Кровать на даче

Андрей Балтийский
               
     Удивительна, неповторима и непонятна человеческая душа. Какие предметы, вещи материального мира могут растревожить нас, нашу память, наши, давно уснувшие или напротив, недремлющие чувства, вызвать и поднять бурю эмоций, вспомнить все и вся до мельчайших подробностей. Увидеть в зыбком мареве вечности лица,  ушедших в бесконечный путь.
Возможно вам, кому-то, рассказ покажется довольно странным и бессюжетным. Кто-то, прочтя, пожмет плечами, кто-то обронит, - ни о чем. Но мое сердце трепещет, а душа благоговеет от нахлынувших чувств.

                *****  ********  ****


   Кровать на бабушкиной даче была высокая, совершенно старинная и удивительная, по моему светлому, не омраченному  к шести-семи годам, ненужными наклонностями и страстями, детскому разуму. Но разве лишь только в той степени и том качестве, что свойственна всем детям своего времени.

   Про себя я думал, что эта кровать  наверное, старее, чем моя бабушка. А может я вовсе и не ошибался, и так оно и было.  Кто знает…и  спросить уже некого. 
  Спинки кровати украшали некогда блестящие, никелированные шары с ребяческий кулачок, а теперь потемневшие, с ржавыми конопушками.  Кое – где никель задирался, как кожура на молодой картошке.  Спроси меня, а я растеряюсь и не отвечу - почему, но  мне всегда хотелось ногтем подцепить, подковырнуть отставший кусочек. Что я хотел увидеть под ним, что узнать, какой секрет отыскать?.. 

    Кровать была сделана из непонятного, тяжеленного металла,  и сколько я не пытался ее приподнять снизу за спинку,  она так и оставалась неподъемной. Стояла словно вкопанная. 
   Матрац казался мне  особенным. Прямоугольный корпус был сбит из крепких досок. Низ скрепляли деревянные поперечины, на которые опирались железные, веретенообразные пружины. Меня всегда интересовал  скрип пружин.  Подо мной они скрипели тихо -  не то, что под дедушкой - с хрустом и щелканьем. 
   Покатый к бокам,  матрац был   набит мочалом, подобно тому,  из какого делали малярные кисти для побелки.  Как и полагается, обтянут он был сине- белым  полосатым сукном.  Вроде того, первоклассного сукна фабрики «Круше и Эндеръ» или на другой случай,  морозовской Никольской мануфактуры, что в Орехово – Зуево,  из которого кроили  модные в свое время, узкие брюки.

    Сейчас вы такой мануфактуры  не сыщете днем с огнем. Вряд ли, найдете и саму кровать с удивительным матрацем, если  только вдруг вам не  посчастливится наткнуться  где – нибудь,  на краю света,  в  чудом сохранившимся, не тронутым временем  сельском доме, деревенской избе или сарае, с просевшей и давно не открываемой дверью.

     Темнота под кроватью манила меня к себе с неудержимой силой. Лазать под нее было совершенно удобно, вызывало необъяснимое волнение…  до мурашек от плеч к самой макушке.

     Там, в глубине, под кроватью, пахло пылью, то ли соломой, то ли мочалом, сухими досками, тканью и даже пружинами. Так,  наверное, пахнет само время.  Я сидел  едва касаясь,  головой ее низа,  мечтал о чем-то, представлял и замирал в неясном волнении,  вдыхал, втягивал потихоньку в себя, задерживая запах и прислушиваясь к своим ощущениям, наслаждался им. 
 
    Вы не поверите, но я до сих пор, полвека спустя, помню, храню этот запах и он все так же, с такой же неиссякаемой силой  будоражит мое воображение, волнует память и сердце, вызывает из сонма дорогие мне лица и черты, некогда живых  моих родных и близких.  Мною бесконечно и безгранично любимых. 


июнь, 2012г.