Такая жизнь. Глава 22

               
                День, когда выписываются сразу несколько человек, всегда получается суматошным. Старшая медсестра не успевает отстучать  на раздолбанной машинке выписки из истории болезни. Те, кто ждут их,  сидят на своих койках с  тем настроением, когда ничего не слышишь и не видишь, а уши настроены только на одно: когда тебя позовут на последнюю беседу  с врачом.  Мужья и дети  тоже маются  внизу – с  пакетами и сумками. Мамы  выглядывают из окон в нетерпенье, машут руками:
                – Сейчас, сейчас!
                Вера Ефимовна и ее  вечная оппонентка,  Зинаида Кирилловна,  тоже на взводе ожидания. Инну задержали на денек  – плохие анализы мочи. Она расстроена, потому что пришлось Яшу с вещами прогнать домой – до завтра.
                Наконец дверь палаты распахивает  медсестра, Лидия  Петровна,  и  бодро зовет:
                –  Глущенко, на выход!  С вещами!  К вам дяденька в очках пришел, вот,  держите!
                – Счастливая, – вздохнув,  сказала Анюта под  своей капельницей.
                На Веру Ефимовну  уставились со всех сторон, словно ее переодевание было интереснейшим зрелищем.  Ее коренастая фигура как раз не вызывала эстетического удовольствия – походила на мужскую. И маленькая, какая-то подростковая грудь, не спасала положения.
Лена  первой  отвела глаза и встала, чтобы выглянуть в окно. Под ними, со стороны улицы,   всегда и поджидали кого- то  посетители.
                –  Стоит ваш Сергей Иваныч, покуривает и на наши окна поглядывает, – доложила она. – А ничего мужичок!  Джинсики-варенка, футболочка  молодежная… Он что – моложе вас, Вера Ефимовна?
                – А тебе не все равно? – огрызнулась Глущенко.
                – Так интересно же! Если его ваша подружка уволокла, значит…
                – Ничего это не значит, любопытная ты сорока!
                Прощание с Верой Ефимовной особой душевностью не отличалось. Она покинула палату – и все одновременно забыли о ней, словно эта женщина  приснилась.
                – Леночка, мне спать хочется, – подала голос из своего угла  Анюта, лежавшая под капельницей. – Ты проследи, когда  конец. Позовешь  Лидию Петровну?
                Лена молча опустилась на  опустевшую постель учительницы биологии и уставилась на перевернутую  бутылочку с лекарством.
                – И долго ты будешь так сидеть? – удивилась Инна. – Там же еще на час хватит.
                Лена послушно вернулась на свою территорию, улеглась на спину, глаза уставила в потолок.  Воображение рисовало собственную  квартиру, лишенную хозяйского ухода.  «Где они шляются сейчас – мои детки?» – подумала она с легкой тревогой.
                И вдруг – обухом по голове – снова мысль о смерти, ее смерти, после которой  осиротевшие дети пойдут без всякого направления кто куда. Надо жить!  Изо всех сил  жить! Пока  Любочка не поступит в техникум или институт. Пока Васька-мерзавец  не закончит школу! Что это она – о смерти вспомнила? Дура какая!  Вот переведут ее в областную онкологию, положат под пушку, станут облучать… Интересно, какая она – пушка? Похожа на настоящую, что стреляет? Говорят, не больно это. Но бывают ожоги…
                Она заснула незаметно. Не слышала, как вошла в палату медсестра, отключила капельницу.  Как потом  пришла Дина Семеновна,  села  возле Анюты и стала с нею шептаться, словно были они подружками. Анечка при этом застенчиво улыбалась и кивала головой.
                – Инна,  – пересела она  на другую койку. – С почками были когда-то проблемы? Похоже на пиелонефрит. Надо повторно анализ сдать. Полечим  сначала. У вас дома дети не плачут, правда?
                От голоса Дины Семеновны и проснулась Лена, дернулась, испуганно вскочила:
                – Ой, я должна была проследить…
                –  Павленко, в постель. Ваша очередь.
                Это Лидия Петровна уже вносила штатив  для капельницы.  Ободряюще улыбнулась Лене, пока та укладывалась под простынку.
                – Вот кто у нас молодец! – сказала Дине Семеновне, кивая на Лену. Она симпатизировала Лене и кое-что знала о ее жизни – со слов самой же почтальонши. Такие оптимистки и нужны в онкологических палатах – для поднятия общего тонуса.
                А что эта женщина хорошего успела в своей жизни увидеть? Мужа-алкаша, раннее вдовство, нелегкий труд почтальона, таскающего тяжеленную сумку в любую погоду по своему участку? Где, кстати, в девятиэтажках  не работали лифты.  Не всякую корреспонденцию можно было оставить в почтовом ящике.  Многие выписывали толстые журналы и множество газет – не запихнуть. Приходилось топать  и на  верхние этажи, чтобы вручить  прямо в руки  драгоценные  эти «Новый мир», «Знамя», «Дружбу народов», «Работницу». Да и почтовые ящики у большинства были поломаны, открывались ногтем. В таком ценное письмо или журнал не оставишь, сопрут.
                – Я ж копейки получать буду, если еще не подключусь телеграммы разносить! Там  на лапу дают кто сколько. Иногда, правда, и не дают… Обувка на моем охламоне Ваське  просто горит! – в одно из дежурств Лидии Петровны откровенничала с нею Лена.
                Были у  нее и любимые жильцы, что приглашали на чай или даже пообедать. К таким она приходила в конце рабочего дня, чтоб не торопиться.
                – Эти иногда  передавали деткам  моим гостинцы разные.  И знаете, кто? Старушки интеллигентные, пенсионерки. Им от своих деток перепадало, а мне – от них.
                И вот теперь медсестра поймала себя на мысли, что ей хочется взять телефон у этой  простодушной  женщины с двумя детьми. Вдруг той понадобится помощь, а рядом не будет человека, способного поддержать?  За всем этим стояла  все-таки мысль о смерти Лены…
                – А как вы думаете, Дина Семеновна,  Павленко  Елена сколько…протянет?    – однажды спросила Лидия Петровна.
                – Лет сто, – бодро ответила доктор Бессмертная. – С ее-то жизнелюбием  и установками! А что?
                Лидия Петровна уклонилась от ответа.
                – Вы уже как наша Маша – тащите в дом чужие беды, словно мало своих, – догадалась  Дина Семеновна. – Будете опекать? Признавайтесь: и мою Машу к этому процессу подключили?
                – Лене я  нашла работу полегче, – негромко сказала Лидия Петровна,– –  у  нас, в лаборатории. Там не так много уборки, как в палатах. Пробирки  помыть, стеклышки… В общем, когда инвалидность установят, возьмут, заведующая обещала.
                – Ну, за это хвалю, молодец! Я вижу  – у нас в отделении две матери Терезы.
                Зинаида Кирилловна уходила после обеда. За ее переодеванием тоже следила вся палата. Это было зрелище поэстетичнее, чем стриптиз Веры Ефимовны.
                – Красивое платье, – похвалила  Лена. – Это крепдешин?
                – Японский шелк.
                – Ух ты-и! – по-детски восхитилась Лена.
                Инна молча созерцала  босоножки Зинаиды Кирилловны – с открытыми пальцами.  Ногти их были ярко накрашены, что Лену удивляло, а Инну почему-то злило. А когда  нарядная  профессорша  уселась рисовать стрелочки на веках, та подумала: «Старуха, а туда же!»
                – А в это время ваш Вячик  ждет под окошком, ждет, – не выдержала она.
                – И что? Судьба у него такая – ждать любимую женщину. Между прочим, пришел не он, а сын.  Этот терпеливей.
                – По-моему , они оба у вас  потрясающе терпеливые  мужики.
                – Что ты этим хочешь сказать?
                Зинаида Кирилловна расправила плечи, улыбнулась надменно:
                – Мадам,  нельзя быть такой злюкой. Рано постареешь.
                Обмен любезностями прервала Резникова:
                – Женщины, дорогие, вы же больше никогда не увидитесь!  Зачем  друг другу душу травить?  В церковь вам надо идти, каяться. Грех это – зависть.
                – Какая зависть? Кому тут можно завидовать?  – возмутилась Дубенко. – Инночке? Так пусть она сначала  образование пополнит,  книжек больше прочитает, а потом…
                Дина Семеновна вошла  так стремительно, что обе дамы не успели собраться с мыслями и достойно ответить.
                – Держите, Дубенко, выписку.  Я вам все сказала. Раз в полгода – к онкологу.  Киста имеет дурную привычку  возвращаться.
                Она ушла и вслед за нею – Инна и Дубенко, попрощавшись на ходу, а Резниковой неожиданно пообещав:
                – В церковь я схожу. Но не каяться, пока мне не в чем… вроде бы. А просто так. Присмотрюсь… На всякий случай. Один раз меня уже спас ваш Бог.
                Когда они вышли, Резникова застонала, хватаясь за сердце:
                – Бо-оже, прости ее, грешницу!  Такая потрясающая гордыня! Ее спас… мой Бог! Почему – мой?

продолжение следует  http://www.proza.ru/2012/06/28/991


Рецензии
Затягивает ваша повесть больше и больше: чей Бог кого спасает, кого наказывает,кого прощает, на кого не обращает внимания, а кого испыывает и почему?Людмила, выздоравливайте и не забывайте о своих читателях!

Ирина Никулица   27.06.2012 21:28     Заявить о нарушении
Ирочка, я осталась дома, лечусь, чувствую себя счастливой, что избежала этого больничного ада. Надеюсь, что теперь доведу до конца эту повесть, совершенно для меня случайную, незапланированную. Просто хотела поддержать себя в форме, хотя от слабости просто подыхаю. Но как это ни странно - именно мысль, что нужно дописать, меня и поддерживала. А еще Вы да Миша, мой ангел-хранитель на этом портале. Как мне хочется, чтобы Вы добрались до "Несовпаденья" или "Зеркала Тролля" (не знаю, почему). Иду читать Вашу девочку...Так где же живет сейчас эта девочка Ирочка? Это секрет?

Людмила Волкова   27.06.2012 22:52   Заявить о нарушении
Людмила,секрета нет. Посмотрите-я ответила под вашей предыдущей рецензиий.Забыла написать, что я преподаю иностранные языки: и детям и взрослым.Согласна с вами, что М.Л.- ЭТО ЕЩЕ ТО ЧЕЛОВЕЧИЩЕ!Через два дня у меня начинается отпуск, вот тогда вам надоем чтением совсем. Здоровья!( пока улучшения)

Ирина Никулица   28.06.2012 13:39   Заявить о нарушении
Спасибо! Я что-то прозевала? Сейчас найду.

Людмила Волкова   28.06.2012 13:56   Заявить о нарушении
А я отметился за Ириночкой , на предыдущей главе . Здоровья тебе и всяческих благ .
Жди в гости на сайт ДНЕПРОПЕТРОВСКОГО гостя . Я провёл с ним воспитательную беседу .Михаил , - лучшее имя в мире ! - Климовицкий .
Дед .

Михаил Лезинский   28.06.2012 17:57   Заявить о нарушении
Ох, уж эти Михаилы!

Ирина Никулица   28.06.2012 21:45   Заявить о нарушении