Художник

Юлия Сарапина
   Высокий. Чёрные волнистые волосы, смуглая кожа… Тонкие черты лица с первого взгляда выдают интеллигента…
   Одевается во всё чёрное, носит  траур по жизни, предупреждая всем видом, чтоб не совались в его высокий, тонкий мир.
   Прячет глаза за тёмными стёклами чёрных очков (ещё одна стена между ним и миром в котором живёт). Смотрит на мир устало, с иронией непризнанного гения…
Иногда снимает очки и миру открывается холодный, надменный взгляд с оттёнком глубокой тоски, прожигающий насквозь. 
   Наверно, именно такой взгляд был у Мефистофеля…
   От этого взгляда становится неловко и холодно, но мало кто отводит глаза… завораживает.
   Любимая фраза: «Живём, чтобы умереть». Так и живёт. Нет, не живёт - медленно умирает…
   Он – художник.
   Рисует картины, переносит свой внутренний мир со всеми безумными страстями и фантазиями на чистые полотна. Картины получаются глубокие и мрачные…
   Обычно люди не задерживаются возле его картин. Глянут вскользь, оценят бесспорный талант и переходят к другим более светлым работам. Так уж устроен человек, всегда неосознанно тянется к свету.
   Его это задевает, иногда раздражает…
   А, впрочем, плевать! Он рисует для искусства, а не для толпы.
     Его всегда раздражала толпа, раздражала настолько сильно, что он начал видеть её во всём, все люди превратились для него в безликие, мелкие точки. Именно из-за ненависти к толпе он и ушёл в искусство, растворился в нём, окончательно утратив связь с существующим миром.
     Ночь…
     Тусклый свет ночника освещает лишь угол  его одинокого жилья…
     Садится в чёрное кожаное кресло, выпивает крепкий, горький кофе, включает «Реквием по мечте», закуривает Captain black  (укорачивать жизнь тоже нужно со вкусом)…
     Длинные, тонкие пальцы  погружаются в мягкую чёрную шерсть. Кот Фауст - единственный верный друг.
     Закрывает глаза, просматривает короткометражку своей одинокой, безумной жизни в которой он сам сценарист, режиссёр, гримёр и исполнитель главной роли…
     Глубокое, мрачное кино с безумными переходами и непредсказуемыми поворотами сюжета.
     Финал размыт…
     В титрах мелькают чужие безразличные лица…
     Давно это было…
     Свет.
     Он сидит один в пустом, холодном зале и аплодирует сам себе…
     Открывает глаза. Продолжает спать с открытыми глазами…
     А за окном влюбленный мальчишка читает под луной свои первые стихи соседской девчонке с зелёными глазами, и нет никого счастливей на Земле, чем эти двое, пытающиеся попробовать небо на вкус…
     Но это уже совсем другое кино.