Работа над Новорусской Богоматерью

Сегодня 10 декабря 2008 года. С начала работы прошло 10 лет. Время подвести итоги. Полуподвал, мастерская на Беговой, 3-й Хорошевский проезд, довоенная четырех-этажка – были слишком малы для меня, а может быть просторны, чтобы закончить начатое дело. Образ Богоматери явился, когда я был в отчаянии духа, упадке физических сил. Он словно озарил меня. Стоял перед глазами какое-то время, отразился в воздухе эфирными нитями. Потом исчез. Я взял карандаш, краски, в три часа написал три варианта, чтобы запомнить видение. Название "Новорусская Божия Матерь" пришло одновременно с видением и было связано со временем написания образа – вступлением России в "новое русское столетие", поэтому "Новорусская". С этого все началось.

Потом я стал ходить по городу, собирать материалы. Белый дом – участник известных событий, перевернувших историю страны, находился в получасе ходьбы от моей мастерской. От Беговой я пересекал железную дорогу, поднимался наверх и направлялся на набережную, где осматривал постройку Белого дома со всех сторон, делал зарисовки с натуры, вызывал внимание недовольных охранников. Изучив это место, я направился на Поклонную гору, чтобы найти условное место, откуда Наполеон мог смотреть на Москву, когда входил в наш город. Здесь, на горе, пришла мысль изобразить Москву на символическом кусте Купины, в образе не сгорающего города, Небесного Иерусалима, в белом четвероугольнике, с вползающим внутрь коричневым змием, в котором я сделал образ Наполеона. Потом я шел Воробьёвы горы, где исследовал владения бывшего Верейского уезда, на котором начиналось когда-то первое строительство церкви во имя Спасителя царем, задуманное царем Александром I в 1812 году. Странно было видеть лыжный трамплин, паривший над этим поместьем,  практически он стоял над ступеньками, ведущими к храму Спасителя. И опять ирония века. Трамплин, по которому съезжали советские лыжники в 20 столетии, уверенно спускается вниз. А ступеньки, ведущие к храму Спасителя для христиан в 19 веке, так и не поднялись. Ведь отсюда, с берегов Верейского уезда начиналась роковая точка отсчета истории будущего храма Спасителя, которая воплотил потом на Алексеевском холме старший брат Александра I, государь Николай I.

Следующим местом для моих наблюдений, был центр Москвы. Когда я пришел на Красную площадь, то я смотрел на нее по-другому. Стоя у Лобного места, я представлял коня Михаила спустившимся на Красную площадь, под ногами  выползает  из Спасской башни черный супостат, образ уходящего времени. Одна нога торчит в воротах Спасской башни, вторая растворяется на площади. Потом я шел в Архангельский собор, к земному местопребывания предводителя небесного воинства. Здесь я говорил с бабулькой, работавшей в восьмидесятые годы в храме, свидетелем сцены, которую изобразил на иконе, "Архангел Михаил побивает сатану на площади Красной, 1987 г.". «Это произошло в 1980 году. Я сама видела, как огненный шар величиной с глобус вошел в открытые двери, прошел над уровнем голов посетителей, а потом вдарил туда (и она показала на иконостас), в царские врата иконостаса, который весь загорелся. Мы тушили этот пожар минут десять...». Впоследствии я понял, что такой же пожар пришёл в Россию через семь лет, в год перестройки, тушить который пришлось не одно десятилетие и не одними руками.

Параллельно я ходил на Волхонку, где строился храм.  За строительством храма я наблюдал с первых дней его возведения. Изрытый котлаван копали бульдозеры. Трактора растаскивали бетонные подушки от бывшего бассейна "Москва". Арматура и сваи торчали из земли. Я наблюдал за рабочими, мешавшими цемент, строителями, готовившими кладку, каменотесами, тесавшими глыбы, и думал, – Это фундамент в иконе! Это левкас! Это прорези! А это композиция клейм! «Спасителя» поставили на основании не осуществленного большевиками "Дворца Советов", символа советского времени, задуманного в 1930-е годы с фигурой Ильича на вершине. Тогда пришла в голову мысль нарисовать на вершине Вавилонской башни золотого истукана, простирающим руку вперёд, снабдив его кровавым копьём и щитом с пентаграммой. К этому времени я досконально знал историю храма Спасителя. Как известно после военного времени здесь был вырыт котлован для бассейна "Москва", продымивший до 1995 года, в котором я как и другие, имел удовольствие купаться.

Стены Храма Христа Спасителя росли не под дням, а по часам. Тогда мне казалось, что стрелки исторических часов вырывают из земли какую-то скрытую пружину, выходившую со скрежетом, стоном, вопреки упущенному времени и в назидание наступившему. Сообразуясь с мыслями о клеймах, я соревновался с этим сооружением, понимая в глубине души, что каждый строит свой храм, по-своему уразумению. Из десяти лет работы, шесть ушло на подготовку материала: построение иконографии, сложение образов, сюжета, вынашивание замысла. Из десяти лет два года ушло на знакомство с историей, сбор исторических фактов, приобретение книг. В библиотеках я бы не усидел. Мне нужны были свои книги, в которых можно было делать заметки, брать их с собой, поэтому я их покупал. За всё время работы я боялся, что пыл и убеждения могут  покинуть меня, или остыть. Поэтому пытался удержать в себе ту искринку духовного задора, которая могла бы согревать в тяжелую минуту. Хотя я понимал, что сама работа переходила в затяжную игру, мои путешествия по городу становились путешествием в древнюю историю: Ассирии, Египта, Греции, Италии, Древней Руси. Я был освобожден от власти бытовых обстоятельств и словно парил над собой, понимая, что открываю здесь другую историю, которую не смог бы открыть, не явись тогда этот образ.


/ 10 декабря 2008 г. /


Рецензии