Тропинка из детства

 В начале летних каникул у нас родилась сестрёнка. В первое время она спала, и мы думали, что малышка совсем не умеет плакать. Сопя и причмокивая, сестрёнка с удовольствием поглощала мамино молоко. Глотала она торопливо, издавая смешные звуки. Мы с сестрой любили за ней наблюдать, и, если позволяли, брали на руки. И вдруг, на сороковой день своей жизни, сестричка категорически отказалась от маминой груди. В малышке оказалось столько упорства и силы, что даже туго спеленатая, она умудрялась одновременно выгибаться, дёргать ножками, мотать головой из стороны в сторону и отчаянно мычать, плотно сжав губки, когда в ротик ей пытались вложить сосок. Устав от усилий и возмущения, красная и потная, она так жалобно и беспомощно плакала, что мне пришлось пожертвовать самым дорогим временем – посиделками и играми с подружками во дворе, и каждый вечер ходить за свежим козьим молоком в пригородное селение.

Шурша притоптанной травой, к селению бежала проворная тропинка, утопая в тени густых высоких кустов. У одинокого дерева кусты заканчивались, и открывалось небольшое зелёное поле. Пропитанный закатом воздух над полем розовел, и стоял вкусный запах тёплой травы, нагретой за день. Желтоголовые подсолнухи дружно провожали оседающее солнце. Мне же казалось, что они, склонив головы, разглядывают меня. В дальнем конце поля копошились люди, и слышался весёлый собачий лай. Где-то бормотала вода.
Проскочив приветливое поле, тропинка вновь тенисто устраивалась у подножий кустов.

Размахивая пустым бидончиком, где вприпрыжку, где бегом, добиралась я быстро, каждый раз подгоняя себя, чтобы успеть поиграть немного с девочками во дворе. Но к моему возвращению двор начинал пустеть, и дети уже расходились по домам. Не удавалось пообщаться с подружками и днём. Памперсы появились спустя лет тридцать, так что стирка и проглаживание пелёнок опять же доверялось мне. Наверно, поэтому, то лето казалось долгим и скучным.

Молоко наливали мне сразу. Но в один из вечеров хозяйки дома не оказалось. Во дворе на привязи блеяла недоенная коза: вымя всё ещё находилось в мешочке, связанном концами на её спине.
Вышла незнакомая женщина и объяснила, что хозяйка уехала, и что доить козу придётся ей впервые. Доила она долго. Привыкшая к одним рукам, коза упрямилась, и всё норовила отбежать.
Я боялась возвращаться в темноте, а солнце опускалось всё ниже и ниже. Обычно зависавшее у горизонта, оно скрылось как-то быстро. За ним утонула и заря. Когда, наконец, налили в бидон молока, и двор, и дом, и зелень серели в полумраке. Отдав для хозяйки деньги, я припустилась домой.

Темень густела. Всё вокруг становилось ночным и тревожным. У подсолнухов выросло множество рук, и они пошевеливались. Кусты превратились в чёрную потрескивающую массу. 
Часто оглядываясь, сжимаясь от страха, я подошла к дереву и остановилась, не решаясь войти в темнеющие кусты. Меж ними продолжалась тропинка. Я не знала, кого или чего конкретно боюсь. Незнание нисколько не уменьшало страх. И вдруг, неожиданно для себя, я запела. Сначала тихо, потом всё громче и громче. Песня разрасталась, заглушая треск и шорохи, создавая защитную зону, и я смелее подошла к кустам. Но тут послышался топот, и из этих кустов навстречу кто-то выбежал. Я замерла на верхней ноте.

- Ты чего распелась? Накличешь кого-нибудь! – услышала я встревоженный, спасительный голос сестры.

- Да… просто…, чтоб не бояться, - всхлипнула я, радуясь и освобождаясь от страха, и уткнулась ей в плечо. Сама ещё ребёнок, она неумело гладила меня по голове, находя успокоительные и ласковые слова, которые мне не доводилось слышать от взрослых и оттого казавшиеся ещё больше непривычными из её уст. Мы гуськом пошли по тропинке. Сестра несла бидон и тихо меня поучала.

- А вдруг бы бандиты услышали, - время от времени прерываясь, уже с облегчением укоряла она, и я слышала её полный тревоги глубокий вздох.

Я не знала, что делают бандиты с детьми, но с удовольствием слушала её доброе ворчание. Именно так, наверно, ворчала бы наша мама, если б была жива.

Сестра шла впереди. Её детская спина несла взрослую боль. По моему лицу текли слёзы. То ли жалости, то ли обиды. На кого? Не знаю. На нашу судьбу, наверно.


Рецензии
Дорогая Роза, из жизненной истории у Вас, благодаря удивительному языку, вырастает столько тонкой поэтичности, что я задыхаюсь от наплыва эмоций. Спасибо Вам огромное.
С теплом,

Лора Зелдович   09.11.2019 13:45     Заявить о нарушении
Вам спасибо, Лора!
С неизменным теплом,

Роза Исеева   09.11.2019 16:22   Заявить о нарушении
На это произведение написано 46 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.