Две жизни в одном училище

Скоро первое мая. Недавно с удивлением обнаружил, что в 2012 году исполняется ровно тридцать лет, как эта дата приобрела для меня особый смысл. Первое мая -- день рождения ИВВАИУ, военного училища, где я учился и преподавал. Трудно и больно рассказывать о нем в прошедшем времени, хотя здравый смысл говорит: пиши -- «было». В 2011 году училищу исполнилось бы 80 лет...

Наверное, нет смысла пересказывать всю историю вуза, начиная от создания военного училища в Иркутске в 1872 году или от даты основания школы авиатехников 1 мая 1931 года. Об этом в юбилейные дни 2011 года было сказано немало. Об этом написана толстая книжка «Мы-Иватушники», выпущенная специально к юбилею. Сейчас хочется рассказать об училище, каким оно осталось в памяти курсанта и в памяти преподавателя.

От судьбы не уйдешь //

В июле 1982 года я впервые оказался в Иркутске. Лагерь набора, где поселили абитуриентов, располагался в том месте, где сейчас стоят жилые дома по улице Ядринцева 19, 21 и соседние. В 1982 году там была обширная площадка, обнесенная высоким деревянным забором. В центре располагалась пара длинных дощатых бараков -- штаб набора и что-то вроде учебного корпуса. Вокруг стояли армейские палатки, где и разместили многосотенную ораву 17-летних пацанов, вчерашних школьников.

Порядки в лагере были совсем не пионерские. Никаких контактов с внешним миром, никаких мам-пап и прочих родственников в гости, не говоря о друзьях и подругах. Жесткий распорядок дня.  Железная дисциплина. Консультации, экзамены -- по расписанию. Построения после подъема, перед завтраком, обедом и ужином, перед консультациями и экзаменами и после них, а также перед сном. В палатках -- собачий холод утром и невыносимая духота вечером. 

Самым невероятным испытанием был «хлорный режим», когда перед переходом в столовую нас строили в колонну по два, и у выхода из лагеря каждый должен был обмакнуть руки в ведро с крепчайшим раствором хлорной извести. За тем, чтобы никто не отлынивал от «омовения», строго следили курсанты третьего курса, специально откомандированные в лагерь для поддержания порядка. У входа в столовую стояли умывальники, где можно было смыть едкую дрянь с рук. Но для смывки использовалась тоже, мягко говоря, сильно хлорированная вода. Так что «осуществлять прием пищи» приходилось в весьма специфической атмосфере.

За первые два-три дня лагерной жизни все "маменькины сынки" отказались от золотопогонных иллюзий, забрали документы и уехали. Все прочие после каждого экзамена с надеждой читали списки с оценками. Настал день, когда вывесили последние «простыни» с именами поступивших. Там уже все мы были расписаны по учебным группам и отделениям... С таким восторгом я, наверное, больше никогда в жизни не кричал «ура»!

Нас постригли наголо и отвели в баню, где мы с наслаждением смыли с себя хлорную «ауру» абитуры, переоделись в новенькую форму, получили сапоги и впервые в жизни увидели портянки. Первое время с трудом узнавали друг друга -- все одинаково лысые, лопоухие, зеленые и неуклюжие...

Курсантские страдания //

Первый курс был самым трудным. Все было впервые, ко всему нужно было привыкать и  приноравливаться, менять привычки, манеры, поведение. Постоянно хотелось есть, хотя кормили от пуза. Невкусно, но много. «Жор» первокурсников продолжался месяца три. Потом и мы заметили, что каша -- без масла, сало -- без мяса, а вечерний отварной минтай подозрительно похрустывает на зубах. Повара в ту пору по-своему воплощали лозунги коммунизма: готовили по способностям, а воровали по потребностям.

На левом рукаве парадной формы и шинели курсанты носили нашивки, обозначавшие курс обучения. Единственную желтую полоску первокурсника называли «минусом». Этот злосчастный «минус» закрывал нам дорогу во многие места, куда очень хотелось заглянуть -- на дискотеки и вечеринки в педагогическом и медицинском институтах. «Мальчик, ты куда?» -- со смехом спрашивали на входе девчонки-первокурсницы, наши ровесницы. Было очень неловко, от смущения мы краснели до кончиков ушей и спешно ретировались куда-нибудь в кино...

Но всё проходит, прошел и тягостный первый курс, насыщенный линейной алгеброй, физикой и прочей химией горюче-смазочных материалов. Общеинженерные дисциплины, от высшей математики и начертательной геометрии до сопромата включительно, давались нашему брату сложно, и среди курсантов (как и среди студентов) в ходу была присказка -- «сдал сопромат -- можно жениться». Эта светлая пора наступила на третьем курсе, когда начались более интересные спецпредметы, от одних названий которых трепетала душа: теория и конструкция авиационных двигателей, аэродинамика, конструкция самолета... А еще -- стажировки на заводах и в боевых полках. Какая тут женитьба!

Профессура и Челентано //

Преподаватели в училище были отличные. На всю жизнь запомнились безукоризненные лекции полковника Конышева, с точностью электронного плоттера рисовавшего на доске диаграммы и графики. Захватывающие занятия аэродинамиков Харченко и Авраменко. Едкий юмор полковника Зинова, читавшего конструкцию самолета. Удивительная эрудиция и мастерство полковника Барсукова (того самого, что позже стал начальником училища). Он приходил на лекции по теории вероятности лишь с мелом и указкой, никаких конспектов или шпаргалок. Расписывал на доске громоздкие  формулы, поясняя их простейшими примерами из жизни курсантов «Пупкина и Анти-Пупкина». То они играли у него в спортлото, то бросали монету, то решали, кому пойти в увольнение... И мудрёная теория превращалась в совершенно понятную и совсем даже не сложную науку. По крайней мере, так казалось до экзамена.

Многие из нас хранят свои курсантские конспекты. Время от времени приходится пользоваться этими тетрадками. Там, кроме лекций, порой находится много интересного. Например, «кривые сна» -- когда строчка вдруг начинает скакать, прерываться и вдруг срывается до конца листа длинной линией (это я уснул на лекции!) Или чудом сохранившаяся записка: «Серега, в «Гиганте» -- Челентано, «Укрощение строптивого». Надо с обеда послать Синего за билетами, иначе фиг попадем!».

Песня про «Зайцев» //

Нашим курсом командовал Виктор Алексеевич Зайцев. По установившейся с незапамятных времен традиции, курсантским подразделениям давали прозвища по фамилии начальника. У майора Бича курс был «Бичами», у Паламарчука -- «Паламарями», у Безотосова были «Бесы». А мы были «Зайцами».

Наш командир был человеком строгих правил, несгибаемой силы воли, да и физической силой Господь его не обидел. Одно время у нас стало модным подгибать пряжки ремней. Зайцев на дух не переносил издевательства над формой, называл это «дембелизмом», намекая на попугайские наряды демобилизующихся солдат срочной службы. Бывало, на построении увидит гнутую пряжку, выведет «модника» перед строем и обратится ко всем: «Кто не знает, какой должна быть пряжка? Показываю!» На глазах у всего курса пальцами выправит пряжку до нужной кривизны и скажет: «Вот так -- правильно!»  Впечатляло...

Зайцев относился к нам по-отечески строго, если наказывал -- то за дело, если поощрял, то после его похвалы словно крылья вырастали. Если видел несправедливость -- не боялся вступиться за своих «зайчат» перед командованием. Мы искренне любили и уважали Виктора Алексеевича! Годы спустя, в 1994-м, как личное горе все мы переживали известие о внезапной смерти нашего любимого командира...

************************


ИВВАИУ глазами преподавателя //
 
После окончания адъюнктуры академии им. Жуковского я оказался на распутье: начало 1994 года, научные организации МО исчезали стремительно, всякое устройство в оставшихся НИИ требовало либо неимоверно уважаемых рекомендаций, когда "такому дяде отказать никак нельзя", либо немыслимых подношений кадровикам. На выручку пришло ИВВАИУ: мне предложили должность старшего преподавателя кафедры конструкции авиационных двигателей. Так состоялся мой второй приход в училище.

Преподаватели, когда-то учившие меня, стали коллегами. И снова -- учителями, ведь чтобы преподавать, нужно самому знать предмет, по крайней мере, не хуже лучшего из отличников. Самат Аманович Бекишев и Михаил Александрович Репнев помогали освоить премудрости топливной автоматики. Павел Константинович Кузин и Владимир Федорович Диденко научили методическим тонкостям. Мудрый и невозмутимый Петр Филиппович Горчаков стал верным помощником на лабораторных работах. Его полная противоположность, горячий и эмоциональный Глеб Борисович Галькевич дал бесценные уроки по организации курсового проектирования, да и просто помог многими житейскими советами... Весь коллектив кафедры стал родным. Я счастлив, что служил вместе с этими светлыми людьми, одним знакомством с которыми можно гордиться всю жизнь.

Предзакатная тишина //

Училище стойко держалось в водовороте перемен, который уже поглотил без следа Рижское, Даугавпилское, Харьковское и Киевское ВВАИУ. Пришел черед прославленных средних училищ, готовивших техников. Одним из сокращенных стало Ачинское ВАТУ -- крупнейшее в стране. Нам довелось принимать на доучивание курсантов из Ачинска, разворачивать базу для обучения техников.

Тогда, в 1998-м году, впервые шевельнулась в голове тревожная мыслишка: неужели и нас могут вот так, запросто, под зад коленом? Но ничто не говорило о том. Напротив! У нас открылся диссертационный совет, ИВВАИУ оставалось единственным полнопрофильным авиационно-инженерным вузом ВВС России, если не считать непревзойденную академию имени Жуковского, которая всегда была вне конкуренции... Нет, нас так просто не свалишь!

В апреле 2000 года ушел в отставку генерал-майор Александр Григорьевич Барсуков. На освободившуюся должность начальника ИВВАИУ прибыл полковник Владимир Вячеславович Федоров. От него можно было ждать много чего нового и полезного для вуза: Федоров пришел из эксплуатации, «с бетона», отлично знал тонкости инженерно-авиационной службы. Поговаривали, что он имел личное отношение к знаменитому полету Путина на Су-27. Раз пришел на генеральскую должность, значит, связи в верхах. Словом, заинтриговал...

Тревожные веяния //

Проходили дни, недели, месяцы, а «новая метла» никак не давала о себе знать. Учебный процесс и научная работа в училище были отлажены прекрасно и вполне обходились без вмешательства начальника.

Были в училище проблемы, которые требовали безотлагательного решения, в том числе ремонт помещений и благоустройство территории; нужно было продолжать строительство жилья, оборудовать компьютерные классы, получать новую авиатехнику. Но -- что-то продолжало делаться по инерции, что-то потихоньку останавливалось, что-то -- откладывалось до лучших времен. 

Были проблемы и другого характера, назревавшие внутри коллектива и разъедавшие его, как плесень. Появление неформальных лидеров, нездоровой «кастовости» в курсантских подразделениях, бесконтрольные командирские поборы в дни получки, отправка курсантов на сомнительные работы. Некоторые командиры считали в порядке вещей использовать курсантов в качестве денщиков: послать в магазин за куревом, выпивкой и закуской, отправить подчиненных для работ по дому или в гараж. В преподавательской среде тоже появились свои «инноваторы», определившие стоимость пересдачи экзамена или зачета. Эти явления еще не носили массового характера, но и скрывать их было невозможно.

Федорову докладывали. Сообщали в личных беседах. Говорили, что нужно делать и как. Командир слушал, но поступал по одному ему ведомым принципам. Судя по всему, Владимир Вячеславович не хотел ни во что вникать, потому что знал -- его задача продержаться до получения генеральского звания, а потом, оттолкнувшись от ИВВАИУ и отряхнув с ног иркутский прах, двигать дальше по карьерной лестнице. Так и получилось. Чтобы подготовить лейтенанта, училищу требовалось пять лет. Генерала сделали за четыре года.

Таланты и полковники //

На мой взгляд, отношение начальника к людям и службе привело к тому, что  к 2004 году ИВВАИУ стало жить само по себе, без оглядки на волю командира и его авторитет. Тем более что воля нередко выражалась в нецензурных разносах, а авторитет... Его только через «мать» заработать трудно. Началось разделение на большинство, по старинке работавшее ради воспитания и подготовки офицеров, и меньшинство, состоявшее из тех, кто «модернизировался» и стал работать на себя. Проще говоря -- на тех, кто служит, и тех, кто прислуживается.

К сожалению, когда общество перестает соблюдать элементарные правила самосохранения, оно заболевает, и в нем начинают работать не общественные, а физические законы. Например, принцип всплывания веществ с малой плотностью. В соответствии с этим принципом, вверх особенно усердно стремятся именно те, кто прислуживается, кто работает на свой карман, а вовсе не трудяги и пахари. Эта болезнь начала проявлять себя и в военном училище.

После Федорова ИВВАИУ возглавил полковник Игорь Иванович Величко. Он тоже не скрывал своего намерения долго не задерживаться здесь, и не особенно вмешивался в дела коллектива. Да, при нем как будто произошли положительные (по сравнению с  Федоровым) сдвиги. Училище получило новые самолеты и вертолеты для учебного аэродрома, новые компьютеры. Вот и все, пожалуй. Прочее -- развитие новых научных направлений, совершенствование методик, -- происходило без непосредственного участия командира.

Многих потрясла скорость, с какой Игорь Иванович написал и защитил кандидатскую диссертацию. Недюжинным талантом нужно было обладать! Молодые адъюнкты, работая по 10-12 часов в сутки без выходных и отпусков, добиваются результата за три года. Величко вложился в адъюнктский срок, при этом ни на минуту не отрываясь от непосредственных, командирских задач... Много было на сей счет пересудов и ехидных комментариев, но факт оставался фактом: во главе училища вновь оказался ученый. Можно было надеяться, что развитие вуза получит новый импульс, тем более что и общая обстановка складывалась как будто в нашу пользу.

Разменная монета //

В то время серьезные проблемы начались в Военно-воздушной инженерной академии им. Жуковского. Она размещалась в престижном районе Москвы, и терпеть такое «безобразие» в городе столичные власти больше не могли. В 1998 году Петровский дворец, целых 75 лет бывший главным корпусом, сердцем и одним из символов академии, передали в ведение мэрии Москвы. Саму академию переименовали в Военный авиационный технический университет (ВАТУ). Новое название стало издевкой над главной Альма-матер отечественной авиации: «ВАТУ» -- это военное авиационно-техническое училище. Назвать так академию -- все равно что Государственный политехнический университет назвать «ГПТУ». В начале 2008 года поползли слухи, что Жуковку переведут в Монино, соединив с академией им. Гагарина, что и случилось 1 сентября 2008 года. Из академии в массовом порядке стали увольняться преподаватели и ученые.

Таким образом, к осени 2008 года ИВВАИУ оставался ПОСЛЕДНИМ стабильно работающим инженерным вузом ВВС России. В руках Величко был козырный туз! Как же им распорядился Игорь Иванович? Благодаря  достижениям ИВВАИУ он довольно быстро получил звание генерала. При нем на территории училища развернулись непонятные стройки, дома росли как грибы, а квартир офицерам училища доставалось все меньше и меньше. Ремонт корпусов, казарм и служебных зданий едва-едва двигался.

В начале сентября 2008 года Величко убыл в Москву. Вроде бы как ему на смену должен был прибыть очередной кандидат в генералы. Временно исполняющим обязанности начальника училища был назначен полковник Сергей Николаевич Салтыков.

Дальнейшие события раскрутились с невероятной быстротой и необратимостью.  16 -- 30 октября 2008 года в училище работала инспекция Министерства обороны. Накопав уйму вопиющих недостатков, инспекторы уехали.  Позже полковник Салтыков даст оценку состоянию вуза перед проверкой: «зама по вооружению не было, замов по учебе и по воспитательной работе назначили лишь накануне начала работы комиссии. Всю работу по подготовке к инспекции надо было организовывать в условиях полного отсутствия финансирования». Наверное, так и было. Хочется верить, что оставшиеся руководители вуза сделали всё возможное. Но спасти ИВВАИУ от уничтожения они не смогли. Да это и невозможно было, ведь самые страшные предательства совершаются в штабах, а не на поле боя.

Бой против собственного командующего //

1 декабря 2008 года на совещании у министра обороны было принято решение о переводе ИВВАИУ в Воронеж.  Едва об этом стало известно, в городе началась шумная борьба за ИВВАИУ. Но скоро политики и общественные деятели, поначалу смело возвысившие свои голоса в защиту «единственного и уникальнейшего», почему-то начали один за другим умолкать.

Последним, отчаянным шагом стада голодовка женщин в клубе училища, начавшаяся 4 января 2009 года. Это привлекло внимание общественности. Из выступления приехавшего по случаю генерала Шевченко иркутяне узнали, что «на территории от Новосибирска до Владивостока проживает всего 8% населения, и 70% из них -- это спившиеся люди».

7 января, в светлый праздник Рождества началась отправка курсантов ИВВАИУ в Воронеж. Голодовки и прочие протесты потеряли смысл. Власть в очередной раз показала, что ей нет дела до мнения граждан. Кстати, иркутский Интернет-портал «Бабр.ру» в ту пору проводил опрос среди своих посетителей, где предлагалось назвать худших руководителей минувшего, 2008 года.  Вот как распределились голоса:

Премьер-министр РФ Путин, -- за решение по повышению ввозных пошлин на иномарки -- 49 %

Министр обороны РФ Сердюков -- за закрытие ИВВАИУ -- 19,5 %

Депутат ЗС Фалейчик -- за предложение разомкнуть замкнутый цикл БЦБК -- 17 %

Начальник ИВВАИУ генерал-майор Величко -- за  «сдачу» института -- 7,8 %

Ген.директор БЦБК Дрибный -- за предательство интересов сотрудников комбината -- 3,8 %

Министр природных ресурсов и экологии РФ Трутнев -- за мировое соглашение с БЦБК -- 2,9 %

Говоря о гражданской активности, заметим, что проблема сохранения пошлин на иномарки волновала участников опроса больше, чем сохранение ИВВАИУ.

Эпилог //

...Тем временем эвакуация курсантов закончилась. Через полтора года, 1 апреля 2010 года ИВВАИУ было расформировано окончательно, без возможности возобновления своей деятельности даже в «особый период». То есть -- навсегда.

Бывшие сотрудники ИВВАИУ потеряли работу. Иркутск потерял военное училище. Россия потеряла еще одну школу подготовки авиационных инженеров... Если это хорошо, если это правильно, если это и есть цель «модернизации», то я не в состоянии это понимать!



* * *
Опубликовано в 2011 году в газете "Байкальские вести"


Рецензии
Здравствуйте, Николай. Вы описываете то время, когда этот, так называемый "Министр обороны" Сердюков десятками закрывал военные училища. Это коснулось и КВВКИУ - Казанского Высшего Военного Командно-Инженерного Училища. Его закрыл Сердюков, территория продана и сейчас там строится ... Жилой Комплекс.
Вот такая вот "оптимизация и модернизация".

С уважением, Валера.

Валерий Латышев   23.04.2016 11:29     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв,Валерий! К счастью, время Сердюкова прошло. К сожалению, никто не понес никакой ответственности. Девушка открыла ювелирный бизнес,её патрон признан великим менеджером в конторе, где сейчас подвизается.

Тем временем в Казани строят жилые дома, в Ачинске сносят старинные корпуса, в Иркутске допиливают остатки самолетов, время от времени вспыхивают брошенные казармы, а плац моего вуза зарастает подлеском. Стало быть, дело Сердюкова живет и побеждает...

Николай Тимофеев   24.04.2016 18:49   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.