Десять лет после дембеля. Глава 1

     На фото: перед дембелем.

     *****

     Глава 1


     В Павлодар поезд пришёл на рассвете, 26 декабря 1968 года — из части мы ехали почти пять суток. Поначалу в дороге все были веселы, даже несколько раз брали в вагон-ресторане пиво и вино — отмечали дембель, начало свободной послеармейской жизни, но к концу пути наш энтузиазм заметно угас, да и денег оставалось только на автобус. На вокзале я попрощался с сослуживцами и первым утренним автобусом поехал в Ермак.

     День выдался пасмурным, холодным, с пронизывающим ветерком, который по дороге гнал позёмку. Пока я дошёл до дома, чуть не отморозил уши, да и сам продрог:  шинель грела плохо, а у моей шапки, по армейской традиции, ушки были завязаны на макушке.
     Несмотря на ранний час, дома находилась только младшая сестрёнка Оля. Когда я вошёл, она  высунула свой носик из-под одеяла и молча уставилась на меня, не понимая, откуда это я вдруг взялся.

     — Оля, ку-ку! Это я! Приехал насовсем!
     Оля не спеша слезла с кровати, подошла ко мне и прижалась к шинели.
     — А где мама? — спросил я.
     — На работе.
     — На какой работе? — удивился я, помня, что мама всегда была домохозяйкой.
     — Мама устроилась делать уборку в какой-то конторе, я не знаю.
     Оля мне тут же рассказала обо всех домашних делах: мама не только делает уборку в той конторе, где работает, но и топит там печи, папа тоже на работе, старшие сестрёнки в школе, а сама она приболела и в школу не пошла.
     — Как учишься?
     — Без троек. 
     — Молодец! Слушай, почему в доме холодно?
     — Мама растапливает печку, когда приходит с работы.
     — Это дело мы поправим, — сказал я, заметив у печи приготовленные  для растопки дрова. Здесь же стояло и ведро с углём. Когда дрова хорошо разгорелись, я на них высыпал уголь.
     — Ну вот, скоро станет тепло, и мы будем пить чай. Расскажи, Оля, как вы тут поживаете, что у вас ещё новенького?
     — А мы купили телевизор! — неожиданно вспомнила малышка.
     — Да ты что? А где он?
     Оля подошла к тумбочке, которая стояла здесь же, на кухне, и сняла небольшую скатёрку с ящика, стоявшего на нём. Это действительно был небольшой чёрно-белый телевизор «Рассвет». Я этому обрадовался: значит, и сюда стала доходить цивилизация. 

     Ещё не закипел чай, как вдруг открылась дверь и вошла мама.
     — Прямо сердце чуяло, что ты приедешь,— обняв меня, сказала она, — ну, как доехал? 
     — Пять дней по степи колыхали, думал, не доедем. До сих пор качает...
     К обеду со школы пришли мои сёстры Наташа с Таней, а потом с работы пришёл и отец. Моему возвращению все обрадовались.
     — Какие планы на жизнь, сын? — едва поздоровавшись, спросил отец, как всегда далёкий от каких-либо сантиментов и слезливых объятий.
     — Не знаю, папа, пока не решил, да и не задумывался как-то.
     — Можно поступить в институт, если пожелаешь, к примеру, в театральный или институт культуры.   
     — С голым задом много не научишься, — тут же с небес на землю вернула отца   практичная мама.
     Вскоре она приготовила обед, а когда рассаживались за столом, то все еле уместились.
     — Ничего, ничего,— успокаивала мама девчонок, которые никак не могли усесться,— тесновато, но давайте без обиды.
     После обеда отец ушёл на работу, а девчонки  постепенно осмелели, принесли портфели и стали показывать мне свои тетради и дневники.               
     — Наташа нынче пошла в девятый класс, Таня — в пятый, а Олюшка сейчас ходит во второй, — рассказала мне мама, — завтра ещё сходят на занятия, а в субботу в школе будет ёлка, и потом дети пойдут на зимние каникулы.      
     Наташа, как и Оля, училась прилежно, а у Татьяны в тетрадках я заметил троечки.
     — Ну, давай, Лёнюшка, пока не стемнело, надо с чердака достать кровать, а то спать придётся на полу,— окликнула меня мама.
     Кровать, на которой до армии спал Лёва, мама прибрала на чердак — от этого в кухне стало просторно, а на той, где до армии спал я, — теперь спала Наташа. И вот, в кухню опять возвращалась вторая кровать. Тумбочка с телевизором  оказалась между спинками двух кроватей. В доме снова стало тесно.
 
     Намаявшись за день, я спал как убитый, но утром от гомона собиравшихся в школу сестрёнок проснулся. Постепенно родители тоже ушли на работу, дома я остался один и начал размышлять.
     Итак, начиналась моя гражданская жизнь. Для начала нужно было немного приодеться: одежды у меня  мало — в основном та, которую носил до армии. Не было зимнего пальто и хороших туфель. Насчёт учёбы? Даже не знаю... Пока служил, многое позабыл. Надо подумать. Сейчас зима, до лета далеко, можно попробовать подготовиться. А куда поступать? К чему у меня есть склонность? К радиотехнике? Радиотехника мне нравилась, но чтобы поступить в радиотехнический, надо любить и знать математику. Здесь у меня чувствовался пробел. Люблю филологию, литературу, но чтобы посвятить свою жизнь этому ремеслу, надо что-то начинать писать. Я к этому ещё не готов — мало опыта. Что же ещё?  В театральный? Актёром драмкружка? Тоже не то... Нравится музыка. Но чтобы стать музыкантом, надо очень хорошо владеть каким-нибудь инструментом. Если бы отец тогда, когда я был мальчишкой, не продал аккордеон и научил меня играть, то можно было бы теперь подумать о поступлении в музыкальное училище. Ко всему прочему, я хорошо знал материальное положение семьи: тех денег, что получал отец, а теперь и мама, едва хватало на питание. Позволить себе роскошь сесть на родительские харчи я не мог, даже не стал допускать такой возможности. Надо пока решить, куда  пойти работать. Мотористом к дяде Ване на бакена идти не хотелось из-за маленькой зарплаты. Помню, что такая же зарплата была и в пожарной части. В общем, решил по этому вопросу посоветоваться с родителями.               
               
     Я встал, умылся и, выпив стакан холодного чаю, отправился в военкомат: нужно стать на воинский учёт. 
     На улице холодно — как и накануне. Настывшие сапоги предательски скользили — я кое-как сходил в военкомат. По пути зашёл в горком комсомола и стал на комсомольский учёт. Заведующей сектором учёта, к моему удивлению, работала моя одноклассница Валя Анисимова. После школы она вышла замуж, а теперь пополнела и выглядела довольно респектабельно. Валя мельком заглянула в мою учётную карточку  и, улыбнувшись, сказала:
     — Комсомольский активист. Будем знать.
     Мы немного поговорили, и я пошёл домой.   
     Вечером, после ужина, сестрёнки стали смотреть телевизор, а я с родителями обсуждал насущный вопрос: куда пойти работать? Мне понравилось отцовское предложение: наиболее перспективное предприятие — это ферросплавный завод, здесь и нужно попытаться найти работу. Про себя я решил, что займусь вопросом трудоустройства сразу после новогоднего праздника.

*****

Продолжение здесь: http://www.proza.ru/2012/02/28/2159


Рецензии
Здравствуйте, Леонид.
Нравится мне читать об армии. Интересно и познавательно для себя.
Дембеля ждёшь с нетерпением, домой хочется, верно?

Госса Светлана   19.07.2016 15:44     Заявить о нарушении
Ещё как хочется домой! Время до дембеля казалось вечностью...

Леонид Маслов   19.07.2016 19:54   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.