно и учебник почитать.
Арина тоже вернулась на землю, перевела дух, отыскала в ведомости его фамилию.
— Вашу зачетку, Евгений, — произнесла она каким-то надорванным тоном, не поднимая глаз.
Он не понял.
— Что, простите?
— Вашу зачетку, пожалуйста.
Все-таки посмотрела на него. Взгляд больной, уставший, разочарованный.
Евгений неуверенно протянул документ. Он даже не удосужился его заполнить, ведь был уверен, что не сдаст.
Арина терпеливо нашла необходимую страничку и заполнила сама драгоценную строку. Зачтено. Дата. Подпись. Евгений не верил своим глазам. Надо что-то сказать. Поблагодарить. Почему-то на языке вертелось приглашение вместе поужинать, но Евгений вовремя себя поймал.
— Спасибо, Арина Георгиевна.
— Не за что, Евгений. Всего доброго.
Она снова превратилась в кареглазую фею.
— До свиданья.
Он вышел из аудитории, будто пьяный.
— Ну что? — навалился Лёха Горемыкин. — Сдал? Как она, в настроении?
— Не знаю, — пробормотал Евгений. — Не знаю.

* * *
Весь вечер он бродил по заснеженному городу с зачеткой в кармане, каждые десять минут проверяя, там ли она. Самое дорогое, что можно было бы пожелать. Всего лишь строчка, написанная ее летящей рукой. Одна только строчка...
Сдал.
Наверное, они больше никогда так не встретятся, как сегодня на зачете — где был полет фантазии, сумасшедшая и внезапная нежность, ее безумно-ласковые глаза и эта лилия на груди. И она больше никогда не станет слушать его с таким вниманием и чувством.
Арина. Любимая...
Арина Георгиевна вернулась домой уставшая и разбитая. Принимать зачет оказалось ужасно утомительно, но она справилась. Когда сдавала ведомость, ей наговорили кучу комплиментов, а полчаса назад звонила ее научная руководительница, поздравляла. День прошел. Арина поставила на плиту чайник.
А за окном снег валил хлопьями, хрипел ветер, начиналась вьюга. И вопреки всему завтра наступит новый день.

30.11.2006


Рецензии