Мы садимся и едем

Мы садимся и едем...
Сзади груженый рюкзак, в голове судорожные мысли — ничего ли мы не забыли необходимого? Каким путем легче пробраться сквозь вечные автомобильные пробки к месту сбора? Надо ли заехать в магазин за позабытой бутылкой воды и пакетом пряников? Или обойдемся-таки без них? Что-то сильно трясет, не спущено ли колесо? Ах, да, с позапрошлой поездки у меня искривленная педаль! Как скоро я перестану замечать, что отчаянно косолаплю, и задевать пяткой за цепь? Об какую кочку долбануть эту чертову педаль, чтобы она искривилась на место..? Кажется, давно пора переключить звездочку... говорю вслух... слышу в ответ, что осталось-то всего ничего...
Да, руль мой не рулит, я не переключаю и не торможу, не слежу за дорогой, не выбираю скорость. Из развлечений у меня — велокомпьютер (который я почему-то отчаянно называю динамометром и постоянно при посадке сшибаю коленкой). Еще я могу следить, не вываливается ли из-под рамы велобутылка. Иногда меня сзади подпирает велорюкзак, накрепко привязанный велошнуром к велобагажнику. Впереди — всегда велошлем, также крепко застегнутый на велоголове. Еще у нас есть велозеркало заднего веловида. Но если в зеркале для моего пилота и штурмана отражается задний вид, то для меня отражаюсь я сама. Это тоже иногда весьма забавно.
Да, я не вижу дороги перед собой. Я приготавливаюсь к кочке, только когда переднее колесо уже подпрыгнуло. Зато я могу смотреть по сторонам, фотографировать на ходу, вообще не держаться за руль и хоть носки вязать! От меня требуется лишь добавлять свою долю силы в процесс движения. Я — пассажирка тандема.
Вот уже место сбора. Вокруг автобусной остановки обосновалась толпа таких же как мы разноцветных чудаков на железных конях всех мастей и непременно с велорюкзаками. Нет, конечно, они еще не настолько чудаки! Ибо их кони не предусматривают места для сонной скучающей пассажирки, ворчащей на каждом повороте и жалующейся на кривую педаль! Останавливаемся. И вот потекли разговоры: у кого какая фара, чем лучше та или иная шина, сколько батареек требуется для работы лампочки, и как гудит вот этот гудок. Минут пять, слава Богу, хватает, чтобы обсудить все последние велоновости велоснаряжения. И мы трогаемся в путь (радуюсь непомерно — во время движения не так холодно).

* * *
Время летело незаметно, а с ним и дорога, устланная ковром жухлых листьев. Сквозь мокрые драные ветки проглядывало серое насупившееся небо. Оно плакало об уходившей осени. Прошла уже неделя после Покрова, а снега так и не случилось. Проводы Осени затянулись, и Небо, словно капризный ребенок, хныкало на руках у Матери-Природы, не позволяя нарядной желтолицей тетке окончательно покинуть дом...
Казалось, из-за поворота сейчас выскочит чернобурый конь Стрибога и утащит за собой Осень в известные лишь им чертоги. Но Стрибог все не появлялся, вместо него проныривали обрызганные машины, Небо по-прежнему плакало.
Мы ехали медленно, держась в колонне. Из мыслей об Осени меня вырвал возглас позади. Не знаю — чей. «Вот ей сейчас хорошо!.. На ее бы место...» Может, увидели, как я добрую пару минут пыталась спрятать стынущие ладони в рукава куртки, и решили, что мне Очень Хорошо, потому что Не Надо Рулить? Или позавидовали, что мне позволено греть руки?
Горько стало почему-то. Не за себя, а за них, велочудаков. Осень ведь уйдет, как бы Небо не пыталось удержать ее своим плачем. А они ведут себе праздные пустые разговоры и завидуют моей косолапой педали...

* * *
Масштабы намечающегося мероприятия поразили меня еще накануне, в субботу. Именно тогда в процессе превращения бревен в столы-скамейки и повсеместного опиливания неугодных веток я увидела, как уютная лесная полянка превращается в туристодром. Для костра заготавливались самые корявые пни и жаркие березовые поленца, а еще ветки, сухие сосновые лапы...
Тогда, вооружившись топором, еще не пришедшая в себя после путешествия сквозь порывистый ветер, я отправилась «косить и вытаптывать». Сколько кустарничков и крепких сухостойных трав пришлось порубить, чтобы назавтра здесь можно было погонять мяч! Ритмы очень глубоких песен, тех, в которых живет смысл, ложились на взмахи топора — сердце пело Природе прощение.
Потом мы грелись у костра и говорили что-то веселое. Забылись, готовили обед, ели, смеялись. Разошлись уже затемно. А ветер не уступал — грозила перемена погоды. Все прогнозы обещали дождь. Уже поздним вечером, из окна наблюдая, как он, холодный, колючий, метелит по асфальту, я понимала, что мой призыв Природе не услышан. Но я ошибалась, ибо мокрое воскресное утро сменилось хмурым, но все же без дождя, днем.

* * *
Вы пробовали когда-нибудь забраться на один пень вдвоем? Особенно, если пню высота полметра да ширина аккурат для двух ботинок? А я пробовала, и скажу по совести — веселое это занятие. Особенно, когда два дурака лезут, а другие два стоят рядом, дают советы и фотографируют. (Ребята, не обижайтесь! :))
В день закрытия на этом пне восседал Бог Дорог. Он вырезан из дерева, лицом серьезен, бородат, и лапки у него смешные круглопятые. Одной ногой он опирается на пень, а вместо второй — палочка. Для равновесия, стало быть. Немолод Бог Дорог, вот и поддерживает его тонкая соломина, умело вправленная Мастером.
Бог Дорог путешествует повсюду. Он талисман и хранитель Путнику. И на этом закрытии ему подарили брата — пестрого, как мордовский платок, похожего на петушину на заборе, с колесом, хвостом, еще кажется рогами... Зовут новоявленного Бога Колесень (с ударением на первый слог), о чем на нем самом и написано. Крепится сие чудо на высокий стержень (точь-в-точь петух!), который пришлось привязать для прочности к дереву.
Колесень мне не понравился. То ли пестрый слишком, то ли не путешествовал он еще нигде и не накопил в себе Особенного Духа Дороги, но радости вызывал мало. И поделом, так весь день и простоял забытый у дерева. А к Богу Дорог подходили, улыбались ему, фотографировали, пытались посадить в капустные цветы, и фотографировали снова. А он смотрел на костер и внимал празднующим, и иногда за его плечами выглядывало из туч Солнце.
Еще был лук. Не тот репчатый, что кладут в суп, а Настоящий, со стрелами. Деревянный, с тугой тетивой и рукоятью из теплой замши. Им и довелось выпустить первую в жизни стрелу, и что удивительно — она полетела! Какая разница, куда? Вперед...
Стрелять из лука периодически убегали все, по два-три человека внезапно исчезая с поляны и скрываясь в логу за порослью березы. Там, в глубине была определена позиция, а на круче установлена мишень — кусок фанеры на березовой треноге. Иногда за право стрелять сражались не на жизнь, а насмерть. Острословили как могли и крали друг у друга стрелы, выпрашивали перчатки и пилили мешающие ветки над логом. Не обошлось и без потерь — одна стрела сломалась в неравном бою с алчущим силы человеком.
Еще запомнились ароматные пирожки с капустой. К сожалению, пирожки очень быстро кончились. А вот сосиски, вроде бы тоже кончившиеся, постоянно необыкновенным образом обнаруживались под столом и предавались немедленному съедению. Прятались они там что ли? Не хотели лезть в костер, нанизанные на тонкую ветку? Не знаю.
Поляну-таки заняли играющие в мяч. Победила дружба. Во-первых потому, что состав команд постоянно менялся, и сложно было сказать, кто же там на самом деле выиграл, а во-вторых, особо за игрой я не следила.
Люди постоянно приезжали и уезжали. Момента, когда бы под сенью колючих сосен собрались все, кто там был, не случилось. Так и мы, покидая поляну, видели едущих навстречу, правда, уже по второму кругу...

* * *
Они сидели и спорили, двое заядлых велотуристов, ветераны Путешествий. Мол, нынешнее поколение обмелело. Не лазит по горам, не сплавляется по рекам, не колесит по дорогам родной страны... А под туризмом стали понимать ничтожную неделю в Турции или Египте. «Разве ж это Туризм? — говорили они. — Вот мы-то занимаемся Туризмом, а все остальное — так, шелуха, надуманные понятия...»
Спорить с ними бесполезно. Да и бессмысленно. Хотя бы из Уважения к их заслугам и почтенному возрасту. Все равно, приевшийся образ советского самодеятельного туризма, когда путевка в санаторий пробивалась по величайшему блату, а выезд за границу был за пределами мечтаний, не оставит их, как не пытайся им доказать всю Многогранность и Разнообразие этой интереснейшей Науки Путешествовать. Обидно слышать было в их словах ироничную издевку, категоричную и непримиримую: если нет костра — вы не туристы...
Но тут я вспомнила высказывание другого человека, исходившего не мало гор: «Тот, кто не думает, ЧТО оставит после себя, тот, кто ломает ветки и складывает горами мусор, кто приезжает в лес, чтобы напиться пива и горланить песни — тот и есть ТУРИСТ. Он едет только ради костра и песен». «А кто тогда вы?» — прозвучал вопрос. «А мы — ПУТЕШЕСТВЕННИКИ. Мы едем ради единения с природой».
... В костре плавились осколки бутылок из-под «Столичной». Бревна, служившие «столом», остались обмотаны полиэтиленовой пленкой, рваной и грязной. Хорош получился костер. А кто запомнил, какого цвета было небо?

23.10.2008


Рецензии