Обожаема ты и желанна

Галина Черногорова
      
      Уже неделю купались в южном море муж и 12-летняя дочка Натка, а Веру задерживали на работе. Последний день перед отпуском оказался просто сумасшедшим. С утра неотложные дела не заладились, пришлось крутиться без обеда, как пчёлка. В тот день она опрометчиво надела новые форсистые туфли на высоченных каблуках, вот почему вскоре "пчёлку" стала преследовать мысль "босиком бы пробежаться по росе". А надо было ещё выкупить авиабилет и провести для сотрудников своего отдела отходной кофе.
      Короче, домой отпускница добралась лишь к полуночи. От автобусной остановки шла без сил, без ног. Вокруг ни души, тихо до звона, даже листья не шелестят. И тут из-за кустов метнулась маленькая тень, на освещенную асфальтовую дорожку выбежала небольшая собачка и потрусила рядом. Длинный поводок волочился по земле.
      - Этого мне только не хватало! - вырвалось невольно. - Маленькая моя, мне совсем не до тебя.
      Но пёсик не отставал до самого подъезда. Вера плюхнулась на скамейку у входной двери и попыталась сосредоточиться. Огляделась - никого. Прислушалась - никто
      не зовёт заблудившуюся собачку. Присмотрелась и ахнула: потеряшка-то чистейшей породы, из элитных, светло-серый карликовый пудель, кажется, такой же был у Тамары Синявской. Весь в мягких кудряшках, уши длинные, пушистые, мохнатые лапы, гибкое тельце тщательно стрижено, на кончике хвоста забавная кисточка, под крутым лобиком - большие печальные глаза. О многом свидетельствовал и
      дорогой ошейник. Пуделёк стоял в ярком свете фонаря неподвижно, хвостиком не заискивал, только смотрел и ждал
      своей участи.
      - Солнышко моё, что же с тобой делать? Мне завтра
      из дома надо выходить в семь утра. Не успею тебя пристроить.
      Веру охватила досада на свалившуюся необходимость что-то решать. Еле встала, дотянулась до домофона.
      - Давай-ка я тебя занесу в подъезд. У нас люди хорошие, утром кто-нибудь поможет.
      На площадке первого этажа светло и чисто. Сбоку
      у лестницы коврик, на который полуночница и положила покорное создание, похожее на импортную мягкую игрушку. Создание оказалось девочкой, но... лучше не разглядывать, а скорее в лифт, ведь время для будущей авиапассажирки пошло на часы-минуты.
      Сил хватило лишь на то, чтобы умыться и переодеться в халат. Поставила на шесть утра будильник, рухнула на диван и отрубилась. Но спала недолго, потому что очнулась, словно от сильного толчка. Несколько секунд определяла себя во времени и пространстве. Внутри нарастала тревога. Что такое? Незаконченное дело? Неотданный долг? Билет? Звонок на юг? Всё не то. И пробило : оставила собаку под лестницей. Бросила ребёнка на произвол судьбы!
      Вера вскочила, ноги в тапки и, забыв про лифт, побежала вниз по ступенькам. Шлёп-шлёп, а перед глазами картинка - пустой коврик.
      Слава богу, пуделёк лежал обречённой кучкой на прежнем месте. Лобастая головка встрепенулась, и круглые пуговицы с надеждой уставились на плохо прибранную женщину. Наспех подвязанный халат, растоптанные тапочки, космы волос. Может, так выглядит спасение?
      Тревога сменилась радостью. Растрёпа подхватила лёгкое тёплое тельце:
      - Прости, крошка. Теперь тебя не брошу.
      Пока шла на свой седьмой этаж, решение выстроилось: забрать псинку с собой. Как перевозят собак, ещё не знала,
      но Натулькину радость представила сразу. Искать хозяев будем после возвращения из отпуска. Потеряшка доверчиво прижималась к своей спасительнице. От неё исходил нежный запах.
      - Ну, конечно, - ворковала Вера, - купают тебя
      с французским шампунем, цветок душистых прерий. И как мне тебя называть? Может быть, Жасмин? Нет, лучше Жанна. Будем в самолёте петь "стюардесса по имени Жанна, обожаема ты и желанна".
      Новое имя было принято, оно подходило к неженке. Отметила Вера оригинальную особенность этой породы: полное послушание при сохранении достоинства. Мол, я подчиняюсь, но не трогайте моих тонких струн.
      Будильник прозвенел, когда положено, и завертелись новые дела. Накатывали дополнительные расходы. Пришлось достать заначку, отложенную на покупку зимних сапог. Это сделалось легко, без сожаления, ведь рядом крутился прелестный дружок - крохотулька.
      Отпускница съездила в авиакассу, поменяла билет, позвонила по мобильнику Виктору, сообщила, что опять слегка задерживается, зато готовит сюрприз Натуське. Новые хлопоты, а с ними непривычные приятные чувства овладевали Верой. Поход к ветеринару за консультацией и справкой - событие, посещение зоомагазина для покупки корма и переносной сумки - удовольствие. Роль владелицы чудо-пуделя, на которого все обращают внимание, приятно льстила.
      В самолёте Жанна вела себя по-королевски. Два часа сидела на отдельном кресле, разглядывая пассажиров и изредка меняя позы. Умиление и сюсюканье её не трогали, давно привыкла.
      Муж и Наташка, загорелые, в футболках с картинками встречали в полном нетерпении: что за сюрприз везёт мама? А сюрприз выглядывал из сумки. Увидев серьёзную мордашку, девочка взвизгнула и бросилась к сумке.
      - Ну, Веруся, всегда знал, что от тебя можно ожидать чего угодно, - кинулся и Виктор с объятиями. Разулыбался, и было видно, что соскучился, что ждал.
      Встреча в аэропорту и дальнейшие события "из жизни отдыхающих" были замечательными. В центре приподнятого настроения, весёлой болтовни и общей радости с первых минут находилась Жанка, объединившая вокруг себя всё семейство. Совершенно преобразилась Натка, до этого надоедавшая отцу капризами. Теперь она сияла от счастья. На пляже её просто распирало от гордости: собачка притягивала к себе внимание окружающих как магнит.
      ...Да, этот отпуск остался в памяти как сказочный. Виктор и Вера, наблюдая за резвой и здоровой дочкой, таяли от блаженства и сами как бы возвращались в свои первые семейные годы, когда всё было важно и трогательно. Ближе
      к отъезду стали думать, как быть с "обожаемой и желанной" Жанной. Искать хозяев надо, а как расставаться? Наташка и ест, и спит с ней.
      - Мне теперь никто не нужен. Я, знаете, как буду учиться - Марь Петровна меня не узнает.
      Вот даже училку свою вспомнила.
      Домой возвращались, устав от впечатлений и расслабухи. На живописную группку загорелых курортников в шортах и с рюкзаками оглядывались горожане: крепкий мужчина спортивного типа, стройная молодая женщина
      с выбеленными солнцем волнистыми волосами и впереди длинноногая девчонка с дюжиной разноцветных заколок
      в косичках, с кудрявым глазастым пуделем на руках.
      Семейство подошло к арке, ведущей в их большой двор, и остановилось. Стены, как листовками в революцию, были увешаны хорошо напечатанными объявлениями: "Пропала собака! Пожалуйста, верните за вознаграждение. Хозяйка не может без неё жить". И цветная фотография Жанки.
      К такой точке в безмятежном отдыхе никто не был готов.
      - Доигрались! - только и сказал Виктор.
      Натка испуганно прижала живую игрушку:
      - Не отдам! Я тоже не могу без неё жить!
      В квартиру вошли с рыданиями и - долой благостное настроение. Откладывать возвращение находки - значит совершать безнравственный поступок, и скрепя сердце родители уговаривали-утешали. Девочка носила по комнатам любимицу и твердила: "Моя!". Пришлось красочно описывать страдания бедной старушки (так они воображали владелицу Жанны) и обещать всё что угодно.
      Наконец позвонили по указанному телефону. В трубке раздались такие возгласы, что Вера почувствовала себя виноватой. "Сдаваться" пошли вдвоём. Оказалось, недалеко. Наташа несла свою-чужую лапусю, и глаза у неё были такие же скорбные, как у собачки.
      Дверь быстро открыла далеко не старая женщина в блестящем нарядном платье. Она выхватила пуделька с криком:
      - Дуська, что ты наделала, я чуть не умерла!
      Она заплакала, видимо, от радости. Закапали слёзы и
      у Натки. А Жанка-Дуська смотрела на происходящее спокойно. Ей было уютно в ореоле обожания. Законная хозяйка после Вериных объяснений стала суетиться по поводу вознаграждения.
      - Отдайте нам собачку, - робко попросила несостоявшаяся отличница.
      - Что ты, девочка, - грустно ответила женщина. - Это любимое существо моей единственной доченьки. Год назад её не стало. Тяжёлый врождённый порок сердца. Мне кажется, что её душа переселилась в Дусю. Она - моя печаль и утешение.
      - А можно её навещать?
      - Конечно! Буду ждать.
      ...Взявшись за руки, мама и дочка шли по улице. Им было невесело, но и светло от доброго дела: вернули любимицу в родной дом.
      - Наташа, а давай мы тебе купим такую же?
      - Нет, мамочка, - вздохнула враз помудревшая девочка. - Второй любви не бывает...............