Николай Гриценко

Владимир Плотников-Самарский
Грани и кадры

24 июля 1912 – 8 декабря 1979. Народный артист СССР (1964).
Лауреат Сталинской (Государственной) премии СССР (1951 — за участие в фильме «Кавалер Золотой Звезды»). Лауреат Гос. премии РСФСР им. К.С.Станиславского (за театральную работу).

Когда Народный артист СССР Н.О. Гриценко умер, в советских газетах появились некрологи. Довольно скудные по количеству строк и без портретов. Верный (по умолчанию) признак, точнее, официальная констатация, «народноартистической неполноценности» в сравнении с «истинными» королями экрана и стахановцами сцены, чьи портреты, по случаю кончины, к некрологам прилагались всенепременно.

В то же время в кулуарах судачили, что равных Гриценко нет! Ну, и как все это прикажете понимать? Тем более такому, как я, что по младости лет знал его, в основном, как Каренина – нудного, скучного и бесцветного сухаря. Для глупого пацана подобный нытик явно проигрывал мускулистым суперменам типа Гойко Митича.

Позднее я, конечно, разобрался, что эта бесцветность и занудливость – тот самый верхний тон (Камертон) игры, с которого начинается гениальность. И тон этот, как я теперь понимаю, звучал - просто я не слышал - в речи пьяного генерала («17 мгновений весны») – этом маленьком шедевре большого сериала.

Николай Гриценко никогда не повторялся. Внешне великолепный, и при такой наружности он не убоялся вывести галерею редких подонков и проходимцев - в «Двух капитанах» (Николай Татаринов), "Человеке без паспорта" (полицай и диверсант-шпион), «Адъютанте его превосходительства» (Сперанский), «Большой семье» (завклубом Вениамин Семенович), «Русском лесе» (Грацианский)…

А шествие неподражаемых персонажей классики телеспектакля: Тарталья ("Принцесса Турандот"), князь Дулебов ("Таланты и поклонники"), Печенегов ("Враги"), муж Гертруды ("Мартин Иден"), князь Коротков ("Отец Сергий"), Мамаев ("На всякого мудреца довольно простоты"), князь Раменский ("Тысяча душ")...
 
Комедийный же талант Гриценко напоминал бурный фонтан игристого шампанского, который и малость пьянит, и радует глаз, слегка свежит, но голова потом чиста, и все так благородно, весело, красиво («Старинный водевиль», «Шведская спичка», "Вольный ветер", "Крыса на подносе", "Крыжовник")! Впрочем, юмор был присущ Гриценко всегда, если это хоть чуть-чуть допускалось трактовкой образа.

Однако, как не напрягай память, крупных киноролей наперечет: Рощин  (первая, 3-серийная, версия «Хождения по мукам» конца 1950-х), Каренин, раненый чекист ("Дорога"), старшина Василь Миронович ("Веселые Жабокричи"), Фридрих Дорнброк ("Жизнь и смерть Фердинанда Люса"), плюс-минус…

Говорят, у него к старости возникли проблемы с памятью и… трезвостью. Что обычно взаимоперекручено: выпивка катализирует склероз. Не знаю, рядовой провинциальный телезритель был далек от таких деталей. Он видел готовый штучный кино-продукт а-ля Гриценко. И никогда - полуфабриката.
 
Николай Олимпиевич (даже в ФИО есть Олимпийская привязка) «умер без портрета». Но осталось Лицо Олимпийца сцены.